Цхинвал, я жил в Шанхае. Шанхаем официально называется твой район на юго-западе. В моей Старой Руссе тоже есть Шанхай. И китайская стена есть в виде невообразимо длинной пятиэтажки. Почему Шанхай?.. Так в народе принято называть районы беспорядочной, аляпистой, уплотнительной, а иногда несанкционированной застройки. Часто Шанхаями называют перенаселенные кварталы. Цхинвальский Шанхай не такой. Двухэтажный квартал частных домов с огородами. Совсем не густонаселенный, с понятной планировкой улиц.

Южноосетинский Шанхай очень близок к Грузии. Когда я ложился спать, то затылком ощущал стальной холод тбилисских пушек. Игрался с этой мыслью, постепенно увязая в сонном тумане. Во сне я видел, как четыре года назад на этом самом месте стоял другой дом и в нем спали другие люди. Но снаряд, пробив крышу и чердак, разметал останки здания и его жильцов в радиусе сотни метров. Пожилые мужчина и женщина были родителями Дзеры, которая выжила, потому что уехала во Владикавказ… Власти построили новый двухэтажный дом, который мы благополучно у Дзеры и арендовали.

Цхинвал! А правда, что в подвале каждого твоего дома всегда есть оружие? Может быть, даже гранатомет, но, как правило, автомат Калашникова? Так говорят… Я спускался в подвал дома Дзеры, но ничего, кроме сосудов с вином, не нашел. Хотя особенно и не искал. Так, пошарил глазами. Кстати, вход в подвал вскоре закрыли на замок. По той, как мне видится, причине, что винные запасы уменьшались с неприличной даже для кавказского гостеприимства скоростью.

Южноосетинское гостеприимство такое, что даже мой оператор-пацифист Гриша Бойцов сказал: «Осетины – это такие люди!.. Хочется взять автомат и идти за них воевать!..» Душевные люди. На несвойственную Грише реплику повлияло не только радушие семьи Цховребовых, но и домашняя настойка Лиры Филипповны. Настойку на травах и корешках изумрудного цвета подливала в наши рюмки известная в Южной Осетии защитница прав женщин. После первой стопки сразу стало очень хорошо. После второй заплетался язык. После третьей мы поняли, что работать уже не сможем и стали отказываться от четвертой… После четвертой стопки Гриша признался в любви к осетинам, выразил желание защищать их с оружием в руках, а потом мы в каком-то сладком блаженном тумане покинули щедрый и душевный дом. Крепость фирменной настойки Лиры Филипповны Цховребовой около 60°.

Итак, что же такое знаменитое кавказское гостеприимство? Традиционное? Прервитесь на несколько секунд и представьте себе, выньте из памяти образ человека, который вам всегда был неприятен, которого вы до сих пор терпеть не можете. Ненавистный вам человек! Тот, кого смело можно было бы назвать своим врагом. Плюс ко всему представьте, что он продолжает угрожать вам и вашей семье. И, скорее всего, его сын убил вашего сына, а ваш брат застрелил убийцу в ответ. Такая круговая ненависть. И этот враг приходит к вашему дому и говорит: «Я вынужден мстить твоему роду, моя семья продолжит вырезать твою семью, но сейчас я хочу поговорить с тобой и быть гостем в твоем доме». И вот тут наступала очередь железных осетинских традиций. Отказать нельзя, иначе покроешь позором себя, всех родственников и даже своих однофамильцев. Поэтому заклятый враг входил к хозяину-осетину в дом и с этого момента ему почти ни в чем не могли отказать. Хозяин обязан был охранять своего гостя (врага) и даже умереть, защищая его. Если у хозяина-осетина нет еды или того, что попросил бы гость, он обязан пойти к соседям, близким и одолжить это. А гость-осетин (враг) должен был мало кушать, умеренно пить и вести себя уважительно. Невообразимо, каким тяжелым и наэлектризованным становится воздух в тот момент, как внутренне искрит от напряжения!

В Южной Осетии считается, что гость приносит с собой счастье и благополучие. Поэтому в глухих селах мальчишки из разных семей дерутся за то, чтобы привести в дом случайного путника. Гость – это святое для осетина, даже если гость – это враг. И как только враг покинет дом, хозяин может догнать его и пристрелить. Сейчас, конечно, традиции гостеприимства претерпели послабление, но остаются по-прежнему крепкими.

Цхинвал, а твои дети – страстные люди. Каков темперамент!

