Лорд Нолис выглядел в точности, как я запомнила: агрессивные черты лица, пронзительный ледяной взгляд и нестерпимое чувство страха, которое он распространял вокруг себя. Казалось, в этом человеке не просто притаилось мировое зло — оно в нём родилось и возмужало.

И вот он радостно и стремительно схватил меня за руку.

— Леди, — влажно произнёс он, едва не поцеловав мою руку, которую я успела отдёрнуть.

— Какими судьбами, ваша светлость? — натянуто улыбаясь, спросила я. — Впрочем, не отвечайте, мне не интересно.

И я гордо и, как надеюсь, спокойно прошла внутрь.

— Восхищён вашей выдержкой, моя дорогая Вирджиния! — послышалось мне вслед.

К счастью, Нолис уже уходил. Встретиться с ним здесь было неприятно. Так, будто бы кто-то чужой без позволения проник в твой дом.

Сэра Артура я нашла в его любимом месте: исследовательской лаборатории. Высокий блондин обрядился в ярко-оранжевый комбинезон, и в энтузиазме крутил что-то в квадратном большом аппарате.

— Артур! — окликнула я друга, но он мне не ответил.

Присмотревшись, поняла, что на нём надеты небольшие лохматые наушники.

Я подошла ближе, нагнулась над ним и неслабо так хлопнула по плечу. В мгновение ока Гастингс развернулся и схватил меня в объятия. По крайней мере, это походило на объятия, но я-то узнала его знаменитый борцовский захват. Наши глаза встретились, в его — вспыхнула радость узнавания.

— Валери, — громче обычного сказал он, и захват стал нежнее.

Я стащила наушники с его головы.

— Что это? — мотнула я головой в сторону аппарата.

— Моё инновационное средство связи! — гордо сказали мне.

— Это то, которое незаконное? — улыбнулась я.

— Это то, которое не запатентованное, — ухмыльнулся он. — Пока.

— Почему ты его прячешь?

— Хочу быть единственным повелителем беспроводной коммуникации! — пафосно выдал он.

— Можно отпустить.

— Что? Аппарат? — недоумённо спросил Гастингс, продолжая удерживать меня.

— Нет, Артур. Меня. Меня уже можно отпустить. Падать на ровном полу я не собираюсь.

— Оу! — Артур сделал вид, что только сейчас заметил, что всё ещё держит меня в своих объятиях.

Я лишь покачала головой: ох уж эти его привычки ловеласа! Хотя мы и друзья, он на автомате продолжает использовать свои уловки.

Гастингс разжал руки и наконец отпустил меня.

— Что в бюро делал лорд Нолис? — спросила я, отходя.

Артур вытер руки белым платком, хотя в его аппарате не было грязи или смазки. Это тоже была привычка — всё держать в чистоте.

— Ты говоришь о герцоге Беннингтоне?

— Именно.

— Неприятный человек. Неприятный и очень могущественный.

— Расскажешь?

— Почему ты о нём спрашиваешь? — подозрительно прищурился он.

Надо признаться, что о лорде Нолисе я никому не рассказала. Даже лучшему другу. По сути, не было что рассказывать. Разве только то, что я подозреваю его во владении борделем «Дом нежной радости». Но это будет интересно только мисс Уолис, журналистке.

А так... Я всего лишь потанцевала с ним на балу, да позднее перекинулась парой фраз... Говорить по большому счёту нечего.

Рассказывать о реакции, которую он у меня вызывал… не хотелось. И не потому, что я не доверяла Гастингсу. Скорее, потому что мне очень не нравилась моя реакция на этого мужчину. По большому счёту просто хотелось забыть о встрече с Нолисом навсегда.

Но он снова появился в моей жизни.

— Так зачем он приходил?

Гастингс знал меня, и знал, что пока я не получу ответ на свой вопрос, ни о чём другом говорить не буду.

— Он хотел заказать у нас поиск информации.

— О ком? Или о чём?

— Об Анри Легранже.

Я вздрогнула, так мне неприятно было ставить в один ряд этих совершенно разных мужчин.

— И?

— Я отказал, — Артур прошёл за небольшую ширму, что в лаборатории представляла собой его гардеробную, и продолжил говорить уже оттуда. — Сослался на уже большое количество срочных заказов и сказал, что не могу себе позволить заставить ждать такого важного человека, как он.

— И он это принял?

— Боюсь, что не совсем.

Артур вышел из-за перегородки, полностью переодевшись.

На нём красовался летний костюм из белого шёлка. Что примечательно, кардиган, имитирующий модные в этом сезоне пиджаки с золотой вышивкой, был надет на голое тело.

— Ты считаешь это уместным? — спросила я.

— Отказать герцогу Беннингтону?

