Зои

— Как нас на это уговорили? — процедила я сквозь стиснутые зубы, продолжая ходьбу выпадами по спортзалу Стори-Лейка. Он был меньше по размеру и значительно менее роскошным, чем любой из манхэттенских тренажёрных залов, в которые я когда-либо заходила, но оказалось, что физические пытки были такими же.

— Я думаю, что, возможно, это моя вина. Я сказала Лауре, что хотела бы, чтобы на моей свадьбе мои руки выглядели так же, как у неё, и вот мы здесь, — тяжело дыша, Хейзел делала выпады рядом со мной.

— Я бы возненавидела тебя, если бы ты не была таким замечательным человеком, — сказала я. Мои ноги дрожали, а зрение ухудшалось из-за бесконечного водопада пота. И у меня всё болело после вчерашней коварной тренировки у озера с Опал, которая оказалась тяжелее, чем казалось на первый взгляд.

— Справедливости ради, ты сказала что-то вроде «Физические упражнения полезны для моего мозга. Я присоединюсь к тебе».

— Я знаю, что вы можете опускаться ниже, дамы, — рявкнул у нас за спиной личный тренер Лауры.

Мануэль «Мэнни» де ла Круз был мускулистым, с бронзовой кожей и улыбкой, которая могла бы осветить залы размером со стадион. Однако это приветливое обаяние исчезало в ту же секунду, как начиналась тренировка.

— Он был таким милым, когда мы пришли сюда, — пожаловалась я.

— По крайней мере, неестественная красота никуда не делась. В последние несколько минут нашей жизни нам будет на что полюбоваться, — отметила Хейзел.

— Кто вообще носит с собой утяжелённые жилеты «на всякий случай»? — пожаловалась я.

Хейзел выдавила из себя усмешку и прохрипела:

— Ты просто злишься, потому что думала, что со сломанным запястьем тебе не придётся делать отягощённую ходьбу выпадами. Когда ты сможешь снять бандаж?

— Только после выходных, несмотря на все мои попытки подкупить доктора Эйса. Я официально добавляю Мэнни в свой список «Люди, Которых Я Ненавижу».

— Сколько там сейчас человек? — спросила Хейзел.

— Гвендолин Мерфи. Джим, конечно.

— Конечно, — согласилась она.

— Нина Злобные Штанишки из Доминиона.

— Она хуже всех.

— А теперь ещё и Злыдень Мэнни.

— Муди, ты не делаешь себе одолжений, делая эти выпады вполсилы. Либо держи подобающую форму, либо вы обе делаете ещё один подход, — объявил Мэнни с другого конца зала, где он подстраховывал Лауру в жиме от груди, который она делала, сидя в спортивном инвалидном кресле с низкой спинкой.

— Пожалуйста, держи подобающую форму. Я не хочу умереть до своей свадьбы, — взмолилась Хейзел.

— Я официально снимаю с него баллы за красоту, — прошипела я.

Мы дошли до противоположного конца спортзала и привалились к стене.

— Передышка на тридцать, — сказал Мэнни, убирая блины со штанги Лауры.

— Минут? — с надеждой спросила Хейзел.

— Лет? — добавила я.

— Секунд, — поправил Мэнни.

Мы застонали и привалились друг к другу потной кучей.

— Не могу поверить, что мы заплатили деньги за то, чтобы кто-то нас убил, — сказала я.

— Вы двое ноете хуже, чем мои братья, — сказала Лаура, подъезжая к стойке для приседаний и выглядя энергичной и раскрасневшейся. — Я была уверена, что вы будете менее раздражающими, чем они.

— С нами наверняка значительно меньше пердежа, так что это очко в нашу пользу, — слабо напомнила я ей, собираясь с силами, чтобы поднять бутылку с водой ко рту.

— Перчатки, — сказал Мэнни.

Одной рукой Лаура поймала в броске тренировочные перчатки без пальцев, которые он кинул ей.

— Выпендриваешься, — поддразнил он.

Она фыркнула и натянула перчатки, пока он устанавливал над ней перекладину.

— Я тебя умоляю. Это ты практически посылаешь воздушные поцелуи самому себе в зеркале.

Мэнни усмехнулся.

— Звучит так, будто ты любуешься моей формой.

