Фиона проснулась от очередного позыва. Вот только тело не понимало, какого именно. Сходить в туалет или выблевать остатки ужина.

Она рванула в сторону уборной, едва успев заскочить в санузел до того, как все случилось.

– Виктор, ты подонок… — Простонала едва не плачущая Фиона, сидящая в душе вся облеванная и… о последнем думать не хотелось. — Подарил мне такой дурной сперматозоид...

Взгляд упал на еще недавно сверкавшую чистотой ванную комнату. Убирать все, что из нее вышло не хотелось, особенно с пола. Вообще ничего не хотелось, тем более идти на работу. Но тут из спальни зазвенел противный будильник, из-за которого она обреченно закатила глаза. Фиона надеялась еще немного поспать, потому что всю ночь бегала в туалет и в магазин за странными продуктами.

Беременность оказалась не самым приятным ощущением. Совершенно не приятным, тяжким и противным. Поясница болела от всего. От лежания, сидения, ходьбы, даже от плохого настроения, которое теперь почти всегда находилось ниже уровня моря. Фиона потрогала живот, который пока никак не выделялся на ее стройном теле.

– Какого хрена ты такой вредный, а? Маленький спиногрыз, весь в отца! – Утомленно проворчала она. – Даже не успел выйти из меня, а уже достаешь…

Но выбора не оставалось, поэтому, вздохнув, Фиона на скорую руку убрала за собой, из-за чего ее в очередной раз стошнило. Запахи били наотмашь с такой силой, будто она провалилась в канализацию.

Выйдя из санузла, она уставилась в зеркало. Худая, стройная, бледная и растрепанная. Живота почти не было, хотя взгляд то и дело пытался найти признаки растущего пуза. В отличие от токсикоза, от которого не помогали никакие таблетки, а их итак кот наплакал. Приходилось экономить, потому что неизвестно, сколько денег ей понадобится в будущем. Особенно, когда это вредное исчадие сумасшедшего секса соизволит выглянуть наружу. Уж там настоящие траты начнут бить ее с беспощадностью злостного грабителя. Она уже успела сориентироваться по ценам, чтобы понимать, что ее могло ждать в будущем.

А ведь плоду всего одиннадцать недель, а будущий ребенок уже ее достал настолько, что хотелось пойти в медклинику где-нибудь за границей и избавиться от него. Но Фиона уже встала на учет, а значит, в случае искусственного прерывания на нее наложат такой штраф, что она будет работать на погашение долга до конца своих дней.

К тому же выбор был сделан.

Собравшись с силами, Фиона быстро оделась, нанесла небрежный макияж и с недовольством подумала о завтраке. В холодильнике лежали сублимированные продукты, при одном воспоминании о которых к горлу опять подступила тошнота. Готовить не хотелось, да и не умела она этого делать, всегда питаясь в кафе и ресторанах. Но в последнее время, ей приходилось быть аккуратной в этом вопросе. Деньги и обострившаяся чувствительность к запахам иногда не позволяли ей даже войти в некоторые, ранее любимые заведения.

Махнув рукой, она вышла из квартиры, с недовольством смотря на собственное отражение в зеркале лифта. Круги под глазами убрать удалось лишь отчасти. Плевать. Все уже случилось, и теперь показывать свою красоту уже не обязательно.

Выйдя из многоэтажного дома, напоминавшего огромную башню, она отправилась к станции метро. Омни-тул пиликнул сообщением, от которого она закатила глаза.

Ты все еще отказываешься? Как ты не понимаешь, что если ты оставляешь ребенка, значит, все твои цели и амбиции будут похоронены! Я предлагаю тебе хороший вариант сохранить хотя бы часть твоих достижений! Если не выйдешь на связь, на поддержку можешь не рассчитывать!

P.S.: Во вложении кандидаты, которых я нашла через знакомых, будь добра, посмотри и сделай свой выбор. Не расстраивай своих родителей.

Фиона брезгливо закрыла сообщение. Попытка объясниться с отцом и матерью привела к скандалу, из-за которого она больше не появлялась в их доме. Они даже слушать не стали, принявшись обвинять ее в слабости, глупости, дурости и даже ставили под сомнение их родственную связь.

Теперь они опять писали, требуя объяснений, а мать предлагала успеть выйти замуж до того, как ребенок появится на свет. Даже присылала карточки кандидатов, от которых Фиона брезгливо отмахивалась. О качестве тех мужчин, которые могли согласиться на замужество с беременной девушкой, она иллюзий не питала. Старики, придурки или идиоты. Ни одного из них рядом она видеть не желала.

Внутренности немного кольнуло от боли. Будто пнули по животу. Только это были не физические ощущения.

