Вернулись в «Феррум-хаус» к вечеру следующего дня.

По прибытии дирижабля в столицу лорд Клайфорд сразу поехал в министерство. Я, естественно, с ним.

Срочным делом, по которому ему позвонили, оказался запрос военного министерства на чертежи скрытого оружия.

И этот запрос почему-то сильно не понравился Клайфорду. Посему, обустроившись в своём огромном кабинете с роскошным видом на бренный мир, на столицу, значит, лорд изволил гневаться.

Сначала был вызван мистер Скотт, директор департамента электрических изысканий. Вызван, и как следует отчитан. Несчастный толстяк мялся, оправдывался и никак не мог понять, за что это с ним так строго.

А не надо было на своё же начальство доносить и козни строить.

Проблема в том, что данный индивид и, увы, не только он, был осведомителем Совета. И не то чтобы Дамиан фон Клайфорд скрывал что-то от правительства. Тут, скорее, важна подача данных.

Ведь любую, даже невинную, информацию можно приготовить под разным соусом.

Например, сейчас Клайфорд бушевал из-за того, что чересчур ретивые сотрудники распространили информацию о скрытом оружии, а это было совсем не то, что планировал сам министр.

Вы скажете, как такая информация просочилась? Увы, ответ простой: наше расследование в тайне не осталось. И хотя личных проблем вся эта история не принесла с собой, но вот рабочие появились. Кому-то захотелось выслужиться, а кому-то более интересно получить оружие, чем усовершенствованных рабочих.

Хотя, с кем воевать, если мы от всех стран закрылись? Видимо, поэтому.

Наведя страх и порядок в своём министерстве, лорд Клайфорд принялся за соседние. Так он по телефону разругался с лордом Бастоном, военным министром, жёстко объяснив тому, что чертежи он предоставит хоть сейчас, но производством займётся только после воплощения в жизнь своей программы, и плевать ему на Совет и их идеи.

Всласть наругавшись и наотдавав распоряжений по поводу производства новых протезов, лорд запечалился. Всё-таки надёжный помощник в министерстве, который будет следить за воплощением его идей, а не чужих, ему был нужен. И нужен срочно.

Я хоть и аккуратно приткнулась в кабинете покойного мистера Грина, хозяйничать в нём не собиралась.

Надо было найти подходящего человека на это место. И это должен был быть свой человек в министерстве, а не свеженанятый. Так что объявлением о вакансии было не обойтись, и я подготовила первичный список кандидатов.

Министр грустно прочитал его, и предложил ехать домой. Видимо, сил ругаться у него уже не осталось. Я пожалела трудолюбивого лорда, и отдала распоряжение водителю ехать в ресторан.

Слабые попытки лорда Клайфорда к сопротивлению пресекла на корню, просто повторив приказ и сказав, что я лучше знаю, что делать с голодным злым мужчиной. Водитель оценил мой довод и поехал туда, куда сказала я.

Ресторан выбрала простой, не пафосный, тот, в котором я точно уверена — здесь накормят хорошо и сытно. А то знаю я эти дорогие: положат на большой тарелке маленький кусочек мяса, листиком зелени прикроют и огромную сумму сдерут за сервис.

А у меня тут начальник мужского рода голодный, мне его в дом в таком виде привозить не хочется.

Обед нам подали правильный: большой кусок обжаренного мяса, сверху, для приличия, посыпанного острыми специями, тушёные овощи тоже с мясом и, в качестве «лёгкой» закуски, обязательный жареный бекон с зелёным луком (тут почему-то из всей зелени именно лук уважали).

Лорд Клайфорд ворчал, но кушал. И по мере насыщения, ворчливость его начала испаряться, а хорошее настроение возвращаться. Я даже почувствовала удовлетворение от хорошо сделанной работы личного помощника.

— Пирог на десерт будете? — спросила я, когда мясо подошло к концу.

— А давайте чего-нибудь полегче, — довольно откинулся на стул сытый министр.

