В XIX веке в районе Лос-Анджелеса были обнаружены залежи нефти. Широкую известность они приобрели в 1892 году, когда Эдвар Дони пробурил колодец прямо в городе, на собственном участке. Предприимчивые жители начали добывать черное золото прямо у себя во дворах. В течение года был пробурен 121 колодец, а всего через 5 лет в Лос-Анджелесе добывали 60 % калифорнийской нефти. За 1897 год здесь было добыто больше миллиона баррелей из 551 колодца.
Возможность разбогатеть на добыче нефти привлекала в Лос-Анджелес все больше людей. Огромного успеха в этом деле достигла Эмма Саммерс – учительница музыки, переехавшая сюда из Кентукки. За накопленные 700$ (примерно эквивалент 25 000$ сегодня) она приобрела долю владения колодцем неподалеку от своего дома. Предприятие поначалу было весьма неудачным. Вскоре ее долг перед банками составил 10 000$, но Эмма не сдавалась. Уже через семь лет после первой покупки в ее руках оказалось 14 колодцев, из которых она получала больше 50 000 баррелей в месяц. Бывшая учительница музыки стала «Калифорнийской нефтяной королевой».
Город рос, а значит, росли и его потребности. С 1890 по 1900 год население Лос-Анджелеса удвоилось и превысило 100 000 человек, а за следующее десятилетие утроилось. Одной из главных проблем для города в засушливой Южной Калифорнии стало наличие пресной воды. Засуха продолжалась десятилетиями, с 1893 года уровень воды в реке Лос-Анджелес ежегодно падал. Некоторые жители начали воспринимать эти погодные условия как кару Господню.
Спасение Лос-Анджелеса пришло в 1913 году, когда для обеспечения города водой был построен акведук длиной 375 километров, направлявший воду из долины Оуэнс. Этот потрясающе амбициозный проект был детищем инженера-самоучки Уильяма Малхолланда, эмигрировавшего в США из Ирландии после четырех лет службы в британском флоте, куда он пришел, когда ему было всего пятнадцать лет. Уильям отправился в Калифорнию, которая, как гласила брошюра, была «нетронутой землей полезного солнца, открытых просторов и бескрайних возможностей». По приезде Уильям нанялся копать колодец. Кто мог подумать, что через 15 лет он станет управляющим Департаментом водных ресурсов Лос-Анджелеса. Оказалось, что Малхолланд – изобретательный и талантливый инженер, хотя он и не обладал специальным образованием. Его проекты позволили городу продолжить свой рост.
Акведук был весьма дорогостоящим проектом и, конечно, у него нашлось довольно много противников. От представителей частных энергокомпаний, обеспокоенных тем, что город сможет вырабатывать собственную электроэнергию, до представителей профсоюзов строителей, недовольных тем, что в стройке были заняты исключительно рабочие, не обладавшие членством в них и согласные работать за низкую плату. Несмотря на недовольство различных общественных групп, акведук был построен и вода из долины Оуэнс была перенаправлена в город. Но теперь проблемы с водой начались в самой долине! Для местных жителей, в особенности фермеров, это означало верное разорение. Недовольные жители долины не раз пытались (иногда вполне успешно) подорвать сооружение. Конфликты между ними и администрацией города Лос-Анджелес стали известны как калифорнийские войны за воду. Несмотря на упорное сопротивление, фермерам не удалось остановить разрастающийся ненасытный город, высушивший долину. Детище Малхолланда одержало победу.
И сейчас в густонаселенной Калифорнии вопрос водоснабжения непременно остается на повестке дня. Периодически на штат обрушиваются засуха и пожары. С 2000 года на юго-западе США начался период, который климатологи назвали мегазасухой. Первая четверть двадцать первого века оказалась самым засушливым периодом за последние 1200 лет. Неудивительно, что участились и пожары – в 2025 году Лос-Анджелес очень сильно пострадал, особенно вследствие четырнадцати пожаров в январе, которые еще больше раздул ураганный ветер Санта-Ана, достигавший 160 км/ч. Сейчас главным потребителем воды в Калифорнии являются не города-гиганты, а мегафермы. Калифорния – штат номер один по производству молочной продукции. Согласно данным California Farm Water Coalition, больше трети воды, контролируемой штатом, ежегодно уходит на потребности сельского хозяйства, в то время как муниципальное и индустриальное потребление составляет меньше 10 %.