Гейдж

Ресторан «Анджело» был переполнен. Казалось, что у всех в Стори-Лейке родилась одна и та же идея насчёт ужина. Официанты сновали по кухне, повара кричали, а телефон звонил не переставая. Я положил руку на спину Зои и направил её в гущу толпы, стараясь не анализировать, почему это прикосновение казалось таким естественным.

Я провёл нас мимо пожилой, сварливой хостес Джесси, которая ещё ярче воплощала Стори-Лейк, чем сам ресторан. Тут было шумно и многолюдно, и все телевизоры были настроены на разные каналы. После стольких лет, на протяжении которых город выглядел так, словно в нём жило минимальное количество людей, было приятно испытывать неудобство из-за вечерней суеты.

Всю дорогу до бара я кивал, махал и пожимал руки. Почти каждое лицо в этом заведении было мне знакомо, и со всеми у меня была какая-то общая история. Мне нравилось это чувство, это глубокое, непоколебимое ощущение сопричастности.

Я схватил у стены последний барный стул для Зои и встал у неё за спиной. Тропический аромат её волос дразнил мой нос, вызывая желание прижаться к ней, хотя я и напоминал себе о безопасном расстоянии. Я столько раз отговаривал себя от этого увлечения, что запомнил каждый пункт. Она была безответственной, иррациональной, совершенно несерьёзной... Как и то физическое влечение, которое я испытывал к ней.

Часть меня — маленькая, нелогичная часть — хотела исследовать это. Чтобы увидеть, к каким приключениям это меня приведёт. К счастью, я был взрослым, обладал выдержкой и самоконтролем. Я не поддавался спонтанным прихотям.

Далия, барменша, оторвалась от наливания пива и мотнула подбородком в сторону кухни. «Пять минут», — одними губами произнесла она.

Я наклонился.

— Хочешь чего-нибудь выпить, пока мы ждём? — спросил я Зои, перекрикивая музыку.

Она приложила ладонь к уху.

— Что? Здесь так шумно.

Я неохотно придвинулся ближе. Запах кокосов стал сильнее.

— Выпьешь? — повторил я.

— Конечно. Если ты уверен, что три хищных волка в машине не съедят твой руль.

— Пиво подойдёт?

Она кивнула.

Я показал Далии два пальца, и она кивнула.

Зои развернулась на стуле лицом ко мне, так что её колени соприкоснулись с моими бёдрами. Она казалась невозмутимой, но моё тело отреагировало так, словно она подожгла мои штаны, и я в целях самосохранения отступил на шаг.

Я пытался смотреть куда угодно, только не в её глаза, поэтому мой взгляд остановился на сверкающем шаре, который она носила на длинной цепочке.

— Что у тебя за кулон? — спросил я.

Она приподняла его, чтобы я мог рассмотреть.

— Это диско-шар.

— Почему я не удивлён?

Её улыбка была озорной.

— Потому что ты думаешь, что знаешь всё.

— Я делаю обоснованные предположения, — отметил я, беря кулон в руку. — Почему ты носишь на шее дискотечный шар?

— Потому что мне нравятся сломанные, сверкающие вещи.

— Сломанные? — переспросил я, приглядываясь к кулону.

— Из кучи сломанных кусочков получается то, что все любят.

Я нахмурился, когда мой большой палец скользнул по швам диско-шара. Это был более глубокий ответ, чем я ожидал от Зои «Веселье — Моё Второе Имя» Муди.

— Итак, я была честна с тобой. Так что ты у меня в долгу, — заявила она. Её глаза заблестели, а кудри приобрели тёмно-красный цвет неоновой вывески на стене позади нас. Может, она и не в моём вкусе, но мне чертовски нравилось на неё смотреть.

Я выпустил её кулон и постарался не смотреть, как он снова ложится ей на грудь.

— Вот как?

— Да, — твердо сказала она. — Поскольку мы пришли к выводу, что не заинтересованы друг в друге в плане отношений...

— Это записано в протоколе, — осторожно сказал я.