Фиона стеснялась даже себе признаваться, что все еще надеялась, что когда-нибудь сможет показать ребенка его отцу. Она часто рыдала в подушку или в туалете, жалея себя и пытаясь представить будущее, в котором все хорошо и ей не придется ни о чем заботиться или пытаться выгрызать себе путь к благополучной жизни. Будущее, в котором есть муж, дети и она, успешная и серьезная девушка, у которой все схвачено.

А не как сейчас — жалкая дуреха, которую использовали все, кому не лень. Которая сейчас старалась изо всех сил зацепиться за ускользающее будущее, а ведь на самом деле оно обещало быть гораздо сложнее, чем ранее. Ребенок, карьера, деньги. Нужно было все это организовать так, чтобы не просто выжить, но и вновь ощутить себя уверенной. А не как сейчас, тупой неудачницей, об которую вытерли ноги все, кому было не лень это сделать.

На этой мысли Фиона брезгливо поморщилась от легкого запаха в метро. Смесь ароматов из пота, дезинфицирующих средств, разнобой духов множества людей ощущалась так сильно, что ей пришлось надеть маску. Странно, что раньше она ничего подобного не ощущала. Воняли люди просто ужасно. Неужели она такая же?

Фиона с горем пополам добралась до работы. По пути опять ныла спина, болели колени, настроение успело скакнуть как гарцующий конь, из-за чего она едва не разревелась прямо посреди улицы, но все же она справилась. Фиона прошла в отдельный кабинет на одном из нижних этажей здания корпорации, который встретил ее затхлым запахом старых духов и духоты.

Ее опять перевели. Предыдущий начальник всеми силами спихнул ее в другой отдел сразу, как только она с наглой ухмылкой рассказала ему о своем положении. Даже служба безопасности тогда ничего поделать не смогла, разведя руками. Все-таки положение будущей матери имело свои преимущества, и она старалась пользоваться всеми из них с максимальной эффективностью.

Упав в кресло, она с ухмылкой уставилась в экран. Работу ей дали совсем не пыльную и совершенно бессмысленную. Проще всего ее можно было назвать перебиранием бумажек. Напротив присела еще одна относительно молодая девушка с небольшим круглым животиком, задорно улыбнувшаяся Фионе.

– Очередной день-пиздень, Фумико-тян? — Колокольчиком спросила очередная беременная коллега, и Фиона улыбнулась в ответ.

– Очередной день. Признаться, совершенно непривычно работать в таком режиме. — Улыбнулась она в ответ, невольно удивляясь звучанию собственного имени.

Все последние годы она настолько привыкла называть себя Фионой, что теперь считала его своим настоящим именем. Его она выбрала сразу, как только ей повезло устроиться в Ариакэ Технолоджинс. Работа в транспланетарной компании обязывала всем носить рабочие псевдонимы для простоты общения с иностранными клиентами.

Но, придя в этот отдел, где работали в основном беременные девушки, готовящиеся к уходу в декретный отпуск, она с удивлением обнаружила, что имена здесь предпочитают использовать настоящие. Будто сознательно отделяли себя от будущего в компании. И такое обращение вызывало двойственные ощущения. Легкая игривость и толика обреченности.

– Ничего, скоро привыкнешь. — Отмахнулась коллега, поставив перед ней стаканчик с кофе. — Я первые дни вообще ничего не понимала. Даже страшно было за свою лень. Сиди, печатай и плюй в потолок. Главное, в себя не попади, а то стошнит.

– Спасибо. — Признательно кивнула Фиона, принимая кофе, запах которого казался единственным привлекательным ароматом в мире. — Что у нас сегодня на этот раз? Проверка старых документов? Или расфасовка архивов по папкам?

– Ага. Проект десятилетней давности. Проваленный. — Кивнула коллега. — Нужно поднять архивы по отправленной технике на одну из заброшенных колоний и внести в архив. Фигня, короче. Можно быстро управится, но я думаю, что торопится не следует. Десять лет ждал, подождет и недельку, пока мы пьем кофе и справляемся с токсикозом.

– Ого… — Фиона задумалась. — Десять лет — это немало.

– Да там всего лишь водные катера, причем не серийного производства. Опытные образцы, две сотни контейнеров и блок переработки продуктов. — Пожав плечами, ответила она. — Можно цедить его хоть две недели, да и никто их проверять толком не будет. Проект-то проваленный, никому не нужный. Даже правительству на него плевать. Видимо не хотят вспоминать свой позор.

Фиона открыла файл, с интересом уставившись на содержание проваленного проекта.

Скиланский Предел, Скопление Тау Артемида, система Афины, колония Протея.

