Ранее

Шантель

Работа — отстой.

Ослиные яйца.

Это еще мягко сказано.

Вчера я вернулась домой после смены в местном ресторане только за полночь, и можно с уверенностью сказать, что я облажалась. Я не против лишних денег, но начинаю думать, что лишний сон тоже не помешает. К счастью, сегодня у меня выходной, и я более чем готова абсолютно ничего не делать.

Вообще ничего.

Ноль.

Я прихлебываю свой крепкий черный кофе и сажусь за кухонный стол. Уже девять часов, а это значит, что я проспала дольше, чем, вероятно, следовало, но мне это было нужно, и, честно говоря, я это заслужила. В любом случае, у меня не было больших планов на день. Саския работает, поэтому ее нет дома. А я вполне счастлива лежать на диване и ничего не делать, кроме как смотреть какой-нибудь дрянной сериал весь день.

В мою дверь звонят, и я поднимаю взгляд, буквально хмурясь на свою дверь.

Вы же не серьезно?

Кто в здравом уме мог оказаться здесь в такое время? И, самое главное, почему? Почему они захотели прийти ко мне домой?

Я могу только предположить, что это могла быть Саския, возможно, у нее выходной, о котором я не знала.

Не знаю, кто еще мог прийти так рано.

Я встаю с преувеличенным раздражением и направляюсь к двери, не заботясь о том, что мои волосы все еще собраны в неряшливый пучок, на мне только майка и короткие шорты, и, наверное, выгляжу я паршиво. Я распахиваю дверь, и мои глаза расширяются от удивления. Хорошо. Это совершенно не тот человек, которого я ожидала увидеть у своей двери.

Бостон стоит с двумя чашками кофе в руках и смотрит на меня.

Он выглядит чертовски потрясающе, одетый в свою кожаную куртку, синие джинсы и ботинки, которые он никогда не завязывает. И я на мгновение забываю, что на мне надето и как я выгляжу. Затем я вспоминаю и пискляво спрашиваю:

— Что ты здесь делаешь?

Его взгляд медленно, чертовски медленно скользит вниз по моему телу, пока не останавливается на моих крошечных шортиках, затем он снова поднимается вверх, пока снова не задерживает на мне взгляд. К этому моменту у меня уже мурашки бегают по коже, потому что, боже правый, это было так сильно.

— Хочешь прокатиться?

Я скрещиваю руки на груди, пытаясь скрыть тот факт, что на мне нет лифчика, а мои сиськи только что пришли в полную боевую готовность при виде сексуального байкера, стоящего в дверях.

— Ну, в прошлый раз, когда ты это говорил, мы определенно катались... Тебе нужно выражаться яснее.

Он улыбается, и, клянусь, если бы на мне были трусики, они бы тут же растаяли.

— На моем мотоцикле.

Он хочет пригласить меня куда-нибудь? На своем байке? Неожиданно? Не буду врать, у меня немного кружится голова, потому что я действительно не ожидала увидеть его снова после того, как он ушел прошлой ночью. Я решила, что это был просто перепихон, и мы больше не собирались этого делать. Я, конечно, не думала, что он будет здесь с кофе в руке и спросит меня, не хочу ли я потусоваться с ним сегодня.

Я ухмыляюсь.

— Не хочешь пригласить меня куда-нибудь?

Он пристально смотрит на меня.

— Это то, о чем я спрашивал, не так ли?

— На людях?

— Не делаю того, чего не желаю.

Я наполовину смеюсь, наполовину краснею и скрещиваю руки на груди.

— Честно говоря, дорогой, я только что встала с постели.

— Уже девять утра.

— Я работала допоздна, — протестую я.

— Что ж, иди переоденься, выпьем кофе и поедем.

Я смотрю на него, прищурившись.

— Почему бы нам сначала не выпить кофе?

— Потому что, если ты останешься в этих шортах, я сдвину их в сторону, высвобожу свой член и без колебаний засуну его внутрь. Я чертовски возбужден, а ты выглядишь чертовски хорошо. Так что иди переоденься. Я пришел сюда не для того, чтобы трахнуть тебя, я пришел сюда, чтобы пригласить тебя на свидание.

