Я спрятался в той же самой квартире на Хестер-стрит, где сидел после покушения в больнице. С тех пор уже прошло полгода, но Лански продолжал исправно платить за аренду, а ключ все так же хранился у вдовы по фамилии Скалетта.

На самом деле она немного изменилась: появились новые книжки, судя по всему, их Винни принес, когда Гэй и Роуз прятались тут во время войны, которую позже назовут Кастелламмарской, а пока не называли никак. Несколько женских романов: «Маленькие женщины» Луизы Мэй Олкотт, «Пробуждение» Кейт Шопен и «В доме веселья» Эдит Уортон. Гэй любила читать, вот и, подозреваю, занималась этим, когда ей нечем было заняться.

Нашлась и пара забытых платьев, судя по покрою, принадлежали они моей жене — Роуз одевалась гораздо более закрыто.

Я же сидел тут уже второй день и толком не знал, чем заняться. Уже успел съесть всю еду, которую принес с собой. Выпил вина, бутылка которого лежала тут с тех пор, как женщины тут укрывались. Попытался читать эти книжки, но не смог — не в моем вкусе совершенно.

Вчера вечером по радио передали новость о моей смерти. О том, что бизнесмен с предположительными криминальными связями Чарльз Лучано был убит… Полиция подтвердила. Значит, Фрэнк сделал все, как надо. Долго эта маскировка не продержится, потому что нет самого главного — трупа. На легавого, который сделал подтверждение, начнут давить, инициируют служебную проверку в конечном итоге, но не уволят. Просто выставится дураком, скажет, что перепутал. А за деньги, которые дал ему Костелло, а это наверняка очень крупная сумма, притвориться дурачком вообще не стыдно.

С утра мне позвонил Костелло и сказал, что скоро будет. Я поднялся и, как смог, приготовился к их приходу: почистил зубы зубным порошком, принял душ, зачесал волосы и надел костюм. Хотелось, если честно, еще побриться, но было нечем — бритвы тут не было.

Так что оставалось только ждать. Вот я и сидел ждал.

Наконец в дверь постучали. Я поднялся, двинулся ко входу и спросил:

— Кто?

— Это мы, Чарли, — ответил знакомый голос.

Я снял цепочку, а потом открыл дверь, потянув створку на себя. И увидел на пороге Костелло и Лански — я сказал, чтобы они пришли вдвоем. Это, в общем-то, то, чего я и ожидал.

— Джентльмены, — поздоровался я и сдвинулся чуть в сторону.

Парни вошли, и я тут же запер за ними дверь. Все вместе мы прошли в гостиную, и я уселся на диван, повернулся. Лански тут же сунул мне в руки бумажный пакет, содержимое которого было горячим. Я открыл — запахло одуряюще вкусно. Хотя ничего особенного там не было, просто хот-дог, но я был очень голоден, ведь в последний раз ел вчера.

Мне пришлось сделать усилие над собой для того, чтобы отложить еду в сторону. Пока что я есть не собирался. Позже, после того, как переговорим, и когда они уйдут. Разговаривать, пережевывая что-то, я не собирался, потому что у меня против этого появилось четкое предубеждение. Из-за Массерии — он-то вечно что-то жрал.

— Бонанно вышел на связь? — задал я первый вопрос, который волновал меня сильнее всего.

Если нет, то сидение тут не имеет вообще никакого смысла. Наоборот совсем — надо собирать людей и готовить крупномасштабную операцию. Ехать штурмовать офис Маранцано на Парк-авеню. А мне этого не хотелось, я все же надеялся провернуть наше дело тихо. И у меня есть план для этого.

— Связался, — кивнул Фрэнк, и я почувствовал облегчение в душе. Все-таки решился, значит, избавиться от своего босса. Не предать — предательством я бы это не назвал, все-таки служить сумасшедшему старику очень мало кто решится.

— И что сказал? — спросил я.

— Сказал, что Маранцано очень недоволен по поводу того, что Рейна и Мангано ушли. Сэл опять стал нести какую-то высокопарную чушь про Цезаря, а потом отправил его прочь. Фабиано сказал, что после этого он вызвал к себе Фиоре.

— Значит, Джо отодвинули… — констатировал я факт.

— Да, — кивнул Костелло. — И он этим очень недоволен. Это нам на руку даже.

— Есть еще кое-что, — проговорил Лански. — Вчера пытались убить Профачи. Расстрелять на выходе из дома.