Ариакэ Технолоджинс подписала контракт на поставку оборудования для первой колонии, которая будет развиваться при централизованной поддержке правительства Японии. Океанический мир, который может стать центральным звеном в поставках провианта для всего бурно развивающегося сектора Тау Артемида!

– Ого. Давно я о ней ничего не слышала. — Протянула Фиона, открыв файл, в котором фигурировал обширный список наименований. — Водные катера с использованием нулевого элемента… целый город… Еще и крутой блок переработки. Почти полная автоматизация пищевых рационов... ого, даже турель есть! Правда старая.

Она работала в коммерческом отделе, который в последние годы активно развивал сегмент вооружений, из-за чего она стала неплохо разбираться в этой теме.

– Ага, там даже планировался проект по созданию подводных городов. — Кивнула коллега. — А еще были планы по стабилизации атмосферы и созданию дополнительных городов на поверхности. Там есть целые архипелаги, добраться к которым не дают постоянные шторма и грозы. И морские молотильщики.

– Они и там есть… — Фиона покачала головой. — А если проект провален, то что с населением колоний? По смете и списку оборудования колония должна была насчитывать аж десять тысяч человек.

– А кто знает? — Пожала плечами та в ответ. — Вывезли, скорее всего. Это же не наше дело. Кажется, оттуда перестали приходить отчеты еще несколько лет назад. Ходили слухи о пиратах, но корпорация просто поставляла продукцию и отправляла техников для обслуживания.

Фиона, кивнув, продолжила работать. Никто не торопил, не ставил дедлайнов. Просто сиди да работай. Это казалось настолько непривычным, что она ощущала себя крайне неудобно. Будто ничем не занимается.

Омни-тул пиликнул поступившим сообщением.

Добрый день, Канобу Фумико.

Просим вас пройти для прохождения медицинского обследования на генетическое исследование плода на уровень 34, блок С, кабинет 315, врач Китсугая Осино. Корпорация Лоусон Медикал Групп.

Во вложении направление на прохождение комплексного обследования плода.

– Странно. — Фиона пристальным взглядом посмотрела в экран. — А почему обследование делает не дочка Ариакэ? У нас же есть своя медицинская корпорация.

– А! Ты про медобследование? — Спросила коллега, подняв глаза от экрана. — Да, не так давно корпорация заключила договор на обслуживание с Лоусон Медикал. — Она сделала голос тише. — Говорят, наши хотят подмазаться к этой конторе, чтобы навести мосты с ЭЭЭ и получить доступ к нулевому элементу. Лоусон ведь имеет на них большое влияние.

Фиона кивнула. Про Генри Лоусона она знала неплохо. Бывало, даже разговаривала с его секретарем, пытаясь согласовать встречу своего руководителя. От воспоминаний, когда она была на коне, стало грустно. А еще захотелось есть. Что-то вроде рамэна быстрого приготовления или чего-то подобного. Хотя нет. Больше всего ей хотелось сочного куска мяса с кровью. Что-то вроде вагю, стоимость которого заставила Фиону грустно вздохнуть.

– Чего вздыхаешь? Иди отдохни, не порти мне настроение. — Проворчала коллега. — Все равно сроков на выполнение нет, значит, пойди погуляй. Поешь, в конце концов. Я отсюда слышу, как твой живот ругается на тебя матом.

– Ты так добра. И это не живот, а мелкий маленький подлец, который не знает чего хочет. – Фиона скривилась. – Пойду на медобследование, а потом сбегаю покушать. Тебе чего-нибудь принести?

– Соленое мороженое и, если найдешь… — Задумалась девушка, поглаживая живот. — Что-то типа железных гвоздей.

– Чего? Железных гвоздей? — Фиона выпучила глаза.

– Ага… почему-то охота чего-то металлического пососать. — Задумчиво ответила она.

Фиону передернуло от ужаса, и, развернувшись, она рванула из кабинета, пока той в голову не пришли еще более ужасающие желания. Еще гвозди она не покупала. В конце концов, она за всю жизнь даже в строительных магазинах не бывала.

Она вышла из кабинета и отправилась в сторону 34 уровня, который встретил ее тихой и стерильной тишиной и запахами медикаментов. Напротив выхода из лифта ее встретила надпись.

Лоусон Медикал Групп

Народу было немного, и, быстро показав свое направление, она отправилась в сторону 315 кабинета.

– Добрый день, Канобу-сан! — Вежливо улыбнулся ей худой и высокий врач, доброжелательно указав ей на кресло. — Можете присаживаться. Процедура быстрая, и уже через пять минут я отпущу вас обратно.

Фиона неловко присела в высокотехнологичное кресло, про себя боясь, что сейчас ее разложат на страшном кресле и полезут туда, куда она никого впускать не хотела. Особенно теперь. Увидев ее неловкость и стеснение, доктор успокаивающе улыбнулся.