—...и поскольку ты не похож на того, кто предпочитает горячий, потный секс на одну ночь, мы официально не нуждаемся друг в друге и ничего не ожидаем друг от друга, — продолжила она.

Я удивлённо рассмеялся.

— Что это было насчет секса на одну ночь?

Зои оглядела меня с ног до головы, затем усмехнулась.

— Я тебя умоляю. Ты бы этого не пережил.

— Мне трудно пережить этот разговор, — парировал я, делая всё, что в моих силах, чтобы выбросить из головы образы, которые приходили на ум.

— Я просто хочу сказать, что мы ни в чём не нуждаемся и ничего не ожидаем друг от друга. Это значит, что мы можем быть предельно честны друг с другом. Верно?

Перед нами поставили бокалы с пивом, и я, стараясь перекричать шум, поблагодарил Далию. Я протянул один бокал Зои.

— Ладно. По моему мнению, все твои юбки на десять сантиметров короче, чем надо.

Зои что-то пробормотала в своё пиво, и я усмехнулся.

— Во-первых, если я не в твоём вкусе, почему ты пялишься на мой подол? — спросила она.

— Зои, милая, не обязательно быть во вкусе того или иного мужчины, чтобы привлечь его внимание. И я шучу насчёт юбок.

Она ткнула меня в грудь.

— Теперь ты определённо у меня в долгу.

Я широко улыбнулся.

— Ладно. Хорошо. Скажи мне, как расплатиться.

— Ты солгал, когда я спросила, в порядке ли ты из-за выдвижения обвинений по аварии.

— Кто сказал, что я солгал? — спросил я небрежно.

— Да ладно тебе, старина, дружище. Расскажи своему платоническому другу, что скрывается за этой добродушной внешностью, — подтолкнула она. Прикосновение пальца к моей груди сменилось тёплой ладонью на моей руке. — Серьёзно, Гейдж. Я не заинтересована. Я не жду от тебя какой-то конкретной реакции. Я просто хочу знать, как у тебя дела.

Я некоторое время изучал свой бокал. Может быть, она права. Может, если я выговорюсь, у меня в груди станет легче.

— Дискотека.

Я моргнул.

— Что?

— Дискотека, — повторила она, показывая свой кулон. — Это наше официальное стоп-слово. Только вместо невероятно грязного секса, который ты точно не переживёшь, это наше слово «говори правду». Если один из нас произносит это слово, другой должен сказать правду.

Я выдохнул и стиснул зубы, борясь с новым натиском фантастических образов, которые возникли в моём мозгу.

— Это нелепо.

— Мне всё равно. Мне нравится нелепое. Хватит тянуть время. Либо так, либо мы сидим здесь молча и ждём пиццу.

— Я люблю молчание.

— Это Леви его любит, — сказала она.

— Хорошо. Нет. Я не в порядке.

— Я заметила, — сказала она сухо. Затем выжидающе уставилась на меня своими нефритово-зелёными глазами.

— Миллер ушёл навсегда. Моя сестра просыпается в постели одна и каждое грёбаное утро пересаживается в инвалидное кресло. И где-то там есть женщина, которая посадила её туда. Она вернулась к нормальной жизни. Она ничего не потеряла. Её жизнь не изменилась. После аварии были дни, когда единственное, что поддерживало меня — это осознание того, что однажды этот водитель потеряет свою нормальную жизнь. Что наступит какая-то справедливость. Но эти обвинения...

Горький привкус гнева снова начал подниматься на поверхность, и я сделал глоток пива, чтобы прогнать его. Большой палец Зои погладил внутреннюю сторону моего предплечья. Небольшое, нежное движение, которое снова привлекло моё внимание к ней.

— Этого недостаточно, — прохрипел я. — Как могут три года её жизни сравниться с тем, что у нас навсегда отняли Миллера? Я, бл*дь, не могу этого вынести. Это не правосудие. Это, бл*дь, пощёчина. В адрес Лауры, детей, родителей Миллера.

— И в твой адрес тоже, — добавила Зои.

Я напряжённо кивнул.