Я зашел на почту, чтобы купить сим-карту. В зале две пиявки очередей присосались к стойке касс. За стеклянной витриной две медленные продавщицы. (Прости, Цхинвал, но у тебя вообще так все небыстро!..) Скуку развеял мужчина: он буркнул что-то недовольное кассирше, женщина (кударка!) молчать не стала и ответила. Осетин вспыхнул, получив замечание из параллельной людской колонны. Обмен резкостями, и вот пиявки очередей уже превратились в двух опасных шипящих змей. Очень громкие крики, кавказские стенания, казалось, дело неумолимо шло к смертоубийству. Мне уже почудился звон извлекаемых из ножен сабель. Стало страшновато… Но вот мгновение, и все вдруг стихло. И кассирша-кударка, вздыхая и качая головой, медленно, но заботливо приклеивает к конверту марку. Мужчина спокойно беседует с соседкой из параллельной очереди. Тишина и покой. И все, как ни в чем не бывало! Это равноценно тому, что с пятого этажа на тротуар падает человек, встает, отряхивается и, посвистывая, уходит. И никто на это не обращает особого внимания. Почему? Потому что в тех местах это просто нормальная ситуация. Так и на Кавказе!

Не очень убедительный пример особенного осетинского темперамента? Ладно! Есть поинтереснее.

Случай на границе. Едем из Южной Осетии в Северную и очень опаздываем в аэропорт. Снова безумное осетинское ралли по горному серпантину. Усилиями нашего водителя (не помню имени, назовем его Нугзаром) оставляем полпути позади, и вот мы уже на южноосетинской границе с Россией. Пограничник направляет нашу машину на таможенный рентген (ну, или как это правильно называется), а там стоит очередь из двух длинных фур. Нугзар объясняет служивому, что везет нас, русских журналистов, в Беслан, что мы опаздываем на самолет и надо бы пропустить без рентгена. Осетинский погранец понимающе кивает и уверяет, что очередь «рассосется» в течение 10 минут, глазом моргнуть не успеем… В итоге фуры просвечивают лучами около получаса, и только после этого изучают уже наше авто.

Наконец, дан «зеленый свет», мы досадуем, что «теперь точно опоздаем», но еще есть призрачный шанс нагнать отставание, поэтому готовы ринуться в путь… И что же делает наш друг Нугзар! Он разворачивает машину и едет по таможенной зоне обратно в сторону осетинского пограничника! При этом материт его последними словами, не забывая упомянуть маму и папу. Несмотря на наши коллективные просьбы двигаться в аэропорт, Нугзар, как одержимый, воспылав яростью, движется к пограничнику. И только после того, как в грубых выражениях он поясняет парню в фуражке о его умственных способностях и даже сексуальной ориентации, мы отправляемся в путь… Эх, осетины!.. «Ну, а как же иначе! – восклицает Нугзар. – Он же слово дал, что очередь рассосется за 10 минут!» А на самолет мы все-таки успели.

Осетинские водители за рулем, Цхинвал, это что-то! Вполне себе обычно, когда друзья-осетины встречаются на узкой дороге. Обе машины во встречном направлении тормозят каждая в своем ряду. Осетины опускают боковые тонированные стекла и начинают общаться. За ними стоят два потока других автомобилистов, сигналят и ругаются, но это мало влияет на темп беседы. Только когда мужчины закончат разговор, тогда все поедут. В этой связи южноосетинские гаишники – самая удивительная в мире профессия. Они никого не штрафуют и останавливают машины исключительно для того, чтобы поздороваться и передать кому-то почтенный привет. В Цхинвале все друг друга знают. Но однажды осетинский гаишник тормознул нашего московского коллегу Мишу Скубановича! Тот жил и ездил по городу в энергичном темпе столичного жителя, а в Цхинвале к такому не привыкли.

– Ну, зачэм ты это дзэлаешь? – по-братски укорял Мишу «гаец».

– Что делаю? – не понимал москвич.

– Пыл.

– …не понимаю… – Михаил пожал плечами.

– Ну, пыл! Пыл. Вот эти всэ двыжьжжженыя! – сотрудник поднял руки вверх и топнул ногой по грунтовой дороге, что спровоцировало небольшой пыльный гриб.

– Ах, пыыыль!.. – дошло, наконец, до столичного гостя. Хотя передвигался он, не нарушая закон, гаишники настоятельно попросили Мишу впредь ездить так медленно, чтобы дорожную пыль больше не тревожить.

И вообще, брат Цхинвал, зачем тебе милиция??? В тот год, что я у тебя был, в Южной Осетии набрался десяток случаев хулиганства, еще меньше семейно-соседских ссор. Если раз в три года случалось убийство на почве пьяной бытовой ссоры, то это было ЧП для республики! Иногда милиционеры могут найти в каком-нибудь дворе несколько кустов конопли. Все! Цхинвал, сегодня ты – один из самых безопасных городов на планете! Мне было дико непривычно видеть то, как после девяти вечера по улицам города то тут, то там гуляют одинокие компании пятилетних малышей. Кто втроем, кто вдвоем. Гуляют себе, взявшись за ручки!

