Мы пересекли некогда самый протяженный автомобильный туннель в СССР – Рокский. Четырехкилометровая нора, насквозь пронзающая Кавказский хребет. Местами он темный, влажный, истекающий грунтовой водой, пугающий. С 2012 по 2014 год я проезжал Рокский туннель 6 раз туда и обратно. И каждый раз я непременно представлял, как по чреву горы в сторону Цхинвала двигалась длинная колонна российских танков…
Мы легко миновали таможню, и вот она, Алания! Республика Южная Осетия, Хуссар Ирыстон. Первый шок от РЮО – культурный. Из-за надписей на заборах. Удивительно, но в них не слышно жалоб на власть, нет злости и оскорблений. Наоборот, «Единая Осетия – вместе с Россией и Путиным», «СПАСИБО, РОССИЯ». Нет мата. Есть, правда, такое: «Саакаш – сука!» (о тогдашнем президенте Грузии Михаиле Саакашвили). Но, во-первых, «сука» – это не матерное слово, а во-вторых, справедливо.
Историю противостояния грузин и осетин можно смело назвать многовековой. Историю сводных братьев, которые начинают драться, как только взрослые выходят из комнаты. Но, к сожалению, их междоусобные конфликты были не по-детски жестоки и кровопролитны. Грузия и Южная Осетия долгое время жили под большим крылом сначала Российской империи, а затем СССР. Но возьмем более близкий нам период истории.
В советское время осетинская территория была автономной областью в составе Грузинской ССР. Она утопала в цветущих садах, ее экономику питали мощные предприятия, а сам регион считался туристической Меккой. Южноосетинские турбазы и дома отдыха принимали бесконечные потоки гостей со всего Союза Советских… Но вот Союз состарился, его все настойчивее провожали на покой, а республики, в том числе и богатейшая Грузинская, учуяв свежий бриз свободы после прелого запаха родного, но уже столь надоевшего старика, захотели самостоятельности. Захотели суверенитета и в Цхинвале, своей независимой от Грузии республике. Но закавказские соседи были против.
За исключением последнего, абсолютно все ныне живущие в республике поколения южноосетин видели войну собственными глазами, росли с ней, считая непреложной данностью бытия. Кто-то из них мучился бессонницей в своей колыбели от звуков стрельбы национальной гвардии Грузии в 1991-м, а кто-то потерял брата или сестру в февральском холоде родильного дома после отключения электричества грузинскими властями. Они помнят минометный обстрел их школ в 2004 году: снаряды летели все с той же, соседской стороны. Последний кошмар случился в 2008-м, который даже назвали безжалостным геноцидом южноосетин со стороны проамериканских лидеров Тбилиси.
Ночью 8 августа грузинская артиллерия обстреляла спящий Цхинвал из «Градов», реактивных систем залпового огня, которые достались Грузии в наследство от почившего Советского Союза. После артподготовки начался штурм города. Силы сторон были неравны. Не встретив особого сопротивления, атакующие просто вели огонь по мирным жителям и их домам; с восторженными воплями, словно катаются на аттракционе, взорвали гражданский автомобиль, где находились женщины и дети. Закидывали гранатами подвалы, в которых прятались матери, прижимавшие к груди напуганных малышей. Один из захватчиков отрубил голову старику. Это, конечно, не было войной в ее истинном понимании, это являлось кровавой расправой, хладнокровным истреблением осетинского населения. Противник хотел испугать осетин раз и навсегда, чтобы больше даже не помышляли отстаивать свою независимость.