Она облизнула губы, и они привлекли моё внимание. Полные, розовые, блестящие.

— Вы с Миллером были близки?

Я пожал плечами.

— Сначала нет. Я был младше, получал образование. Но после того, как я окончил юридический факультет и вернулся, мы сблизились.

«Сблизились» — не совсем подходящее слово. Он был для меня ещё одним братом. Голосом разума, напоминанием о том, что нужно расслабляться. Тем, кто всегда прикрывал мне спину. Я скучал по нему каждый грёбаный день.

— Как ты думаешь, как могло бы выглядеть правосудие? — спросила Зои.

Я покачал головой.

— Честно? Я не знаю, может ли помочь что-то меньшее, чем то, что она отняла у нас. И мне не нравится это чувство. Я не злюсь. Я не ношу в себе затаённые обиды. Но, Зо, это съедает меня заживо.

Она глубоко вздохнула, а затем опустила голову мне на грудь и обвила руками мою талию. Это прикосновение, это утешение потрясло меня до глубины души.

— Это бл*дский отстой, — сказала она мне в рубашку.

Я опустил подбородок на её макушку и вдохнул этот тропический аромат. Это было похоже на отпуск, возможность на мгновение оторваться от всей этой тьмы.

— Да. Так и есть.

Мы оба немного помолчали посреди субботнего ночного хаоса в баре. Я чувствовал ровное биение её сердца под своей рукой на её спине, тепло её дыхания на моей груди. Она была маленькой, тёплой и крепкой. Каким-то образом, когда мои чувства были заняты Зои, мой гнев немного отступил от края.

— Хорошая дискотека. Кстати, это были просто платонические объятия, — сказала она, отстраняясь и озорно улыбаясь. — Так что даже не думай делать мне предложение.

Я хрюкнул.

— Я тебя умоляю. Десять минут наедине со мной, и ты уже подумываешь о том, чтобы сменить свой кабриолет на минивэн, — поддразнил я.

— Хорошая попытка, приятель. Желание справедливости не делает тебя плохим, — сказала она, снова становясь серьёзной.

— Да, что ж, я начинаю понимать, что иногда закон не может обеспечить истинное правосудие и справедливость, — я не знал, как функционировать в таком мире.

— Эй, у меня возникла мысль. Ты не пробовал заглушить свою боль бессмысленным сексом? — она захлопала ресницами, глядя на меня.

Чудо из чудес, я невольно рассмеялся. Я ласково взъерошил её волосы.

Она сморщила носик и попыталась поправить свои кудряшки.

— Можешь себе представить, если бы мы всё-таки переспали? Очевидно же, что всё пошло бы ужасно неправильно.

— Ужасно, — согласился я.

— И тогда нам пришлось бы проводить каждый День Благодарения и Рождество вместе из-за Хейзел и Кэма, — сказала она.

— Мне пришлось бы рассказать своей будущей жене, что у меня с вон той рыжеволосой красоткой за столом был бурный роман, который плохо закончился.

— Она бы меня возненавидела.

— У неё не было бы выбора, — согласился я и взял своё пиво. — Я думаю, Кэм может перестать загоняться. Очевидно же, что мы не собираемся связываться друг с другом. У нас на лбу написано «Катастрофа».

— Это вытатуировано у нас на лбу, — поправила Зои.

— Сменим тему, — сказал я, воспользовавшись её предложением. — Расскажи мне о своей работе.

— Что? — она снова приложила ладонь к уху.

Я придвинулся ближе.

— Твоя работа. Что ты делала сегодня? — спросил я.

Она выглядела озадаченной.

— А что?

— Мне интересно, — её зловещий взгляд заставил меня ухмыльнуться. — Мне интересно, что ты делаешь, а не ты сама.

Успокоенная, она достала свой телефон и открыла этот ужасный календарь.

