Когда мы вошли, брат Космин посмотрел на нас, но папа не обратил на него никакого внимания и развернул меня к себе лицом, чтобы обрушить мне на голову весь свой гнев:

– По вечерам цветы в башню к княжнам будет относить юный Михас. По утрам ты будешь заканчивать со своими травами для Марджит до того, как княжны придут в купальню. Ты поняла, Ревекка? – Папа тряс меня за плечи, пока я не кивнула. Тогда он перевёл взгляд на брата Космина. – Вы меня услышали?

Брат Космин тоже кивнул, продолжая чесаться под рясой, поглядывать в окно и что-то бормотать про буковицу.

– Папа… – начала я.

– Нет, Ревекка, – сказал он гробовым голосом. – Ты не будешь спорить. Ты не будешь умолять. И ты однозначно не будешь лгать. Я всё сказал. Княжны не будут тебя видеть; они не будут знать, что ты в замке. Ты станешь для них невидима…

При слове «невидима» я невольно вздрогнула от удивления. Краем глаза я увидела, как брат Космин бочком пробирается к двери; он сделал вид, что не замечает моих умоляющих взглядов, и выскользнул из травной.

– Ты призрак, который готовит им цветы и травы для ванны. Теперь скажи мне, Ревекка: ты поняла меня?

– Папа, я… – Но я осеклась и попятилась, когда он навис надо мной, грозно сдвинув брови.

– Ты поняла?! – рявкнул он, и я тут же представила, каким он был во время войны, когда командовал другими людьми, и почему моя мама, будучи беременной, так хотела, чтобы он ушёл воевать. Сейчас папа наводил на меня ужас, и никогда прежде я не видела его таким, даже во время самых суровых наказаний.

В тот момент мне хотелось соврать, и я могла бы попробовать, если бы боялась его чуть меньше.

– Да, папа, – прошептала я. – Я поняла.

– Хорошо, – сказал он. – И на случай, если ты не поняла, – я в шаге от того, чтобы отослать тебя из замка. Для твоего же блага. Это ты поняла?

Моё сердце пропустило несколько ударов, прежде чем снова забиться в прежнем ритме. Отослать меня… от папы? Отослать меня… из замка? «Идеально, – пропел ушлый голосок. – У тебя как раз есть алмазы. Ты сможешь уйти в монастырь. В любой монастырь, какой пожелаешь! Выбери тот, который подальше и от Сильвании, и от турок».

Если я уеду сейчас, прихватив алмазы, смогу ли я дальше жить как прежде? Никто не поймает меня за руку, не обвинит в воровстве. Я смогу уехать, и никто не узнает, каким образом исполнилось моё заветное желание. Это великолепный шанс: Отилия никогда не сможет выдать мой секрет.

А папа? Что, если он проследит за мной до монастыря и потребует объяснить, как я смогла уплатить взнос? Какую ложь мне придётся выдумать? С другой стороны, после того как ты уже украла одиннадцать алмазов, о каких обещаниях вообще может идти речь.

«Тебе в любом случае придётся нарушить своё обещание, – сказал новый голос у меня в голове. Не тот мерзкий, жадный голосок, а спокойный, рассудительный голос, который обычно сопровождает меня в моих мыслях. – С сегодняшнего дня, что бы ты ни делала для того, чтобы снять проклятие, тебе придётся врать папе». Я не могу уехать из Сильвании, бросив Дидину и спящих, – именно теперь, когда у меня есть шанс снять проклятие, когда, возможно, только на меня и осталась надежда.

Я расправила плечи, чтобы выдержать тяжкий груз стыда, который обрушится на меня за ложь и нарушение клятвы, и груз разочарования: ведь впервые моя мечта о жизни в монастыре и о собственной травной оказалась так близка, а я отвергла этот шанс.

– Я поняла, – медленно кивнула я. Пока что я папе не лгала. С пониманием у меня проблем не было. – Я всё поняла.

Я просто не сказала, что буду слушаться.

Когда папа ушёл, я выглянула из окна и увидела, что он, загнав в угол брата Космина, наверняка наказывает бедному монаху, чтобы тот следил за мной аки коршун. Я вздохнула.

Вернувшись, брат Космин заставил меня толочь семена сельдерея вместе с рутой, мускатным орехом, гвоздикой и разрыв-травой – средство от подагры для князя Василя. Как только я придумывала причину улизнуть, чтобы забрать алмазы с грядки, брат Космин останавливал меня и начинал задавать каверзные вопросы о свойствах сельдерея.

Должна признаться, что до сего дня я не так много знала о сельдерее, но к полудню я уже выучила, что сок сельдерея помогает при слезящихся глазах, а сельдерей способствует выработке хороших жидкостей в теле – но ни в коем случае нельзя есть его сырым. Хотя, возможно, наоборот. Я постоянно отвлекалась, мои мысли крутились вокруг Дидины, Лакриморы, обретения невидимости и снятия проклятий.

