Мне не сразу пришло в голову изучить яд, которым воспользовались княжны, но после того как я некоторое время провела у постели мирно посапывающей Дидины, я всё-таки откупорила оставшуюся на столе фляжку и осторожно принюхалась. Дидина уже определила непентес и нарцисс. Интересно, а что со мной будет, если я слизну с горлышка одну каплю, – я тоже провалюсь в колдовской сон?

Придётся рискнуть. Прежде чем напиток подействовал, княжны просто вливали его Дидине в глотку. Смочив палец, я постучала им по языку и сразу же почувствовала черноголовку, возможно ещё дурман. К ним примешивался другой вкус, что-то вроде персика… или миндаля… или вишнёвой коры. Но его перебивал вкус плесени и земли. Дидина тоже его почувствовала. Земля с кладбища? Вполне подходящий ингредиент для колдовского варева. Противоядия на такой случай я не знала.

У меня онемел кончик языка. Я несколько раз сплюнула и потёрла язык рукавом, а также пучком мяты из своего мешочка.

Чтобы меня не обнаружили, да ещё после такого неприятного отравления, я заползла под кровать, стоящую дальше всего от того места, где вырвало Дидину. Мне было горько за неё, я боялась, что меня обнаружат, но час был поздний, и я уснула.

Мне приснился сон. Это странно, мне крайне редко снятся сны. Конечно, в детстве я видела кошмары: обычно про то, как Мума Падури варит из меня суп, потому что лгуньи очень вкусные. Но как правило, это случается с теми, кто наслушался сказок про Мать Леса.

Во сне я стояла на берегу тёмного озера и смотрела на мрачный замок на вершине горы. Вокруг были люди, но меня никто не видел, не слышал и не чуял. И по закону всех снов я просто знала, что на мне волшебная шапка-невидимка.

Вздрогнув, я проснулась, уверенная, что слышала голоса княжон. Но в спальне никого не было и стояла тишина.

Больше я не спала. Я лежала, мучимая грустью и страхом, а в комнате тем временем светлело, снаружи запели птицы, и снова заскрежетали камни.

Со своего места я отлично видела, что при этом звуке в полу разверзлась дыра. По комнате разнеслись недовольные голоса княжон.

Отилия, выбравшись из дыры, сразу же подошла к Дидине.

– Ты хорошо постаралась, Лакримора, – сказала она тихим, невыразительным голосом. – С каждым годом ты готовишь зелье всё лучше и лучше.

– Ты же знаешь, что не по своей воле, – прошипела Лакримора.

– Фу, мерзость! Она же вся в блевотине! – воскликнула Руксандра.

– Имей хоть немного раскаяния! Хоть немного сострадания! – вскричала Отилия. – А если они тебе не нужны, то можешь тогда выйти за него замуж!

И тишина – во всяком случае, никто больше не разговаривал. Стукнул отпираемый засов, заскрипели петли. Одни шаги удалились – другие шаги стали громче. Я затаила дыхание.

Княжны ушли, в комнате остались только горничные.

– Идите и приведите госпожу Адину, – сказала Бети другим девушкам. – Бедняжку нужно положить в другой башне, вместе с остальными.

Горничные разошлись – кто-то за Адиной, кто-то за водой и щётками, – и я наконец-то осталась одна. Я ещё раз взглянула на Дидину – и пулей бросилась к княгине.

Мне долго пришлось дожидаться в коридоре за гобеленом с драконом, похищающим деву, пока фрейлина объясняла княгине, что та самая печально известная ученица травника молит об аудиенции. Я обратила внимание, что затяжка на щеке девы исчезла: руки мастера потрудились над полотном. Теперь ничего не отвлекало зрителя от грозного змия, нависшего над девой: длинные красные пальцы жадно тянутся к ней, а на чешуйчатых щеках блестит кровь.

Я задумалась: как она раньше не поняла, что перед ней змий, хотя бы на свадьбе? Читая сказку, ты всегда сразу понимаешь, кто тут змий; рассказчик всегда говорит, что он очарователен, внимателен и на вид как обычный человек, но в то же время оставляет настолько прозрачные намёки, что ты невольно начинаешь предполагать, что героиня, наверное, совсем дурочка, если сразу не догадалась.

Фрейлина вышла в коридор, вид у неё был измотанный.

– Ну давай заходи, – резко бросила она. – У княгини Дасианы времени немного, не трать его понапрасну!

Когда я вошла, княгиня нервно мерила шагами светлицу, но, когда я рассказала ей о том, что видела ночью, у неё стал такой вид, будто она сейчас впадёт в истерику.

– Дыра в полу! – воскликнула она, стукнув кулаком по ладони. – Мы были так близки к истине! Мы знали, что по ночам они покидают башню, но они не вылетали на мётлах и не превращались в птиц или летучих мышей… значит, остаётся только путь под землёй. Только туннель. Поэтому мы и наняли твоего отца, чтобы проникнуть в туннель княжон. Только наши туннели постоянно рушатся.

– Ваше благород… – начала я.