Я сглатываю и знаю, что мои щеки порозовели, но, черт возьми, никто никогда так со мной не разговаривал. Так грубо и в то же время так странно по-джентльменски. Странный мужчина.

— Ладно, — отвечаю я, поворачиваюсь и спешу по коридору в свою спальню.

Я быстро умываюсь, переодеваюсь в джинсы и майку, а затем собираю волосы в конский хвост, прежде чем присоединиться к Бостону за кухонным столом. Я сажусь, и он пододвигает ко мне чашку с кофе.

— Итак, — спрашиваю я, потягивая напиток и постанывая, потому что, черт возьми, он вкусный. — Зачем ты сегодня приглашаешь меня куда-нибудь? У тебя что, нет друзей, с которыми можно было бы потусоваться?

Он непонимающе смотрит на меня.

— У меня их было предостаточно, хотелось заняться чем-то другим. Ты веселая, мне иногда приходится уходить из клуба.

Справедливое решение.

Не могу сказать, что виню его.

— Что ты имел в виду? — спрашиваю я, не сводя с него глаз и желая просто остаться здесь и трахаться с ним весь день напролет, медленно и жестко, может быть, все это одновременно.

— Я не строю планов, я просто иду к цели. Мы сядем на мотоцикл и посмотрим, к чему это приведет.

Я улыбаюсь — мне нравится этот план.

— Мне нравится отсутствие плана.

Бостон отхлебывает кофе, и на мгновение мы оба замолкаем.

— У тебя есть еще какие-нибудь планы на сегодня? — он спрашивает меня.

Я отрицательно качаю головой.

— Нет, сэр, я вся в вашем распоряжении.

Его глаза вспыхивают, и я закидываю ногу на ногу, чтобы унять боль, которая уже начинает нарастать, хотя я даже не прикоснулась к нему и не села рядом. Представьте, как это будет тяжело, когда я буду сидеть на мотоцикле позади него. Сама мысль о том, что я проведу весь день, прижавшись к его спине, вызывает у меня такую сильную боль, что мне приходится немного поерзать, чтобы сменить позу. Это никак не помогает.

Я полна нервного предвкушения того, что может принести этот день.

А еще я в восторге от того, что Бостон хочет провести со мной время.

Прошло много времени с тех пор, как я просто проводила время с мужчиной. Обычно это либо секс, либо мы встречаемся, между ними не так уж много общего.

Я полностью согласна на это.

Черт, может быть, даже немного того и другого.

Да, определенно, немного того и другого.

* * *

Шантель

Я никогда не забуду этот мотоцикл. Клянусь.

Поездка становится все лучше и лучше.

Правда, я каталась на нем всего два раза, но у меня возникает ощущение, что я не от мира сего. Это полная свобода. Пространство, куда можно сбежать. Неудивительно, что Бостон состоит в мотоклубе, бьюсь об заклад, он вступил в него только для того, чтобы постоянно наслаждаться одной из этих крошек. Знаю, я бы так и сделала, черт возьми, да, я бы точно так и сделала. Если бы только девушки могли вступать в клубы. Я представила себя в кожаном жилете, разъезжающей на шикарном «Харлей Дэвидсоне».

Я вцепляюсь пальцами в куртку Бостона, наслаждаясь тем, какое у него крепкое тело, все еще внутренне ликуя, что он пришел ко мне домой, чтобы пригласить меня на свидание. Без спроса. Он просто сделал это, потому что хотел потусоваться со мной. Это приятно. Может, я и уверенная в себе девушка, но все равно очень редко мужчины из кожи вон лезут, чтобы потусоваться. Обычно нам, девушкам, приходится за кем-то гоняться, и если у нас хватит смелости этого не делать, то шансы пятьдесят на пятьдесят, что мужчина последует за нами или потеряет интерес и найдет девушку, которая будет за ним гоняться.