– Не переживайте, Канобу-сан. Эта процедура не потребует от вас никаких интимных подробностей. — Он развернулся на кресле и, схватив небольшое устройство, подкатился поближе. — Просто дайте мне вашу руку. Я сделаю небольшой забор и с помощью анализатора вычленю генетические маркеры ребенка. Заодно узнаете пол ребенка.

Фиона удивленно подняла брови, радуясь, что не придется снимать трусы и раскладывать ноги в интересное положение. Дораскладывалась уже. А в голове только в этот момент появилось понимание, что ребенок может быть девочкой или мальчиком. До этого она думала о нем только в контексте ее залета.

Взяв образец крови с помощью высокотехнологичного шприца, врач откатился обратно, принявшись оживленно стучать по клавишам.

Вот только когда прошло пять минут, задумавшаяся Фиона, борющейся в своей голове с целым каскадом дурацких мыслей, она обратила взгляд на врача. Тот стал несколько более суетливым и озадаченным. Постоянно поправлял волосы, бросал на нее озадаченные взгляды, а после возвращался к компьютеру, ожесточенно стуча по клавиатуре. В таком режиме прошло еще пять минут, пока она медленно начинала паниковать.

Мысли опять атаковали ее с напором самураев во времена Сенгоку Дзидай. А если с ребенком что-то не так? А если есть проблемы? Но ведь медицина сегодня творила настоящие чудеса! Не хватало ей потерять единственную возможность сохранить работу…

Но за тревогой пришло раздражение, поэтому она, откашлявшись и собрав всю свою закаленную месячными и отчетами, волю в кулак, спросила.

– Что-то не так?

– Э… — Растерялся врач, весь вид которого стал каким-то невзрачным и растерянным. — Да нет… все хорошо… — Он ненадолго вернулся к монитору и, пару раз ожесточенно нажав на клавиши, откинулся в кресле, обреченно протянув. — Вообще-то нет, Канобу-сан.

От этих слов Фиона едва не зажмурилась в страхе. Но, переборов собственные мысли и панику, холодно спросила.

– Вы можете объяснить мне, что вы там такого увидели? — Она прожгла врача раздраженным взглядом так, как недавно прожигала нерадивых подчиненных. – Двойню? Или не дай Будда, мальчика?

От ее взгляда врач как-то весь потерялся и, опустив плечи, вздохнул.

– Не сочтите за дерзость, но не могли бы вы мне сказать, кто является отцом ребенка?

Вот этот вопрос заставил Фиону основательно растеряться. При чем тут подонок-мерзавец-козел, бросивший ее, а потом отшивший? Раздражение стало быстро набирать обороты, к нему прибавилась обида, злость и желание ударить как врача, так и Виктора всем, что попадет под руку.

– А какое вам дело? — Процедила она. — Вы можете уже объяснить, что происходит, а также дать мне результаты анализов?!

– Э… для начала я бы хотел удостовериться в реальности картины. — Несмело улыбнулся врач. — Не сочтите за грубость, но я бы хотел взять у вас мазок. Тогда вероятность моей ошибки будет почти полностью исключена…

Фиона громко задышала носом, пытаясь восстановить психологическое равновесие. Но это давалось с большим трудом. Все-таки снимать трусы ей придется...

– Для начала объясните мне внятным языком, что вы такого обнаружили? — Процедила она. – Что там с его отцом? Хоть что-то узнаю о нем!

Врач на ее пассаж несмело улыбнулся, видимо поняв подоплеку дела с отцом.

– Понимаете… — Врач сильно задумался, а после, махнув рукой, закончил одним предложением: — Кажется, ваш избранник — не совсем обычный человек. В ДНК отсутствуют некодирующие цепочки с его стороны, а оставшиеся вступили в очень странный симбиоз, который я вообще не понимаю. Честно говоря, выглядит жутковато. А так да, поздравляю, у вас будет мальчик. Наверное... – Под конец врач вернул свой взгляд на дисплей, зачем-то наклонив голову.

Фиона в неверии расширила глаза.

Остаток дня она по итогу провела в медицинском кабинете, где отбивалась от страшных и неудобных вопросов врачей, которые едва не собрали консилиум, столпившись в кабинете, и пытаясь снять с нее трусы.

Уже вечером, вернувшись с работы, она упала на кровать, в неверии смотря в потолок. Следующим, что она сделала, это пнула прикроватную тумбочку и, нажав на клавишу омни-тула, отправила результат анализов Виктору, сопроводив письмо своим голосовым сообщением, больше похожим на разъяренный крик.