Я чуть усмехнулся. Да, Маранцано взялся за дело основательно, похоже он действительно решил поглотить все пять Семей. Подавится, мать его, слишком много людей, и это просто невозможно.

— И? — задал я вопрос.

— Он ушел. Убил одного из нападавших, а потом вернулся в дом, сбежал по пожарному выходу. Теперь тоже прячется.

— Он молодец, — кивнул я, почувствовав облегчение. Профачи был моим союзником, и если его все-таки убрали бы, то в Семье у него мог взять власть кто-нибудь не такой сговорчивый. И тогда ситуация усложнилась бы. — На связь не выходил?

— Нет, — покачал головой Фрэнк. — Прячется. В любом случае, долго тянуть нельзя, — сказал Костелло. — Информация о том, что ты на самом деле жив, просочится наружу. У Маранцано тоже есть свои люди в полиции, и эти люди могут посетить морг и увидеть, что никакого твоего трупа там нет.

— Это понятно.

Я выдохнул и откинулся на спинку дивана. Снова посмотрел на бумажный пакет, но отодвинул мысли о голоде в сторону. Сперва дело, а потом уже можно будет хорошенько покушать.

— Мы не будем тянуть, — сказал я. — Фрэнк. Тебе нужно связаться с Маранцано. Назначь ему встречу, постарайся убедить, что не хочешь войны. Скажи, что успокоишь горячие головы, и что хочешь работать с Маранцано дальше и зарабатывать деньги.

— Зачем? — не понял он.

— Затем, чтобы он успокоился. Бонанно сказал ему, что я мертв, он должен поверить этому. Но одно дело — Джо, а совсем другое — ты. Ты скажешь ему, что теперь ты — босс, и что согласен на все, лишь бы удержать кресло.

— Звучит разумно, — кивнул Костелло. — Это может дать нам еще немного времени.

— Но все равно, у нас есть два дня, самое большее — три, — сказал я. — Так что будем импровизировать, плана особого все равно не получится. Наши люди в других городах уже выдвинулись на места?

— Да, — подтвердил Фрэнк. — Но сейчас там… До них ведь тоже дошло, что тебя убили.

— Не говори им, что я жив, — сказал я. — Но убеди действовать по плану. Как хочешь, но убеди, это слишком важно.

— Я понимаю, — кивнул Костелло.

— Мы начнем действовать… — я подумал немного, и сказал. — В воскресенье. Уже в это воскресенье.

— То есть у тебя есть план? — спросил Лански.

— Да, — подтвердил я.

Идея у меня была, правда не своя. Я позаимствовал ее у Капоне — он именно так расправился с людьми Морана. Ну и самого Маранцано чуть не убили подобным же образом.

— Нам нужна будет полицейская форма, — сказал я. — И надежные люди. Анастазия, Бенни, еще несколько человек из тех, кого Маранцано не знает в лицо. И Джо, он должен провести нас внутрь.

— Думаешь, пропустят?

— Пропустят, — кивнул я. — Куда они денутся. И я пойду туда лично.

— Нет, — тут же сказал Лански.

— Мей… — проговорил я.

— Нет, Чарли, — повторил Лански. Он говорил спокойно, но твердо. — Это не твоя работа. Ты, черт подери, босс, у тебя есть люди, которые сделают это лучше и чище.

— Это личное, — сказал я.

Я действительно так считал. Маранцано… Он меня, откровенно говоря, достал. С самого начала, как только я появился в этом мире, он пытался меня убить. Потом мы с ним договорились, и я даже убрал Массерию. Но вместо того, чтобы жить нормально, он начал творить полную дичь, буквально вынуждая меня вмешаться.

Может быть, я и не полез бы в конфронтацию с ним, если бы не это. Действовал бы медленнее и исподволь, оставив его, как мишень для полиции и репортеров. Сам бы ушел в тень. Но он мне не давал такой возможности.

И мне нужно было разобраться с ним, точно увидеть, что он мертв. Говорят, что нет запаха приятнее, чем запах трупа врага. Мне достаточно будет его вида, нюхать мертвого старика я точно не собираюсь.

— Именно поэтому ты и не должен этого делать, — присоединился к нему Костелло. — Лучше я сам пойду. Тебя заметят, каждый мафиозо в этом городе знает твое лицо. И полицейской формой их не обманешь.

