В зале запретных рун на вершине Башни Чёрного Дерева происходило нечто, не случавшееся тысячелетиями — а возможно, и вовсе не случавшееся прежде.

Внутрь лился солнечный свет, освещая замысловатое переплетение рун, вырезанных в чёрном камне.

Это случилось потому, что одна из стен была разрушена, и фрагменты обсидиана падали вниз градом камней. Безумный Принц и Астерион разбили её в ходе битвы, перекраивая интерьер башни Незера необузданной яростью своей кровавой схватки.

Лазурное небо снаружи было огромным и сияющим. Ниже над землёй жутко плыли полосы белого тумана. Однако в этой живописной картине не хватало одной детали — Ночного Сада. Вскоре после того, как Мордрет поднялся на борт, титанический корабль погрузился во тьму Неба Внизу и исчез из виду. Не то чтобы у Кэсси было время любоваться пейзажем.

Пол под её ногами растрескался, и казалось, что потолок тоже может обрушиться в любой момент. Она едва избежала гибели в кровавой битве между Верховным и Испорченным Титаном.

Её сознание расширилось, охватив перспективы бесчисленных людей — здесь, на Скованных Островах, в Бастионе, в Рэйвенхарте, а также в других местах.

И теперь она быстро стирала воспоминания об Астерионе из их разумов. По мере того, как она это делала, Домен Голода сокращался. Он становился слабее, и, в свою очередь, Порождение Снов тоже слабел.

Однако ему предстояло получить ещё несколько ударов…

Далеко в Бастионе Эффи была заперта в жестокой схватке с гомункулом клана Валор. Тронный зал Замка Миража отзывался низким гулом вибрирующего металла — потому что воздух был наполнен острейшими металлическими нитями, которые Верховный Демон использовал как оружие, стремясь опутать Эффи и разрезать её тело на части.

Её броня пока держалась, но уже была пробита и изодрана в дюжине мест, алая кровь свободно стекала по полированной стальной поверхности.

«Чёрт возьми…»

Нити были настолько тонкими, что их невозможно было разглядеть, и двигались они так, что отрицали всякую логику, делая их практически неуловимыми. Любой другой был бы давно распорот и расчленён этим ураганом из острейшей проволоки, рухнув на пол в виде жуткой груды аккуратно разделённой плоти, но Эффи была другой.

Её Пробуждённая Способность делала кожу прочной, как сталь, так что она пока была цела…

Ну, технически, состояла из двух частей. Её отсутствующая рука была где-то там, оставленная в тёмной камере темницы под древним замком.

Как бы то ни было, именно поэтому гомункулу было трудно убить её немедленно. Однако у него было бесчисленное множество других способов с ней расправиться — его предпочтительным методом, казалось, было удушение, поэтому Эффи была вынуждена постоянно бороться против острейших нитей, стремящихся вонзиться ей в шею.

Она теряла много крови…

Но и гомункул тоже не был невредим.

Он уклонялся от её атак с жуткой скоростью, мгновенно создавая дистанцию между ними, как только она приближалась. Однако самой тревожной частью всего этого было то, что ему даже не нужно было убегать — в конце концов, это существо обладало ужасающей физической силой, куда большей, чем мог бы когда-либо обладать любой Святой. Любой Святой, кроме Эффи, разумеется. Она решила, что этот Верховный Демон был так же силён, как и она… или, скорее, какой она была раньше.

Теперь же её истощённое тело было слабым и хрупким, обессиленным от изнеможения. Эффи была бледной тенью себя прежней, настолько, что её мышцы и кости с трудом выдерживали чудовищное напряжение её Аспектных Способностей.

Ей приходилось выкладываться на полную, чтобы противостоять гомункулу, и хотя сила, дарованная ей Аспектом, оставалась прежней, плоть, которая должна была её выдерживать, стала гораздо слабее.

В результате с каждым нанесённым ударом, с каждым движением, которым она уклонялась от вражеских атак, с каждым шагом, каждым прыжком и каждой выпадом…

Её тело медленно разрушало себя.