И алмазов в земле. Адина с ума сойдёт, когда их увидит.

– Значит, сельдерей холодный и сухой? – спросил брат Космин.

Я кивнула.

– Неверно! В природе сельдерей горячий и зелёный!

Я повторила «горячий и зелёный», продолжая толочь семена и исподтишка поглядывая в свой личный справочник, чтобы перечитать то, что я написала про кожу ящерицы.

– Ну, Ревекка? – поторопил брат Космин.

– Горячий и зелёный, – послушно повторила я.

– Это был даже не вопрос! Сегодня от тебя никакой пользы. Иди спать. Без ужина! – И он ткнул пальцем в сторону лестницы, ведущей на чердак над травной.

Я залезла наверх и стала ждать, пока брат Космин уйдёт, чтобы выбраться в сад. Но день стоял жаркий и тяжёлый, и я сама не заметила, как уснула.

Когда я проснулась в вечерних сумерках, внизу стояла благодатная тишина. Я вышла в сад, огляделась – не забыв окинуть взглядом все окна замка на этой стороне, – и, убедившись, что за мной никто не подсматривает, подошла к грядке с алмазами.

Я легко нашла восемь ямок, которые выкопала днём. Но вместо девятой, той, куда я бросила драгоценный узелок, были только какие-то странные невысокие сорняки, пучком росшие из одной точки. Сорняки поблёскивали белым, точно стекло, и если у большинства молодых побегов сразу вырастают ложные листья, то у этих были маленькие и плотно скрученные, как… как головки папоротника.

И тут меня словно молнией из соломонаровой тучи ударило: алмазы исчезли. Вернее, это были вовсе не алмазы. Отилия дала мне семена папоротника! Волшебные семена, которые прорастают через несколько часов после посадки.

Как Отилия могла так оплошать, приняв семена за алмазы?! И как я, травница, могла не узнать семена с первого взгляда?!

Я ругалась и топала ногами, доходя почти до исступления: я упустила свой, возможно единственный, шанс использовать семена папоротника! Я никогда прежде не видела таких семян. Хотя я и папоротников таких никогда прежде не видела.

Голодная, расстроенная и злая, я пошла обратно спать. Представив, как все чувства скручиваются в тёмный невесомый клубок у меня в груди, я прилагала большие усилия, чтобы заснуть, пока сны – нежеланный дар малого колодца – в очередной раз не захватили меня.

Проснулась я на следующее утро, лёжа на боку лицом к пустому тюфяку Дидины. Долгое время я лежала неподвижно, думая о растениях, которые наделяют невидимостью, о том, что каждый пункт из списка казался таким простым и что все они печальнейшим образом себя не оправдали.

Что-то не так со всем этим списком. Что-то не сходится. Мои познания в магии скудны – но ведь это сложная наука, такая же сложная, как и травничество? Разве можно сотворить такую мощную магию, как невидимость, просто сплетя венок и напялив его на голову? Нельзя же сделать целительную мазь, просто бросив желтокорень в горшок и оставив его мариноваться на несколько недель. Травничество подразумевает не только подбор правильных ингредиентов: есть ещё методика. Так же должно быть и с магией.

Вывод напрашивался только один: мне нужна ведьма.

Проблема заключалась в том, что я знаю лишь одного человека, который с уверенным видом мог рассуждать о ведьмах, – банщица Марджит.

Когда слуги в приподнятом после ванны настроении покинули купальню, я пробралась туда, чтобы поговорить с Марджит.

Цели подкрасться у меня не было, но я подошла к Марджит так тихо, что от неожиданности она вскрикнула, как ворона, у которой из хвоста выдернули перо.

– Почто пугаешь старую Марджит? – шутливо спросила она. Несмотря на то что жизнь её уже клонилась к закату, она постоянно утверждала, что чувствует себя молодой.

– Для начала, – сказала я, – давайте договоримся, что у меня есть секрет и я не хочу, чтобы вы этот секрет кому-то выдали. Договорились?

Её губы дёрнулись, и она рассмеялась:

– А я-то думала, что любой, кто доверяет свой секрет мне, хочет, чтобы его история разошлась по всей округе!

– Нет-нет, очень важно, чтобы этот секрет остался секретом. Потому что если мой отец узнает, то отошлёт меня из замка. А если узнает кто-то из княжон, они, скорее всего… – Я запнулась, не зная, как закончить фразу. «…отравят меня»? – Дело в том, что мне нужна ведьма, и я подумала, что вы можете знать кого-нибудь из них.

Марджит больше не смеялась.

– Тебе очень повезло, – сказала она. – Потому что я и есть ведьма.