Я сидела в своей любимой кондитерской. Одна. Тиканье часов тут создавало особую атмосферу, как бы уверяя посетителя, что чего-чего, а вот времени в этой вселенной ещё много, не нужно торопиться, всё успеешь.

Самих часов было в достатке. И старинных, ещё магических, и новейших изобретений с электрическим заводом. Двери кондитерской как бы отгораживали тебя от шумного, вечно спешащего города, позволяя обрести спокойствие.

Очень хотелось минутки тишины, привести мысли в порядок и сладкого. Его тоже очень хотелось. Поэтому в этот раз я изменила ягодным пирогам с воздушным шоколадным пирожным, внутри которого скрывалась сочная вишня. Крепкий чёрный чай с листом смородины прекрасно гармонировал с ним по вкусу.

Хозяин кондитерской, старик Херсон, что-то протирал у себя за стойкой, не мешая посетителям наслаждаться его выпечкой. Сегодня он даже не ворчал на меня. Просто взглянул из-под мохнатых бровей и постановил:

— Никакого кофе. Чёрный крепкий чай — вот что тебе сейчас нужно!

Я спорить не стала, а он не стал протестовать в отношении смородинного листа. Лишь важно кивнул при заказе.

Итак, что мы имеем? Барокамеры действительно помогают сохранить детям жизнь. Сами дети принадлежат разным сословиям, но в основном беднякам. Что логично, ведь у богатых больше возможностей сохранить здоровье матери. Больше дорогих лекарств, больше ухода и нет тяжёлой работы. Да и редкий лорд будет так измываться над своей супругой, что та не сможет выносить наследника. Наследники ценны даже когда брак не очень удачный.

Но всё же бывают разные обстоятельства… Как-то же появились у Безоса два ребёнка, за которых много платили. По крайней мере, по словам его помощника.

Остальные версии: зачинщики погрома, они же заявители на Безоса, список его врагов... Все эти версии отработает Артур со своими сотрудниками.

Мне же, чувствуется, нужно заняться двумя загадочными малышами, чьё происхождение пока неизвестно.

Возможен вариант, что на цирк уродцев обозлился кто-то из семьи других несчастных младенцев, но у бедных не было бы средств затеять большое дело с шумихой в газетах, с подкупом полиции. Если такие люди и есть, то их могли использовать только как подручных.

Явно инициатор кто-то могущественный. Человек с деньгами и связями. Вот только… Только если бы такой человек был недоволен цирком или самим Безосом, он бы попросту забрал ребёнка, а не устраивал всё это. Но что, если инициатор не может это сделать просто? Вот над этим стоит подумать.

И сам мистер Иозеф Безос… Он действительно произвёл на меня впечатление человека увлечённого, талантливого, причём, как в инженерном деле, так и в бизнесе. Однако… может, весь вопрос всё-таки в деньгах? А не в помощи бедным и несчастным? Почему он начал сотрудничать с нами, а теперь, наняв адвоката, отказывается говорить?

В любом случае, надо выйти на родителей этих двух малышей, что находятся в цирке, явно на специальных условиях.

Вот только, как это сделать? И я решила связаться с Николасом Крайбери. Он сейчас рядом с ними, надеюсь, Безос его ещё не выгнал. А значит, у него больше шансов узнать что-то ещё о них.

За размышлениями я не заметила, что съела уже три пирожных, незаметно подкладываемых мне хозяином кондитерской. Всё. Сладкого понемножку. А то придётся остаться без ужина.

Я встала из-за стола и, распрощавшись с Херсоном, успешно попытавшимся мне вручить с собой пирог с малиной, вышла в шум города. Пора было действовать.

С Крайбери встреча вышла интересной. Он позвонил сам. Встретились мы в министерстве.

— Одного из детей, о которых я говорил вам, увезли. Сегодня ночью. И да, Безос появился в бункере, сильно благодарил меня и, конечно, дал понять, что моя помощь больше не нужна. Он сам присмотрит за барокамерами. Был очень нервным, не похожим на себя, даже во время пожара.

