Джозеф Порелло, босс Семьи Кливленда, сидел впереди рядом с водителем. Он всегда занимал именно это место. Задние сиденья он не любил. За ним — Винченцо, Рэймонд и Росарио. Четверо братьев в одной машине, что само по себе было редкостью. Но сегодня у них была важная встреча.

— Зачем он вообще позвал нас на встречу? — спросил Росарио. — Это же Милано. Какого черту ему вообще что-то надо?

— Значит, что-то важное, — ответил Джозеф, не оборачиваясь.

— Важное, — хмыкнул Росарио. — Да уж, важное.

— Я так понял, он собрался договариваться, — проговорил Винченцо. — После того, что случилось в Нью-Йорке, он понял, что с ним рано или поздно произойдет. Если он продолжит упорствовать.

— Ты про Лучано? — спросил Рэймонд.

— Да, — кивнул он. — Он мертв, а он был единственным, кто мог пойти против Маранцано. Говорят, он приехал к Скализе, чтобы убрать его и поставить главным кого-то из своих людей. Они не договорились, и началась стрельба. В итоге с десяток трупов, Лучано мертв, а остальные боссы теперь прячутся. Боятся, что Маранцано примется за них.

— Я думаю, все не так было, — проговорил Винченцо. — Скорее всего, они попытались заманить Маранцано в ловушку. А вместо него приехали его люди, вот и убили всех, кого смогли.

— А что со Скализе? — спросил Росарио.

— Да ничего, — снова сказал Винни. Он имел больше всех связей в Нью-Йорке, вот и был в курсе насчет того, что там произошло. — Его взяла полиция, как свидетеля, а потом отпустила.

— Вопрос только в том, что вдруг понадобилось Милано, — проговорил Джо.

— Я же говорю, он решил договориться, — сказал Винченцо. — Я слышал, он разговаривал с Лучано, наверное хотел выпросить поддержку для себя. Чтобы разобраться с нами и самому стать боссом. Вот только теперь его никто не поддержит. Маранцано уж точно — он сицилиец и точно не станет поддерживать калабрийца.

Они немного помолчали. Водитель повернул машину на улицу, ведущую к ресторану.

— С этим Нью-Йорком всегда какая-то ерунда творится, — проговорил Росарио. — То война, то мир, то снова непонятно что. Маранцано сперва собрал всех боссов, установил новые правила, еще и эти двадцать процентов с дохода. А теперь что — опять все сначала?

— Правила — есть правила, — твердо сказал Джозеф. — Кто бы что ни делал, двадцать процентов от дохода мы платить обязаны. К тому же в случае с Маранцано — это плата за поддержку. Пока он босс всех боссов, у Милано связаны руки. Так что ничего он нам не сделает.

— Но Нью-Йорк горит, там творится…

— Если Лучано мертв, то Маранцано уже победил, — проговорил Винченцо. — Вот Фрэнк и решил договориться. Он боится, что мы его уберем, а Маранцано завизирует это решение. Я бы на его месте поступил так же.

Средний брат был полностью в этом уверен, потому что поступил бы так же. Ему не хотелось платить двадцать процентов, но Джозеф на это согласился. К тому же это ведь в действительности было ценой мира.

— Уверен, Фрэнк узнал об этом гораздо раньше нас, — продолжил он. — У Фрэнка в Нью-Йорке больше людей, и он знает об этом гораздо больше нашего.

— Или собирается нас втянуть в эти разборки, — проговорил Росарио.

— Да черта с два у него это получится, — хмыкнул Рэймонд.

— Мы едем просто поговорить, парни, — Джозеф наконец обернулся. — Если получится договориться, а не воевать, то так будет лучше для всех. Меньше крови, меньше внимания от полиции, меньше препятствий для того, чтобы зарабатывать деньги. Нью-Йорк — это Нью-Йорк, пусть варятся сами по себе.

