В половине первого раздался стук в дверь. Я поднялся, взял с тумбочки пистолет, спрятав руку с ним за спину. Вроде бы было понимание, что никто чужой прийти не должен, потому что об этой квартире знали только самые доверенные люди, из тех, кто никогда не предаст. Но все равно я волновался, как ни крути.

Цепочку я скидывать не стал, просто приоткрыл дверь и увидел на пороге Бенни, уже в форме. Он стоял там с большим бумажным свертком под мышкой и с тем выражением лица, когда ему предстояло сделать большое дело. Багси был возбужден и доволен, ему нравилось то, что нам предстоит. Да и в целом ему нравилось убивать, пусть я и не знаю, почему. Но чужая душа — потемки.

— Проходи, — сказал я, скидывая цепочку.

Пистолет положил на тумбочку — Бенни я доверял, он был одним из моих лучших друзей, и я знал, что он никогда не предаст меня. Он вошел и тут же протянул мне сверток.

— Форма, — сказал он.

Я взял, развернул прямо в прихожей. Темно-синее сукно, металлические пуговицы, даже фуражка с козырьком на месте. Нью-йоркская полицейская форма была чистой, пахла прачечной. И ее даже отгладили.

— В прачечной одной на Стейтен-Айленде взяли, — сказал он. — Но надо будет вернуть, нельзя, чтобы просто потерялась. Иначе проблемы будут.

— Хорошо, — кивнул я.

Отошел обратно в гостиную и принялся одеваться: натянул рубашку, потом брюки, заправил рубашку, надел пояс с кобурой — это уже от себя добавили. В кобуру засунул револьвер — так положено по правилам, а в квартире оружие было. Подумал о том, что ботинок, к сожалению, нет, а значит придется надеть мои. А это слишком дорого для обычного копа, так что если кто-нибудь обратит внимание, то маскировку могут раскрыть.

Пока я одевался, Бенни вошел, сел на диван. Я посмотрел на себя — форма в общем-то сидела прилично, только в плечах чуть широковато, но не критично.

— С размером угадал? — спросил Багси.

— Более-менее, — ответил я.

Натянул фуражку, а потом вышел в прихожую и посмотрел в зеркало. Да, в образе полицейского я все равно выгляжу так себе. Уж слишком бандитская у меня рожа, как ни крути.

С другой стороны… Офицер Чарльз Лучано, мать его.

— Ну как? — крикнул Бенни из гостиной.

— Нормально, — ответил я.

Принялся надевать ботинки, зашнуровал их. Тем временем в коридор вышел Бенни, посмотрел на меня и усмехнулся.

— Идет тебе, — сказал он.

— Тебе тоже, — я не преминул вернуть ему его же колкость. — Может, сменишь род занятий? Да и шиксам, наверное, понравится.

— Ой, да пошел ты, — он усмехнулся, но вроде как не обиделся.

— Остальные готовы? — спросил я.

— Готовы, — кивнул Бенни. — Только тебя и ждут. Мей отговаривал брать тебя, но я лично только за. На твоем месте я хотел бы разобраться с Маранцано лично. Он мне-то ничего особого не сделал, но достал уже. А тебя-то он четыре раза пытался убить.

— Ладно, пошли, — сказал я.

Мы двинулись наружу, я запер квартиру и сунул ключи в карман. Потом отдам Мейеру, а он пошлет кого-нибудь, чтобы отнес их вдове и дал пару сотен на расходы. Самому показываться ей в полицейской форме мне не хотелось. Да, никому не скажет ничего, да ей и не поверят, но все же.

Спустившись вниз, я увидел, что на улице стоит полицейская машина. Форд Модель А в зеленой окраске с номерными знаками нью-йоркской полиции. Интересно, почему форма темно-синяя, а машины зеленые? Хотя… У нас ведь тоже форма была серая, а машины белые с синей полоской. Рядом с ним стояли трое людей в форме — Анастазия и еще два его человека. Я их узнал, они участвовали в перестрелке около офиса Скализе. Значит, надежные.

Стоп. Они реально умудрились где-то достать полицейскую машину? Это они серьезно?

Я посмотрел на машину, потом на Бенни, потом снова на машину и все-таки не удержался и спросил:

— Откуда?

— Угнали, естественно, — хмыкнул он. — Номера поменяли, они просто нарисованные. Доедем до места, уберемся, а потом можно будет разобрать ее на запчасти.