Вздох.

Мужчины больше не мужчины.

Но Бостон?

Определенно мужчина.

Кажется, что мы едем уже несколько часов, на самом деле, я думаю, что так оно и есть. Но время летит быстро, пока мы петляем по дорогам, пробираемся сквозь деревья, взбираемся на горы, и от пейзажа, открывающегося перед нами на мотоцикле, захватывает дух. Я все вижу, все чувствую, вдыхаю свежий аромат воздуха. Я чувствую, как температура меняется с горячей на холодную, когда мы проезжаем мимо группы деревьев, а когда мы на солнце, тепло согревает все мое тело, заставляя меня чувствовать себя совершенно умиротворенной.

Я никогда не испытывала ничего подобного, и не хочу с этим расставаться.

Бостон останавливается у кафе-заправки, примерно в полутора часах езды от города, и мы оба соскальзываем с мотоцикла. Мои ноги дрожат, и я машинально протягиваю руку, опираясь на него, чтобы не упасть.

— Извини, — хрипло смеюсь я. — У меня подкашиваются ноги.

— Это проходит, когда больше времени проводишь на мотоцикле, — говорит мне Бостон, но он позволяет мне держаться за него, и я обожаю его за это.

Когда я начинаю лучше контролировать свои ноги, мы входим в парадную дверь. Я до сих пор чувствую, как дрожь пробегает по моему телу. Я и не подозревала, насколько дребезжит этот мотоцикл, но я не жалуюсь. Это восхитительное ощущение.

— Ты голодна? — спрашивает меня Бостон.

— Умираю с голоду! — он пристально смотрит на меня, и я моргаю. — Что?

— Никогда раньше не видел, чтобы женщина открыто признавалась в своем голоде. Обычно вы все такие застенчивые и ведете себя так, будто ваш желудок не ест сам по себе.

— Только не я, милый, — смеюсь в ответ. — Я люблю вкусно поесть. Разве ты не видишь?

Я опускаю взгляд на свои джинсы. У меня соблазнительные бедра, но черт меня побери, если я их не люблю. Они — моя лучшая черта. Взгляд Бостона скользит по моему телу, и его губы слегка приоткрываются, прежде чем он снова смотрит на меня.

— Если благодаря еде ты выглядишь так чертовски привлекательно, продолжай в том же духе.

Я улыбаюсь ему, и его глаза чуть светлеют, прежде чем он подходит к стойке.

— Что ты будешь есть?

— Все, что бы ты ни взял, — говорю я, потягиваясь. — Удиви меня, я собираюсь в уборную.

Я ухожу, прежде чем он успевает ответить, и направляюсь в туалет. Я делаю свои дела, ополаскиваю лицо водой, приглаживаю волосы, а затем возвращаюсь к Бостону, который ждет меня за столиком. Я сажусь напротив него, и его глаза почти сразу же встречаются с моими. Приятно, когда кто-то сосредоточен только на мне. Телефона нет. Ничто не отвлекает. Он просто здесь, наблюдает за мной.

— Тебе нравится плавать?

Я киваю.

— Не холодновато ли?

— Осмеливайся жить, Шантель.

Я улыбаюсь ему.

— Это было поэтично, Бостон. Я убеждена. Куда мы направляемся?

— Ты увидишь.

Мы просто болтаем, пока не объявят наш заказ. Бостон берет пакеты с едой, и мы оба выходим на улицу к мотоциклу. По обе стороны от заднего сиденья у него стоят небольшие сумки для хранения вещей, он открывает их и кладет туда еду, а также пару бутылок газировки, после чего мы забираемся обратно. В животе у меня урчит от предвкушения, но мысль о том, чтобы снова сесть с ним на мотоцикл, кажется еще более захватывающей.

Мы проезжаем совсем немного по дороге и останавливаемся у огромного озера, окруженного густым лесом и большими зелеными лужайками, где люди сидят на одеялах или за разбросанными повсюду деревянными столами и стульями. Оно просто великолепно, вода темно-зеленовато-голубая. Оно притягивает, это точно. И солнце идеально освещает его прямо посередине.

