Человек сэра Артура, наш гид, пошёл искать, где сидит начальство цирка. Ибо, само «представление» мы посмотрели, теперь нужно с правильными людьми переговорить.

Пока ждали, рассматривали устройства, где содержали младенцев — барокамеры. Массивные стеклянные боксы на небольших металлических ножках в виде лап ящерицы.

Крайбери нам объяснял:

— Посмотрите, тут есть вентиляция. Видите трубу? Держу пари, что вот это уплотнение на ней — фильтры. А внизу огромного брюха барокамеры, вот эта пластина, похоже, подогревает матрас малыша.

— Не просто фильтры, молодой человек, это ватные фильтры с антисептиком, — раздался позади нас незнакомый голос.

Мы обернулись и увидели невысокого крепкого мужчину с бородой. Из-за бороды всегда труднее определить возраст, она делает мужчин старше, но этому, на мой взгляд, было где-то около сорока.

— Мистер Иозеф Безос, я полагаю? — вперёд выступил сэр Артур, и протянул мужчине руку.

— Совершенно верно, — ответил тот на рукопожатие.

— Благодарю, что согласились встретиться с нами, — Артур был сама любезность.

— Гм, — прокашлялся мистер Безос, и с хитрой усмешкой посмотрел на моего друга. — Когда к вам приходит глава «Бюро прогрессивных расследований», да ещё и вместе с секретарём министра техники, не принять такую делегацию было бы самоубийственно.

— О! Вы преувеличиваете наши полномочия, — скромно ответил сэр Артур, за что был удостоен ещё одной усмешки.

— Что ж, господа, прошу, проходите в мой кабинет, там заодно посмотрите пустую барокамеру, раз у вас есть интерес.

Нас вывели из шатра, но не через главный вход, а просто неподалёку, отодвинув ткань, мы оказались в странном переплетении переходов из картонных или иногда деревянных небольших строений.

Мистер Безос превосходно лавировал по этим произвольным улочкам. Честно говоря, уверена, что обратно нам самим не вернуться той же дорогой.

Кабинетом владельца цирка оказался деревянный фургон, покрытый аляповатыми шедеврами местного творца плакатов.

Внутри было тесно, но уютно и даже удивительно чисто.

— Присаживайтесь, господа! — широким жестом хозяин указал нам на одинокий стул и ряд коробок, которые, видимо, и предлагал использовать в качестве сидений.

— Вы обещали показать барокамеру, — решила я сразу перейти к делу.

— Да, конечно, — и мистер Безос ухватился за край красной ткани, что скрывала под собой нечто весьма объёмное.

— Оу, — только и сказала я: вблизи барокамера выглядела значительно больше, чем мне представилось в зале.

— Впечатляет? — усмехнулся хозяин. — Обратите внимание: вот тут как раз и располагается система жизнеобеспечения для наших малюток. В рабочем состоянии она поддерживает внутри постоянную температуру в тридцать три градуса.

— Каким образом? Можете показать? — тут же спросил Крайбери, и даже попытался залезть внутрь, чтобы рассмотреть какие-то трубы.

— Вот смотрите, воздух подогревается с помощью паровых труб и термостата, именно с помощью последнего температура сохраняется при постоянной величине, — мистер Безос охотно всё показывал и объяснял.

В результате, нас с сэром Артуром задвинули на задний план (на коробки), а эти два инженера усердно щебетали друг с другом.

— Что думаешь? — тихо спросила я Артура.

— Если судить по тому, что я вижу и энтузиазму твоего протеже, техническое оснащение тут на высоком уровне, — так же шёпотом ответил мне друг. — Но всё ещё остаётся этическая проблема этого вопроса.

— Это точно, — вздохнула я.

Нам пришлось подождать, когда Крайбери везде посмотрит и залезет буквально во всё, что касается барокамеры. Меня, безусловно, радовал его ответственный подход, но время тянется крайне долго для тех, кто сам в этом процессе не задействован. Например, для меня.

Когда инженеры всё-таки закончили обсуждения и действительно спокойно расселись, я спросила:

— Мистер Безос, а как же моральная дилемма... вашего шоу?

— Моральная? — немного вызывающе посмотрел он на меня. — Вы даже не представляете, мисс, СКОЛЬКО моральных дилемм мне пришлось разрешить, чтобы сделать то, что я сделал.

— А дети? Им же нужен уход, материнская забота.

— Этим малышам нужен правильный медицинский уход, а не беспомощное квохтание над ними, — резко ответил он. И даже его густая борода как бы приподнялась в вызове.

— И где же этот медицинский уход? — продолжала давить я. — Во время представления? Или весь медицинский уход — это только бездушные барокамеры?

Я понимала, что задеваю этого, по сути, великодушного человека, но мне было необходимо задать ему именно те острые вопросы, которые сейчас обсуждались обществом в отношении его цирка.

— Вы видели женщин-служащих в чёрных платьях рядом со сценой? — спросил он устало.

Можно понять, сколько он выслушал за всё время работы цирка!

— Служащих? — переспросила я, припоминая, что действительно видела мельком чьи-то белые лица там. Но так была потрясена главным представлением, что не придала им значения.

— Это квалифицированные медсёстры, обученные мной специально для управления барокамерами и ухода за младенцами.

Шах и мат. Ничего не скажешь, организовано у него всё отлично. Но оставался ещё один важный моральный момент.