— Мечтай, — парировала Лаура.

Он взъерошил её светлые волосы своей массивной ладонью.

— Что я тебе говорила насчёт того, чтобы ты не портил мне причёску, лысый варвар? — прорычала Лаура.

Хейзел что-то промурлыкала.

— Это моё обезвоженное воображение или они...

— Флиртуют? — закончила я за неё.

— Покажи мне, на что ты способна сегодня, Пушка, — сказал Мэнни Лауре, когда она обеими руками ухватилась за перекладину над головой.

— Это определённо милое прозвище, — заметила Хейзел.

— Мне нравится... о Боже! — я взвизгнула, когда Лаура сделала подтягивание в своём инвалидном кресле.

Хейзел в недоумении откинула чёлку с глаз.

— Она что, только что сделала подтягивание?

— А теперь она делает ещё одно. И ещё одно, — мы наблюдали, как Лаура сделала пять подтягиваний подряд.

— Давай, Лаура. Дай мне ещё одно. Я подстрахую тебя, — подбодрил её Мэнни, встав позади неё.

Её челюсти были сжаты, а скользкие от пота мышцы напряглись, чтобы подтянуть её вверх. Она застонала, и её подбородок снова поднялся над перекладиной.

— Вот об этом я и говорю, — рявкнул Мэнни, когда она опустилась обратно.

— Ещё. Раз, — прохрипела Лаура, всё ещё держась за перекладину.

— Не знаю, хорошая ли это идея, — начала я. — А что, если она пострадает?

— Только если ты уверена на сто процентов, — сказал Мэнни. — Ты уверена, что в тебе хватит сил на ещё одно?

— Да, чёрт возьми, — прорычала она, перехватывая перекладину поудобнее.

— Тогда давай сделаем это. Я подстрахую тебя. Подтягивайся, детка. Подтягивайся! — голос Мэнни эхом разнёсся по залу. Все посетители спортзала остановились, чтобы понаблюдать за происходящим.

Нам с Хейзел удалось подняться на ноги, пока Лаура боролась с земным притяжением, с весом своего кресла, и подтягивалась изо всех сил.

— Давай, Лаура, — закричала я, хватая Хейзел за руку.

Каждая мышца её спины дрожала от напряжения, руки, казалось, застыли под углом в девяносто градусов.

— Подтянись, девочка! — крикнула женщина на беговой дорожке позади нас.

— У тебя, чёрт возьми, получится, Апкрафт, — проревел Куэйд от ближайшей стойки с гантелями.

Лаура издала звук, похожий на боевой клич, и подтянулась на последние десять сантиметров к перекладине. К победе.

Зал взорвался радостными криками. В воздух полетели полотенца, брызнула вода, и на мгновение воцарился хаос. И в разгар всего этого Лаура закатила глаза и торжествующе стукнула кулаком по кулаку сияющего Мэнни.

— Крутышка, детка, — сказал он.

— О, он определённо хочет поцеловать её, — прошептала Хейзел.

Как будто в нём включился радар личного тренера, Мэнни посмотрел в нашу сторону. Ямочки на его щеках исчезли.

— Ой-ёй, — протянула я.

— Вы закончили ныть, дамы?

Хейзел энергично кивнула.

— Да, сэр.

— Я больше никогда не буду ныть, — горячо пообещала я.

* * *

— Итак, это было просто потрясающе, — сказала я, пыхтя на беговой дорожке.

— Да. К концу лета я планирую дойти до десяти подтягиваний, — беззаботно сказала Лаура, сидевшая рядом со мной на гребном тренажёре.

Хейзел, занимавшая соседний с Лаурой гребной тренажёр, показала мне большой палец вверх. Предполагалось, что мы завершим нашу мучительную тренировку пятнадцатью минутами кардио, назначенными Мэнни.

— Ты и Злыдень Мэнни... — начала я, снижая скорость на беговой дорожке.

— Ха. Ему это понравится, — выдохнула Лаура.

Хейзел послала мне взгляд, который примерно можно было перевести как «ты спроси её сама, потому что мы скоро станем семьёй, и я не хочу злить женщину, которая только что сделала семь подтягиваний с дополнительным весом своего инвалидного кресла».

— Ты ему явно нравишься.