— Затеряюсь в толпе, — я махнул рукой. — Я буду в полицейской форме, опять же, никому не придет в голову, что я ее надел. Бонанно снимет охрану — у него должно получиться. Нас будет несколько человек, зайдем через служебный вход. Если ты позвонишь ему и выразишь покорность, он не будет ждать нападения.

— Тебе нельзя рисковать, — проговорил Мей. — Ты слишком много знаешь о будущем.

— Чего? — повернулся я к нему.

Вот этого я не ожидал, если честно. А ведь Лански — умный человек, он наверняка думал, гадал, и вообще…

— Ты постоянно проговариваешься о том, что будет. И пока это сбывается. Черт, ты угадал индекс до сотой доли в тот четверг. И я заметил — ты говоришь уверенно. Так что я уверен, что ты знаешь будущее.

Я посмотрел на него, потом на Костелло. Тот глядел прямо на меня, но без особого удивления. Не удивлюсь, если узнаю, что они с Лански уже обсуждали это за моей спиной. Он ведь и ему сообщил о рецессии, и он тоже сколько-то заработал.

— Не понимаю, к чему это…

— Сейчас времена хорошие, — пояснил Мей. — Если не считать всех этих проблем с Маранцано, деньги текут рекой, и их, в общем-то, хватает всем. Я думаю, если бы Сэл не жадничал, то ему все равно хватало бы.

— Так он и не жадничает, — заметил я. — Он просто хочет почтения и подтверждения своего величия.

— Да не суть, — махнул рукой Лански. — Я думаю, что в будущем будет момент, когда все станет хуже. И тогда твои знания очень сильно нам пригодятся.

— Извини, Мейер, но ты несешь какую-то чушь, — заметил я. — Как кто-то может знать будущее? Оно же еще не произошло.

На самом деле, отмазка была жиденькая и звучала по-своему жалко. Но этого разговора я не ожидал, мать его. Вообще не ожидал. И не был к нему готов.

А будущее на самом деле произошло, там, в другой жизни. И я знал это как из мировой истории, так и из книжек про мафию, которые читал. И из журналистских расследований, написанных по материалам уголовных дел. Которые, кстати, до сих пор не опубликовали толком.

А дело против самого Лучано было, очевидно, сфабриковано по политическим причинам. Потому что сам я, когда оказался в его теле, не увидел ничего такого, за что его посадили в реальной истории. С другой стороны… Попал я в его тело, когда он был еще капо, а заняться всем этим Лаки мог позже, когда стал боссом. Кто знает, что произошло за эти шесть с лишним лет.

— Но ты же знаешь, — проговорил Мейер спокойно, констатируя факт.

— И откуда, по-твоему, я могу это знать?

— Не знаю, — он пожал плечами. — Ты же сам говорил, что, когда лежал раненый, к тебе Дева Мария явилась.

— Ты ведь еврей, — заметил я. — Ты вообще не должен в это верить.

— Да я уже готов во что угодно поверить, когда дело касается тебя, — парировал он.

— Мей, я же просто шутил… — сказал я. — Я ведь объяснил все про биржу.

— Но…

— Хватит, — прервал я его.

Я понял, что заигрался. Надо осторожнее с такими вещами быть, иначе меня рано или поздно просто убьют, как человека, который слишком много знает.

Проблема только в том… А как мне тогда строить бизнес? Если уж я планирую стать выше деревьев и гор, то нужно активно пользоваться теми знаниями, которые мне дала прошлая жизнь. А это не так уж и просто.

— Я пойду, — сказал я. — Он четыре раза пытался убить меня. Сейчас он убил людей, которые работали на меня. Он отобрал мои фабрики, он выставил нам безумный счет, он нарушил перемирие. Я не собираюсь сидеть у телефона и гадать — получилось или нет, не собираюсь ждать новостей по радио. Я буду там.

Мы немного помолчали, после чего Фрэнк сказал:

— Он все равно пойдет, Мей. Мы ведь оба это знаем.

— Но если что-то пойдет не так… — сказал Лански.

— Все пойдет как надо, — отрезал я.

— А ты откуда об этом знаешь? Тоже Дева Мария сказала?

— Нет, — я покачал головой. — Об этом она ничего не говорила, и о Массерии тоже. Но я все равно иду.

— Хорошо, мать твою, — сказал Лански. — Но ты не пойдешь первым. Ты войдешь в середине группы, и как только парни сделают дело, уйдешь первым.

— Договорились.

— Это не обсуждается, Чарли, — Мей, похоже, закипел.