— А как же матери? Эти дети — сироты?

— В основном, это те, от кого отказались их семьи, точнее, отцы, но не матери, — теперь печально вздохнул Безос. — Но далеко не все семьи были так жестоки. Есть те, кто единодушно принял решение отдать нам своё дитя до его, так сказать, второго рождения.

— Второго рождения? — удивился сэр Артур.

— Так мы называем тот момент, когда ребёнок, подрастая, готов к нормальной жизни вне барокамеры.

Вот это было интересно, но я не успела развить тему, как в фургон ворвался запыхавшийся молодой парень.

— Мастер! — закричал он. — Нагрянула толпа протестующих! Они ворвались в шатёр и начали всё громить!

— Дети! — подскочил Безос. — Спасайте барокамеры!

Выскочил не только он, но и вся наша группа. В тесных улочках возле фургона ещё не было протестующих, но шум от их присутствия на территории цирка был слышен очень хорошо. Мы стремительно двигались к главному шатру. Мистер Безос бежал быстрее, чем даже я с Артуром.

Он же первым и замер, влетев в шатёр. Здесь уже не было того таинственного полумрака, освещённого лишь слабым светом газовых фонарей, дальняя часть шатра горела самым настоящим огнём, а дым заполнял пространство.

Возле сцены с детьми собралась толпа. Увы, она не стояла смирно, озвучивая свои требования. Эти люди пришли не говорить. У каждого в руках были мотыги и биты. Они пришли разнести барокамеры. Что кричали задние ряды, было не слышно, всё слилось в общем гаме.

И эти люди, если их можно было так называть, уже разгромили бы тут всё, но на защиту детей встали артисты цирка уродцев.

Оба полуоборотня: человек-лев и человек-медведь мощно расшвыривали каждого, кто рискнул приблизиться к сцене. Даже удары мотыгами были им нипочём. Медведь просто поднял одного из нападавших за мотыгу, в которую тот вцепился, и отшвырнул его прямо в горящий бок шатра.

У другого нападавшего человек-лев вырвал мотыгу и демонстративно разломил её пополам. Значит, я не ошиблась, у них была не просто генетическая мутация, эти люди действительно были оборотнями, только им не хватало магии на полный оборот. Такая силища невозможна у простых смертных. Хотя...

Сразу по десятку нападавших расшвыривал перекаченный великан-штангист, до сцены которого мы не дошли, остановившись возле детей. Человек ли он с невероятной силой или потомок горных великанов, сейчас было неважно. Важно, что он мог защитить своих и делал это.

А карлики тоже времени не теряли, они ловко кидались в ноги толпе и короткими кинжалами подрезали им сухожилия, но и сами пострадали, так как для них удар мотыги был чреват. Уже пара карликов-гномов бездыханно лежали на земляном полу с раскроенными черепами. Да и главные защитники не были бессмертны, кто-то принёс-таки с собой настоящую винтовку и теперь львиную гриву заливала кровь. Правда, для самого человека-льва это лишь был повод разозлиться ещё больше.

Но как бы ни были отважны защитники цирка, их силы скоро иссякнут, нападавших было значительно больше. Да и огонь пополам с дымом уже подбирался к этой части шатра.

— Надо вывозить барокамеры! — прокричал сэр Артур застывшему хозяину цирка.

— Это не так просто. Они сами по себе не мобильны. Установка и перевозка займёт много времени, больше чем у нас есть, до того момента, как толпа додумается обойти нас сзади, — оказывается всё это время (по сути, мгновение) Безос не был в шоке, он просчитывал варианты. — У нас есть пожарная станция, достаточно мощная, чтобы остановить огонь. Но что делать с толпой? Френк с Джорджем долго не протянут.

И, как бы в подтверждение его последних слов, раздался новый выстрел. Пуля запуталась в густой медвежьей шерсти, как мы надеялись, не причинив тому вреда. Но что делать, если пуль станет больше?

— Тащите вашу пожарную станцию! — выкрикнул сэр Артур, и побежал к сцене с детьми.

Выхватив пистолет, он выстрелил вверх. Звук вышел оглушительный, и обратил на себя внимание. Правда, скорее всего, за счёт брошенной в сторону нападавших дымовой бомбы, чем за счёт самого выстрела из пистолета.

Воспользовавшись временным замешательством, Артур вскочил на высокую тумбу и применил своё самое сильное оружие — речь.

— Работает «Бюро прогрессивных расследований»! Сейчас сюда прибудет отряд полиции! Мы проводим расследование в отношении цирка. Вам же немедленно нужно расходиться, иначе вы все будете арестованы за нападение. Если уйдёте прямо сейчас, ареста не будет!

Толпа замерла.

Но толпы просто так сами по себе никогда не собираются. Всегда есть зачинщики.

— Ничего полиция нам не сделает! — выкрикнул здоровенный детина в кожаной куртке. — Мы в своём праве! Разнесём, братцы, это нечестивое место!

— Бей адовские машины! Защитим нас от нечистого! — поддержал его худой мужичонка в клетчатом пиджаке.

Толпа зашевелилась, появились новые «лозунги» наподобие «бей», «громи», а в сэра Артура полетел кинжал. Он летел точно ему в голову.

Я прицельным выстрелом сбила траекторию полёта в сторону, и он с дребезгом упал на стекло одной из барокамер. К сожалению, это лишь раззадорило толпу. И она с новой силой хлынула на нас.