— Не надеть нижнюю рубашку, — уточнила я.

— Ах это! — соблазнительно улыбнулся он. — Сегодня ко мне заглянет Марианна или, — тут Артур нахмурился. — Глория?

Я покачала головой:

— Как только найду Клайфорду старшего помощника, займусь твоей личной жизнью.

— Уж сделай одолжение, дорогая невеста!

Артур положил руки на мои плечи и даже попробовал повиснуть на мне, что из-за разницы в росте выглядело комично. Я маленькая даже на каблуках, он — высокий. Получилось, что он в очередной раз просто обнял меня.

Я сдернула его руки с себя.

— Так как лорд Нолис воспринял твой отказ?

— Плохо, — пожал плечами Гастингс. — Но работать с ним… было бы ещё хуже.

— Расскажи мне о нём.

— Сначала ты.

И мне пришлось рассказать о моих встречах с этим человеком в Стилшоре.

Наверняка Артур понял то, о чём я не сказала, но вопросов задавать не стал.

— Старайся держаться от него подальше. Не нравится мне, что герцог так тобой заинтересовался.

— Мне — тоже.

— Лорд Нолис, герцог Беннингтон — опасный человек. И что ещё хуже — могущественный.

— Почему я раньше о нём не слышала?

Гастингс пожал плечами:

— Видимо, потому, что он предпочитает оставаться в тени. О нём не пишут газеты, не сплетничают в светском обществе… Но порой его слово является решающим в делах Совета.

— Он разве входит в Совет? — удивилась я.

Конечно, меня не назвать человеком, держащим руку на пульсе политики, но имена заседающих в правительстве я знала.

— Он… — Гастингс махнул рукой. — Так сказать, серый кардинал. Человек, который на многое влияет, но нигде не появляется официально.

— А неофициально?

Гастингс снова полуобнял меня за плечи:

— А неофициально... я предпочитаю не знать, чем занимаются подобные ему. Это — как более высокий уровень преступного мира.

— Преступного? Мы же вроде говорили о правительстве?

— Есть верхушки, пусть будет пирамиды, где эти две структуры пересекаются. Иначе, с чего бы наша полиция была так инертна? Только за еретиками и охотятся.

— Не боишься, что отказал ему?

— Из двух зол выбираю меньшее! — легкомысленно ответил мой друг, но я заметила огонёк тревоги в его глазах.

Улыбнувшись, он переключил неприятную тему:

— Так с чем тебя подослал ко мне Клайфорд?

Мы обсудили порученное нам дело и решили, что лучше один раз увидеть самим, чем сто лет собирать сплетни.

Если судить по объявлениям в газете, представления проходили по несколько раз в день, что было на мой взгляд странно. Артур пообещал купить билеты заранее, чтобы не стоять в очереди.

Мы попали на дневное представление. По уверениям перекупщика, который организовал нам билеты, вечером народу приходит намного больше и билетов уже не достать.

Мы подъехали на белоснежном экипаже сэра Артура к шатру, где располагался цирк, заранее.

Я вообще-то не люблю подобные представления. Единственный интерес составляет для меня лишь мастерство акробатов, остальное: несчастные животные, которые выполняют трюки, вонь и нечистоты, которые их сопровождают, мне сильно не нравились. А уж тем более публичная демонстрация генетических уродств. Потому добровольно я сюда и не собиралась, даже ажиотаж вокруг цирка меня не сподвиг.

Несмотря на дневное время (а сегодня не был выходной день), народу было много. Перед шатром активно велась торговля. Множество лотков с дешёвой едой, напитками и сладостями расположились вокруг шатра вне всего порядка.

Ряд крохотных магазинчиков торговал воздушными шарами и прочими игрушками, интересными для детей. Были даже лотки цветочниц, видимо, на тот случай, если молодые люди назначат тут свидания. И что удивительно, такие действительно встречались: я заметила несколько парочек.

Наш сопровождающий (человек сэра Артура) восторженно рассказал нам, что вечером, когда зажигают факелы из живого огня и электрические гирлянды, тут становится ещё интереснее и красивее.

Даже спорить не буду, темнота всегда скрывает такие неприглядные факты, как мусор и грязь, которые неизменно сопровождают большие сборища народу. А весёлые огни создают настроение праздника.

Несмотря на то, что сюда добирались только те, кто приехал на представление, повсюду стояли огромные яркие плакаты со «звёздами» шоу. Сейчас мы как раз стояли под таким плакатом, и с него на меня смотрел двухметровый полу-медведь-полу-мужчина, демонстрирующий огромные клыки, рядом с ним блистала карлица в голубом трико, блистала она буквально: её трико было расшито блёстками, а на плакате они выглядели особенно выразительно, почти как брильянты. Художник явно постарался совместить прекрасное с безобразным.

