Сам факт, что в замке до сих пор никто не знает о колдовских способностях Марджит, убедил меня в её искренности, и я рассказала ей всё про список.

Она мгновенно отметила ряд ошибок, которые я допустила, проверяя травы из списка растений, наделяющих невидимостью.

– У тебя не было чёткого намерения. Ты не вызывала никого из святых. Магии неоткуда было взяться. Невидимость – это не просто свойство всех этих растений, это спящее качество, которое нужно вытянуть из них, заклятием, святой водой или чем-то вроде того.

Это я поняла: так лопух лучше всего лечит ожоги, если сначала прочитать молитву на холод. Но в то же время мне всё это не нравилось, потому что в таком подходе нет никакой ясности и определённости. В списке ничего подобного не значилось, а Марджит выглядела абсолютно несерьёзно, когда размахивала руками, произносила нараспев какие-то слова и считала, что от этого будет какой-то эффект.

– И я уверена, что твой папоротник сработает и без семян, – добавила она.

– Как?!

– Иди в сад и срежь несколько стеблей. Не все! Ты ведь хочешь вырастить его и попробовать самостоятельно собрать семена, когда они созреют? Из того, что срежешь, сплети венок… нет, шапочку! Она на голове лучше держится. Вязать умеешь? Ты столько времени проводишь с Адиной, наверняка она тебя научила.

– Я плохо вяжу, но…

– Ты справишься. Ты свяжешь шапочку, и думаю, что с молитвой Благородной Госпоже…

– Благородной Госпоже?

– Тихо, это не твоя забота. – Марджит устремила взгляд в пространство, бормоча что-то себе под нос, а потом заявила: – Тебе понадобятся особые спицы.

– Спицы Девяти Невест? – спросила я. Глупая шутка, но Марджит отнеслась к ней серьёзно:

– Нет, хотя мысль хорошая, потому что нам нужна скрытность. Нет. У меня такого навыка нет и… в общем, сомневаюсь, чтобы в ближайшее время в замке сыграли девять свадеб. Нужно что-то другое. Я подумаю над этим. – Марджит что-то посчитала на пальцах. – Через двенадцать дней приходи ко мне. Новолуние – идеальное время для ритуала на невидимость.

– Нет, я не могу ждать так долго! К тому времени… – К тому времени мама Дидины, а может, и герцог Стирийский тоже будут мертвы либо их уже нельзя будет исцелить. – Послушайте, луна уже идёт на убыль – разве этого не достаточно?

Марджит покачала головой и вздохнула.

– Имей в виду, я ничего не гарантирую, – сказала она. – Приходи завтра в полночь. Уже с шапочкой из папоротника. И готовься к долгой ночи.

Я кивнула:

– Вы можете сохранить мою тайну, Марджит?

Она как будто задумалась:

– Ну, наверное…

– Марджит! – взмолилась я. Я надеялась, что она шутит, но не хотела рисковать.

– Конечно могу, – сказала она, наклонилась ко мне и поцеловала в щёку.

Лишь некоторое время спустя я поняла, что мне было нужно не такое обещание.

На следующий день папа пришёл вместе со мной к Адине, чтобы помочь ей со спящими, – видимо, ему стало стыдно за то, как сурово он повёл себя вчера. Адина улыбнулась ему и спросила, что нового в замке.

– Боюсь, ничего хорошего, – покачал головой папа. – Я был на утреннем собрании – ты знаешь про этот ритуал, Ревекка? Каждое утро, приняв ванну, княжны предстают перед князем, чтобы объяснить, откуда у них дыры на башмаках. Вперёд всегда выходит княжна Марикара и заявляет, что они не знают, потому что в то время, когда появляются дырки, крепко спят.

Я закатила глаза:

– Неужели князь Василь не понимает, что они врут?

– Только лжец способен уличить лжеца, – сказал папа. Он приоткрыл рот Сфетнику, влил в него ложку отвара и помассировал ему горло. Я ждала, пока папа бросит на меня многозначительный взгляд, чтобы я лучше запомнила его наставление на тему лжи, но он этого не сделал, а только добавил: – Князь Василь исключительно честен.

– Честен для князя, – заметила Адина. – Но не по сравнению с обычным человеком.

– Обычно князь Василь приглашает княжон посидеть с ним, – продолжил папа, – выпить бокал вина с пряностями и съесть немного хлеба, но сегодня утром он принимал другого человека – посла короля Венгрии, которого отправили с целью расследовать исчезновение из Трансильвании саксонца по имени Иосиф… но, кажется, он здесь больше для того, чтобы вынудить нашего князя пойти на уступки из-за наследника – вернее, из-за отсутствия такового. – Нахмурившись, папа смотрел на безмятежное лицо Сфетника. – Венгры хотят, чтобы Василь согласился принять титул графа и вассала короля Корвинуса, как это сделал правитель Марматии.

– Я думала, венгры планируют вторжение, – сказала я.

– Вторжение нужно только для того, чтобы сделать Сильванию вассальным государством. Но венгры не расстроятся, если вместо этого им удастся запугать князя Василя и уговорить его передать им свои права.

– Князь Василь пойдёт на это ради того, чтобы уберечь свою страну от вторжения?

Папа хмыкнул:

– Не имеет значения, пойдёт он на это или нет. Стефан, король Молдавии, этого не допустит. Сильвания лежит между Молдавией и Венгрией и служит ему щитом, так же как Молдавия служит нам щитом от Польши и от Османской империи. Война будет в любом случае.