— Ладно, пошли, — выдохнул я. В общем-то, я предполагал, что мы зайдем в качестве пешего патруля, но вариант с машиной тоже неплохой. На нас в потоке так никто не обратит особого внимания, даже лучше будет.

Я подошел и по очереди поздоровался с парнями. Анастазия, в отличие от Багси, не улыбался, он был совершенно серьезен.

— Готов? — спросил он.

— Конечно, — подтвердил я.

— Давно надо было это сделать. Может все-таки не поедешь? Мы и сами все провернем.

— Нет, — я покачал головой. — Мне нужно увидеть это лично.

— Ну, как знаешь, Чарли, — он пожал плечами. — Тогда едем.

Мы сели в машину. Она, кстати, четырехдверная, хотя полиции были больше привычны двухдверные родстеры. Но бывают и такие. Да бывают даже салатницы на базе Модели А. Вообще сейчас одна и та же модель может быть с разными кузовами. Хотя в мое время точно так же было.

Я сел на заднее сиденье вместе с Анастазией и Бенни. Люди Альберта уселись впереди, водитель завел машину и мы поехали. Тут недалеко было совсем, Манхэттен же. Так что скоро мы покинули Нижний Ист-Сайд, проехались через Маленькую Италию и оказались на Парк-авеню.

Она была оживленной даже в воскресенье. Конец мая, уже практически лето, солнце светит… Хорошо так на самом деле. Но кое-кто этот день не переживет, и это будет Сэл Маранцано.

Как же он меня достал. Вот честное слово, зла уже не хватало. Но ничего. Сегодня это все кончится, сегодня ему придет конец. И не будет больше босса всех боссов.

Вряд ли кто-нибудь выступит против меня, особенно если учесть, что наши люди и люди наших союзников в других городах уже готовятся нанести удар. Сегодня уклад окончательно поменяется.

Наверное, в газетах, а может быть и биографы это назовут как-нибудь в стиле «ночь сицилийской вечерни». При том, что основные события будут проходить далеко не ночью, а именно что днем. Но ночь — красивее, а журналистам как всегда наплевать на правду.

У входа стоял Кадиллак Маранцано, но охраны около него не было. Бонанно должен был снять ее и отправить по другим делам, а сам остаться со своими людьми. Они уже в курсе, что сегодня будет, и препятствовать нам никак не станут. Совсем наоборот, должны помочь.

Мы проехали в переулок, и водитель остановил машину около служебного входа. Вышли из машины и двинулись внутрь, прошли через неприметную металлическую дверь без вывески, и в коридоре наткнулись на Джо.

К моему удивлению, Бонанно выглядел совершенно спокойным. Я думал, что он будет нервничать, все-таки ему ведь не по душе было это предательство. Наверное он просто принял решение и успокоился. А может быть, думал о том, что скоро станет боссом при моей поддержке.

Ему просто нужно будет объяснить, что Маранцано пошел против правил, и попытался убрать боссов остальных четырех Семей. Кто-то, конечно, явно будет против, но он сможет с ними разобраться уже с нашей помощью.

— Чарли, — поприветствовал он меня по имени.

— Джо, — кивнул я и протянул ему руку. Мы обменялись рукопожатиями. — Как все обстоит?

— Маранцано у себя в кабинете, — сказал Бонанно. — Один. Секретарши нет, я отправил ее прочь. На охране мои люди, они не потревожат. Остальных я отправил, сказал, что люди нужны в других местах.

— Он вооружен? — спросил я.

— Держит пистолет в ящике стола, — сказал Бонанно. — Всегда там держит. И нож в кармане, естественно, он всегда ножом ходит.

— Понял, — кивнул я.

В общем-то, ничего удивительного тут не было, тувинец без ножа — не тувинец. Ну точнее все то же самое, только относительно сицилийцев.

— Пошли, — сказал я, и мы двинулись к пожарной же лестнице.

На лифте я решил не подниматься, в холле будут люди, а мы пусть и в полицейской форме, но кто-то все равно может запомнить наши лица. Особенно мое, с этими шрамами. Хотя расчет на форму был именно в том плане, что народ обратит внимание, а так как с полицией связываться никто не хочет, просто уйдут с дороги.

