Драгос стремительно вышел из комнаты, и чёрный плащ взметнулся у него за спиной, точно ещё одна пара крыльев.

Хотя у меня дрожали колени, а Тьма, которую я считала побеждённой, угрожала расплющить меня, я, подобрав юбки, бросилась вслед за Драгосом, даже не пытаясь равняться на его широкий шаг. Михас потащился за мной.

– Куда они повели его? – с трудом переводя дыхание, спросила я у Михаса.

– В тронный зал!

В темноте я потеряла Драгоса из виду, поэтому пришлось взять в провожатые Михаса, у которого был факел.

По сравнению с остальным замком тронный зал отличался богатым убранством. На стенах висели разнообразные доспехи и оружие, а в конце возвышался трон из чёрного дерева со специальным отверстием на подлокотнике, где помещался длинный, вертикально стоящий трезубец. Рядом с этим троном располагался второй, поменьше. Позади тронов и между ними лежали огромные сверкающие куски железной руды.

Когда я вбежала в зал, Драгос уже сидел на своём троне, положив одну руку на рукоять трезубца и поставив копыта на ступеньки перед возвышением. Трон, слишком большой для человека, казался маленьким в сравнении со змием. Драгос словно был слишком огромен и для всего зала, и для трона.

– Сюда, Ревекка, – позвал Драгос, похлопав по сиденью маленького трона. – Пусть он видит, кем ты можешь стать.

Михас попытался просочиться в зал вслед за мной, но Драгос отослал его одним словом:

– Вон.

Пастушок скрылся, и мне стало одиноко. Присутствие друга мне бы сейчас не помешало.

Я поднялась по ступенькам и опустилась на краешек сиденья, чувствуя холодное дыхание Тьмы, следующей за мной по пятам.

Владыка Драгос сделал глубокий вдох и выпустил изо рта широкую струю пламени. Зажглись тысячи тысяч свечей, в основном так высоко над нашими головами, что я даже не подозревала об их существовании. В зале стало светло как днём. Нет, ещё светлее, потому что углубления в стенах, где стояли свечи, были инкрустированы мириадами гранёных драгоценных камней. Казалось бы, Тьма должна броситься наутёк в дальние углы, но вместо этого она устроилась у меня на плечах, стиснув горло.

– Введите его, – приказал Драгос, его голос прозвучал низким раскатистым рычанием.

Двери в дальнем конце распахнулись – за ними стоял папа, такой маленький и тщедушный рядом с двумя стражниками в красных ливреях, и с лицами словно вырезанными из кости.

Стражники медленно двинулись вперёд, ведя папу за собой. Я чуть не вскочила с места – настолько тяжело на это было смотреть, но и папа, и Драгос как будто не испытывали ни малейшего волнения. Когда папу подвели к нам, я увидела, что руки у него связаны. Вскрикнув, я бросилась к нему и, обняв его, в ярости крикнула Драгосу:

– Развяжи его!

Драгос поднял коготь – один стражник вышел вперёд и перерезал верёвку на запястьях отца.

– Итак? – сказал Драгос. – Что ты предложишь мне за неё? Деньги? Драгоценности? Как видишь, – он повёл когтистой рукой в сторону драгоценных камней в стене, – в этом мы здесь нужды не испытываем.

– Я могу предложить только себя, – сказал папа.

– Что?! – вскрикнула я. – Папа, нет! Ты не можешь быть королевой Тоноса!

Ни Драгос, ни папа не обратили на меня внимания. Драгос, опёршись костистым подбородком на руку, смерил папу взглядом.

– Ты пришёл сюда, вооружившись лишь этим?

– Я был солдатом. Причём хорошим, – ответил папа. – Я сражался под самыми разными знамёнами. Я был в Чёрном Легионе. Я был фельдмаршалом при Владе Цепеше.

– Если бы мне понадобился генерал, – усмехнулся Драгос, – у меня самого достаточно знаний для этого.

Папа немного помолчал, оценивая ситуацию, потом, бросив взгляд на меня, снова посмотрел на Драгоса.

– Больше мне нечего предложить, – тихо сказал он. – Прошу тебя. Она ещё совсем дитя.

Это была не совсем правда, но что-то подсказывало мне, что встревать в разговор и спорить с папой сейчас не стоит.

– Когда Деметра спустилась в подземный мир, чтобы забрать Персефону, она угрожала всему миру вечной зимой, если Аид не пойдёт на уступки, – сказал Драгос. – Это был веский аргумент. Ты же мне таковых не привёл.

