Ковбой в пыльных джинсах и с сигаретой в зубах, отцы-пилигримы, празднующие первый урожай, плантации хлопка или табака… В американской истории и современности множество ключевых образов – и все это образы фермерские. Целый калейдоскоп выращиваемых культур, скот и птица, рыбный промысел – все это гордость Америки. Европейские путешественники девятнадцатого века отмечали обилие американского урожая, которое можно было увидеть на многочисленных местных рынках. Проблемой сельского хозяйства США тогда чаще становилось перепроизводство, чем недостаток урожая. Этому способствовали постоянно растущая территория и технические инновации. Уже в конце семнадцатого века Вирджиния и Мэриленд стали экспортировать свинину в Великобританию. Морепродукты, в частности устрицы, были здесь в таком обилии, что даже у бедняков они нередко появлялись на столе.
Европейские поселенцы быстро переняли многие типичные для Нового Света растения и адаптировались к местным условиям: кукуруза и рис заменили привычные рожь и пшеницу, а вместо пива всё чаще стали варить сидр, а также чаще пить ром. Хотя американцы вполне могли выращивать рожь и пшеницу, и делали это, культивировать новые для них культуры им было выгоднее. Кукуруза была одним из ключевых сельскохозяйственных культур с самого начала европейской поселенческой колонизации Северной Америки. Технику ее выращивания европейцы переняли у местного населения. За кукурузой не нужно было особенно ухаживать, она давала много урожая, и ее не нужно было быстро собирать. Часто ею засевали поля, с которых до этого был собран урожай ржи, овса или ячменя. Кукурузой кормили животных, ели сами в больших количествах и варили из нее виски (бурбон) и пиво.
Именно местные продукты – кукуруза, брусника, тыква, индейка – стали основой самобытной американской кухни. Некоторые штаты стали практически синонимичны с тем, что выращивается, производиться или добывается в них. Так, Айдахо – это штат картофеля, Флорида – апельсинов, Висконсин – сыра, Джорджия – персиков, а Мэн – лобстеров. Далеко не у каждого штата официально есть своя национальная еда, но бывает, что «съедобных» категорий символов набирается огромное количество. Так, в Техасе официально обозначено целых 11 позиций: блюдо (чили), фрукт (грейпфрут), привезенный и местный перцы (халапеньо и чилтепин соответственно), овощ (сладкий белый лук), орех (пекан), снек (чипсы из тортильи с сальсой), хлеб («деревенский хлеб» – любимец ковбоев), коблер (персиковый), пирог (с пеканом) и, наконец, тыква (тыква обыкновенная).
Однако различия в сельском хозяйстве Старого и Нового света перечнем выращиваемых культур не ограничивались. Сам процесс аграрного развития Соединенных Штатов не пошел по европейскому сценарию. Его траектория была определена колониально-поселенческой моделью, которая зиждилась на освоении новых земель и создании частных ферм и плантаций, и все это было окрашено американским стремлением к индивидуализму. Практически с самого основания колоний американские фермеры, из-за особенностей почвы и климата, различных болезней или просто нехватки навыков, чаще всего специализировались на небольшом количестве культур, полагаясь на рынок для удовлетворения всех своих остальных нужд.
На землях тринадцати колоний, ставших впоследствии Соединенными Штатами Америки, условия не были однородными, а значит и в ведении хозяйства были различия. Чаще всего эти первые колонии разделяют на южные, северные и средние. Это разделение сложилось во многом административно. Оно произошло из-за «нахлеста» патентов двух компаний: Плимутской и Лондонской, которые были учреждены Яковом I с целью британской колонизации Нового Света. Земли, поселения на которых основывались стараниями Плимутской компании, получили название Новой Англии. Это северные колонии: Коннектикут, Мэн, Массачусетс, Нью-Гэмпшир и Род-Айленд. Почва здесь каменистая, а зимы суровые, зато берега богаты морепродуктами.
Следующие четыре провинции и колонии, расположившиеся вдоль восточного побережья, Нью-Йорк, Нью-Джерси, Пенсильвания и Делавер – средние колонии, а все остальные поселения, южнее Делавера (Мэриленд, Вирджиния, Северная и Южная Каролина, Джорджия) относятся к южным колониям. Здесь господствовали плантации, где выращивали, с использованием невольничьего труда (рабского и сервентского[21]), различные культуры, предназначавшиеся прежде всего на экспорт: табак, сахарный тростник, позднее – хлопок.
Табак – одна из «новинок» Нового света, полюбившаяся европейцам, – стал основополагающей культурой для первой британской колонии Джеймстаун (будущая Вирджиния), где эту культуру выращивали с самого основания. Бушели[22] табака использовали в качестве валюты, им измеряли состоятельность колониста, а его экспорт составлял основную статью дохода колонии, за счет которого она и существовала. Однако выращивать табак было хотя и прибыльно, но сложно. Требовалось множество ресурсов, причем не только трудовых, но и земельных. К тому же табак быстро истощает почву. Именно поэтому плантаторам нужна была все новая земля, если они хотели получать табачную прибыль.