– В том, что по женщинам и детям будут стрелять, конечно, знали все, – рассказывал нашей съемочной группе Валерий Джиоев, участник боевых действий. – В Ередви тогда они взяли и похоронили заживо 12 молодых человек…
18 марта 1991 года. Трагедия у села Ередви. Грузинские бандиты (кто именно, неизвестно до сих пор, это дело так и не было раскрыто) остановили грузовик с мирным населением, выбрали из пассажиров 12 мужчин (женщин и детей отпустили) и начали издеваться. По словам очевидцев, молодых людей избивали, пытали электрическим током, ломали им кости, выкалывали глаза, кому-то отрывали руки и ноги. Затем истерзанных осетин бросили в овраг у карьера, облили бензином, подожгли и через некоторое время засыпали землей, еще живыми. Грунт над чудовищной братской могилой, рассказывали местные, шевелился еще несколько часов. Затем останки, по всей видимости, были перезахоронены, так как родственники не могли найти их до 1993 года.
– Их считали пропавшими без вести, – продолжил рассказ Валерий Джиоев. – А родственники погибших, когда приходили в село искать, спрашивали: «Где?..» Им отвечали: «В шахте работают». Так жестоко отвечали… В Ередви 75 % жителей были грузины.
Обиду южных осетин на грузин понять можно, но я не сторонник обвинять людей только по признаку их национальности. Жители Ередви молчали не потому, что не любили осетин, а потому что боялись головорезов, которые совершили ту жестокую расправу.
Валерий Джиоев, который рассказывает эту историю, наш водитель в Цхинвале. Но друзья называют его Картоф, а иногда даже так ласково – Картошка. Сначала я думал, что Картоф – это осетинское имя, и так и обращался к Валерию. Меня поправили те, кто знал его ближе: «Ты, что, так нельзя его называть, Картоф – это же только прозвище для друзей!» Валерий же тактично молчал. Но я гость, он мне это простил.
– На Зарской дороге 20 мая 1992 года беженцев, женщин, стариков и детей расстреляли в упор грузинские военные. Больше тридцати человек убили. Мальчик убегал, его догнали и в спину из автомата… – Джиоев повернул наш автомобиль в сторону района «Шанхай». Где-то в этом месте в августе 2008-го грузинский вояка, сидя на броне танка и ведя видеосъемку, весело комментировал уничтожение гражданской легковушки с мирными людьми. – Это звери, не люди.
От жителей Цхинвала я услышал множество историй о зверствах грузинских военных (речь именно о грузинских военных и боевиках, а не грузинах как нации в принципе!). Эти рассказы поистине страшны и так и просятся на писательское перо, рвутся кроваво-алыми мазками на полотно этой главы. Но я предам их забвению. И закончу на этом. Это все-таки не мои переживания, это их личное, грузино-осетинское.
8 августа 2008 года я встретил в Петербурге. В этот день вышел один из первых моих материалов на местных «Вестях». «Счастливые восьмерки» он назывался. Про влюбленную пару молодоженов, которые зарегистрировали свой брак в этот знаменательный с точки зрения нумерологии день – 08.08.08. Восьмерки в дате по некоему толкованию сулили супружеской чете долгую и счастливую жизнь. Для Цхинвала же эти 08.08.08 навеки стали скорбной датой. Счастливые для кого-то восьмерки сплелись в истории осетинского народа траурным венком.
В те дни я понял: у беды есть одно лишь полезное свойство – она действительно умеет объединять людей. И неважно, что эта беда не их собственная, и даже объективно чужая, физически и географически далекая, но все же такая по-человечески близкая. Граждане всех возрастов, национальностей, социальных групп несли на сборные пункты Петербурга теплые вещи, обувь, предметы гигиены. Немало было тех, кто волок на себе огромные тюки с одеждой и игрушками из разных уголков Ленинградской области. А в новгородский военкомат, слышал я, стягивались добровольцы. Чаще всего люди в возрасте, с боевым опытом, в их числе военные медики. Как это все знакомо, теперь во времена СВО, правда?..