На костях появлялись крошечные трещины. Мышечные волокна рвались. Связки тоже, заставляя её чувствовать себя ходячим сосудом боли…

«Скорее уж хромающим сосудом боли».

Если так продолжится, тому существу, которое притворялось старым дворецким клана Валор, даже не придётся убивать её. Её тело просто уничтожит себя само, рухнув в результате чудовищного акта саморазрушения. Но этого пока не случилось.

Эффи усмехнулась, превозмогая боль, и бросилась к гомункулу. Острейшие нити можно было разглядеть, только когда они блестели на свету, поэтому она использовала слух, чтобы уклоняться от них, вслушиваясь в звук разрезаемого воздуха, чтобы не быть разрезанной самой.

В этот момент отчаянного напряжения, когда её тело превратилось в ходячие руины, а она столкнулась с превосходящим противником, Эффи положилась на звериные инстинкты, позволив им формировать её разум и направлять её тело.

Люди любят рассуждать о безмозглых зверях… но только те люди, которые никогда не сталкивались с хищником. В зверях-хищниках нет ничего безмозглого — да, они сильны и свирепы, но они также хитры, терпеливы и проницательны.

Такими нужно быть, чтобы выжить в охоте.

А Эффи была опытным хищником. Более того, она была хищником, который охотился на хищников… что, возможно, делало её монстром. Её инстинкты не были просто переданы ей по наследству; они были отточены и закалены годами охоты на сильных Кошмарных Существ и их убийства.

Поэтому, даже если её враг был быстрее и сильнее её, даже если её тело медленно отказывало, даже если кровь текла рекой из бесчисленных порезов, покрывавших его… даже если Король Мечей, этот безумец, не только наделил гомункула бесконечной длиной острейшей нити, способной резать плоть Святой как масло, но и небольшим фрагментом своей Воли…

Эффи намеревалась победить.

На самом деле, она не просто преследовала гомункула. В её движениях была схема, скрытое намерение.

Она уводила его от трона. И когда существо снова отступило, вместо того чтобы преследовать её, Эффи бросилась назад. Несколько нитей мгновенно обвились вокруг её шеи, заскрежетав по броне, разрезая её и впиваясь в кожу. Острая боль пульсировала в голове, а пальцы, которыми она пыталась отодрать проволоку, внезапно стали скользкими от крови.

Но Эффи не остановилась. Вместо этого она напрягла мышцы шеи, чтобы удержать голову на плечах, и рванула сильнее, выведя гомункула из равновесия и потащив его за собой.

Мгновение спустя она отпустила острые нити и схватила золотое копьё, лежавшее на ступенях трона.

Окровавленные губы Эффи изогнулись в улыбке, озарившей её измождённое лицо.

«Эй, старик. Я ведь тебя предупреждала, не так ли?»

Она подняла изувеченную руку, держа древо копья, и направила наконечник на гомункула.

Она не могла эффективно владеть копьём одной рукой — по крайней мере, без щита, и уж точно не в бою против Верховного Демона.

Но это не должно было стать проблемой.

«Я же говорила тебе отдать его добровольно…»

С этими словами она изменила хват и отвела копьё назад.

Владеть копьём было проблемой.

А вот метнуть копьё?

Это можно было сделать и одной рукой.

Более того, никак иначе этого было не сделать. Хотела бы она посмотреть на человека, который держит копьё двумя руками, когда метает его.

Проблема, конечно, заключалась в том, что после броска копья пути назад не было. Поэтому она должна была уничтожить своего врага этим единственным броском.

Глубоко вдохнув, Эффи сосредоточила всё, что от неё осталось, и сделала шаг вперёд.

Всё её тело двигалось в грациозном единстве, превратившись в ужасающе мощную Трансцендентную пращу — более чем мощную, на самом деле.

Абсолютно разрушительную.

Трон Замка Миража оказался на пути её броска, поэтому копьё сначала разнесло его вдребезги. Раздался оглушительный грохот, когда оно преодолело звуковой барьер.

А затем вспыхнул свет.