– Угроза твоему миру достаточно убедительна для тебя? – нахмурился папа. – Это мне вполне по силам. Я могу затмить Цепеша и Атиллу и превратить твои земли в ад, если это необходимо для освобождения моей дочери. Могу начать такую кампанию, что битва при замке Поенарь покажется рождественским пиром. Могу разорвать на части страну Корвинуса и позволить туркам пить кровь на её останках. Могу отрезать кусок от Османской империи и науськать их на Польшу, а дальше пусть они грызутся до Судного дня. Я всегда сражался ради мира, но я могу сразиться и ради хаоса. Скажи мне, князь Фрумос, ты этого хочешь?

Я не могла отвести глаз от папы. Я никогда его таким не видела. Я даже не думала, что он может быть таким.

И почему папа назвал моего змия князем Фрумосом?

Драгос откинулся на спинку трона.

– Я бы предпочёл обойтись без этого, – мягко сказал он, и я могла бы подумать, что он смеётся над папой, если бы его голос не звучал так серьёзно. – Я не могу принять невесту, которая не хочет за меня замуж, доамнул Константин. Ни я, ни моё королевство не примем такую королеву. Она отказывается от моей еды – и в таком случае я откажусь от неё. Сейчас вместе с моими стражниками сходи на кухню и забери с собой это ничтожество Михаса. Он был в сговоре с ней, помогал ей с едой, что, разумеется, является главной причиной, по которой я отказываюсь от неё теперь. Я хочу, чтобы вы забрали его вместе с собой.

Вид у папы был вовсе не торжествующий. У меня тоже – хоть в чём-то мы совпали. Папа слегка поклонился, бросил на меня тяжёлый взгляд и вышел вместе со стражей. Я так растерялась, что могла только смотреть им вслед.

Когда они скрылись, я обернулась к Драгосу, который уже встал с места и мерил шагами зал. Остановившись у столика, на котором стоял поднос с фруктами, он взял гранат и, перебрасывая его из руки в руку, вернулся к своему трону и тяжело опустился на него.

– Я не понимаю! – крикнула я. – Я пообещала, что выйду за тебя замуж, чтобы спасти его. Чтобы спасти их всех. Как ты можешь просто взять и отпустить меня?!

– Как я уже сказал, – пожал плечами Драгос, – мне не нужна невеста, которая не хочет выходить за меня. – Он вонзил когти в гранат и рассёк его надвое.

– И папина угроза никак не повлияла на твоё решение?

– Я подзадорил его, чтобы он начал мне угрожать, – сказал Драгос. – Хотя допускаю, что он говорил всерьёз. Он вполне мог бы попытаться это сделать, и этого было бы достаточно, чтобы некоторые страны прекратили своё существование – Сильвания как минимум. – Он забросил горсть зёрен граната себе в рот.

Тьма вновь навалилась на меня, и мне стало трудно думать.

– Нет. Нет, это лишено всякого смысла. Он что-то знает, и ты знаешь, что он знает! Я не рассказывала ему, что встречала тебя в лесу и у малого колодца. Я никогда не говорила, что знала тебя под именем князя Фрумоса. Почему же он так назвал тебя?

– У него есть шапка-невидимка – может, подслушал что-нибудь.

– Нет, это не так, – в ярости ответила я. Он говорит неправду! Только лжец способен уличить лжеца, и Драгос лжёт. Он продолжал невозмутимо выковыривать зёрнышки из граната, и меня это так разозлило, что я выхватила у него фрукт и швырнула об стену. Тьма зашипела.

Драгос вздохнул:

– Ревекка, когда-то я жил в наземном мире. Я был князем, молился Богу и ходил под солнцем. Возможно, твой отец узнал меня.

Нахмурившись, я перебирала в голове имена князей, которые ушли из жизни за последние четырнадцать лет.

– Хм. Надеюсь, ты не Влад Цепеш?

Он невесело рассмеялся:

– Нет, Ревекка. Это часть той долгой истории, которую я не рассказал тебе. А сейчас рассказывать её нет времени.

– Времени полно. Я никуда не ухожу. – Я хотела пройтись по залу, но Тьма толкнула меня в грудь, и я опустилась на ступеньки рядом со своим троном.

– Ты уйдёшь, – сказал Драгос. – Я отпускаю тебя. Понятно?

– Нет! – Я мотнула головой, пытаясь дать отпор навалившейся Тьме. – Ничего мне не понятно! Как ты можешь отпустить меня?! Подумай о Тоносе и о душах! – «Подумай о себе, – хотелось мне ещё сказать. – Я едва выдерживаю, даже когда ты и Михас рядом со мной. Как ты в одиночку будешь выживать здесь?»

Он смотрел на меня сверху вниз.

– Тебя я тоже мог заставить танцевать со мной каждую ночь, – сказал он наконец. – Но в итоге решил, что это не по мне.

Я стукнула кулаком по ноге:

– Тогда ты идиот! Помолвка – это обещание. Сделай так, чтобы я сдержала его! Не вмешайся я – может быть, одна из двенадцати княжон всё-таки стала бы твоей женой!