Кавказские же врачи принимали от петербургских коллег гемоконтейнеры с плазмой. Тогда Питер отправил 17 таких контейнеров. Это гораздо больше, чем было необходимо раненым. Просто желающих сдать кровь для Цхинвала оказалось слишком много. Донорами стали полторы тысячи петербуржцев. А еще в те дни россияне собрали в виде пожертвований для Южной Осетии около миллиарда рублей. Да что там деньги и вещи! За мир в Южной Осетии российские военные заплатили высокой ценой. Сотни из них вернулись домой ранеными, несколько десятков – в цинковых гробах. Вот почему на въезде в республику в 2012 году мы видели эти надписи на стенах, неофициальные послания, созданные в порыве чувств: «Спасибо, Россия!»
Россия быстро навела порядок в Закавказье. Пехотой, десантом, артиллерией, танками, авиацией и флотом. После авиаударов по грузинским военным объектам, боевого патрулирования российских кораблей в территориальных водах Грузии, ввода наших войск в Гори у официального Тбилиси пропала всякая охота убивать мирное население Южной Осетии. Так Россия принудила к миру (международно-правовая формулировка) проамериканского президента Михаила Саакашвили.
У скорого поражения вооруженных сил Грузии была весомая причина: их армия, мягко говоря, не являлась выдающейся. Несмотря на реформу, тридцатикратное увеличение бюджета и поставку вооружения Соединенными Штатами Америки, странами ЕС, а также Украиной. И несмотря на совместные грузино-американские учения в июле 2008 года.
Боевые инструкторы из США обучали бойцов из солнечного Тбилиси двум основным вещам: собственно, схеме захвата закавказской республики и ведению антипартизанской войны. Второму аспекту грузины уделяли особое внимание, потому что знали – с помощью мощного современного вооружения они захватят Цхинвал, но сами осетины уйдут в горы и превратят жизнь захватчиков в настоящий ад. Врагу было давно известно, что горная подготовка у осетин в крови. Каждый алан – охотник, знающий все тропинки республики. А бойцы горного спецназа Южной Осетии – отменные альпинисты. Они бы устроили захватчикам праведный террор и не дали врагу спокойно топтать аланскую землю.
Когда наши бойцы вошли в Грузию и захватили авиабазу в городе Сенаки, они оставили на заборе знаменитую памятную надпись: «Товарищи грузины! Учитесь военному делу настоящим образом. Приедем – проверим. 71-й гвардейский мотострелковый полк».
Жители Цхинвала каждый раз смеются, вспоминая одну забавную историю, связанную с грузинской армией. Не ручаюсь за ее достоверность. Якобы осетины заметили грузинский танк, отставший от убегающей из Цхинвала колонны. Один из мужчин вскочил на броню и постучал в крышку люка со словами: «Вылезайте, иначе сожжем!» Экипаж послушно покинул боевую машину и ушел в сторону Грузии. Все тот же осетин сел в танк, доехал до дома и припарковал трофей в своем огороде… Спустя годы в Южной Осетии полно неучтенных трофейных джипов, рассекающих по внутренним дорогам республики. Был бы еще и танк, но его забрали российские военные.
Август 2008 года был для России противоречивым. С одной стороны, мы победили в этой пятидневной войне и остановили убийство населения братской закавказской республики (большая часть жителей – граждане РФ, ну, прямая ведь аналогия с Донбассом!). Но, с другой, РФ и РЮО потерпели поражение в не менее важной войне – информационной. Тогда американцы и грузины заставили мир думать по-своему. Многие иностранцы и сейчас считают, что в 2008 году Россия просто так, из своих имперских амбиций, напала на бедную Грузию. И им уже неважно, что там значится в докладах международной комиссии по расследованию обстоятельств войны.