— Все будет нормально, — проговорил Винченцо. — Вот увидите.

— Будем надеяться на это, — проговорил Росарио. — Мне не нравится все это. Стрельба, потом звонок и встреча. А ведь всего пара дней прошла, пыль еще не улеглась.

Он торопится.

— Я бы на его месте тоже торопился, — сказал Винченцо. — Если полилась кровь… Он подумал, что мы можем этим воспользоваться, чтобы убрать его. Поверьте, он созвал нас, чтобы сдаться.

Водитель сбавил скорость. Улица была почти полностью занята — воскресенье, народу много. Машины стояли вплотную друг к другу вдоль обоих тротуаров. Только одно место оставалось свободным — недалеко от входа в ресторан, рядом с большим металлическим мусорным баком у стены.

— Вон место, паркуйся, — сказал Джозеф. — Если Винченцо не прав, то нам придется уходить, причем быстро. Хорошо, что оно здесь, рядом.

— Странно, что тут вообще свободные места есть, — заметил Рэймонд. — Тут всегда все забито.

— Повезло просто, — сказал Винченцо.

Джозеф посмотрел на вывеску ресторана. Это было неплохое место, принадлежало Милано, и он бывал там несколько раз еще до того, как их отношения испортились.

Ему было интересно, что же скажет Милано. Нужно будет после встречи позвонить людям Винченцо в Нью-Йорк и поговорить с ними лично. Услышать обо всем своими ушами.

А еще думал о том, что надо бы заехать к матери. Она просила еще на прошлой неделе, а он все откладывал.

Водитель аккуратно подрулил к тротуару.

— К матери надо сегодня заехать, — проговорил Джозеф, не обращаясь ни к кому конкретно.

— Давно пора, — сказал Росарио.

Машина остановилась. Водитель потянулся к ручнику.

И в этот момент мусорный бак у стены разлетелся в клочья. Взрывная волна ударила машину в бок, стекла разлетелись в разные стороны, ее толкнуло и перевернуло набок. Джозеф ударился головой, помотал ей. Несколько секунд он гадал, что произошло, а потом почувствовал запах бензина.

Он упал на что-то мягкое, повернул голову и увидел, что лежит на водителе, голова которого неестественно выгнута. И понял, что сейчас произойдет.

Повернулся, попытался ударить лобовое стекло ногой, и в этот момент вспыхнул бензин. Он ударил еще раз — ему надо было выбраться, чего бы это ни стоило, любой ценой.

А потом послышался второй взрыв, и его поглотила тьма.

Люди вокруг разбегались в разные стороны. Из окон окрестных домов стали высовываться люди, но тут же прятались обратно. А машина горела.

Фрэнк Милано вышел из своего ресторана, прикурил сигарету и посмотрел на лежавшую на боку машину. Никто из нее не выбрался. Ну и хорошо, значит препятствий к тому, чтобы стать боссом, больше нет.

Даже если там собрались не все братья, то с оставшимися он разберется позже. Это проблемой не будет.

Он повернулся и двинулся прочь.

* * *

Гаспар Милаццо любил рыбу. Это знали все, кто его знал хоть немного — каждое воскресенье он ходил на рыбный рынок в одиночестве, без охраны. Он говорил, что это единственное время, когда он может побыть один и подумать. Охрана ждала его снаружи, он ходил между лотками, щупал рыбу, нюхал ее, искал хорошую и свежую, яростно торговался. То, что он жил в Детройте, на берегу Великого озера, он считал благословением.

Люди Букколы, которые следили за ним, знали об этой привычке, потому что наблюдали за ним достаточно долго, с той самой встречи в Атлантик-сити. Новости, которые пришли из Нью-Йорка, конечно, несколько озадачили их, и они думали, что скоро придет приказ возвращаться обратно в Бостон. Но нет, их не сняли с постов, совсем наоборот — приказали сделать дело как можно скорее.