Он пропустил мои слова мимо ушей.

– Ты слишком юна, чтобы выходить замуж. Меня… захватила мысль, что вместе с собой ты принесёшь в этот мир молодость и жизнь. И свою любовь. Нет, не ко мне. Но ты любишь своего отца настолько, что не побоялась принести себя в жертву ради него. Ни одна княжна не любит своих сестёр настолько, чтобы поступить так же.

– Они все сводные сёстры, – сказала я, будто сейчас это имело какое-то значение. – И они бы сказали, что любят друг друга настолько, что не позволят ни одной пожертвовать собой.

– Может, и так. Но тебе не место в этом мире.

«Это как посмотреть», – подумала я, сама не зная, откуда у меня в голове взялась подобная мысль. Я полюбила свою травную, устроенную наспех и полупустую. Я полюбила свой лес, поражённый болезнью, но продолжающий расти.

И в каком-то смысле Драгоса я тоже полюбила. По крайней мере, я желала ему лучшей жизни, чем владеть умирающим и слабым королевством.

Я закусила губу. Посмотрела на разломанный гранат, валяющийся у стены в ярко-красном соке, словно в крови. Подумала о спящих в наземном мире, угасающих под бдительным присмотром Адины, о маме Дидины и герцоге Стирийском, умирающих в своих башнях, об исчезающих душах, о Дидине, отравленной за попытку спасти свою мать. Я подумала о нимфе Алеты, о том, с какой уверенностью она говорила, что травница положит конец порче, поразившей Тонос. Я и сама начала на это надеяться.

Может, через тысячу лет я нашла бы способ спасти спящих, но как это сделать прямо сейчас, я не знала. У меня был выбор: исцелить землю, что, я знала, будет легко, либо как пиявка вцепиться в чахлую надежду и потерять и спящих, и Тонос.

Я подняла с пола разломившийся гранат. На маленьком кусочке внутри, сверкая точно полупрозрачные капли крови, липли друг к другу пять зёрнышек. Я оторвала их и бросила в рот.

Я закрыла глаза. Сок брызнул мне на язык, косточки захрустели на зубах. Тьма отпрянула. Я сделала глубокий вдох.

Когда я открыла глаза, Драгос смотрел на меня таким взглядом… а я поняла, что Тьма по-прежнему здесь, вездесущая, всеохватная – но при этом совершенно иная. Теперь я видела – не только в пределах ореола свечей, но и намного дальше, в коридоре и за окнами.

– Это дневной свет? – изумлённо спросила я. Поднявшись на ноги, я выглянула в окно.

– Он такой же, каким был всегда, – ответил Драгос. – Мёртвые и бессмертные всегда видели всё в этом свете. И те, кто вкусил местную пищу.

– Даже Михас? – спросила я, но уже и сама сообразила, что если он и носил свечи и факел, то только чтобы посветить мне.

Я не могла отвести глаз от пейзажа снаружи. Мир как будто озаряли тысячи солнц размером с пылинки, рассеянные и крошечные, и звёзды, сияющие ярче наземных: их света было достаточно, чтобы различать цвета. За замком Тонос расстилалась широкая долина, по которой бродили крошечные фигурки – души.

Я сделала глубокий вдох, и до меня словно донёсся аромат травы, росшей далеко внизу. Со следующим вдохом я ощутила минеральный привкус воды из озера и металлическую нотку деревьев из Леса Королевы.

Моего леса.

Тьма рассмеялась, и в этом смехе не было никакого зла. Она окутала меня тёплым плащом, и я чувствовала, что могу дышать полной грудью.

На миг я осознала, что подземный мир принял меня. Но достаточно было взглянуть на Драгоса, чтобы эта иллюзия развеялась.

Он злился.

– Ты не выиграла спор, – сказал он. – Съев местную пищу, ты всего лишь попала под мою власть, а я по-прежнему хочу, чтобы ты ушла.

Я взвесила его слова. Я не ощущала никакого желания повиноваться Драгосу. Честно говоря, я испытывала только неистовствующий голод. Я положила в рот ещё несколько зёрен граната и прожевала их, не отрывая пристального взгляда от Драгоса, а потом протянула ему половинку расколовшегося фрукта. Он уставился на неё.

– Я понимаю, что ты не хочешь жениться на мне, – сказала я. – Но я не понимаю почему: ведь находиться рядом со мной – одно удовольствие. Но у всех свои вкусы. Просто… ради блага твоего королевства, я думаю, ты должен взять меня в жёны. – Я помахала перед ним гранатом.

– Неужели ты не понимаешь?! – прорычал он. – Я отпускаю тебя ради твоего же блага. Веди свою душу обратно на солнечный свет и вручи её Богу, пока это возможно.