— А отказался он от ваших услуг до или после того, как ребёнка вывезли? — уточнила я.

— До. Но вы не переживайте, — молодой инженер поправил очки у себя на носу. — Я за эти пару дней успел стать своим там, и даже напросился в сопровождающие.

— У вас получилось?

— И да, и нет. Всё шло хорошо, но в последний момент Безос сам решил сопровождать эту барокамеру, чтобы установить её на месте.

— Жаль, — я откинулась на спинку стула, на котором сидела. Мы с Крайбери как раз разместились в кабинете старшего помощника. Самое тихое место, где нас никто не мог подслушать.

Стёкла очков инженера задорно сверкнули.

— Я смог проследить за ними, и теперь знаю, в какой дом привезли барокамеру, — победно сказал он.

— О! Вы делаете успехи! — похвалила я. — Шансы, что этот кабинет станет вашим, увеличиваются.

Крайбери удивлённо посмотрел на меня. О том, что я его рассматриваю на место старшего помощника министра, парень ещё не знал. Что ж, время пришло. И теперь не только очки, но и сам он сверкал, как новенькая электрическая лампа. Отлично, амбициозность ему не чужда, это неплохое качество для сотрудника министерства.

В дом лорда Батона, известного промышленника, мы прибыли вдвоём с сэром Артуром. Спросили, естественно, леди Батон. Я помнила, что в своё время говорил Безос — мать пойдёт даже против смерти, чтобы её ребёнок жил. По сути, эти женщины, чьи дети не могли выжить по законам природы, так и делали.

Леди Батон оказалась приятной, чуть полноватой блондинкой, лет за сорок. Намного старше, чем мы ожидали. И она явно переживала. Выйдя к нам в домашнем платье от дорогой модистки, она старалась сохранять спокойствие, но нервно сжимала платок в руках так, что пальцы побелели.

— Мужа нет дома, вряд ли я смогу вам помочь, — сразу начала леди Батон.

Хорошо, что я взяла с собой Артура, он благотворно действует на женщин. Сняв свой белый цилиндр, сэр Артур обворожительно улыбнулся и рассыпался в комплиментах.

Леди ничего не оставалось, как предложить нам чай.

Перед визитом сэр Артур уже разузнал, что леди была беременна. В записях врача (увы, раздобытых не совсем законным путём) числилось, что это была далеко не первая её беременность, и каждая заканчивалась печально. Но только не последняя: где-то на седьмом месяце записи врача прерывались. Вероятность того, что леди произвела на свет ребёнка, но раньше срока, была велика.

Допрос тут требовал большой деликатности. Не будешь же прямо спрашивать, не устроила ли ваша семья заговор против человека, который пытается спасти ваше дитя?

— Леди Батон, — ласково начал сэр Артур. — Вам, наверное, нелегко сейчас. Столько хлопот и беспокойств выпало на вашу долю.

Леди вскинула на него свои большие голубые глаза, в которых застыла боль.

— Я... не понимаю, о чём вы, сэр.

Артур нагнулся к ней и доверительно прошептал:

— Мы друзья мистера Безоса.

Что-то наподобие удивления промелькнуло в её глазах, но миг — и взгляд матери стал твёрже.

— Простите, но я не знаю такого джентльмена, — леди встала, вынуждая подняться и нас. — Прошу вас не беспокоить меня... странными вопросами. В любом случае, не думаю, что могу помочь вам.

Леди уже направилась на выход, недвусмысленно намекая на прощание, как я не сдержалась:

— Зато вы можете помочь другим женщинам познать радость материнства. Радость того, что их долгожданное дитя выжило.

Леди, рука которой уже лежала на ручке двери, застыла.

— Что вы имеете в виду? — голос её дрогнул.

— Я говорю о том, что есть ещё множество матерей, которые могли бы не оплакивать своего ребёнка, миледи.

— Ну хорошо, — леди Батон развернулась и села обратно. — Чего вы хотите от меня?