– Виктор, мать твою! Кто ты такой?! Мало того, что обрюхатил меня и бросил! Так теперь твоя сперма доставляет мне проблемы! Я спрашиваю, какого хрена здесь творится?!

Но как только сообщение было отправлено, она вспомнила давний разговор. Там, где он рассказывал ей о том, чем занимается. Она вспомнила его шрамы, которые страшной мозаикой усеяли его тело, его слова, что ему приходится стрелять и даже убивать. Иногда.

Ойкнув от испуга, она попыталась удалить и прервать отправку, но письмо уже ушло. А удалить ей удалось только свое сообщение.

– Ух… как-то странно это все… — Прошептала она и, почувствовав тошноту, рванула в туалет.

***

Ханна оперлась на подоконник, выдохнув сквозь сжатые зубы. Внизу горели огни спального района Бостона, пока на эту часть Земли легли объятия ночи. После всего произошедшего, Земля казалась странным музеем, в котором будто ничего не происходило.

Последние четыре месяца оказались самыми тяжелым и долгими в ее жизни. И она ни капли не преувеличивала.

Муж погиб, так и не узнав, что случилось с семьей его брата. Обломки его фрегата нашли в окрестностях западной части Скиланского Предела, где сейчас постоянно возникали пограничные стычки с флотом Батарианской Гегемонии и ее прокси-сил. Известия пришли в тот момент, когда она узнала о приказе на увольнение самой Ханны, буквально выбив из нее остатки душевного равновесия.

Увольнение казалось странным. Видимо, ситуация на Мендуаре и Новерии дошла до принимающих решения лиц. Жаль, что сама Ханна не знала, в каком виде. Даже по новостям показывали совершенно другую картину, что означало, что власти приложили все силы, чтобы спрятать настоящую правду. Кахоку тоже перевели, только никто не знал куда, а корабль отдали в управление другому человеку, полностью перебрав состав команды.

Но для убитой горем Ханны это было уже не так важно. Слишком много всего произошло за столь короткий период. Слишком страшными оказались все эти известия. Теперь даже Мендуар и события вспоминались ей как еще один эпизод.

Теперь она смотрела в окно съемной квартиры и тосковала. Тосковала о прошлой жизни, где был флот и любимый супруг. А сейчас на ней висели двое детей в самом сложном периоде взросления. Джон и Джейн. Полный сирота нуждался в психиатрической помощи. Увидев смерть своей матери, отца и похищение сестер, судьба которых была покрыта тайной, Джон закрылся. Он не разговаривал ни с ней, ни с Джейн. Он просто пропадал за учебниками, молча принимая все ее слова, максимум кивая, чем обозначал, что принял информацию к сведению.

Ханна молилась, чтобы девочки оказались на борту злосчастного крейсера, протаранившего поверхность планеты, а не познали судьбу рабынь. Это было бы просто ужасно. Особенно жить и понимать, что где-то среди звезд могут быть родные люди, маленькие невинные дети, которые могли страдать, а они об этом ничего не знали и могли только представлять.

А еще Джейн… она всегда умела показать свой характер, но теперь, когда Гарольд, которого она любила всей душой, ушел в другой мир, ее характер резко изменился. Сейчас она тоже большее время молчала, лишь иногда цедя из себя слова. Никакой теплоты между кузенами не было. И создавалось такое ощущение, что быть не могло. Настолько холодно они друг с другом разговаривали. Вернее не так. Всегда едкая на язык Джейн пыталась поддеть кузена, но тот смотрел холодным и немигающим взглядом на кузину, из-за чего позже она больше не предпринимала попыток наладить контакт.

Ханна тяжко вздохнула, едва переборов себя, чтобы не пойти в магазин и не купить сигарет. Ее покойный муж Гарольд когда-то курил, чем чрезвычайно раздражал ее запахом табака. А теперь она готова была отдать все что угодно, чтобы встретить его вновь, пускай и с сигаретой в зубах. Чтобы она не одна встречала все эти страшные вызовы и чтобы он поддержал ее своим крепким и сильным плечом.

Вздохнув, она прошла к холодильнику и начала готовить. Делать было нечего, спать не хотелось, а учиться готовить было нужно. К своему стыду, Ханна поняла, что совершенно не умеет готовить. Большую часть жизни она провела либо на кораблях, либо на станциях, где о готовке речи никогда не шло. Максимум — о разогреве сублимированных пайков. Ими они на станции и питались. Джейн и вовсе выросла на них.

Ранее Ханна купила неопределенный набор продуктов, на который теперь смотрела с выражением, будто перед ней лежало неизвестное оружие. Как его разбирать и приводить в исправное состояние, она не знала. Поэтому, вооружившись омни-тулом, стала методично изучать рецепты блюд, которые могли получиться из всего, что имелось.