Вот с таким скептичным настроем я и зашла в шатёр.

Переход из яркого шумного дня в темноту был резок и неожиданен. Два слоя плотных занавесей отгородили друг от друга день и ночь.

Когда глаза привыкли, я поняла, что тут не так уж и темно. Газовые фонари были расставлены по кругу возле отделённых друг от друга небольших сцен, мерцая сине-фиолетовым светом и создавая этим мистическую обстановку. Сами сцены закрывали занавеси, которые открывались, когда к ним подходила публика.

Всё это больше напоминало странный музей, нежели цирковое представление.

Пошли и мы смотреть «представление». Нас было четверо: сэр Артур, его человек, который уже был здесь ранее и сейчас выполнял для нас роль гида. И мистер Николас Крайбери, инженер. Последний служил в министерстве и был моим кандидатом на место старшего помощника. Я специально взяла его с собой. Стараясь одним делом решить два вопроса: проверить технические возможности цирка уродцев и проверить Крайбери для новой должности.

Это был тоненький юноша в очках, из-за которых его взгляд выглядел растерянным и беззащитным. То есть он выглядел, на первый взгляд, полной противоположностью покойного мистера Грина. Но в нём что-то было. И вот сегодня я надеялась понять, что именно.

Мы подошли к первой сцене-выставке. Шторы разъехались и перед нами предстал... скелет. Точнее, это был человек, но настолько тощий, что все его ребра (включая и грудную клетку, и кости таза) были видны под тонкой, почти прозрачной кожей.

Когда занавеси открылись, он замер, потом полилась тихая мелодия и он начал двигаться. Плавно, почти нежно, человек-скелет прогнулся назад, встал на руки и выполнил колесо. Причём, не быстро, как это принято, а медленно, следуя музыке. Дальше он изящно разворачивался, невероятным образом выгибая руки и ноги, но самое странное в этом было то, что все его движения соответствовали мелодии. Поистине ужасающее тоже может быть прекрасным.

Музыка стихла, шторы с шорохом закрылись. Даже свет газовых фонарей поблёк. Представление закончилось до следующих зрителей.

Я посмотрела вниз, к подиуму сцены была прикреплена табличка «Танцующий скелет».

А дальше были оборотни. Точнее, мужчины: один — здоровый с львиной гривой (это не метафора) и лапами с огромными когтями, а другой — тот самый человек-медведь с плаката. И они устроили битву между собой. Конечно, не настоящую, но весьма красочную. Это когда замах противника сначала демонстрирует зрителям внушительные когти, оставляя время всем желающим насладиться, и только затем следует удар, который не наносит реального ущерба противнику, но зато тот красиво летит на другую сторону сцены и с грохотом падает.

Называлось это представление «Битва королей». Ну, видимо, один король саванны, другой — леса. Метафорично.

Мы пошли дальше. А дальше было по нарастающей: карлицы в блестящих разноцветных костюмах исполнили лихой танец горного народа, затем мы увидели человека с тремя руками и одной ногой, который виртуозно орудовал ножами. Он был повар и приготовил нам таким образом овощной десерт, который и предложил попробовать. Мы с Артуром не решились, а вот наши спутники рискнули.

А потом были дети. Дети, из-за которых мы и пришли.

И это было самое удивительное.

Когда занавеси отъехали, мы увидели десятки барокамер. Мягкий электрический свет исходил прямо из них, а внутри на тёплых матрасах лежали младенцы. Обставлено было как в ювелирном салоне. Темнота и только подающий на них, как на драгоценные жемчужины, свет. Младенцы были совершенно крошечные, едва больше котят. Со сморщенной, как у глубоких стариков, синюшной кожей, сквозь которую были видны паутинки вен.

У многих малышей тельце было покрыто густым пухом.

Невольно я сделала шаг ближе к сцене, внимательно всматриваясь в эту новую, но ещё такую странную жизнь. У каждого младенца была непропорционально большая голова по отношению к хрупкому тельцу. И лицо, глазки сильно сжаты, щёк почти нет, из-за этого личики кажутся узкими, как у статуй древнего народа пустынь.

Это было как таинство, которое должно было быть скрыто от посторонних глаз, но оказалось выставленным на всеобщее обозрение. Начинаешь понимать всех протестующих против этой выставки.

— Да уж… — печально сказал сэр Артур, подходя ближе ко мне и к сцене.

— Это… — я не могла найти слов.

— Ужасно? Непозволительно? — Артур продолжал заворожённо смотреть на младенцев.

— Это спасение, — неожиданно высказался Николас Крайбери. И так как мы смотрели на него в недоумении, он пояснил, поправляя очки. — Без барокамер все эти дети были бы мертвы.