Я пожала плечами и заказала ягодный пирог с мороженым себе и фрукты в карамели милорду.

Пирог оказался дивным! Хрустящая корочка из слоёного теста прикрывала сочные ягоды малины, в сочетании с едва подтаявшим сливочным мороженым, было просто божественно.

Наверное, увидев мой блаженный вид, лорд Клайфорд тоже возжелал такого вкуса. Но когда он полез к моему пирогу, был нещадно бит ложкой по руке.

— Пирогом не делюсь, — сурово сказала я. — Никогда и ни с кем! Если хотите — закажите себе другой.

Но, видимо, только мой пирог вызывал у него аппетит. Так как лорд Клайфорд вздохнул (сыто, между прочим), грустно посмотрел на меня и... не стал ничего заказывать.

Вернувшись, мы заперлись в кабинете министра.

Я решилась осторожно спросить его:

— Может быть, нанять «Бюро прогрессивных расследований» для поиска вашей пропавшей супруги?

Лорд Клайфорд тяжело вздохнул и мрачно посмотрел на меня:

— Я… подумаю.

Вот и всё, что он предпринял в отношении поисков пропавшей супруги. Странное у него отношение, однако.

На следующий день, точнее, утро наверх поднялся радостный Анри Легранж. Радостный он был из-за того, что уже получил свой саллар из руды, которую ему вечером выдал Клайфорд. А ко мне поднялся, чтобы поблагодарить.

— Мисс Капсон! Вы даже не представляете, ЧТО вы для меня сделали! — трубил он своим звучным голосом на всю приёмную. — А хотите, я ваше имя внесу в паспорт Создателей моего агрегата?

Он восторженно смотрел на меня, его карие глаза мягко сияли.

— Благодарю, конечно, — улыбнулась я. — Но всё, что я сделала: лишь сопровождала лорда Клайфорда в этом путешествии. Саллар для вас добыл он. Так что моё имя в списке будет смотреться неуместно. Я даже не знаю, что это за аппарат и какие функции он будет выполнять!

— Хотите расскажу? — тут же уцепился Создатель за возможность рассказать о своём творении.

Я не хотела, но слушать пришлось. Не могла же я обидеть своё красивое чудовище? Сегодня Легранж был одет в свободный рабочий комбинезон с множеством карманов с инструментами и железными заклёпками. На голове, прямо поверх его рыжей шевелюры, был повязан красный платок почему-то на пиратский манер.

И всё же он был прекрасен. От его мощной фигуры, пышущей жаром, как от паровоза, исходил какой-то магнетизм. Мужской магнетизм, который так и влёк меня к этому доброму чудовищу.

Я невольно сравнила его с моим новым знакомым: лордом Нолисом. Ледяной властный ужас, исходящий от герцога, напротив, отталкивал, вызывая страстное желание сбежать, а не приблизиться.

Вот насколько люди могут быть разными! А лорд Клайфорд? Он был другим. Не таким ужасным и отталкивающим, как Нолис, но и не таким пышущим жизнью, как Легранж.

Каким же он был для меня? Я подумала, и не смогла сказать даже себе. С одной стороны, он был холодным создателем — дельцом, с другой... он не был лишён благородства.

Но всё это не было однозначно. Предложение Дамиана фон Клайфорда стать его любовницей не вязалось с благородством. А вот его отношение ко мне в пещере, с холодностью…

Ну, да Великие магистры с ним, детей нам не обручать, и уж тем более не рожать. Я просто на него работаю. Пока.

Выслушав пространные объяснения Легранжа насчёт его аппарата, и поняв в лучшем случае одну треть (очень уж сложно он изъяснялся, моё прекрасное чудовище так и сыпало незнакомыми терминами), я выразила своё безграничное восхищение и отправила чудовище обратно. Хорошее лучше получать порциями, а то пресытишься.

После нашей активной командировки, в «Феррум-Хаусе» пошли суровые будни. Суровые потому, что ничего кроме работы не происходило. А в отношении поисков своей жены, лорд Клайфорд затихарился. Правда, возможно, только от меня.

