ПОСЛЕ ТОГО КАК ВЫЯСНИЛОСЬ, ЧТО Тео сделал ложное признание, полиция снова оцепила школу в понедельник утром. Вызывать на допрос начали уже на первом уроке.

Бри только уселась за свою парту, как дверь распахнулась и в класс вошел Мэнавец со списком учеников. Само собой, она и Джон были в нем первыми.

Их провели в комнату для совещаний, где каждому допрашиваемому назначили своего полицейского. Великий инквизитор Бри выглядела, так словно ей отчаянно требовалась вторая чашка кофе. Подавив зевок, она открыла блокнот на новой странице и взяла ручку.

– Назовите свое имя для протокола.

– Бри Деринджер.

– Возраст?

– Шестнадцать.

– Домашний адрес?

Она назвала, и офицер принялась его записывать. Все это время Бри не спускала глаз с отца Уберти, который медленно расхаживал по комнате заложив руки за спину, словно надзиратель, патрулирующий тюремный блок. Желтоватое свечение флуоресцентных ламп придавало его коже необычную бледность, подчеркивая впалые щеки и темные круги под глазами. Что ж, по крайней мере НПО смогло обеспечить отцу Уберти пару бессонных ночей. Хоть что-то.

Закончив писать, офицер вытащила из-под блокнота лист бумаги и зачитала подготовленный текст с энтузиазмом сотрудника автоинспекции.

– Вас не обвиняют в совершении преступления, и это не допрос с целью заключения под стражу. Мы просто собираем информацию, которая может быть важна для раскрытия убийства Рональда ДеСтефано. Здесь присутствует заинтересованный взрослый, и вы можете отказаться отвечать на любые вопросы и/или покинуть комнату в любое время. Вам все понятно?

Бри выгнула бровь, глядя на затылок отца Уберти.

– Заинтересованный взрослый?

Офицер вздохнула.

– Заинтересованный взрослый присутствует, чтобы обеспечить надлежащую защиту ваших прав как несовершеннолетнего в соответствии с законодательством Калифорнии.

– Оу. – Бри очень сильно сомневалась, что старик О.У. заинтересован в защите прав кого-либо из своих учеников. Особенно ее.

– Вам все понятно?

Бри улыбнулась.

– Более чем.

– Вам нечего бояться, Оливия. Мы просто пытаемся собрать как можно больше информации о Ронни ДеСтефано. Мы все здесь на одной стороне.

И тем не менее Оливия боялась. На самом деле, она была даже в ужасе. Почему ее расспрашивают о Ронни? Они же почти не пересекались в школе.

– Насколько мне известно, вы с Ронни были вместе в кафе в прошлый вторник. Верно? – спросил сержант Каллахан.

Оливия мгновенно насторожилась. Они знают о ее свидании с Ронни? Оно было в общественном месте, так что, само собой, там имелись свидетели.

Или им рассказал кто-то из НПО.

Она не верила, что одна из девушек могла на нее настучать. Но почему тогда ее допрашивают? Должно быть, они получили от кого-то наводку. Так или иначе Оливии следует вести себя очень и очень осторожно.

Выражение лица сержанта Каллахана смягчилось и, подавшись чуть вперед, он широко улыбнулся, стараясь тем самым создать дружескую и непринужденную атмосферу. Вот только его взгляд остался острым, проницательным и совсем не дружелюбным. Его улыбки и подмигивания были лишь игрой, чтобы завоевать ее доверие.

Оливия была слишком опытной актрисой, чтобы повестись на подобные уловки.

В эту игру могли играть двое.

Она посмотрела на сержанта Каллахана, широко раскрыв глаза от страха, и напрягла нижнюю губу так, что та задрожала, как будто она отчаянно сдерживала слезы, и неуверенно кивнула.

– Да, – дрогнувшим голосом произнесла она. – В тот день… его…

– Не думайте об этом слишком много, – сказал сержант Каллахан. – Я не хочу вас расстраивать.