Мы находим местечко на мягкой траве и садимся. Бостон открывает пакет и протягивает мне упакованную еду и газировку. Я не жду, а открываю его и обнаруживаю невероятно выглядящий бургер, от которого у меня слюнки текут. О, боже. Ням. Я откусываю кусочек и стону от удовольствия. Вкус невероятный. Чертовски вкусно. Я сейчас умру.

— Итак, — говорю я, проглотив несколько кусочков, — почему ты решил потусоваться со мной?

Бостон откусывает от своего бургера и несколько мгновений наблюдает за мной, пока жует и глотает, а я наслаждаюсь тем, как двигается его челюсть и как подрагивают мышцы на щеке.

— Ты мне нравишься.

— И это все? — спрашиваю я его, делая глоток холодной содовой. — Не обижайся, но ты не похож на человека, который из кожи вон лезет, чтобы завести много друзей. Честно говоря, я думала, мы просто немного повеселились прошлой ночью, и все. Я была удивлена, увидев тебя сегодня утром, но я, конечно, не жалуюсь.

Бостон изучает меня, его глаза скользят по моему лицу, заставляя меня внутренне развеселиться. Хороший, мягкий юмор.

— Обычно у меня не ладятся отношения с девушками на одну ночь, — отвечает он мне с жестокой честностью. — Прошло чертовски много времени с тех пор, как я в последний раз нормально разговаривал с женщиной. Саския, по сути, является частью клуба, а это значит, что ты в какой-то степени вовлечена. Так почему бы не проводить вместе больше времени?

— Я не буду с этим спорить, — ухмыляюсь я. — Я всегда рада новым друзьям. Особенно тем, у кого есть мотоциклы.

Он хмыкает и откусывает еще кусочек от своего бургера.

— Вы с Пенни, кажется, тоже хорошие друзья?

Я не должна подвергать это сомнению, потому что это действительно заставляет меня чувствовать себя неловко. В основном потому, что я не совсем уверена, что хочу знать ответ. Имею в виду, я польщена, что он посчитал, что мы достаточно хорошо ладим, чтобы продолжать пытаться поговорить со мной, но я также знаю, что он и Пенни тоже хорошо ладят. Что вполне объяснимо; она замечательная девушка, и ее очень трудно не любить.

— Пенни ухаживает за моей сестрой, у меня не было особого выбора, как с ней ладить. Но да, она моя подруга.

— Она милая женщина, — молвлю я, откусывая еще кусочек.

— Она сказала мне, что ты спрашивала ее, можно ли добиваться меня.

Я чуть не давлюсь едой и смотрю на него широко раскрытыми глазами, пытаясь сдержать слезы.

— Она это сделала? — наконец выдыхаю я.

— Да. Она довольно открытая девушка. Почему ты ее об этом спросила?

Неловко.

— Ну, — честно говорю я ему, — она так на меня посмотрела, когда я упомянула тебя. И я подумала, что вы двое, возможно, были вместе и испугалась, извиняясь перед ней. Она сказала мне, что вы не вместе, и она была совершенно не против, чтобы я пообщалась с тобой и... хорошо... да.

В его глазах что-то мелькает, только я не уверена, что именно. Я бы сказала, что это легкое замешательство или, может быть, даже разочарование. Боже, Саския не права... не так ли? Между Пенни и Бостоном не происходит чего-то такого, о чем я не знаю?

Я могла бы спросить, но не в состоянии, потому что мы всего лишь друзья, и мы встречаемся уже во второй раз. Мне кажется, немного преждевременно напрямую спрашивать, есть ли у него что-то с Пенни.

— Вполне справедливо, — наконец говорит Бостон хриплым голосом.

— Почему тебе нужна сиделка для твоей сестры? — спрашиваю я его, меняя тему. Я не думаю, что нам нужно больше углубляться в это.