Единственное, что выбивалось из общей рутины: мне пришлось часто ездить в столицу. На смотрины. Поиск своего человека в министерстве лорд поручил мне. Его идея была в том, что я присмотрю подходящих кандидатов, а потом тех, кого одобрю, покажу ему.

Лето пришло в столицу вместе с неприятной липкостью и смогом. Не сказать, что было жарко, но влажность стояла высокая и от этого было неприятно, я меняла костюмы каждый раз по приезде. С брюками пока пришлось расстаться (в них было слишком тепло), а в бриджах приходить в министерство неприлично.

Поэтому я сменила свои костюмы на лёгкие платья. Естественно, тоже чёрного цвета, но из тонкого муслина, с чуть укороченными пышными рукавами, драпировкой на груди и ниспадающими пышными оборками по подолу юбок.

Шляпки я предпочла с широкими полями, будто бы они защищали меня от невидимого в городе солнца. Их обычно украшали кружева и медные модные элементы (шестерёнки или даже декоративные манометры).

В министерстве я слыла за модницу, то ли потому, что по-прежнему отказывалась от белых манжет, то ли потому, что была помощником министра и моё слово было решающим во многих вопросах.

В честь лета в столице было принято проводить мероприятия за городом, вдали от неприятной влажности и смога. И неожиданно главным событием (развлекательного характера) стал приезд цирка.

Цирк был не простой, это был цирк уродцев.

Удивительно, как сильно людей может притягивать то, что им же и внушает отвращение. Какая-то странная тяга: посмотреть на то, что ты не пожелал бы ни себе, ни своему окружению. Будто бы чужое несчастье может защитить тебя самого?

Даже не знаю, но цирк уродцев стал бешено популярен. Разместили труппу за городом. И туда съезжались поглазеть не только простые рабочие, но и аристократы. Причём, что удивительно, и старые, из бывших магических родов, и новые, промышленные.

Я говорю об этом потому, что город был буквально заполнен рекламой этого чудовищного цирка. Плакаты висели на каждом углу, мальчишки-разносчики носились с листовками по улицам, радостно выкрикивая о «Грандиозном событии», я даже в холле министерства видела несколько экземпляров. Город фактически охватила цирковая лихорадка.

Газеты, конечно же, не остались в стороне, но разделились на два лагеря. Одни превозносили высокотехнологическую выставку (уж не знаю, что там были за технологии, но подозреваю, для поддержания жизнедеятельности некоторых «экземпляров»), а другие полностью её отвергали, смакуя ужасные подробности и заявляя, что в век прогресса нельзя обращаться к средневековым практикам.

Даже если первых и можно было заподозрить в проплаченных статьях, то вторые, держу пари, привлекли ещё больше интереса к выставке. Где же ещё можно безопасно посмотреть на «ужасные средневековые» практики?

Сложно сказать, когда разразился грандиозный скандал, связанный с цирком уродцев, на мой взгляд, он не затухал и сопровождал его всё время пребывания цирка в столице.

Но риторика в какой-то момент изменилась. Точнее, стала более целенаправленной.

Газеты начали писать (а люди, как следствие, обсуждать) именно владельца цирка, некого мистера Иозефа Безоса.

И несмотря на большой поток зрителей, его критиковали. Причём все: и те, кому такое представление откровенно нравилось, и, конечно же, те, кто выражал протест.

Я не сразу поняла, почему этого мистера Безоса обвиняли в бесчеловечной жестокости. Ну говорят и ладно, никакого преступления же нет. Но как-то одна из девушек секретариата, побывавшая на этой модной новинке, рассказала мне, в чём суть.

Среди людей и, что характерно, нелюдей с врождёнными уродствами (бородатых женщин, мужчин, полностью покрытых мехом, (подозреваю, это застрявшие в полуобороте звери-оборотни), карликов различных сортов (с ними были отдельные представления), людей с четырьмя руками и тремя ногами (вот кто бы дал фору протезам лорда Клайфорда) и прочих чудовищных генетических особенностей, были... младенцы.