Хлопок стало выгодно выращивать с изобретением в 1793 году коттон-джин – машины для очистки волокон от семян. Хлопковые плантации начали появляться в Южной Каролине и Джорджии и постепенно распространялись на север – в Северную Каролину и южную часть Вирджинии, а затем на запад – в Алабаму, Миссисипи, Луизиану и Техас.
Вирджиния, старейшая колония, до начала Гражданской войны была лидером в сельскохозяйственных экспериментах и реформах. От Томаса Джефферсона до Филипа Сент-Джорджа Кока местные плантаторы с академическим усердием подходили к вопросам улучшения хозяйства. Они делились своими находками и результатами в сельскохозяйственных журналах, создавали фермерские клубы и научные общества, которые, в свою очередь, организовывали выставки, спонсировали и проводили исследования. Они искали различные способы восстанавливать почву, предотвращать эрозию, выгоднее и эффективнее выстраивать плантационное хозяйство.
Первое аболиционистское общество было организовано Бенджамином Франклином в 1775 году. Оно было первым, но далеко не единственным. Существовала значительная прослойка американцев, выступавших против рабовладения. Одним из рычагов действия аболиционистов был бойкот продуктов, произведенных при помощи рабского труда. Конечно, больше всего к концу девятнадцатого века с рабским трудом ассоциировался сахар, привезенный из Вест-Индии, то есть из колоний, расположенных на островах Карибского моря, и ром, из него приготовленный. По сравнению с плантациями Вест-Индии, американские хозяйства, использовавшие рабский труд, были мелкими.
Но как же без сахара! Без сахара жизнь несладка. Чтобы не действовать против своих убеждений, бойкотировавшие находили альтернативные варианты: сахар, привезенный из Азии, был, конечно, неплох, но сильно дороже вест-индского варианта, а вот кленовый сироп – изобретение американских индейцев – другое дело!
Самыми активными сторонниками использования кленового сиропа и изготовленного из него сахара стали квакеры – члены Религиозного общества Друзей. Веря в равенство всех людей перед Богом они часто выступали (и выступают) против нарушения прав человека и, конечно, против рабства. В 1826 году квакер по имени Бенджамин Ланди открыл первый «магазин свободной продукции», продававший товары, изготовленные без использования рабского труда.
Хотя Бенджамин Раш, подписант Декларации независимости и известнейший врач того времени, сам не входил в общество Друзей, он присоединился к нескольким квакерам, и в 1788 году создал Общество по продвижению изготовления сахара из сахарного клена. Перед собой они поставили действительно масштабную цель: предоставив дешевую и лучшую с моральной точки зрения альтернативу они собирались уменьшить спрос на вест-индский сахар, а значит и свести на нет рабство как таковое. Достичь этой цели у них, к сожалению, не получилось, но изготовление кленового сиропа и кленового сахара вошло в жизнь американцев и эти продукты в конце восемнадцатого века стали ассоциироваться с самодостаточностью, патриотизмом и экономической свободой.
Потенциал «неосвоенных» земель пленил многих, и не было недостатка желающих попытать судьбу на новом месте. Мечта о собственном куске земли все прочнее укоренялась как американский идеал, и постоянно растущее население требовало продолжения экспансии до тех пор, пока она была возможна. Так, американская история шла под флагом освоения фронтира (границы цивилизации) вплоть до конца девятнадцатого века. А затем фронтиром стало светлое будущее, к которому они были обязаны продолжать движение во имя прогресса и величия цивилизации.
И пуритане Новой Англии, и плантаторы южных колоний участвовали в треугольнике работорговли. В портовые города Род-Айленда (Ньюпорт и Бристоль, например) прибывали суда с приобретенными и захваченными в Африке рабами, которых могли продавать на месте или отправить дальше на юг, однако домашний порт для огромного количества купцов, пересекавших Атлантику с бочками рома и возвращавшихся с живым грузом, был в самой середине Новой Англии. На территории маленького штата Род-Айленд (его площадь всего 4000 км2 – если сложить площади Москвы и Санкт-Петербурга, получится примерно столько же) находилось более тридцати дистелирий, в которых мелассу, получаемую из сахарного тростника, перегоняли в ром.
Рабочей силы не хватало и на севере, однако здесь было значительно больше сервентов. Они нанимались на определенный срок, после чего становились свободными фермерами или наемными рабочими. Переправиться из Старого света в Новый было не по карману большинства, поэтому многие заключали сервентские контракты еще до отправления. Капитаны кораблей затем получали оплату за проезд, когда продавали этот контракт американскому нанимателю по прибытии. Однако желающих все равно не хватало, чтобы заполнить рабочие места, поэтому нередко предприимчивые моряки заставляли людей подписать такой контракт силой или подлогом. Так, можно было напиться в ливерпульском пабе, а очнуться уже в открытом море на пути в колонии уже не свободным человеком, а сервентом.