И почти сразу оказалось, что набор продуктов она купила неправильный. Только гарниры. Ханна едва не ударила по столу, понимая свою оплошность.

В это время дверь спальни Джона хлопнула, свидетельствуя, что он не спит. Следом раздались тихие шаги подростка, который зашел в ванную комнату.

Мальчик не пошел в школу, да и нельзя его было туда отправлять в таком-то психологическом состоянии. Вместо этого он привычно сидел за виртуальными учебниками, готовясь поступать в академию Альянса на Арктуре. Ханна видела его оценки и поражалась тому, с какой целеустремленностью он шел к своей цели. Все отметки имели высший балл, а математика и вовсе достигала максимального балла. Он мог бы поступить в какой-нибудь университет, причем по квоте. Не то, что ее дочь, которая в учебе была не так сильна.

Когда дверь открылась еще раз, она решила действовать. Совместит необходимое с нужным.

– Джон! — Позвала она. — Ты не мог бы мне помочь?

Шаги подростка стихли, а после медленно направились в сторону кухни. Голубые глаза встретились с ее зелеными. Спокойный взгляд. Прямой и тусклый. Джон молча уставился на нее, почти не двигаясь. Она с тоской поняла, насколько сильно его глаза были похожи на Сьюзен, а лицо — на Гарольда и Малколма.

Волосы явно отросли слишком сильно, став неопрятным вороньим гнездом темно-каштанового цвета. Но мальчик регулярно занимался спортом, в одиночестве пропадая целыми днями на ближайшей спортивной площадке. Вся его жизнь сейчас крутилась вокруг упражнений и виртуального учебника.

– Джон. — Натянуто улыбнулась Ханна. — Ты не мог бы сходить со мной до магазина? К сожалению, я купила немного не тот набор продуктов.

Джон взглянул на продуктовый набор и сухо кивнул.

Спустя пару минут они спускались на разрисованном граффити лифте дома. Выйдя на улицу, она с наслаждением втянула в себя влажный воздух ночной прохлады, легкого морского бриза с океана и запаха свежей зелени. Середина лета в Бостоне выдалась прекрасной.

Они медленно направились в сторону ближайшего супермаркета. Да, она могла вызвать доставку, но цены там кусались, что в условиях тотальной нехватки средств особенно удручало. Она получила выходное пособие от Альянса, компенсацию за потерю мужа, и в целом этого хватало, чтобы купить простенькую квартиру где-нибудь на юге США.

Только проблема была в том, что ехать на юг она не хотела. Слишком опасными были южные штаты. Слишком серьезным там был уровень криминала, и в условиях, когда на ее совести висели двое детей, это было слишком рискованно. Особенно для Джона. Тем более опасно было становится колонистами, даже в развитых колониях. С недавних пор она очень боялась там жить.

Поэтому она решила обосноваться где-нибудь в этих широтах родной планеты, где цены на жилье сильно кусались, но рисков все же было меньше. Да и вспомогательные структуры Альянса здесь присутствовали в большом количестве, и она рассчитывала, что найдет себе работу по ее профилю. В конце концов, она опытный навигатор и пилот боевого корабля. Может быть, куда-нибудь в грузовые или пассажирские перевозки с ее багажом знаний возьмут на хорошую зарплату.

Но пока ей требовалось решить вопрос с детьми, которые скоро должны будут вступать во взрослую жизнь. Джейн до пропажи отца хотела вступить в гражданский флот, а теперь загорелась идеей Джона поступить в войска Альянса. Ханна не знала, как к этому относиться. С одной стороны, она сама являлась боевым офицером. А с другой — Альянс мог выступить сильнейшим социальным лифтом. Она постарается переубедить ее, но проблема осложнялась тем, что в ее крови обнаружили нулевой элемент, что было не удивительно, учитывая их жизнь на космической станции. Это могло сыграть с ней злую шутку, как подарив шанс на имплантацию биотических имплантов, так и превратить в калеку, обреченную всю жизнь бороться с раком.

Впереди раскинулся тротуар с редкими, не самыми приятными на вид проходимцами. Ночью на улицы Бостона выходила всякая шваль, которую Джон провожал сложным взглядом.

В молчании они прошли квартал, пока Ханна пыталась придумать, как разговорить мальчика, который закрылся в себе. Но, к ее удивлению, тот заговорил сам.

– Когда-то я всей душой хотел сбежать с Мендуара. — Хриплый голос заставил ее вздрогнуть и оглянуться на племянника. — А теперь все, о чем я мечтаю, — это вернуться обратно.