Копьё, брошенное Эффи, казалось, телепортировалось из одного места в другое в мгновение ока, вызвав взрыв небольшого урагана в огромном тронном зале. Оно преодолело расстояние между ней и гомункулом…

И попало ему прямо в грудь, отбросив существо далеко назад и пригвоздив его к стене.

Эффи же тем временем издала полный боли крик и рухнула на пол. Она вложила все свои остатки сил в этот единственный бросок, и отдача оказалась ужасной.

Она была почти уверена, что у неё сломано запястье. Плечо вывихнуто. Её мышцы были совсем обессилены, а пол под ногами был покрыт сетью трещин.

Но гомункул…

«Это существо мертво?»

Эффи застонала и поднялась с пола.

* * *

В Нефритовом Дворце Джет приняла человеческую форму и вошла в большой зал, глядя на огромный круг разбитого окна потерянным взглядом.

Однако её шок длился всего несколько мгновений.

Она сделала глубокий вдох.

Дракон исчез… как и Кай.

Это означало, что её друг и товарищ только что принёс себя в жертву. Возможно, он сможет выжить, но это было крайне маловероятно… в лучшем случае он сможет увести Проклятого Дьявола далеко.

В худшем — он сможет выиграть ей лишь несколько мгновений.

Поэтому она не могла потратить эти драгоценные мгновения впустую. Они были куплены слишком дорогой ценой, чтобы растрачивать их из-за эмоций.

Стиснув зубы, Джет развернулась и бросилась к Шлюзу. Позади неё Изверг осторожно заглянул в зал, повертел головой туда-сюда, а затем всё же последовал за ней.

«Только посмотрите на меня, я захватываю Нефритовый Дворец…»

Когда-то Джет была правительственным эмиссаром в клане Сонг. Кто бы мог подумать, что однажды она заявит права на их Великую Цитадель как на свою собственную? Жизнь воистину непредсказуема.

Смерть тоже была непредсказуема, поэтому существование Джет было обречено на множество сюрпризов. Достигнув Шлюза, она сосредоточилась на том, чтобы привязаться к нему. Процесс привязки себя к Цитадели был инстинктивным для всех Святых и лишь незначительно отличался от установки привязки — чему все они научились, будучи Мастерами. Однако всё усложнялось, если Цитаделью уже правил Трансцендент.

В этом случае сначала нужно было уничтожить их привязку и перезаписать её. На это требовалось время и сосредоточенность, не говоря уже о силе.

Поэтому Джет была полна холодного опасения, сосредоточившись на уничтожении привязки того, кто отнял Нефритовый Дворец у Кая… судя по ощущению от привязки, это, вероятно, была Сейшан, но Джет не была уверена. Она была уверена лишь в том, что если дракон вернётся до того, как она закончит, она будет немедленно и безвозвратно уничтожена.

Но дракон не вернулся.

На самом деле, к тому времени, как Джет закончила соединяться с Нефритовым Дворцом, не было никаких признаков его возвращения.

Заклятие прошептало ей на ухо, и она почувствовала, как в её душе укоренилась скрытая связь с Цитаделью.

Нефритовый Дворец теперь принадлежал ей.

Джет оставалась неподвижной несколько мгновений, затем повернулась к Извергу.

«Хорошо охраняй это место. Понял? Охраняй его ценой своей жизни, если понадобится — так долго, как сможешь».

Он уставился на неё снизу, затем лязгнул металлическими клыками и выдохнул столб пламени.

«Ужасно!»

Джет моргнула.

Этот пронзительный металлический скрежет был голосом маленького дьявола?

С каких это пор он мог говорить?

Она слабо улыбнулась.

«Да, действительно. Всё это довольно ужасно».

Когда улыбка сползла с её лица, Джет бросила последний взгляд на разбитое окно, на огромное небо за ним.

Затем она потянула за свою привязку.

Захват Рэйвенхарта был не единственным, о чём просила её Кэсси. На самом деле, самая сложная часть только начиналась. Когда Изверг спрятался в тени Шлюза, Джет пересекла границу царств и появилась в мире бодрствования.

Она появилась в ОССК.

И когда она это сделала, силы Кэсси достигли великого города.