Сегодня Милаццо пришел в половине девятого, как обычно. Он оставил охранников снаружи, а сам пошел внутрь. Двинулся между первых лотков — треска, сельдь, еще что-то. Остановился у прилавка с озерной рыбой, потрогал несколько штук и предложил торговцу цену.

Тот отказал, потребовал больше, и тогда он двинулся дальше. А когда остановился возле третьего лотка, к нему подошли двое. Один встал рядом, как будто тоже заинтересовался содержимым прилавка, а второй зашел с другой стороны.

Торговец посмотрел на них, потом на Милаццо, а потом сделал шаг назад и отошел. Это не прошло мимо внимания Гаспара, он повернулся, посмотрел на первого, потом на второго. Его рука дернулась к карману, но первый аккуратно придержал ее.

— Не надо, — мягко проговорил он. — Не здесь.

— Здесь, — сказал Милаццо. — Если что-то будет, то здесь.

— Гаспар, — сказал второй. — Пойдем поговорим. Просто поговорим.

— Ну и о чем мы будем говорить?

— Дон Буккола хочет поговорить.

Милаццо посмотрел на него несколько секунд. Буккола, босс Семьи Бостона? И чего ему вдруг понадобилось? Он ведь…

А он ведь относительно недалеко. И все знали, что у него есть планы, что он собирается расширяться. Правда, говорили, что он хочет распространить свое влияние на Провиденс. Но неужели он решил пойти дальше и сунуться в Детройт?

— Буккола, — повторил он за этим человеком. — И чего ему понадобилось?

— Пойдем, — ответил второй. — Он сам скажет.

— А если я не пойду?

Первый все так же молчал, второй сделал маленький шаг в сторону. Милаццо оглянулся — рынок жил своей жизнью, и никто не обращал на них внимания. Он зашел достаточно далеко, так что охрану звать бессмысленно. Да и не услышат его за этим гулом.

— Ладно, — наконец сказал он. — Пошли.

Его провели через боковой выход в узкий проход между рядами, мимо торговцев, ящиков со льдом и прилавков. Они вышли в переулок за рынком, где стояла машина — обычный черный Форд Модель А. У машины стояло еще двое.

— Ну и куда мы поедем? — спросил Милаццо.

— Недалеко, — ответил ему второй. — Ты поговоришь с доном, а потом мы вернем тебя обратно. Охрана даже ничего не заметит.

— Буккола приехал лично? — удивился Гаспар.

— Да, — кивнул второй.

Милаццо посмотрел на машину, потом на людей вокруг. Он мог попытаться закричать или побежать, мог все-таки достать оружие, но скорее всего его застрелят гораздо быстрее. А Буккола — умный человек, с ним все-таки можно попытаться договориться.

— Хорошо, — сказал Милаццо.

Он сел в машину, на заднее сиденье, рядом с ним уселись те двое, что пришли за ним. Водитель завел двигатель, и они поехали. Прошло минут двадцать, и они приехали куда-то на окраину, в промышленный район.

Потом машина остановилась у старого склада. Его аккуратно, почти нежно вывели из машины, и они вошли внутрь. Только вот там никого не было, а склад оказался заброшен — ни ящиков, вообще ничего. И босса Бостона там тоже не было.

— Ты же сказал, что Буккола здесь, — проговорил Гаспар, повернувшись лицом к своим провожатым.

— Он передумал приезжать, — сказал один из них неожиданно скрипучим голосом.

Милаццо кивнул. В общем-то, он понял, что сейчас произойдет. Подумал немного, а потом спросил:

— Можно последнюю сигарету?

Один из них кивнул, достал пачку. Прикурил, а потом передал сигарету боссу, который уже понял, что его привезли сюда, как ягненка на заклание.

— Это не Буккола, — проговорил он. — Тот не стал бы меня убивать. Это Маранцано?

Никто ему не ответил.