— У нее церебральный паралич. У нее вся жизнь впереди. Мои родители — никчемные люди и хотели отдать ее в приют. Ей всего двадцать пять. Ни хрена подобного не могло случиться. Она не заслуживает такой жизни.

Вау.

Это жестоко.

— Так ты забрал ее к себе? — спрашиваю я его.

— Да, она чертова заноза в заднице, но она моя сестра, и она полна жизни. У нее такое же право, как и у всех нас, жить своей жизнью.

Черт возьми.

Станут ли они лучше него?

— Это невероятный поступок, — говорю я ему, и в моем голосе звучит восхищение.

— Разве ты не сделала бы то же самое?

— Ради моих братьев? Черт возьми, нет. Я бы отвезла их в тот дом и заперла дверь на засов.

Я улыбаюсь ему, и Бостон усмехается.

— Честно говоря, они этого заслуживают.

— Черт возьми, да, они этого заслуживают, придурки.

Он продолжает улыбаться, и я тоже не могу стереть свою улыбку. Это так расслабляет. Так удобно. Как будто мы были друзьями целую вечность.

— Я бы хотела как-нибудь познакомиться с твоей сестрой.

— Без сомнения, — Бостон кивает, — так и будет. И она тоже станет занозой в твоей заднице.

— Сомневаюсь в этом, — смеюсь я. — Чаще всего я — заноза в заднице у людей.

Он хмыкает, но продолжает ухмыляться.

— Начинаю замечать это.

Я прищуриваюсь.

— Ты хочешь сказать, Бостон, что от меня одни неприятности? Потому что ты еще даже не коснулся поверхности.

— Да, черт возьми, с тобой нелегко, но мне это нравится. Таких людей, как ты, вокруг не так много. Ты излучаешь такой гребаный солнечный свет сама собой.

Боже.

Мое сердце учащенно бьется, и я ничего не могу с собой поделать, но просто сижу и глупо улыбаюсь ему.

— Не начинай слишком привязываться ко мне, — я погрозила ему пальцем. — Как только ты попадешься на крючок, ты превратишься в преследователя.

Бостон фыркнул.

— Так ли это?

— Да. Я вызываю зависимость. Тебя предупредили.

— Принято к сведению, — бормочет он, доедая свой бургер.

Некоторое время мы оба сидим молча, а затем я спрашиваю его.

— Ты когда-нибудь был женат?

Он смотрит на меня, его глаза почти сияют на солнце. Он так чертовски красив, что это причиняет боль.

— Нет.

— Дети?

— Нет, черт возьми.

— Ты не хочешь детей? — спрашиваю я.

Он качает головой.

— Когда я был моложе, я хотел. Затем я увидел, насколько, черт возьми, уродлив мир, и я бы никогда не хотел привносить в него невинность только для того, чтобы наблюдать, как ее разрушают.

Интересно, какое уродство он видел, потому что это громкое заявление. Действительно важное и ужасно печальное заявление.

— Какая жалость, — говорю я ему.

— А как насчет тебя, ты была замужем?

— Я что, похож на подходящую жену? — хихикаю я.

Его глаза становятся темными и похотливыми.

— Да, черт возьми, ты выглядишь так.

Боже правый.

Я собираюсь наброситься на него, если он не перестанет так на меня пялиться.

— Как насчет того, чтобы поплавать? — говорю я, встаю и задираю футболку, обнажая живот и кружевной лифчик.

Бостон смотрит на меня снизу-вверх.

И, черт возьми, если бы взгляды могли растопить кого-то, я бы растеклась лужицей по земле.

Он выглядит голодным.

Как зверь, выслеживающий свою жертву.

— Разве ты не знаешь, что можешь утонуть, если поплывешь слишком быстро после еды? — хрипит он низким хриплым голосом.

Я вылезаю из джинсов, и его глаза становятся еще темнее.

— Думаю, тебе просто придется меня спасти, да, байкер?

С этими словами я поворачиваюсь и бегу к воде.

И через несколько минут он следует за мной.

Черт возьми, да.