Я представила дыры в крепостных стенах замка, пушечные ядра, летящие в травную брата Космина или в этот зал, где лежат беззащитные спящие.

– Так или иначе, – продолжал папа, – всю неделю этот посол требовал у Василя освободить саксонца Иосифа, с которым была помолвлена княжна Тереза. Иосиф исчез около недели назад, вся его делегация поспешила уехать отсюда, и я уверен, что направились они не обратно в Трансильванию, а прямиком в объятия Корвинуса.

– Но князь Василь не может освободить Иосифа: тот же пропал без вести!

– Посол не верит в проклятие, потому что в него не верит Корвинус. Они убеждены, что все пропавшие либо спят здесь, либо являются политическими врагами Василя.

– Даже Дидина? – спросила я, и от злости мой голос прозвучал громче.

Папа пожал плечами:

– Откуда нам знать, что они думают на самом деле? Возможно, им просто удобнее отрицать существование проклятия, убеждать себя, что Василь – тиран и негодяй, и верить, что всё это – только политическая уловка, чтобы не заключать союз с Венгрией. – Папа сложил Сфетнику руки на груди и перешёл к другому спящему. – Посол настаивал всё на том же предложении; думаю, ему приказали разоблачить блеф Василя и вынудить нашего князя признать, что никакого проклятия нет. Посол хотел, чтобы на княжон надели железные башмаки. И сегодня князь Василь согласился.

– Что?! – хором спросили я и Адина.

– У него не было выбора. Посол загнал князя в ловушку. Если бы князь Василь отказался, это было бы равносильно признанию, что проклятия нет. Если суть проблемы в том, что каждую ночь башмаки стираются до дыр, то нужно сделать башмаки, которые не сотрутся, – думаю, такова их логика.

Я в изумлении смотрела на папу:

– Это же просто угроза, да?

– Нет. В тот момент в зал вошёл Армас с десятком своих людей, а за ними пришли кузнецы. Люди Армаса держали княжон, а кузнецы прямо в зале ковали башмаки, словно кандалы для узников.

– Армас приказал им это сделать? – Я вспомнила разговор повара и Марджит на кухне и не могла поверить своим ушам. Я думала, Армас любит Отилию.

– Да. Затем князь Василь сказал послу: «Возвращайтесь к своему королю и скажите, что железные башмаки неспособны снять проклятие». И тогда… – папа с такой силой сжал в руке деревянную чашку с отваром, что я испугалась, как бы она не треснула, – посол ответил: «Возможно, железные башмаки смогут снять проклятие, если прежде, чем надеть, вы раскалите их добела». И тут одна княжна упала в обморок.

– Которая? – спросила я, испытав одновременно восхищение и ужас.

– Я не знаю её. Не Лакримора и не кто-то из законных дочерей. И не Отилия.

– Как он мог так поступить со своими собственными дочерями?! – не выдержала Адина.

Папа покачал головой.

– Не сделай он этого – началась бы война, – сказал он, хотя убеждённости в его голосе не было. – Как только посол ушёл, Армас и его люди подхватили княжон на руки и унесли в их башню.

– Этого недостаточно, – тихо сказала я. – Совершенно недостаточно.

Я сама не знала, относились ли мои слова к поведению Армаса или к наказанию, которому подверглись княжны.

Возможно, и к тому и к другому.

По дороге из западной башни папа остановил меня, положив руку мне на плечо.

– Я знаю, – сказал он.

– Ты о чём?

– Что княгиня поручила тебе найти способ становиться невидимым, чтобы кто-нибудь шпионил за княжнами.

Я моргнула и вгляделась в его лицо. Не похоже, чтобы папа злился. А потом до меня дошло, что именно он сказал. Чтобы кто-нибудь шпионил за княжнами.

Не я. Кто-нибудь.

– Она рассказала тебе про список и как я проверяла его? – осторожно спросила я, чтобы не выдать свой истинный план – самой стать этим невидимым шпионом.

Папа кивнул:

– Она поручила мне помогать тебе при случае.

– Хм. – Я задумалась. – У меня есть странный настой из семян непентеса, который будет готов сегодня к вечеру и который я пока не знаю, как проверить.

– Испытай его на мне, – сказал он. Я нахмурилась. Проверять настой на нём мне хотелось ничуть не больше, чем на себе. Дидина была права, когда сомневалась в эффективности этого зелья. Но папа крупнее нас обеих, а это значит, что вероятность превысить дозировку будет меньше.

– Чем это чревато? – спросил он, увидев, что я колеблюсь.

– Галлюцинации, каталепсия, смерть…

– Брат Космин разрешает тебе работать со смертельно опасными травами?! Ты и двух месяцев у него не проучилась!

Я пристально посмотрела на папу:

– Если очень постараться, убить человека можно практически чем угодно. Вернее, если не стараться.

– Мне не до шуток, Ревекка.

– Папа, я изучала травы в монастыре. Я училась много лет. И те травы, которые обладают едва заметным действием на организм человека, в нашем ремесле малополезны. Подобрать верную дозировку – вот главная задача настоящего травника.

– Ты сможешь сделать так, чтобы я не умер?

– Конечно, – кивнула я. Это была совсем маленькая ложь. Я вполне в себе уверена, а колебания папа никогда не поощрял. – Когда?

– Почему бы не сегодня вечером? Ты сказала, что к этому времени настой будет готов.

Верно! А ещё сегодня у меня планы встретиться с Марджит.

Папины брови поползли к переносице: верный признак того, что меня начинают подозревать во лжи. Поэтому я улыбнулась и сказала:

– Отлично. Давай сегодня вечером.