Ханна сглотнула, пытаясь подобрать, что ответить, и никак не могла. Джон выбрал именно тот набор слов, который опровергать было бы полным кощунством. Слишком понятной и страшной была его травма.

– Я понимаю. — Кивнула Ханна, смотря в его глаза.

– Вряд ли. — Ответил Джон, встретившись с ней глазами. — Вряд ли вы понимаете. Я только сейчас понял, от чего бежал и куда стремился. — Он показал на многоэтажные дома, где на нижних этажах были нарисованы граффити, неприличные слова и решетчатые стекла магазинов. — Вы не жили там и не понимаете, насколько там все было по-другому. Я ел настоящую еду, общался с настоящими людьми, дышал настоящим воздухом и жил со своей настоящей семьей.

От этого монолога она остановилась, в неверии смотря на племянника.

– Ты назвал меня и Джейн ненастоящими? — Процедила она, пока в ее голове разорвалась бомба чистого гнева.

– Да. — Однозначно кивнул Джон. — Вы ненастоящие. Вы родственники, о которых я помню только из самых смутных воспоминаний. Вы жили своей жизнью, а мы своей. И максимум отношений, который был между нами, — это поздравительные открытки на день рождения друг друга. — Джон замедлился. — И дядя Гарольд общался с моим отцом. Все.

– И это дает тебе право называть нас ненастоящими? — Процедила сердитая Ханна. — Ты ведь теперь живешь с нами! Кушаешь с нами одну еду! И это просто из-за того, что ты не чужой нам человек! — Стараясь сохранять спокойствие, ответила она.

– И что? — Джон пожал плечами. — Кузина и тетя, для которых я всего лишь обуза. А где-то в космосе мои сестры, возможно, подвергаются самому страшному ужасу в этом дерьмовом мире.

– Они мертвы, Джон! — Попыталась она его переубедить. — Виктор сделал все, что мог, чтобы спасти их, но они мертвы! — Эти слова были попыткой успокоить как его, так и себя.

– Это еще неизвестно! — Рявкнул в ответ Джон, и она увидела первые настоящие эмоции мальчика. — Я хотел отправиться с Виктором и убивать этих ублюдков! И спасти, или хотя бы узнать судьбу своих сестер! А вы потащили меня в этот дерьмовый город, наполненный тупыми идиотами, которые делают вид, что все, что происходит в космосе, в колониях — это не их дело! Да вы сами такая же! Я слышал, о чем говорили десантники! Флотским плевать, что происходит с колонистами! Всем плевать! И вам в том числе! И если бы не наша «настоящая» родственная связь, вам было бы плевать еще больше!

Ненависть, гнев и злоба. И, кажется, они были направлены на нее. А еще упоминание Виктора.

Она знала, кто это такой. Видела своими глазами, как он заживо вскрывал батарианцев на операционном столе, демонстрируя их уязвимости перед толпой полных психопатов. Она знала, насколько он опасен и жесток. И, кажется, для Джона он теперь стал кумиром. Это было страшно.

– За что ты так со мной? — Дрожащими губами спросила Ханна, пытаясь не зарыдать. — Я ведь делаю все, что могу, чтобы помочь тебе!

На эти слова Джон отвел взгляд, уставившись вдаль. Его тело ссутулилось, а глаза упали на землю.

– Простите, тетя Ханна. Я не должен был. — Едва слышно ответил подросток. — Говорить всего этого.

Он развернулся в сторону магазина, пока она подняла взгляд в небо, пытаясь справиться с тем, чтобы не заплакать.

– Твой дядя Гарольд погиб, защищая колонии. — Срывающимся голосом произнесла она, заставив Джона остановиться. — Я всю жизнь отдала, чтобы защищать людей. Не наша вина, что, делая все, что в наших силах, мы можем не справляться. Просто знай, что… — Она все-таки тихо заплакала. — Я делаю все, что в моих силах.

Их взгляды опять встретились.

– Простите, тетя Ханна. Я был слишком резок. — Едва слышно произнес он. — Я понимаю, что вы ни в чем не виноваты. И я понимаю, что и так сижу на вашей шее, когда вы не обязаны мне ничем помогать. Я постараюсь поступить в войска как можно быстрее. Тогда вы с Джейн сможете жить спокойно.

Ханна быстро сократила разделяющее их расстояние, обняв высокого мальчишку за спину, и прислонила голову к груди.

– Не торопись, Джон. Дай нам всем время, чтобы привыкнуть жить вместе. — Тихо произнесла она, ощущая влагу на груди. — Просто попытайся не отстраняться от нас, и тогда у нас может получиться стать настоящей семьей.

Спустя несколько минут молчания Джон отстранился, украдкой утерев лицо рукавом толстовки.