— Договорились, — повторил я. — Я не собираюсь лезть на рожон. Но мне надо видеть, как он, мать его, сдохнет.

Он наконец кивнул и замолчал.

— Форму достанешь? — спросил я.

— Конечно, — кивнул Лански. — Ее же в обычные прачечные стирать возят, там возьмем. Как закончим с делом, вернем обратно, вот и все. Куча прачечных платят нам долю, никто ничего не скажет.

— Хорошо, — кивнул я. — Хорошо. Так что в это воскресенье. Фрэнк, вся организация на тебе. Пусть заедут за мной, когда будут готовы, и двинем прямо в офис. И учти, Фрэнк, если они решат забыть меня подобрать…

— Мы это уже обсудили, — проговорил Костелло. — Ты — босс, тебе решать.

Мы поговорили еще немного, обсудили детали, а потом парни ушли. Я наконец-то открыл пакет, в котором помимо хот-дога оказалась и бутылка рутбира. Странно, похоже Лански решил, что раз я принес в тот раз рутбир, значит полюбил его. А это, в общем-то, не так.

Но разговор с ним, конечно, был трудный. Ладно хоть он не догадывается, что в голове Лаки появилась совсем другая личность. Слившись с ним, на самом деле, потому что меня иногда начинает заносить, как и любого горячего итальянца. А еще я перехватил все его навыки и знания. Хорошо хоть мыслей этого бандита у меня в голове не возникает.

В тишине сидеть мне больше не хотелось, так что я поднялся и двинулся к радио. Включил приемник, благо он был уже настроен на нужную волну. И попал на выпуск новостей. Вступление я пропустил, пока ел, так что принялся слушать.

— В бейсболе сегодня творилась настоящая сенсация! — проговорил голос. — «Нью-Йорк Янкиз» в двойном матче против «Филадельфии Атлетикс» установили настоящий рекорд. В первой игре «Янкиз» победили со счетом 10:1. Бэйб Рут поразил две базы, а во второй игре еще одну. Но настоящий герой — Лу Гериг: он отправил три мяча за ограждение, включая гранд-слэм. «Янкиз» разгромили соперника 20:13. Болельщики на трибунах не могли поверить своим глазам — четырнадцать хоум-ранов за один день. Это был день настоящих героев бейсбола.

Я вернулся, открыл бутылку о край дивана и принялся за еду. Вкусно было, да только вот проблема — принес Мей всего два хот-дога, а это как бы на один раз покушать. А выходить мне нельзя.

Но ничего, позвоню тому же Винни, и пусть принесет мне немного еды. А заодно и поговорить будет с кем. Ему эта квартира уже привычна, он тут достаточно много времени провел.

Я запил кусок хот-дога рутбиром. А диктор уже говорил о другом:

— А теперь о строительстве в нашем великом городе. Строительство «Крайслер Билдинг» на Лексингтон-авеню почти завершено. Уже на следующей неделе, двадцать седьмого мая, состоится официальное открытие самого высокого здания в мире. Его шпиль уже сейчас гордо возносится над Манхэттеном, символизируя прогресс и мощь Америки. Соперничество небоскребов продолжается, и Нью-Йорк снова подтверждает свое лидерство. Жители города с нетерпением ждут этого события.

Да. Достроили, значит, уже. Город растет, развивается, однако. И скоро мы будем владеть им, если все пройдет хорошо.

Голос стал суше, продолжил:

— Но есть и тревожные новости. По данным доктора Ф. Л. Хоффмана из компании «Пруденшл Иншуранс», в 1929 году в американских городах зафиксирован новый рекорд самоубийств за последнее десятилетие. Общий уровень достиг восемнадцати на сто тысяч населения, против двенадцати целых и трех десятых в тысяча девятьсот двадцатом году. Отмечается рост количества прыжков с высоты. Специалисты связывают часть увеличения с последствиями краха на фондовой бирже в прошлом октябре. Особенно высоки цифры на тихоокеанском побережье.

Биржа рухнула у нас, на берегу Атлантики, а убивают себя на другой стороне Америки. Ну и черт с ними, в мире нет никого более жалкого, чем самоубийцы. И нет греха страшнее — потому что это единственный грех, в котором нельзя покаяться.

Заиграла музыка, я доел свой то ли завтрак, то ли обед и откинулся на спинку дивана, попивая рутбир. Уже в воскресенье, еще немного осталось.