Она поведала нам свою историю, как их лечащий врач, которому поздней ночью сообщили о преждевременных родах, сильно задержался и явился лишь под утро. С ним прибыл и Иозеф Безос. А вместе с ним прибыло и странное устройство, куда они вместе с врачом поместили рождённого младенца.

— Никто из родственников не знает, что мы сделали. Всё держится в строжайшей тайне. Мы сообщим только, когда Карл покинет... эту камеру.

— Карл? — спросил сэр Артур.

— Мы дали ему имя так, — голос леди задрожал. — У нас есть надежда, что всё будет хорошо с нашим мальчиком и он уже родится по-настоящему.

Мы деликатно отвернулись, пока леди вытирала набежавшие слёзы. Даже представить не могу, что она пережила за всё это время. Эмоциональные качели от полной безнадёжности к надежде... А надеяться, что всё закончится хорошо, нужно ещё как минимум месяц.

— Когда муж узнал, что мистера Безоса арестовали, он... принял меры. Без него... этого человека, наш Карл может не выжить, риски ещё велики. Умоляю вас... не делайте ничего, что могло бы навредить нам.

Уверив бедную мать, что её тайну никто не узнает, и что мы, напротив, на стороне мистера Безоса и его детища, мы покинули дом Батонов.

История и печальная, и хорошая. Но, увы, нам она ничего не дала. Разве что помогла разобраться, кто помог Безосу выйти из тюрьмы, и почему он сторонится нас и сохраняет тайну.

— Что ж, — Артур хлопнул по рулю своего механического экипажа. — Эта ниточка никуда нас не привела. Но остаётся второй ребёнок.

— Придётся или всё-таки выпытать у Безоса имя родителей этого ребёнка, или… — начала я.

— Пойти по врачам в поисках леди, у которой могли быть преждевременные роды? — перехватил Артур мою мысль. Всё-таки мы хорошо понимали друг друга.

— Проще всё-таки спросить Безоса, — резюмировала я.

Совершенно неприличным образом мы вломились в подземное убежище цирка уродцев. Это было не так уж и трудно, учитывая, что здесь нас уже знали. Новая охрана, нанятая явно на деньги лорда Батона, не пускала, зато сотрудники цирка (медведь и лев) нас узнали и велели пропустить.

У самого владельца цирка был слегка виноватый вид при общении с нами.

— Вы меня извините, но тайна не моя и я не имею права её разглашать, — сказал он и прямо посмотрел на нас, его борода вызывающе топорщилась.

Уж не знаю — это высокие принципы или лорд Батон действительно много заплатил. А может, Безос решил, что получить защиту от того, кто от него зависит, более выгодно, нежели сотрудничать с «Бюро прогрессивных расследований», которое преследует собственные цели. Вдруг эти цели будут противоречить его собственным?

Чтобы хозяин цирка поверил нам, пришлось подробнее рассказать о нашем расследовании. Увы, в основном это были лишь версии и предположения. Главное, что успокоило мистера Безоса, было то, что леди Батон раскрыла нам свою тайну. Это как бы отпустило его.

— Возможно, вы и правы... — задумался он. — Имени семьи, откуда наш 135-й, мы не знаем.

На вопросительный взгляд сэра Артура Безос пояснил:

— Мы не даём имена детям, это прерогатива родителей. Поэтому различаем их по номерам.

Мы кивнули почти синхронно. Оно и понятно, вдруг ребёнок умрёт, всё-таки они не боги, а так, наверное, проще.

— На моё имя поступили средства с неизвестного счёта и только. Средств было… много. Но я велел заморозить их и тратить только на необходимое. Ведь, когда так сильно скрывают имя семьи, неизвестно, что произойдёт в будущем. Ребёнку эти средства могут пригодиться.

— Вы имеете в виду отказ? — спросила я.

— Бывали случаи… — печально кивнул Безос.

— И что? Никто не приходил навещать... 135-го? — сэр Артур всей своей фигурой выражал недоверие к словам хозяина, вынуждая того сказать больше.

— Пару раз приходила женщина в чёрном плаще и плакала над барокамерой, — неохотно признался Безос.