— Ну, у меня был пылкий созвон с одним из зарубежных издательств Хейзел по поводу того, что они не смогли опубликовать одну из её книг на их языке в установленный контрактом срок. Мне доставило огромное удовольствие испортить им выходные, объяснив, что, поскольку они нарушают условия контракта, мы продадим права их прямому конкуренту, который предложил значительно более высокую цену. Затем я ответила на дюжину редакционных и маркетинговых писем от североамериканского издателя Хейзел, навела справки в двух рекламных фирмах, потому что я хочу, чтобы запуск Хейзел был настолько масштабным, что ей понадобится публицист. Я приняла предложение финской компании по выпуску прошлых книг и связалась с компанией по производству аудиокниг. После этого я упаковала двадцать ранних копий новой книги и отнесла их на почту, чтобы их отправили моим любимым блогерам.

— Господи, Зои. Сегодня суббота.

— Да, но на этой неделе мне нужно было наверстать время, которое я потратила на сборы вещей и покупку машины. Так вот, если я не постираю свои вещи в ближайшие несколько дней, то нарушу все городские законы о наготе.

— На самом деле у нас ничего подобного нет. Один из основателей Стори-Лейка был нудистом. Ты ещё не была здесь на Дне Без Штанов. Это в июне.

— Я не могу понять, шутишь ты или нет, но вроде как надеюсь, что не шутишь.

— Разве большинство литературных агентов не берут выходной по субботам? — спросил я, возвращая нас к теме.

— Только агенты, у которых больше одного клиента, обычно могут позволить себе отдохнуть денёк-другой, — пошутила она. — И я ещё не закончила говорить о своём дне. Это всё было до обеда. А обед был поздним, потому что я забыла, что я человек и мне нужно топливо. Итак, я разогрела в микроволновке консервированные макароны, затем расплескала их, прибрала за собой, а потом мне в голову пришла безумная идея, которая могла бы продвинуть и Хейзел, и город, и я случайно погрузилась на час в мозговой штурм. Это меня совершенно вымотало, так что оставалось либо завалиться вздремнуть, либо заняться стиркой, либо навестить твою сестру. А так как когда я ложусь сразу после еды, у меня начинается изжога, и я терпеть не могу стирать, я решила навестить твою сестру.

Я был впечатлён.

— Что за безумная идея?

— Ничего особенного. Это даже не мысль.

— Дискотека, — многозначительно сказал я.

Она закатила глаза, допивая пиво.

— Ладно. Я подумала, что было бы забавно и полезно, если бы Стори-Лейк организовал Читательский Уик-энд, чтобы отпраздновать выход новой книги Хейзел. Читатели могли забронировать номера в гостинице. Шеви мог бы организовать автограф-сессию в книжном магазине, а затем остальные владельцы бизнесов могли бы организовать распродажи на книжную тематику или специальные предложения, чтобы привлечь читателей к посещению. Знаешь, что-то вроде предложения «увидеть маленький городок, который вдохновил на создание этой романтической комедии о маленьком городке». Если всё будет сделано правильно, я могла бы пригласить блогеров и инфлюенсеров и поднять рейтинг Хейзел и Стори-Лейка.

— Зои, это...

Она вздрогнула, собираясь с духом.

— Глупо? Ужасно? Невозможно воплотить в жизнь?

— Гениально, — поправил я.

— Заткнись. Мы просто честные приятели, а не настоящие друзья. Мне не нужно, чтобы ты целовал меня в зад.

— Я серьёзно.

Она оживилась.

— В самом деле? Я имею в виду, что до её релиза осталось всего шесть недель. Это не так быстро, чтобы организовать всех, но, могло бы получиться круто, не так ли?

Нас прервало появление Далии с нашим заказом. Я обменял еду на кредитную карточку.

— Я думаю, тебе стоит попробовать. Это очевидный беспроигрышный вариант, — сказал я Зои.

Она склонила голову набок.

— Спасибо, Гейдж. Мне нужно всё обдумать, провести предварительное планирование и исследование, прежде чем я расскажу об этом кому-либо. Но, возможно, из этого может что-то получиться.

Неожиданная искренность удивила меня. Я понял, что это имело для неё значение. И мне нравилось видеть в ней эту сторону. К счастью, прежде чем я успел сделать какую-нибудь глупость, например, сказать ей об этом, Далия вернулась с чеком и пакетом собачьего печенья.