Простой пример. Грузино-осетинский конфликт освещался журналистами американского телеканала CNN следующим образом: в репортажах показывали кадры дымящихся разрушенных зданий Цхинвала, а всему миру рассказывали, что это город Гори (Грузия) после российских авиаударов. Естественно, россияне никогда не бомбили мирный Гори. Я смотрю эти кадры CNN спустя столько лет и нецензурно возмущаюсь: ну, ведь это же те самые дома Цхинвала, мимо которых я ходил и ездил каждый день! Какой, к черту, Гори, какая Грузия?! Это очевидный подлог, легко доказуемая ложь. Но разве теперь это важно? Сюжет на авторитетном телеканале показан, общественное мнение сформировано. А если позже американцы и дали бы опровержение (нет, не дали), то оно уже мало чем повлияло бы на ситуацию. Главным останется первое яркое впечатление.
Кстати, резонный вопрос: откуда у CNN появились профессионально отснятые кадры разрушенного Цхинвала? Ведь американских съемочных групп не было в зоне боевых действий. Как выяснилось, CNN использовали исходное видео российского телеканала Russia Today. Как оно попало в руки американцев? По словам журналистов RT, которые и снимали эти кадры, картинка была украдена. Возможно, это произошло во время перегона материала по спутнику. Технически это реально. Третьим лицам достаточно знать частоту, на которой передаются данные, и настроить свои приемники. Частота известна не только сотрудникам, передающим видео с места событий, но и тем, кто его принимает. Теоретически участники перегона могли и слить американцам всю техническую информацию. Но гораздо проще украсть телевизионные кадры не во время перегона, а после. По сути, во многих телекомпаниях доступ к серверу с исходными материалами и отснятому видео при желании имел любой корреспондент, монтажер, сотрудник аппаратной, редактор – да проще перечислить, кто не имел. И если у «работника-крысы» есть флешка или доступ к интернету, то завладеть материалами и продать их не составляло труда. Так что вероятность утечки информации из самой редакции RT я бы не исключал. Мне неизвестно, проводило ли руководство телекомпании внутреннее расследование, но важно другое: RT в те дни не предъявило к CNN судебного иска о защите авторских прав! Руководство Russia Today заявило, что мнение их собственного журналиста о подлоге, озвученное в эфире, не является официальной позицией телеканала.
Южная Осетия добилась-таки свободы. Сейчас она – отдельное государство, пусть и признанное несколькими странами мира: Россией, Венесуэлой, Никарагуа, Науру и Сирией. По договору о союзничестве и интеграции Южная Осетия и РФ теперь имеют единое пространство обороны и безопасности. То есть случай любой внешней агрессии в сторону РЮО будет расценен как вооруженное нападение на Российскую Федерацию. Этот договор сроком на 25 лет вступил в силу в 2015 году и будет автоматически продлеваться каждые последующие четверть века, если ни одна из сторон не заявит о прекращении отношений. Это независимое, но все еще шаткое положение стоило осетинам почти двух десятков лет, трех войн, тысяч искалеченных и погибших соотечественников.
Цхинвал сегодня имеет два лица, два лика. Но это не двуличие. Сейчас вы поймете, о чем я. Новый и старый Цхинвал. Когда въезжаешь в город по Транскаму с севера (со стороны России), город улыбается ровными рядами аккуратных двухэтажных коттеджей с красными, голубыми, бордовыми и зелеными крышами. Словно дети-гиганты поиграли в конструктор LEGO да и бросили в тени горы, забыв прибрать за собой. Этот микрорайон Московский, построенный через год после войны 2008 года, как квартал для беженцев и переселенцев, подарок правительства Москвы. Там есть улица Владимира Путина, которая пересекает улицу Дмитрия Медведева и упирается в улицу Защитников Отечества. Это новое лицо Цхинвала. Или, скорее, его небольшой праздничный макияж, особенно заметный гостям города.