Оливия выдавила слабую улыбку.

Сержант Каллахан занес ручку над пустой страницей блокнота, продолжая смотреть ей в глаза.

– Во сколько вы ушли из кафе?

Оливия прикусила нижнюю губу и нахмурила брови, словно изо всех сил пыталась вспомнить.

– В начале шестого.

Он быстро что-то записал, сохраняя на лице дружелюбную улыбку.

– И я слышал, что вам вроде как стало плохо?

Они с Китти обговаривали план их действий довольно давно, поэтому Оливия надеялась, что ничего не напутает.

– На самом деле, – понизила она голос, – со мной тогда все было в порядке.

Глаза сержанта Каллахана расширились в притворном удивлении.

– Да? Но по информации от баристы, ты корчилась от боли и тебе потребовалась помощь, чтобы выйти из кафе.

– Мне неловко об этом говорить. – Оливия прижала руки к щекам. – Но Ронни… – Она замолчала, ожидая, когда сержант Каллахан попросит ее продолжить.

– Все в порядке. Продолжай.

Оливия вздохнула.

– Он все время пытался коснуться меня. Хотел, чтобы я пошла к нему домой. Мне было очень неловко. – Оливия покачала головой, словно старалась избавиться от плохого воспоминания. – Я просто пыталась быть милой, понимаете? Ронни был новеньким в школе, поэтому, когда он пригласил меня на свидание, я подумала, что мне стоит хотя бы выпить с ним кофе. Но он будто не слышал слова «нет», поэтому…

– Поэтому ты притворилась больной. – Сержант Каллахан смотрел в свой блокнот, записывая ее показания о событиях прошлого вторника. Похоже ее игра сработала.

– Да.

– И посетительница кафе помогла тебе выйти на улицу, так?

Оливия кивнула.

– Ты знаешь ее имя?

У Оливии не было времени раздумывать о том, совпадут ли их истории. Ей оставалось только надеяться, что они будут на одной волне.

– Китти Вэй.

Китти сглотнула и тщательно обдумала вопрос. Сержант Каллахан продолжал наблюдать за ней, его глаза изучали ее лицо в поисках малейшего признака лжи.

– Все знают Оливию Хейз, – просто сказала она. – Она, пожалуй, самая популярная девушка в школе.

– Ты увидела, что ей стало плохо и решила помочь.

Это был не вопрос.

– Она держалась за живот, снизу с правой стороны. У моего отца лопнул аппендикс шесть лет назад, и это выглядело так же. Но все просто стояли и молча смотрели. Поэтому я подошла к ней.

– Понятно. – Он что-то записал в своем блокноте и снова посмотрел на нее своими светло-серыми глазами, их взгляды встретились. – А ты знала, с кем она пила кофе?

Китти покачала головой.

– Я никогда раньше его не встречала. – По крайней мере, это не было ложью.

– Что случилось после того, как ты помогла Оливии выйти на улицу?

Это была самая сложная часть. Они с Оливией придумали легенду на прошлой неделе, однако с тех пор больше ее не обсуждали. Глупо с их стороны. В итоге Китти оставалось надеяться, что Оливия помнит первоначальный план.

– Когда мы выехали со стоянки, она уже не выглядела больной. Сказала, что ей не нужно в больницу, и я отвезла ее домой.

– И она ничего тебе не объяснила на следующий день в школе?

О, как же мало взрослые знали о тонкостях школьной жизни.

– У нас разные круги общения. В школе мы не разговариваем, – ответила она. А потом добавила: – К тому же, на первом уроке сообщили о смерти Ронни. С тех пор все только об этом и говорят.

– И ты, наверное, сразу же поняла, что жертвой стал тот самый парень из кафе?

Китти помотала головой.

– Я его тогда не разглядывала.

– Ясно. – Он нацарапал еще несколько заметок, затем кивнул сам себе. – Спасибо, Китти. Ты очень помогла.

Китти вышла во двор и только тогда позволила себе расслабиться.