— Вам лучше отправиться в путь, — сказала она. — Джесси только что сообщила, что на парковке вовсю сигналит золотистый ретривер.

— Проклятье, Нана.

* * *

Печенья хватило всего на пятнадцать секунд, и еда едва пережила обратную дорогу до дома моей сестры. Зои пришлось держать всё на коленях, а я упирался рукой в спинку переднего пассажирского сиденья, чтобы отгородиться от голодных собак.

Когда мы вернулись, во всех окнах горел свет, что вызвало бы недовольство моего зятя, если бы он всё ещё был с нами. Миллер относился к счетам за электричество так же, как ко всем обычным жизненным обязанностям: серьёзно. Однако ему всегда удавалось сочетать это с чувством юмора, которое развлекало нас большую часть нашей жизни. Он был моим постоянным напоминанием о том, что после тяжёлой работы нужно расслабиться и немного повеселиться.

Собаки в порыве безумной радости высыпали из грузовика, а я взял у Зои коробки с пиццей. Весенний вечер по-прежнему был наполнен зимней прохладой.

— Я рада, что мы решили вопрос с нашим непреодолимым сексуальным напряжением, — пошутила Зои, когда мы поднимались по пандусу к задней двери.

— Я тоже.

— У нас всегда будет дискотека. Теперь ты можешь вернуться к состоянию, когда ты меня едва терпишь, — сказала она, открывая дверь.

Я не знал, что сказать, когда все три меховых демона пронеслись мимо нас внутрь. Я знал, что не был таким тёплым и дружелюбным по отношению к ней, как к другим людям. Это был инстинкт самосохранения, простой и понятный. Но меня беспокоило, что она это заметила.

— Еда здесь, — объявила Зои, перекрикивая шум.

Мои племянники налетели на нас, как две саранчи, и отобрали у меня еду, прежде чем я успел хотя бы переступить порог. Зои сбросила туфли и, улыбнувшись мне через плечо, присоединилась к хаосу на кухне.

Я не торопился снимать обувь и вешать куртку, пока на кухне раздавался смех.

— Бумажные тарелки, варвары вы этакие! — крикнула Лаура, перекрывая шум. — Мы с Зои сегодня уже перемыли всю посуду этом доме, второго раза не будет!

Было приятно видеть, что в этом доме ещё есть жизнь. Что мы ещё можем смеяться вместе. Может, у нас и не самый высокий эмоциональный интеллект или не самые лучшие навыки коммуникации, но я точно знал, что мы всегда прикроем спины друг друга.

Я достал мелочь, которую всегда носил с собой в кармане, и нашёл блестящий десятицентовик. Бросив украдкой взгляд в сторону кухни, я наклонился и положил монету на плинтус под вешалкой для сумки Лауры.

— Шевели задницей, Джиджи, или здесь не останется ничего, кроме крошек, — крикнула моя сестра из кухни.

Я демонстративно поставил ботинки под скамейку, прежде чем выпрямиться. Зои встретилась со мной взглядом, и в её красивых зелёных глазах застыл невысказанный вопрос.

Я притворился, что ничего не заметил, и вошел в тепло, шум и свет кухни.

— Ларри, поддержи меня в этом. Ты же ненавидишь атлас, верно? Он чертовски непрощающий, — потребовал Кэм, жестикулируя своим куском пиццы. Хейзел улыбалась, сидя у него на коленях и поедая свой кусочек.

— Подожди, Жених из Ада. Прежде чем ты опросишь всех, как они относятся к платьям подружек невесты, Зои должна рассказать вам о своей идее Читательского Уик-энда, — объявил я.

— Что за идея Читательского Уик-энда? — спросили все.

С набитым пиццей ртом Зои бросила на меня весьма убедительный убийственный взгляд.

— Чёрт возьми, Гейдж.

— Ты не заставляла меня подписывать соглашение о неразглашении.

Она сморщила нос, глядя на меня.

— Ты такая заноза в заднице.

И в моём мире снова всё было хорошо.