— Дон Маранцано знает, что я верен ему, — проговорил Гаспар. — Мы с ним земляки и знакомы очень давно. Или…

Он вспомнил о том, что было в Нью-Йорке совсем недавно. Перестрелка, в которой был убит Чарли Лучано — молодой амбициозный парень, выскочка, который посмел выйти против босса всех боссов.

— То есть это Лучано? — спросил он.

— Это уже не твое дело, — сказал все тот же скрипучий голос.

— Наверное да, — согласился Милаццо.

Он докурил сигарету, потом затушил окурок о подошву и убрал в карман — старая привычка не оставлять следов.

— Ладно, — сказал он.

Трое одновременно достали пистолеты, прицелились в него. В голове Гаспара мелькнуло несколько мыслей, но он не смог сосредоточиться ни на одной из них. Послышались выстрелы, один за другим, и он упал.

Того, как один из убийц подошел к нему и выпустил две пули в голову, он уже не почувствовал.

* * *

Сальваторе Сабелла выходил из дома каждое утро в одно и то же время — в восемь часов. Он шел пешком до своего офиса. Не менял маршрута. Он вообще, похоже, считал, что постоянство облегчает жизнь. Но не понимал, что не только облегчает, но и укорачивает.

Джо Адонис и его люди приехали в Филадельфию за четыре дня до этого. Они остановились в небольшом отеле в центре, заплатили наличными и назвали чужие имена. А потом отправились следить. Когда отследили маршрут, нашли место примерно на середине пути — узкий промежуток между двумя зданиями, где улица делала небольшой изгиб.

Акция планировалась на воскресенье. Они встали в половине седьмого, позавтракали, а потом разошлись по позициям. Двое — Томми и Салли — заняли место в переулке, остановились, открыли капот машины — как будто что-то сломалось, и они собрались ее чинить. Остальные чуть в стороне, на случай, если будет охрана.

Уже в четверть восьмого они ждали на месте.

Около пяти минут девятого на тротуаре появился человек — Сабелла. Он шел спокойно, как человек, у которого все идет по плану, и который привык к этому. За ним шли двое охранников, но они особо не напрягались.

Сабелла прошел мимо лавочника, кивнул ему — они были знакомы. Прошел мимо женщины с коляской, которая посторонилась.

Когда он дошел до изгиба улицы, охранники чуть отстали — тротуар в этом месте сужался из-за стоявшей у стены тележки уличного торговца, и им пришлось пропустить Сабеллу вперед. Адонис, который стоял у тележки и что-то выбирал, тоже посторонился, даже не посмотрев на него. Он был в рабочей одежде, и никто, в общем-то, не должен был узнать в простом работяге щеголеватого мафиозо.

Охрана тоже прошла мимо. Адонис посмотрел на торговца и поднял палец к губам — мол, молчи. А потом повернулся и вытащил из кармана револьвер. В этот момент из переулка вышли еще двое. Сабелла и его люди остановились.

Люди Адониса и он сам открыли огонь. Джо выпустил три пули в одного из охранников, потом еще три во второго. Оба упали. Он тут же спрятал револьвер в карман и двинулся вперед. Сабелла лежал — его расстреляли из двух стволов.

Томми Эболи, которого он взял с собой, дважды выстрелил из своего Кольта в голову босса Семьи Филадельфии. Потом протер пистолет носовым платком и выбросил его на тротуар. Все равно он был из купленных у военных, так что отследить его было в любом случае невозможно.

Они двинулись к машине. Салли опустил капот машины, с которой на самом деле все было в порядке. Они расселись, Томми тут же завел двигатель и тронул Форд с места.

Они проехали пару улиц, влились в поток и поехали прочь.

* * *

Стефано Магаддино сидел у бассейна в шезлонге и читал газету. Он любил читать, потому что считал, что это отличает его от большинства итальянских иммигрантов, делает его умнее. А раз уж он босс, то должен быть умнее, и должен уметь разбираться во всех этих хитросплетениях. А сейчас время такое, что новости люди получают именно из газет и из радио.