* * *

В небе над раскинувшимся городским пейзажем Рэйвенхарта сияющий белый дракон преследовал другого дракона, чья чешуя имела цвет полуночного неба. Пока они летели, хлопья пепла, кружившиеся в воздухе, замерзали и падали вниз градом.

Люди внизу указывали на небо и вздрагивали, когда ужасающий холод пронизывал их тела.

Кай летел быстрее, чем когда-либо прежде, вкладывая всю свою силу воли и решимость только в одно — скорость. Проклятый Дьявол был неизмеримо сильнее его, крупнее его, свирепее его. Но он не был быстрее его, и именно на это Кай поставил свою жизнь. Но даже если бы он ошибался, он всё равно сделал бы тот же выбор.

Об этом даже не стоило думать. Масштаб угрозы, которую представлял Астерион, был не просто ужасен… он был абсолютным. Это было полное уничтожение человечества — всех, кого Кай знал и любил, и всех, с кем он никогда не встречался.

Но ещё хуже была судьба, которую им всем предстояло пережить, прежде чем быть уничтоженными.

Кай получил место в первом ряду, чтобы увидеть, что сила Астериона делала с людьми. Как она искажала их и превращала в то, чем они не были. Это было уродливое и отвратительное злодеяние, которое, в конечном счёте, могло быть даже хуже того, что Порождение Снов готовил миру.

Никто не заслуживал того, чтобы жить так до своей смерти.

Поэтому Кай сделал то, что должен был сделать. Он выманил Проклятого Дьявола, дав Джет шанс захватить Нефритовый Дворец.

И теперь его преследовало это древнее, падшее божество.

Кай чувствовал, что задыхается.

Свирепая Воля белого дракона разрывала мир, сокращая расстояние между ними. Она заставляла ветер атаковать Кая, одновременно поддерживая его врага, утяжеляла его крылья и приводила его в оцепенение.

Но даже когда белый дракон приближался, а воздух вокруг Кая постепенно становился невыносимо холодным, он толкал себя вперёд.

Быстрее, и быстрее, и ещё быстрее… настолько быстро, насколько это было возможно для человека, а затем и за гранью этого.

Мост промелькнул под ними. Затем огромные просторы улиц, выросших на склонах вулкана.

А затем и сам вулкан.

Пока Кай не нырнул в облака пепла, поднимающиеся из его дымящейся кальдеры.

Белый дракон почти настиг его к тому времени…

Но Кай не стал пытаться оставить вулкан позади или продолжать бегство.

Вместо этого он издал тихий рёв, сложил крылья…

И камнем рухнул вниз.

Кай падал подобно чёрному копью, пронзая клубящийся столб дыма, погружаясь в раскалённую лаву. Жара немедленно обрушилась на него, заставляя чувствовать, что он вот-вот расплавится, несмотря на защиту, дарованную ему Атрибутом [Убийца Драконов].

В конце концов, это была не обычная лава. Вулканы горной цепи, защищавшей мир от холода, надвигавшегося с запада, были таинственными и мистическими, созданными бывшей правительницей Нефритового Дворца — Нефритовой Королевой — с помощью Великой Цитадели. Тем не менее, даже страдая от жары, Кай нырял всё глубже в лаву.

Мимо руин древнего города, вырезанного во внутренних стенах вулкана, сквозь крышу магматической камеры, разбивая её. И ещё глубже.

Глубже, глубже и глубже…

В расплавленные глубины земли.

В неизведанное и ужасающее царство жара и огня, где обитали чудовища, от которых жители древнего города отчаянно стремились защититься. К тому времени Кай не просто страдал от жары…

Он горел. Он горел заживо.

Но это было неважно.

Потому что белый дракон последовал за ним в огненные глубины.

Наверху лава замёрзла от холода, исходившего от Проклятого Дьявола. Но чем глубже они ныряли, тем жарче становилось вокруг.

И в какой-то момент белый дракон больше не высасывал тепло из лавы. Наоборот, это лава высасывала холод из дракона.

И поэтому…

Испытывая невообразимую боль, Кай нырнул ещё глубже.