Но вот в самой столице югоосетинской республики все далеко не так оптимистично. И это несмотря на постоянную дотационную поддержку России. Финансовая помощь РФ Южной Осетии, например, в 2017 году составила 7,266 миллиарда рублей (почти 90 % всей доходной части бюджета РЮО). Конечно, не чета федеральной поддержке Чечне! Российский бюджет в том же году выделил ЧР больше 40 миллиардов рублей. Но, как известно, Чечня – это особый случай…
Разбитые дороги, ужасная грязь весной и пыль летом повсюду. Это старое лицо Цхинвала. Сгоревшие дома на центральной улице, многоэтажки, частично порушенные снарядами. Даже спустя четыре года после войны в Цхинвале были популярны такие объявления: «Продам двух с половиной комнатную квартиру…» Это значит, что в третьей комнате просто нет стены. Память о грузинской атаке из августа восьмого.
…Я иду по мрачной кишке коридора. Обглоданные стены прохода освещает полуслепая лампочка Ильича. У фанерных дверей, выбеленных дешевой половой краской, стоят тапочки и эмалированные ведра. За дверными полотнами слышны скрипучие взревы младенцев и прерывистые детские всхлипы. Мрачный туннель не бесконечен, я знаю, что в конце туннеля обязательно будет свет. И вот впереди уже виднеется яркая клякса окна. Царство Небесное?.. Я все ближе и ближе… Перед световым облаком – силуэт старика. Фигура едва покачивается. Апостол Петр? Нет. Гордый кавказский профиль, на голове старца меховая шапка, тело в фуфайке, под ногами ржавая электрическая плитка с раскаленной спиралью. За окном покачивается грязная цветастая простынь, часть стекла завешана тряпьем неопределенного оттенка. Старик говорит вслух, с акцентом, обращаясь к дальней стене. Кажется, он слепой.
– А бедным человекам никто не помогает, больным не помогают, – этот старик – осетинский беженец из Грузии. У таких, как он, нет документов для жизни в РЮО или России. А в Грузии для таких, как он, просто нет жизни. – Работать не можешь, а тебе же и кушать надо… И все надо…
Беженцы живут в аварийном здании бывшего общежития. По сути, заброшенном. Здесь нет ни воды, ни газа, ни тепла, а все канализационные стоки идут в подвал. Не живут, а пытаются выжить уже долгие годы. Таким окружающий мир видят растущие здесь дети. Но они лучше жизни и не видели в отличие от старших поколений, которые помнят республику другой.
– Почему вы живете здесь и как долго? – спрашиваю усатого мужчину лет пятидесяти пяти.
– Ну, 12 лет… Жил в Гори, в Грузии… Там, сами знаете, не очень-то обижали, но не очень-то и радовали. Пришлось уехать, живу здесь. Обещали комнату, но пока ничего нет. Работать не работаю – ноги не ходят, пенсии нет, ничего нет… соседи помогают, – мужчина кивает головой в сторону эмалированной кастрюльки с супом, что покоится на подоконнике, поближе к сквозняку.
– А на сколько в месяц можно прожить, – интересуюсь у него. – Денег сколько нужно?
– Я считал, ну, две тыщи нормально… Ну, да… нормально!
– Можно прожить на две тысячи рублей месяц? – удивляюсь.
– Чуть макароны купить… чуть хлеб…
Все обитатели этого «общежития» сидят в своих комнатах укутанные в пуховики и шарфы. Я стою в пальто и начинаю замерзать, пальцы коченеют в перчатках. Вдруг в комнату усатого беженца заглядывает из коридора маленькая детская мордашка. Малыш в красной куртке и шапочке. Двухлетний осетин стоит в мрачном туннеле заброшенного холодного здания в окружении прогорклых стен и смотрит на нашу съемочную группу, как на инопланетян. Словно опомнившись, переводит взгляд на свою руку, которую сжимает в кулачок. Осторожно, боясь выдохнуть, раскрывает ладонь. На крохотной ручке – частица сломанной сушки. Малыш осматривает ладонь, глядит на меня, потом делает шаг ближе и протягивает сушку. Что-то мычит, смущенно улыбаясь черными глазками. Это и есть лицо Цхинвала. Настоящее.
– Спасибо, друг… Аз да уазаг!..