День был хорош. Тепло, солнечно, май на дворе. На заднем дворе его дома в Буффало было тихо, только птиц было слышно и детские голоса с соседней улицы. Охрану он сегодня отпустил, не считал, что кто-то нападет на него дома, не нужна она вот так.

Сегодня воскресенье, так что он решил устроить себе выходной. Съездил в церковь, вернулся, и вот теперь читал.

Он услышал шаги по дорожке, поднял взгляд от газеты, повернул голову и увидел человека, который шел в его сторону. Узнал — это был Сэл Бруни, старый член Семьи Массерии, которая теперь называлась Семьей Лучано. А после смерти Чарли — черт знает, как она будет называться.

Он шел один, без оружия в руках. Руки у него были в карманах, а шляпа надвинута на лоб.

Стефано выдохнул и опустил газету на колени. Значит, все-таки у дона Маранцано все прошло не так, как было задумано. А ведь сообщали, что Лучано убит. Но его капо был здесь, и это означало, что все совсем не так.

Бруни подошел ближе, остановился в нескольких шагах. Посмотрел на бассейн, потом на Магаддино, но говорить ничего не стал.

— Сэл, — произнес Магаддино, как бы здороваясь.

— Стефано, — поприветствовал его в ответ Бруни.

Они смотрели друг на друга несколько секунд. Магаддино подумал о пистолете. Оружие у него было, и все дома, так что добраться до него не было никакой возможности. Разве что пригласить его выпить, а там уже…

А смысл? Сэл явно пришел не один, и даже если убить его самого, то его люди закончат дело.

— Значит, Маранцано мертв, — сказал Магаддино.

— Да, — кивнул Бруни.

Магаддино кивнул. Отложил газету в сторону, аккуратно сложив по линии сгиба. Посмотрел на воду в бассейне, отметил, что его надо почистить — там листья плавали. Он обещал жене, но так этого и не сделал.

— Я так и думал, — сказал он. — Когда узнал про Лучано по радио — сразу подумал, что это неправда. Он не такой человек, чтобы умереть вот так.

Бруни молчал. Про него всегда говорили, что он не очень разговорчив. Вот и сейчас тоже.

— Ты убить меня приехал, — сказал Магаддино. — Я понимаю это.

— Понимаешь, — подтвердил Бруни.

— Ну, тогда убивай, — развел руками Стефано, почти равнодушно. — Я не буду сопротивляться. Я говорил с твоим боссом, что хочу перейти на его сторону. Он не поверил, получается.

Бруни посмотрел на него несколько секунд, после чего сказал:

— Стефано.

— Да?

— Ты с нами или нет?

Магаддино посмотрел на него, потом усмехнулся без особого веселья и сказал:

— Если это что-то меняет, то да. С вами.

Снова тишина, даже птицы затихли. Похоже, что даже они понимали, что сейчас произойдет.

— И в Комиссии ты будешь голосовать так, как скажет тебе Лучано?

— А куда мне деваться? — Стефано снова усмехнулся.

Бруни посмотрел на него еще секунду, а потом кивнул, повернулся и пошел обратно по дорожке.

Магаддино смотрел ему вслед, пока тот не скрылся за углом дома. Потом взял газету, развернул ее и нашел то место, где остановился. Дочитал абзац, не понимая толком, о чем там идет речь, отложил. Снова посмотрел на воду.

Что ж, судя по всему, скоро ему позвонят и расскажут новости из Нью-Йорка. И ему придется приложить усилия для того, чтобы удержать власть в Семье в своих руках. Смерть босса всех боссов взбаламутит многих.

Но если он теперь на стороне Лучано, то тот его поддержит. Что бы ни говорили про Чарли, своему слову он верен. И требует абсолютной верности от остальных.

Но лучше так, чем лежать с двумя дырами в голове.