Я достаточно давно не посещал парикмахерскую Грека и бар под ней, с тех пор, как перестал собирать долю лично. Но сегодня Костелло почему-то назначил место встречи именно там. Хотя ничего удивительного — Греку я доверял, и у него в подвале можно было обсуждать самые тайные дела.

Вот и сейчас я приехал туда. Поздоровался, охранник пропустил меня вниз, и, спустившись по лестнице, я оказался в баре. Один из столиков уже был занят, все собрались. Костелло, Рейна, который привел Гальяно — своего капо. Профачи, который держался чуть в стороне, Бруни и Анастазия, Мангано. В общем-то, все самые важные люди, кто участвовал в заговоре против Маранцано. Евреев не хватало, но это было внутрисемейное дело, и если будет нужно, я им все перескажу.

Я подошел к столу и сел. Мне тут же поставили полный бокал. Я взял, сделал глоток — это был ром, тот самый, что мы гнали в Джерси. Хороший, выдержанный четыре месяца в бочке.

Я сделал глоток чуть сладковатого и на удивление мягкого напитка, после чего отодвинул его в сторону, давая понять, что говорить мы будем на трезвую голову. После чего вытащил из кармана пачку сигарет, сунул одну в зубы, прикурил.

— Фрэнк уже сказал вам, что случилось сегодня ночью? — спросил я.

— Да, Чарли, — за всех сказал Анастазия. На его лице блуждала усмешка, он ожидал, что снова польется кровь. Все-таки он был настоящим маньяком, и именно поэтому мы его и позвали — он был отчасти главой нашего силового крыла. Неофициально, естественно.

— Все точки в Южном Бруклине за одну ночь. Они должны были остаться за нами по условиям перемирия. А с утра я позвонил Бонанно домой — он не знал. Маранцано действовал напрямую.

Все молчали. А я проговорил, пытаясь сдерживать ярость.

Ну вот не мог я по-другому относиться к ситуации. Маранцано мне надоел, откровенно говоря надоел. Лез, куда не надо.

— Сперва он требует с нас безумную долю, — продолжил я. — И мы с Томми заплатили, потому что не хотели давать ему повода. Он решил отобрать точки. Если мы ничего не сделаем, он еще что-нибудь придумает. И так пока не уберет меня. Вы сами понимаете, что это означает.

— Залегаем на матрасы, Чарли? — спросил Анастазия.

— Война? — одновременно спросил Бруни.

— Нет, — я покачал головой. — Сомневаюсь, что он хочет войны. Он хочет просто убрать меня, и поставить во главе Семьи кого-нибудь послушного, свою марионетку. Полугода не пройдет, как все начнут ходить строем перед ним. И нам война тоже не нужна.

— Ты ведь что-то придумал, так, Чарли? — спросил Рейна.

— Да, — кивнул я. — Мы уберем его. Мы не будем воевать, не будет отжимать точки и устраивать перестрелки на улице. Уберем его лично. Если понадобится, того, кто встанет после него. И так до тех пор, пока они не поймут, что воевать с ними никто не станет, а будут только избавляться.

Все слушали и смотрели на меня, один только Профачи глядел в стол. Он вообще тихий парень какой-то, даром что босс.

— У него хорошая охрана, — сказал Бруни. — Он умеет скидывать хвост — детективы, которых нанял Лански, постоянно жалуются. Он знает, что за ним следят, просто пока не в курсе, кто. Но догадывается.

— Значит, надо сделать так, чтобы он сам приехал на место своей смерти, — проговорил я. — В этом вся идея. Он воображает себя Цезарем, но сам пойдет на заклание, добровольно. Пусть и не будет знать об этом.

— И в чем твоя идея? — спросил Рейна. Он понимал, что у меня уже есть ответ, но только вот я пока ничего никому не говорил.

— Винсент, — повернулся я к Мангано. — Ты давно хотел стать боссом, и это будет твое место по праву. Не пора ли нам провернуть это?

— Это как? — не понял Винсент.

— Ты поговоришь со Скализе, и прямо скажешь ему, чтобы он передал тебе пост босса, — сказал я. — Прямым текстом. Скажешь, что пришло время, что Семью должен возглавить сильный человек. Можешь даже высказать ему все, что думаешь.

Мы с Мангано вели бизнес уже несколько месяцев, и я помогал ему. Не только с сахаром с Кубы, но и с другими делами. И если уж говорить честно, то он давно стал гораздо влиятельнее, чем Скализе. Но на пост босса официально не претендовал. Теперь же, если он выскажет свою претензию, остальные в Семье его поддержат.

— Он не согласится, — покачал головой Мангано.

— Я знаю, в этом и вся идея, — я улыбнулся. — Он не согласится, и сразу же попытается оспорить это через босса всех боссов. Боссом ведь Сэл его и поставил по сути, это было его решение. Он назначит встречу Маранцано, личную. Тот приедет, а там мы уже будем ждать его.

— Ты думаешь, он придет сам? — спросил Бруни.

— Он приедет сам, — сказал Профачи. — Недавно он назначил мне встречу у меня, хотя раньше вызывал к себе.

— Почему? — удивился Рейна.

— Сказал, что Цезарь должен сам объезжать свои владения.

— Да, — кивнул я. — Он говорил, что мы должны принимать все решения через него. Сменить босса Семьи — серьезное решение, так что он не станет передавать его другому человеку.

— А если пришлет Бонанно? — задал следующий вопрос Сэл.

— Я думаю, что не пришлет, — я покачал головой. — Я уже сказал, что точки он забирал сам, через Фиоре. Мимо Бонанно, и даже ничего ему не сказал. Мы поговорили с Джо, он оправдывался, так что… Нет, парни, он сделает это сам.