— И вы о ней ничего не узнали? — недоверие продолжало звучать в голосе Артура.

— Не в наших правилах следить за матерями, — сухо ответил он.

Мы стояли как раз над реанимационной камерой под номером 135. Я присмотрелась к ребёнку в ней: крохотное существо. Увы, в таком возрасте трудно найти у младенца семейное сходство.

— А после… событий? Приходил кто-то? — уточнила я.

— Никого. И деньги... до этого момента счёт продолжал пополняться, но в последнее время всё прекратилось.

Что ж, возможно, малыша бросили... Стало нестерпимо жалко это невинное, по сути, ещё не рождённое крохотное существо. Нет, так нельзя его называть даже мысленно. Это ребёнок. Человек. И снова неясная мысль мелькнула у меня. Кому мог угрожать этот комочек жизни? Да причём так, что некто развернул столь масштабную деятельность?

— Артур, нам надо разузнать о ситуациях с наследованием в самых влиятельных семьях, — сказала я.

Глаза у моего приятеля загорелись, он понял мою идею.

— Ещё один вопрос, мистер Безос, — Артур поправил рукав своего и так безупречно сидящего пиджака. — Как именно этот ребёнок попал к вам? Судя по этому малышу, он не смог бы долго прожить после родов. Так как он попал к вам?

— Семейный врач принёс его ко мне. Прямо в разгар представления. Точнее, — поправился Безос. — Я подозреваю, что это был семейный врач.

— Почему? — Артур внимательно посмотрел на хозяина цирка.

— Ну, это явно был медик с хорошим образованием и одет он был дорого. Врачи в больницах не выглядят так изысканно.

Всё-таки врач… придётся Артуру уцепиться за эту ниточку.

За ужином в «Феррум-хаусе» кроме меня и лорда Клайфорда присутствовали Анри Легранж и, наконец появившийся младший брат начальства, лорд Кристофер. Мы редко собирались таким составом, и я обычно ужинала с прислугой, за исключением тех случаев, когда милорд просил меня составить ему компанию. Я продолжала держать дистанцию между нами, и Клайфорд не отказывал мне в этом.

Но сегодня был особый случай: Легранж закончил своё творение. Почти. Впереди были ещё полевые испытания. Вот и появился повод отметить. Повар Барни расстарался и приготовил нам филе рыбы-киш, запечённой до хрустящей корочки и поданной с каким-то невероятным белым соусом.

К этому же шли маринованные в вине овощи и множество различных закусок, уложенных в, приятные глазу, формы. Еда должна быть не только вкусной, но и эстетичной. Тёртый сыр с зеленью, завёрнутый в румяные блинчики, паштеты, витиевато украшенные виноградом, и ломтиком тонкого, почти прозрачного чёрного хлеба, солёные грибочки в сырных корзиночках и маринованный лотос, поданный... в форме лотоса.

Аромат от картофельных горшочков с бульоном из тирозского осла шёл просто божественный. Не знаю уж, почему это странное равнинное животное называли ослом (по виду совсем было не похоже), возможно, за тупость, но вкус у мяса был очень приятным.

Когда кот-дворецкий объявил подачу блюд, я едва не проглотила свой язык от аппетитных запахов, а когда блюда стали выносить... глаза просто разбежались, и я задалась целью попробовать всё, ну или хотя бы надкусить.

Из моих кулинарных мечтаний меня вырвал вопрос лорда Кристофера. Оказывается, он повторил его уже дважды, и на меня в недоумении смотрели три пары глаз.

— Когда ваша свадьба с сэром Артуром Гастингсом?

Боюсь, на столь неожиданный и крайне неприличный, на мой взгляд, вопрос я просто захлопала ресницами, как какая-нибудь глупая девица на выданье.

— Простите, что?

— Я спрашиваю, — преувеличенно громко начал лорд Кристофер. — Когда ваша свадьба?

И вот что мне ответить? Нормальные люди такие вопросы не задают перед едой.