И не просто младенцы, а недоношенные разной стадии уродцы. Ну как уродцы, младенцы, как я поняла, были самые обычные, просто рождённые раньше времени. А если даже самые прекрасные мужчины и женщины в момент рождения похожи на сморщенный красный комочек и в этот момент являются милыми только для своих любящих родителей, то что уж говорить о более ранней стадии развития?

И вот таких несчастных малышей и демонстрировали в цирке уродцев.

Безусловно, подобное бесцеремонное отношение к детям не могло не вызвать общественного возмущения.

Поднялись все: и почтенные матроны светских кругов, и церковники различных конфессий, дело дошло даже до дебатов в Совете.

Всё это были очень разные слои населения, но всех объединяла одна идея: нельзя допустить подобные демонстрации в нашей просвещённой столице.

Что интересно, количество посетителей цирка только возросло. Но общественный резонанс не стоит на месте, и вот не успело пройти и половины лета, как в газетах появились призывы выйти на митинги, раз правительство не предпринимает конкретных шагов. Лозунги с требованием ареста мистера Безоса и обвинения в нарушении морали заполнили первые страницы газет.

Вот в этот момент, точнее, после очередных дебатов в Совете, меня и вызвал лорд Клайфорд.

— Мисс Капсон, — начал он. — Нужна ваша помощь в одном деликатном вопросе.

Выглядел лорд не то чтобы уставшим, скорее, злым и измотанным.

— В чём, ваша светлость? — последнее время наши отношения были весьма нейтральны. Лорд не позволял себе флирта, но и прямого противостояния мне, как в начале наших рабочих отношений, не устраивал.

— Совет ныне занят пустыми словословиями на потеху публики вместо реальных дел. И это… — тут он замялся. — Мешает мне продвигать свой проект. Хочу нанять «Бюро прогрессивных расследований».

— Кого нужно расследовать? — деловито уточнила я.

А то он долго будет тянуть.

— Цирк уродцев, — неожиданно сказал он.

— Но, простите, — удивилась я. — Какое отношение цирк имеет к министерству техники?

— Да совершенно никакого! — взорвался Клайфорд, и я поняла, что его уже сильно припекло. — Просто все об этом только и говорят. А у меня дело стоит из-за того, что у Совета просто нет времени обсудить нормальные дела!

Я понятливо кивнула, действительно сложно, когда Совет занят общественным мнением, а военный министр ставит палки в колёса. Уверена, если бы не он, с любым «общественным мнением» на Совете лорд Клайфорд справился бы в два счёта.

— Тут же есть что-то ещё? — логично предположила я.

— Конечно есть, как не быть? — вздохнул он, и его синие глаза потемнели. — Лорд Бастон высказал предположение, что раз цирк использует барокамеры для демонстрации этих проклятых младенцев, то заниматься делом «Цирка уродцев» нужно поручить министерству техники!

Так и знала! Это всё из-за отказа лорда Клайфорда в производстве скрытого оружия вперёд протезов.

— Он же понимает, что этим лишь ещё дальше откладывает свою задачу? — усмехнулась я.

— Уж я об этом позабочусь, мисс Капсон, будьте уверены, — хищно улыбнулся лорд Клайфорд.

— Отлично! Тогда я свяжусь с сэром Артуром прямо сейчас, и мы займёмся этим делом немедленно.

— Будьте так любезны.

— Будут ли... пожелания в решении вопроса? — коварно уточнила я.

— Ваше же бюро всё делает по правде? — спросил он, и я кивнула. — Тогда пусть ищут правду.

Ну что ж, Клайфорд прошёл проверку. Будем расследовать как есть.

Пришлось ехать в «Бюро прогрессивных расследований» самой. Сэр Артур был занят каким-то срочным делом и не мог вырваться за город.

А на пороге бюро я повстречала лорда Нолиса.

— Моя прекрасная Вирджиния! — радостно вскричал он.

Но вот в его ледяных глазах никакой радости не было.