— А если все-таки пришлет? — спросил Мангано.

— Тогда переназначим встречу, — пожал я плечами. — Ты надавишь на то, что тебе нужна встреча именно с ним, чтобы все было чин по чину. Он не откажется, я более чем в этом уверен.

В этом и был мой план, который сложился у меня в голове еще неделю назад. Покуситься на прямую власть босса всех боссов, чтобы вынудить его отреагировать. И показать нос из дыры, в которую он забился. И тогда ему конец, это точно.

Дальше будет сложнее. Есть еще боссы, которые его поддержат, в основном кастелламмарцы. И мы уберем и их, но уже силами других Семей — они нас поддержат. Ну а дальше все будет не так сложно. С Бонанно можно попытаться договориться — это я понял сегодня.

Бонанно знает Сэла лучше всех на свете, он для него наставник. Но если наставника не станет, нам придется объяснить ему, что не надо мстить. Потому что зачем тратить время и силы на месть, если можно начать рулить всем самому? В этом план.

Ну либо мы его уберем. Хоть кто-нибудь в его Семье будет готов договориться с нами. В конце концов, там тоже достаточно много недовольных.

Да, план сырой, но все-таки.

— Может быть, просто убрать Скализе? — спросил Анастазия со всей той же усмешкой на губах. — Для верности.

— Томми, — повернулся я к Рейне.

— Да? — спросил он.

— Ты помнишь, с чего началась прошлая война?

— С того, что Массерия заказал мою голову. Тебе заказал, кстати говоря, а ты не стал исполнять этого заказа.

— Вот именно, — кивнул я. — Все началось с того, что кто-то попытался убрать босса. Да и… Винсент, тебе не нужен мертвый Фрэнк, тебе нужно, чтобы он сам подтвердил твою власть и согласился сложить пост.

— Это будет непросто… — проговорил Мангано. — Ему нравится быть боссом.

— Если у него не будет покровителя, он согласится, — сказал я. — Нужно будет кинуть ему кость. Дать должность, при которой он будет на самом верху, но чуть в стороне. Предложишь ему место своего консильери, и он не откажется.

— И он подойдет на эту роль гораздо лучше, чем на роль босса, — проговорил Костелло. — Он умен, с цифрами у него полный порядок. Просто его считают слабым, вот и все. Винсента уважают сильнее.

— И после того, как я занимаю место босса, Семья становится моей, — проговорил Мангано.

— Так, — кивнул я.

— И я рулю ей так, как захочу.

— Ты думаешь, хоть кто-то из нас рулит Семьей так, как ему захочется? — я улыбнулся. — Винсент, я босс всего каких-то неполных пять месяцев. И мне приходится рулить Семьей так, как хотят обстоятельства. Приходится крутиться. Но я обещаю тебе, что ты войдешь в Комиссию, и что будешь принимать решения вместе с остальными.

— Это меня устроит, — покивал он. — Да, точно. Устроит.

— Но это будет твоя Семья, Винсент, — сказал я. — Все, что там будет, станет твоим. Никто не будет оспаривать.

Он все-таки опасается. Не до конца мне верит, даже с учетом того, что я для него сделал. Думает, что я попытаюсь рулить им так же, как Массерия рулил Минео. Но в планах у меня было другое: влиять на них исподволь, а не прямыми приказами. Так, чтобы всем казалось, что мы принимаем решения сообща.

Это будет непросто, другие боссы умны, тупой никогда не займет лидирующую позицию в Семье. Но куда деваться? Нужно реформировать структуру, иначе нас очень быстро сожрут, и к шестидесятым от Организации останутся жалкие осколки. Как это и было в моей прошлой жизни на самом деле. Точнее в той ветке истории, потому что я никакого отношения к итальянской мафии не имел.

— Один он не приедет, — проговорил Анастазия. — Будет с охраной.

— Ты обеспечишь нам прикрытие, — сказал я. — Со своими людьми. Возьми самых крутых парней, оружия у нас достаточно. Еще я поговорю с Беном, он тоже присоединится с евреями. Нужно сработать чисто и быстро, без жертв с нашей стороны. Что с ними будет… Вы и сами понимаете.

— Понимаем, — радостно осклабился Альберт.

— И все-таки ты думаешь, что получится договориться с Бонанно? — спросил Профачи. — Я с ним немало общался. Он всегда вел себя, как верный пес.

— Маранцано совершил ошибку, — сказал я. — Когда отодвинул его от дел. К тому же Бонанно был на той встрече. Ну и опять же, я сказал — я предложу ему самому занять место Маранцано. Нет, не в смысле босса всех боссов, такой должности больше не будет. Просто станет боссом одной из пяти Семей. Неплохой карьерный рост, как мне кажется.

— А когда? — спросил Мангано. — Когда мы начинаем действовать?

— Уже завтра, — решил я.

Да, именно так. Завтра. Нужно было перехватить инициативу у Маранцано и не дать ему учудить что-нибудь еще. Потому что я даже представить не могу, что он может придумать. Попытается убрать меня, например — с него станется в самом деле. Он ведь еще полгода назад так и пытался сделать.

— Значит, завтра, — сказал Мангано.

— К Скализе мы поедем все вместе, — сказал я. — Кроме Джо, естественно, его там видеть пока не должны. Так что действуем. Все, расходимся. Альберт, готовь людей, остальные тоже. Сэл, свяжись с Бенни, скажи ему, что его помощь тоже понадобится. Расходимся по одному. Никто не должен узнать об этой встрече.

Именно так. Иначе мы все умрем до захода солнца. И если я — известный Счастливчик, а чутье на опасность только обострилось за последние полгода… Может быть это и переживу, то кто-то из нас наверняка нет. А мне очень не хотелось терять никого из этих людей.