Хотя «заезженный», как назвала его Сельма Фрайберг, сценарий семейных отношений, может, и надежный, но, к счастью, он не единственный. Существует еще один тип надежной привязанности, называемый «приобретенным», который объясняет, как дочери плохих матерей могут становиться любящими матерями, круша «традиции» предыдущих поколений. Вопреки тому, что когда-то говорила о развитии мозга наука, недавно было выдвинуто предположение, что знания, складывающиеся в мозге в критические периоды развития (от младенчества до двух лет), на самом деле могут быть и развиты; мозг гораздо более пластичен, чем мы раньше думали, и есть доказательства того, что люди могут буквально «изменять свое сознание».

Что именно значит приобретенная надежная привязанность? Обдумывая детские переживания и осознавая, как именно эти переживания повлияли на нее в дальнейшем, женщина действительно может перейти от «небезопасного» функционирования разума к «безопасному». Как это работает?

Крепкие близкие отношения, не важно – терапевтические или личные, ответственны за приобретенную надежную привязанность. Личностный рост, который последует за этими отношениями, может как «залечить старые раны, так и взрастить оборону от будущих близких отношений». Даже несмотря на то что рассказы людей с приобретенной надежной привязанностью могут описывать случаи, которые были явно негативными (и являлись результатом, мягко говоря, «неоптимального» воспитания) и, таким образом, обычно ассоциироваться с ненадежными привязанностями, сами их рассказы логичны и идентичны в понимании прошлого с рассказами людей с врожденной надежной привязанностью.

Что очень важно, дочь с приобретенной надежной привязанностью может стать таким же родителем, каким и дочь с врожденной надежной привязанностью. И помимо того, что взрослые с приобретенной надежной привязанностью подвергаются большему риску развития депрессии, чем их сверстники, у которых надежная привязанность с младенчества, между ними существует несколько и других значимых отличий.

За несколькими исключениями, ни одна из матерей, описываемых в этой книге, хоть они и сами были дочерями отрешенных матерей, никогда не проходили терапию, и, по-видимому, не имели таких отношений, которые могли бы им помочь приобрести новые способы взаимодействия. Многие из их дочерей также описывали их как неспособных к рефлексии, но ясно, что социальное табу, связанное с амбивалентностью или негативными чувствами матери к своему ребенку, также препятствовало бы самоанализу. В конце концов, вы не можете рассуждать о том, чего не можете понять. А вот все опрошенные дочери в какой-то момент своей жизни проходили терапию. И хотя в следующей главе подробно обсуждается, как дочерям злых матерей удалось прервать эту цепочку, способность к саморефлексии здесь очень важна.

Лия рассказала в электронном письме, как она смогла не только стать отличным от ее гиперкритичных мамы и бабушки родителем, но и приобрести надежную привязанность, обратив внимание на свои детские переживания: «В какой-то момент терапия помогла мне начать путь сепарации. Я в свои двадцать-тридцать с лишним лет думала, что независима от матери, чтобы потом понять, что очень зависима от ее мнения, как и в детстве. Терапия помогла мне осознать, что ее поведение – ее ответственность, это, в свою очередь помогло мне не принимать ее действия близко к сердцу. Инструментами, благодаря которым я в корне поменяла свое отношение к этому, были осознанность и принятие: осознание ситуации такой, какая она есть, и принятие того, кто она есть. Теперь я повторяю себе раз за разом, что то, что говорит мама – ее опыт, не мой».

Здесь мы разобрали, как можно разорвать цепочку между поколениями. Остальная часть этой главы посвящена тому, как эта цепочка вообще зарождается.