Лаура сбилась с ритма и чуть не выпустила рукоятку тренажёра.

— Прошу прощения? — произнесла она ужасающим голосом.

— Ты шутишь, — сказала я. — Боже мой. Ты не шутишь. Ты и понятия не имела.

Лаура повернула голову к Хейзел, которая поморщилась и кивнула.

— Я имею в виду, это супер очевидно, — сказала она.

Лаура продолжила грести... и нахмурилась.

— Нет, — объявила она. — Нет! В смысле... нет! — она снова остановилась.

Я восприняла это как приглашение замедлить беговую дорожку до улиточного темпа.

— Он называет тебя Пушкой и деткой. Он смотрит на тебя, как на какую-нибудь сексуальную богиню войны. И если бы не зрители, наблюдающие за твоим спортивным мастерством, я на тысячу процентов уверена, что он бы поцеловал тебя в пылу момента.

— Нет, — повторила Лаура.

— Ты флиртовала в ответ, — заметила я.

— Нет! Я не флиртовала! Или флиртовала? Я даже не умею флиртовать.

— Поверь мне, Лаура. Я в буквальном смысле слова эксперт в химии, и у вас двоих на руках настоящий взрыв, — сказала Хейзел.

Лаура так сильно тряхнула головой, что её белокурые пряди перекинулись на противоположную сторону.

— Нет. Он просто тренирует меня. Я не в том ментальном состоянии для... чего бы то ни было.

— Я не хочу лезть совершенно не в своё дело, но всё равно собираюсь это сделать. А ты в «физическом состоянии» для чего-нибудь? — спросила я.

— Она спрашивает, хочешь ли ты заняться с ним сексом, — перевела Хейзел.

— Я знаю, что она... нет. Я имею в виду... ну. Нет. У меня ни с кем не было отношений после Миллера. Я даже не знаю, как встречаться с другим мужчиной, не говоря уже о том, чтобы...

— Вытрахать ему мозги? — предложила я с готовностью.

Лаура перекинула волосы на нужную сторону.

— Наверное, он правда горячий.

— Такой горячий, — сказали мы с Хейзел в унисон.

— Боже. Я никогда не думала, что окажусь в таком положении, бл*дь, — сказала Лаура, делая глоток из бутылки с водой. — Я и Миллер. Предполагалось, что это будет навсегда. Я любила его с детства. Я не знаю, как можно не быть с ним.

— Как ты узнала, что Миллер — тот самый единственный? — спросила Хейзел.

Лаура изучала свою бутылку с водой.

— Думаю, на это был миллион причин. Он был идиотски великолепен.

— Я видела фотографии. Могу подтвердить, — согласилась я.

— Он был исключительным спортсменом. Таким чертовски сильным. Он всегда был добр к своим родителям, даже когда был подростком. Он был таким серьёзным и ответственным, но при этом у него было отличное чувство юмора.

Миллер показался мне очень похожим на Гейджа.

— И эта уверенность в себе, — Лаура хрипло рассмеялась. — Мы познакомились, когда он пришёл в магазин, а я сидела на кассе. Я отдала ему сдачу, и он подбросил мне обратно десятицентовик, нелепо подмигнув. Он попросил меня сохранить его как напоминание об идеальном парне «10 из 10», с которым я только что познакомилась. Каждый раз, когда мы находили монету в десять центов, он бросал её мне и подмигивал. И по сей день каждая десятицентовая монета напоминает мне о нём.

Срань господня.

Кусочки мозаики встали на свои места. Гейдж прятал что-то на полу в доме Лауры. Он прятал что-то в капюшоне её толстовки на озере. Целые миски с десятицентовиками, которые он хранил у себя дома. Гейдж Бишоп самым крохотным и душераздирающим образом напоминал своей сестре, что она не одинока.

Когда осознание этого разрослось в моей груди, как кислотный рефлюкс, я потеряла контроль над своим телом и споткнулась на беговой дорожке. Мой копчик и бедро приняли на себя основной удар бесцеремонного приземления, поскольку лента беговой дорожки продолжала вращаться без меня.

— Ты в порядке? — спросила Лаура.

— Уф. Нет, — захныкала я.

Я была влюблена. И официально это худшее, что могло случиться в моей жизни.