— Ты пойдешь первым, — сказал я, когда мы поднимались. — Как обычно. Зайдешь и скажешь ему, что есть важные новости. Пришла полиция спрашивать по поводу перестрелки у Скализе. Как со свидетелем, ничего серьезного.

Бонанно кивнул.

— Потом заходим мы и разбираемся, — сказал я. — Все вместе.

Джозеф снова кивнул. Мы уже поднялись на нужный этаж, когда я остановил его и сказал:

— Джо. Ты все правильно делаешь.

— Я знаю, — ответил он. — Я долго думал о том, что ты сказал. Та твоя идея с общим столом… Она лучше, чем если всем управляет один человек. Так что это все на благо нам. А он — просто динозавр, который еще не знает, что его время ушло.

— Да, — подтвердил я. — Все так и есть.

Мы вошли в коридор, прошли по нему, и Бонанно открыл дверь приемной. Вошли все вместе — секретарши действительно не оказалось. Бонанно остановился около двери кабинета, обернулся на нас. Я кивнул ему, и он постучал.

— Дон, — сказал он. — Это Джо. Есть важный разговор.

Наступила пауза, а потом из-за двери раздался знакомый ровный голос:

— Войди.

Бонанно открыл дверь и вошел, а мы следом за ним. Маранцано стоял у карты Нью-Йорка, которая висела у него на стене. Венца на его голове не было, хотя я не удивился бы увидеть его.

Я огляделся по сторонам и увидел этот самый венец, уже подвявший. Он лежал на столе рядом с какой-то книгой и с папками с бумагами. Когда мы вошли, Маранцано повернулся, и я увидел, как его лицо меняется. Сперва на нем появилось удивление — он явно не ожидал увидеть людей в форме. А потом он посмотрел на меня внимательнее и явно узнал сразу, даже несмотря на непривычную одежду и фуражку.

— Чарли, — тихо сказал он. Голос был ровным, он просто констатировал факт.

Мы смотрели друг на друга несколько секунд. Анастазия и остальные рассредоточились по комнате, взяв все под контроль. Бонанно встал у двери, будто рассчитывал, что он попытается сбежать.

— Значит, ты жив, — сказал Маранцано.

— Как видишь, Сэл, — кивнул я.

— И ты пришел убить меня, — сказал он.

— Да, — я не стал отнекиваться.

Он медленно кивнул, после чего его взгляд переместился на Бонанно.

— Джо, — сказал он.

Тот ничего не ответил. Я тоже посмотрел — никакой борьбы на лице Бонанно не было, оно оказалось абсолютно ровным и спокойным. Он принял решение.

— Значит, ты с ним, — проговорил он. — Я воспитал тебя. Я вытащил тебя из ничего. Ты был никем, и я сделал тебя тем, кто ты есть.

— Я знаю, дон, — сказал Бонанно. — Но ты наломал много дров, совершил слишком много ошибок.

— Ты — предатель.

Джо подумал немного, после чего кивнул и сказал:

— Да, пожалуй я предал тебя. Но я не предал Организацию.

Маранцано посмотрел на него еще секунду, после чего тихо, почти под нос себе, сказал:

— И ты, Брут.

Маранцано вдруг рванулся к столу, отшвырнув в сторону одного из людей Анастазии. Он действовал гораздо резче, чем можно было ожидать от немолодого человека, который несколько месяцев назад едва выжил после ранения. Его рука рванула ящик стола.

Но Бенни уже был тут. Он перехватил его руку раньше, чем та успела взяться за ствол. Вывернул руку, толкнул его под колено, заваливая на стол. Маранцано не закричал, только резко выдохнул, хотя на его лице отразилась явная боль.

Анастазия зашел с другой стороны, взял его за вторую руку. Общими усилиями они прижали его к столу. Несколько секунд Маранцано бился, но потом силы будто покинули его. Он повернулся и вдруг посмотрел на меня с искренней ненавистью.

— Нужно было убить тебя еще тогда, в октябре, — проговорил он.

— Ты пытался, — пожал я плечами. — Трижды. И у тебя ничего не вышло.

— Да, — кивнул он. — И ты — змей, который сладкими речами смутил мне разум. Теперь ты разрушишь все, что я строил столько времени.

— Нет, — я покачал головой и запустил руку в карман, доставая из него стилет. — Я построю то, что тебе никогда не удалось бы построить. Потому что ты думал, что строишь Рим. Можешь быть спокоен, я дострою этот Рим вместо тебя. Ты знаешь, как переводится слово «республика»?