– Обращайся ко мне «ваше высочество» или просто «доамна»…

– Ваше высочество, – сказала я, потому что называть княгиню доамной было неудобно: это ведь значит всего лишь «госпожа», а княгиня – это не просто госпожа. – Мой отец запретил мне вмешиваться в эту историю с проклятием из-за того, что случилось со всеми остальными.

– Его легко понять, – сказала княгиня Дасиана. – Конечно, пробовать на спящих тис или корень сантолины – это не вмешиваться в историю с проклятием, а так, баловство.

При этих словах я почувствовала, как от удивления у меня выпучились глаза, но я ничего не могла с этим поделать.

– Кто… как… откуда вы знаете? – спросила я.

– Это мой замок, разве нет? Я присматриваю за ним. А хорошей смотрительнице известно всё, что творится в её владениях.

– Получается… вы знаете, что мама Дидины… что она угасает? Она умрёт через несколько недель, если не…

– Да, конечно, – перебила княгиня. – Как и герцог Стирийский.

– Простите?

– Княжна Марикара была помолвлена с герцогом Стирии, но в ночь перед свадьбой он заснул непробудным сном. Мои шпионы докладывают, что он тоже слабеет.

У княгини свои шпионы? Это впечатляет. Я бы тоже от шпионов не отказалась.

– И если он испустит дух… – продолжила княгиня и покачала головой, – вспыхнет война. Брак Марикары и герцога устроила Венгрия, и эту неудачу они воспринимают как личное оскорбление. Венгры давно ищут предлог смести нас – видимо, чтобы напугать Молдавию, с которой мы граничим.

Смести?! Папины укрепления не сдержат их даже на день? Мне стало очень не по себе.

Я жила в стране, про которую говорили, что её «смели». Всё моё детство турки каждый год по нескольку раз прохаживались по Трансильвании. Я ужасно боялась войны. Папу тогда, наверное, опять заберут в солдаты, а потом помимо кровопролитной резни наступят разруха, страх и голод…

Я не знала, как в таком случае положено отвечать княгине, но решила, что стоит выразить понимание:

– О, я не знала.

– Разумеется. Тебе и не положено знать. Не болтай об этом с кем ни попадя. Не стоит напрасно беспокоить людей и… – Она бросила тревожный взгляд на дверь в покои, словно ожидала, что сюда явится нежеланный гость.

– Герцог Стирийский пока не умер, поэтому продолжай, Ревекка, – сказала она, садясь на трон и взмахом руки давая понять, что аудиенция закончена.

– Продолжать? – переспросила я. – Что продолжать?

– Свои эксперименты, чтобы пробудить спящих, разумеется. Главная задача – разбудить герцога.

– Что? Нет, вы не понимаете. Я нашла список. – Я не до конца понимала, как мне объясниться, поэтому развязала чепец и вытащила из-за уха скрученный пергамент. – Это «Список растений, кои наделяют невидимостью». И мы с Дидиной проверяли его, но пока безуспешно. Но проверить все пункты я не могу. Мы… у меня нет доступа к этим ингредиентам.

Княгиня подалась вперёд, пытаясь разобрать то, что там написано, и я не колеблясь отдала ей список, потому что уже успела выучить его наизусть.

– Какие из этих трав ты пробовала применить?

Я рассказала княгине, что мы с Дидиной шли по списку и что я самолично проверила амарант.

– Возможно, всё это бесполезная затея, – сказала княгиня. – Но у тебя есть план на случай, если ты найдёшь способ стать невидимой?

– Как и у всех прочих, княгиня: спрятаться и наблюдать. Только спрятаться не там же, где захотят скрываться все остальные.

– Понимаю. – Рассеянно держа в руке список, она немного помолчала, а затем сказала: – Позволь, я на некоторое время оставлю его у себя – тогда я смогу предоставить тебе недостающие ингредиенты. И я хочу, чтобы ты шла дальше по списку. Если обнаружишь что-нибудь любопытное – сразу же приходи ко мне. Но чем бы ты ни занималась, продолжай экспериментировать со спящими. У нас есть около двух недель до того, как герцог Стирийский умрёт и война станет неизбежной.

Жёсткий срок, хоть я и порадовалась, что заручилась помощью княгини. Я сказала, что исполню её наказ, и княгиня отпустила меня.

Выйдя из покоев, я нырнула за гобелен со змием – меня трясло. Чтобы хоть немного успокоиться, я положила под язык щепотку шалфея, но по-хорошему мне нужен был травяной чай. Я упёрлась затылком в стену, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не заплакать.

Мама Дидины и герцог Стирийский умирают, сама Дидина спит в западной башне и когда-нибудь тоже начнёт угасать. А если война придёт в Сильванию, папа оставит меня здесь или отошлёт куда-нибудь? Что будет с Дидиной без меня? Адина не сможет разбудить её, а остальные даже не знают, с чего начать в этом деле.

Я должна действовать быстро. И тайно. Если папа обнаружит, что я замешана хоть в чём-нибудь, что имеет отношение к проклятию, он обрушит на меня весь свой праведный гнев.