— Лорд Клайфорд, — обратилась я к работодателю. — Похоже, я нашла для вас подходящего человека на должность старшего помощника. Николас Крайбери отлично проявил себя в деле цирка уродцев. После того, как мы закончим, я вам его обязательно представлю. С рядом других кандидатов, разумеется.

— Разумеется. С нетерпением буду ждать, — несколько разочарованно ответил лорд Клайфорд, даже глаза отвёл, которыми до этого пристально сверлил меня.

Есть свои плюсы быть единственной леди за столом. Ибо по негласным правилам, леди не обязана отвечать на вопросы джентльмена, если считает таковые неприличными. А вот если бы тут была другая леди… Мне было бы не отвертеться. Матримониальные темы весьма интересуют дев любого возраста.

Но лорд Кристофер, видимо, сегодня решил быть неучтивым и зашёл с другой стороны:

— А вы знаете о трёх последних любовницах вашего... жениха?

На меня снова с уже нескрываемым любопытством уставились три пары мужских глаз.

— Пятнадцати, — поправила я.

— Что? — удивлённо переспросил лорд Кристофер.

— Если уж начинаете лезть в чью-то личную жизнь, милорд, то делайте это правильно. У сэра Артура не три, а пятнадцать любовниц, — тут я нахмурилась. — По крайней мере, было, когда я их пересчитывала.

— Как кур? — не сдержался лорд Клайфорд, за что был удостоен надменного взгляда от меня.

— А как ваша сбежавшая жена? Что-то давно не было слышно про её поиски, — спросила я.

Уж если публично лезут в мою жизнь, то и мне стоит.

Легранж закашлялся.

— О! Анри! Простите нас! Это ваш вечер! Расскажите же о вашем чудесном изобретении, — виновато воскликнула я.

Легранж заговорил на свою любимую тему, и я наконец-то смогла спокойно насладиться ужином.

А вот после десерта (фрукты в карамели, так любимые лордом Клайфордом, мороженое с клубникой и черничный воздушный пирог, так любимый мной), джентльмены должны были бы удалиться в гостиную, но так как я всё ещё была единственной дамой за ужином, то удалились мы все вместе на веранду, по-домашнему.

Мужчины вынули сигары, я же попивала мятный чай, любезно принесённый для меня Бэтси.

— И как вы к этому относитесь, Валери? — раскуривая свою сигару, спросил меня лорд Кристофер.

— К чему?

— К пятнадцати любовницам вашего жениха, — лучезарно улыбнулся всё ещё не унимающийся лорд.

Я холодно посмотрела на него:

— Тяжело, конечно.

— Вот как? — легкомысленно спросил лорд Кристофер, но взгляды остальных сразу стали участливыми.

— Это — как большое хозяйство. На днях, например, пришлось составлять расписание.

— Какое расписание? — казалось, я сбила с толку этого любопытного проныру.

— Ну как же, расписание визитов сэра Артура к любовницам, конечно. Во всём, знаете ли, нужен порядок.

Мужчины ошеломлённо замолчали.

— Какие у вас… высокие отношения, — выдавил из себя лорд Клайфорд.

А вот Легранж лишь весело подмигнул мне. Похоже, не поверил.

Лорд Кристофер же продолжил язвить:

— И как сэр Артур не устаёт, столько любовниц, да ещё и заботливая невеста!

— Не знаю, — пожала я плечами. — Вам должно быть виднее.

Лицо повесы вытянулось, а лорд Клайфорд закашлялся, сдерживая смешок, и тут же перевёл тему:

— Как продвигается дело с цирком уродцев? — видимо, решил, что тема работы более приемлема, чем мои «высокие» отношения с женихом и его любовницами.

— Неплохо. Скоро закончим. Остались последние штрихи.

Вернувшись к себе в комнаты, я обнаружила на столе почту, принесённую горничной. Среди нескольких писем по работе было приглашение. Приглашение на бал. От лорда Нолиса. К нему прилагалась записка.

«Не побрезгуйте моим приглашением, прекрасная леди. Я покажу вам кое-что, что поможет вашему новому делу.

Вечно ваш, Ричард Нолис, герцог Беннингтон».