Остальные тоже достали ножи. И Джо в том числе.

— Да, — кивнул Сэл. — Общее дело.

— Вот именно, — сказал я. — Наше общее дело. И оно будет процветать. А Цезарь нам, уж извини, не нужен.

В его глазах ненависть вдруг сменилась чем-то другим. Пожалуй, это было понимание, которое пришло слишком поздно. Не удивлюсь, если за эту секунду он внезапно понял мою идею, и превратился в моего сторонника, я ведь говорил на его языке. Но увы, было уже слишком поздно.

— Оттащите его, — сказал я, кивнув в сторону карты.

Бенни и Анастазия подхватили его под руки и отвели туда, куда я сказал. Заставили встать на колени. Я двинулся к нему, нажал на кнопку, и стилет с щелчком выдвинул лезвие.

— Сойдись со мной на ножах, — сказал Маранцано. — Как делали наши предки. И пусть тот, кто окажется сильнее, правит.

— Нет, — я покачал головой. — До тебя так и не дошло. Я не собираюсь никем править. Республика, Сенат. Все как и должно быть.

— Значит, ты трус, Лучано, — сказал он. — Потому что боишься взять власть.

— Может быть, — сказал я, подошел к нему и ударил.

Прямо, без замаха, в грудь. Маранцано дернулся, как смог, с учетом того, что Альберт и Бенни удерживали его на месте. Я ударил еще раз, потом еще. Потом Бенни вынул нож и вонзил ему в грудь. Следующим был Анастазия — ему пришлось бить левой рукой.

Маранцано не кричал. Может быть ему не позволяла гордость, а может дело было просто в том, что мы пробили ему легкие в нескольких местах. Он еще дышал, резко и отрывисто, но и все на этом.

Я повернулся к Джо и движением руки пригласил его присоединиться к казни. Это был, пожалуй, ключевой момент. То, что он привел нас сюда — это одно, но то, что лично нанесет удар — это совсем другое.

Джо подошел, в его руке, как и у остальных, был нож. Он резким движением вогнал лезвие между ребрами — удар у него был явно поставлен. Маранцано коротко вздохнул, а потом дыхание прекратилось. Бонанно ударил в сердце. То ли из милосердия, то ли потому что однозначно хотел покончить с этим.

Бенни и Анастазия отпустили труп бывшего босса всех боссов. Маранцано медленно осел, и так и остался лежать у стены под картой города, который уже считал своим.

Вот так вот бесславно и заканчиваются жизни диктаторов. Сперва они — герои, которые побеждают злодеев, а потом сами не замечают, как превращаются в таких же злодеев. И их уже, в свою очередь, убивают другие герои.

Хотя себя я, пожалуй, героем не мог назвать ни в коем случае. Бандит самый настоящий, и рожа у меня такая же бандитская, пусть я и форму полицейскую натянул.

— Все кончилось? — спросил у меня Джо, повернув голову.

— Нет, — я покачал головой, протер нож и сунул его в карман. — Все только начинается. Свяжись с Фрэнком, он поможет тебе взять власть в Семье. Теперь она — Семья Бонанно, как ни крути. Потом я назначу встречу остальным боссам. Может быть, так же в Атлантик-сити, может быть, в другом месте. И мы объявим новые правила.

— А кто будет председателем? — спросил он. Похоже, проверял, не собираюсь ли я взять власть.

— Торрио, — решил я. — Я предложу ему это. Человек авторитетный, но уже отошел от дел, и тянуть одеяло на себя ему смысла нет.

— А он не станет подыгрывать Капоне?

— Капоне не до того, — я покачал головой. — Если он ничего не сделает, то скоро сядет, причем очень надолго. Договоримся, в общем.

— Понял, — кивнул Джо. Было видно, что у него есть вопросы, но он решил отложить их на потом.

Вот так вот, только что мы убили босса всех боссов, а теперь обсуждаем дела над его не успевшим остыть трупом. Наверное, так же, как в древнем Риме и было. Один диктатор падал, и не успевали его похоронить, как сразу же начинали делить власть. Я такой ошибки не совершу — я дал себе слово. Да и всем остальным тоже.

— Пойдем, парни, — сказал я и двинулся на выход.