– Я умею готовить. Я буду этим заниматься, пока живу с вами. — Ровным, нечеловечески спокойным голосом ответил Джон. — Я отплачу вам за ваше добро.

– Не надо ничего платить. — Едва улыбнулась Ханна, успокаиваясь. — Просто будь собой.

– Виктор бы с вами не согласился. — Отрезал он голосом, от которого у нее пошли мурашки. — Когда мы его приютили, он платил нам своим трудом. И сейчас платит моей семье, убивая ублюдков. И это правильно.

Ханна ошарашенно покачала головой, боясь представить, какие еще мысли этот страшный человек зародил в этой юной голове.

– Только не нужно готовить брокколи. Джейн их ненавидит. — Натянуто улыбнулась Ханна, пытаясь справится с эмоциями страха.

– Зря. Это клетчатка и витамины. — Ответил Джон.

Они прошли в магазин, где Джон долго и скрупулезно выбирал продукты. К его чести, выбирал он не самые дорогие продукты, из которых по возвращении они вместе приготовили отличные омлеты, от запаха которых из своей берлоги вышла Джейн.

Рыжеволосая дочь шумно вдыхала носом аппетитный запах, щурясь от яркого освещения на кухне. Волосы выглядели так, будто там свили гнездо птицы, светлая с веснушками кожа носила следы отпечатков подушки, а невысокий по сравнению с Джоном рост создавал ощущение, будто она младшая сестра.

– Мам, ты что, готовить научилась? — Щурясь изумрудными глазами, спросила Джейн и, натолкнувшись на стоящего у плиты Джона, в шоке спросила: — Оттаял, ледышка? А чего молчал, что готовить умеешь? Не травилась бы горелой готовкой мамы.

– Да. — Сухо ответил Джон. — Я умею готовить.

– Тоже не выдержал этого ужаса? Я иной раз с крестом захожу на кухню. — Фыркнула повеселевшая дочь, садясь за стол.

– Продолжишь в том же духе, я отправлю тебя на курсы готовки. — Процедила Ханна. — Садись и ешь.

– Есть, мэм. — Обреченно вздохнула Джейн, пробубнив напоследок: — И кажется, на курсы тебе самой надо записаться, и как можно скорее. Твоя готовка — это оружие, а за его безответственное хранение дают немалый срок.

Раздался шлепок, который заставил Джейн заткнуться, пока Джон насмешливо фыркнул, не оборачиваясь от плиты.

***

Фрегат завис на границе системы, ожидая дальнейших команд, пока команда судорожно пыталась починить двигатели так, чтобы отправить их подальше.

А Воск с тревогой смотрел в дисплей и не знал, что делать. Он прекрасно знал Видо, который явно не обрадуется утрате сразу двух крейсеров и фрегата. А еще целого соединения опытного личного состава во главе с Джедорой.

Это был провал. Настолько полный провал, что просто так списать его было нельзя. И реакция Видо на него была почти непрогнозируемой.

Как тот, кто всегда был рядом с Видо, он знал, что за личность на самом деле скрывалась под маской вежливого и улыбчивого человека. Это был опасный, холодный разум, который ко всему подходил с простым и четким посылом. Был ли человек полезен в своей роли или нет. Точнее, он смотрел на сумму положительных и отрицательных для его дела факторов, которые в сумме давали приговор. Либо жизнь, либо смерть.

Ранее он убил лучшего друга, когда их взгляды на развитие компании разошлись в простом вопросе. Найме инопланетян. Воск знал, что они могли и дальше спокойно набирать себе подчиненных из людей, просто это требовало чуть больших затрат.

Но Видо этого хватило, чтобы не только избавиться от друга, но и подчистить личный состав от тех, кого не устраивала новая политика. Более того, он планомерно зачищал даже тех, кто просто помнил о тех временах, оставляя рядом с собой только таких, кто ни за что бы не поставил его слова под сомнение. Джедора, Лок, Наром и сам Воск.

А теперь он, Дарнер Воск, провалился. Причем с треском. А это значило, что вряд ли Видо встретит его с распростертыми объятиями. Скорее, он просто избавится от него, выведав всю суть. И пускай Воск знает немало и может быть полезен, то не факт, что это для Видо станет причиной оставить его в живых. А если станет, то его низведут до роли последней шестерки, где он станет уборщиком помещений или еще хуже. Прогноз выходил не утешительным.

– Кажется, пришло время думать о переводе… — Он откинулся в кресле и посмотрел в потолок, пытаясь выстроить свои планы.

– Сэр? — Раздался голос капитана фрегата. — Техники привели двигатели в относительный порядок. Куда выступаем?

– Дай подумать… — Ответил Воск, пытаясь придумать, как выкрутиться из ситуации.