Я сделала вид, что не обратила внимания на его слова. Потому что так было нужно. Если решение стать королевой Тоноса губительно для души, то для моей уже спасения нет.

– В первый раз я съела пять зёрнышек, – сказала я Драгосу.

– И?

– Пока что отошли меня. На время. А потом я вернусь навсегда, – сказала я. – Через пять лет. По одному зёрнышку за каждый год.

– Пять лет, – прошептал он.

– Я вернусь, – сказала я. – Сегодня я уйду вместе со своим отцом, как хочешь ты, но когда я стану старше, я вернусь.

Драгос задумался, чуть склонив голову набок.

– А дальше что?

– Я вернусь и выйду за тебя замуж. – Я опять помахала перед ним гранатом. – Подарю Тоносу невесту, которая пришла к тебе по своей воле.

Драгос неохотно взял у меня гранат.

– А теперь скажи «да», – сказала я. Я думала, что победила. Но я ошиблась.

– Нет, – сказал он, раздавил гранат в руке, и сок потёк у него между пальцев.

У меня мелькнула мысль просто плюхнуться на маленький трон и заявить, что я остаюсь, прямо здесь и сейчас. Можно приковать себя к чему-нибудь.

Я была в смятении. Всё, чего я прежде так желала – собственная травная, тишина, чтобы спокойно совершенствоваться в своём искусстве, – поблёкло в сравнении с более простыми нуждами вроде еды и солнечного света. Но теперь эти препятствия исчезли, и подземный мир представился мне раем. Только… по правде говоря, компании Драгоса, Михаса и Тейлы мне будет недостаточно. Мне нужны друзья. И отец. Смогу ли я жить в Бессолнечном доме, как назвала его нимфа, когда передо мной открыт мир, залитый солнечным светом?

А мои обязательства больше не имеют силы, как сказал Драгос. Как бы ни хотела я исцелить Тонос – разве могу я заставить его жениться на мне? Наверняка Тонос требует, чтобы жених, так же как и невеста, согласился на этот брак по своей воле.

А воли Драгоса на это нет. Совсем.

Я не могла ничего сказать, потому что в горле комом встали слёзы. Я присела в жалком реверансе и повернулась, чтобы уйти.

Но тут же оглянулась, краем глаза увидев какую-то синюю вспышку. Я не успела понять, что это, и только открыла рот в безмолвном крике.

Но Драгос уже выхватил из стойки поблёскивающий трезубец и, ударив тупым концом в синее свечение, прокрутил оружие в руке, готовясь нанести удар сверху.

На месте синего мерцания появился Армас: остатки моей второй шапки-невидимки соскользнули ему на затылок. Стиснув зубы, он бросился на Драгоса с мечом в руке, целясь ему в центр лба, туда, где находился третий глаз.

У меня не было и тени сомнения, что Лакримора послала его убить Драгоса.

Одним взмахом трезубца Драгос обезоружил Армаса, а вторым – подсёк ему ноги. В следующий миг Армас уже лежал на полу, два длинных боковых зубца упирались в пол по бокам от его шеи, а короткий средний впился в горло.

– Я собирался отпустить её, – сказал Драгос.

– Я исполнял свой долг перед Господом, змий, – прохрипел Армас.

Не поворачивая головы, Драгос приказал:

– Ревекка, уходи.

До этого момента я стояла, онемев от страха, но тут на меня снизошло спокойствие; я шагнула вперёд и положила руку на рукоять трезубца.

– Пощади, – попросила я.

– Его? Зачем?

Я пожала плечами:

– А требуется какая-то особая причина пощадить человека, когда просят о простом милосердии? Я могла бы солгать и сказать, что у него двое маленьких детей…

– Так и есть, – просипел Армас.

– Тихо. Их у тебя нет. – Я была в этом уверена. – Я могла бы сказать, что его смерть опечалит Отилию, Сильванию и меня. Я даже могла бы предположить, что тебе самому будет легче, если твою душу не отягчит беспричинное убийство… но я просто взываю к твоему милосердию.

И в тот момент я уже знала, что Драгос выполнит мою просьбу о пощаде. Я знала, так же как знала, что дышу: если задуматься о дыхании, я могу считать вдохи и выдохи, но, чтобы продолжать дышать, это не обязательно. Съев гранат, я получила в том числе и это знание.

Голос Драгоса прозвучал отрывисто:

– Иди позови стражу. Мы свяжем его. Поклянись, что не развяжешь его, пока он не покинет подземный мир, поклянись, что никогда не свяжешь ему ещё одну шапку-невидимку и не допустишь, чтобы подобная вещь попала ему в руки иным способом.

– Клянусь, что выполню все эти условия, – сказала я и чуть не рассмеялась в восторге от своей новообретённой силы – даровать милосердие.

Я побежала в коридор и позвала стражу.