Кстати, насчет конопли. Мой оператор Гриша Бойцов – любитель настоящего табака. Он не курит сигареты, а предпочитает крутить папиросы самостоятельно. Для этого у него всегда есть в сумке пара пачек ароматного табака, папиросная бумага, белоснежные фильтры и машинка для кручения этих сигарок. Да, нужно заметить, что выглядит такая самокрутка соответствующе! Визуально мало чем отличается от косяка с марихуаной. Видели бы вы глаза осетинов, наблюдающих за тем, как Гриша, выйдя на крыльцо предвыборного штаба, забивает папироску и задумчиво ее раскуривает! Главное, смотрят, но ничего не говорят. Потом посылают человека на разведку, сигарету, мол, стрельнуть. Гриша добродушно отвечает, что сигаретки нет, но предлагает свернуть для осетина еще одну папироску. Осетин-агент, немного подумав, отвечает: «Не, не надо (ведь это получалось бы, будто он соучастник изготовления)», – и возвращается к своим, рассказывает что-то шепотом. Ну, как дети малые, право слово!

Мирная жизнь в Цхинвале настолько спокойна, что «рэзкие двыжьженыя» раздражают не только местных гаишников, но и осетинских собак. В РЮО я привез с собой привычку бегать по утрам. Легкий кросс для тонуса. Я бежал с плеером в ушах и замечал, как на меня со своих лавочек удивленно косятся древние старушки. Затем одна маленькая собачка, прогуливаясь с хозяйкой, прыгнула на меня с лаем. А еще через триста метров другая домашняя шавка попыталась меня укусить. Пришлось выключить музыку и держать ухо востро, быть в перманентном ожидании возможной угрозы. Это было неприятно, но все-таки терпимо. А вот то, что произошло дальше, навсегда отбило у меня желание бегать по Цхинвалу.

Пробегая мимо огороженной забором стройки, я увидел открытые ворота площадки, но не стал обращать внимания на внутреннюю территорию. Ну, что там могло быть интересного?.. А зря! Когда я услышал за своей спиной звериные хрипы и топот лап, было уже поздно. За мной с воплями неслась стая бездомных собак. Три-четыре серых, черных, пыльных пса. У меня не было травматического оружия, чтобы отстреливаться, как в истории сталкера Фатера. И я понял, что остановить собак не смогу. У них 12 или 16 лап, у меня всего две ноги. Внутри все сжалось. Я понял, что не убегу и просто встал. Собаки тоже остановились, но продолжали лаять. Я медленно пошел от них, не обращая внимания, и они пошли следом. Но, проводив меня чуть дальше строительного забора, вернулись обратно. Я еще немного пробежался по заросшему деревьями, как недельной щетиной подбородок, холму и обратно двигался уже исключительно пешком. Осетинские собаки все-таки адекватны, просто не любят «рэзкые двыжьженыя».

Мужчины и женщины Южной Осетии. Осетина с детства воспитывают быть настоящим мужчиной, и он должен уметь все: драться, бороться, воевать, охотиться, покорять горные хребты и бурные реки. Танцевать, наконец! Как гласит осетинский кодекс чести, не считай себя осетином, пока не усвоишь языка, обычаев и национального танцевального искусства. Осетинка, или точнее кударка (южная осетинка), – это грация и сильный характер. Кударки способны свернуть горы. Это целомудрие и честь. К взаимоотношениям полов здесь относятся с непривычной для современных россиян серьезностью.

В Южной Осетии даже начало честных отношений двух молодых людей превращается в шпионскую игру с языком тайных знаков и жестов. Если оставить платочек на столе, поправить пуговку так, чтобы видел парень, это может означать, что девушка согласна сходить на свидание, и дальше они выстраивают план встречи. И, не дай Бог, человеку, незнакомому с южноосетинскими традициями, подмигнуть или слишком навязчиво поулыбаться незнакомке в кафе. Сразу же приедут ее братья и устроят несмышленому «улыбаке» допрос с пристрастием, потому что для осетинки такое легкомысленное поведение со стороны чужого мужчины оскорбительно. И да, холостяки Цхинвала ездят за ничем не обязывающими отношениями в российский и куда более светский Владикавказ.

Цхинвал даже те первые несколько дней, что я провел в Южной Осетии, поправил мое мироощущение так, что захотелось там пожить. Столько чистоты, неподдельных эмоций и патриотизма, столько настоящей любви к своей земле, своим близким, этого завидного следования традициям, мудрости, которая веками ковалась опытным путем. Я вдруг расхотел возвращаться в наши российские реалии 2012 года, снова жить в мире искусственных ценностей, пустых и фальшивых… Хотя мою эйфорию отчасти питало это потрясающее осетинское гостеприимство. Неизвестно, какое сложилось бы впечатление о тебе, Цхинвал, если бы я приехал не в гости, а на постоянное место жительства. Как знать…

На столе маринады, хлеб, колбаса. В центре экспозиции полуторалитровая бутылка мутной цхинвальской араки, традиционного напитка Южной Осетии крепостью 25 градусов. Я в России и рассказываю эти истории о восхитительных осетинах своему другу Сане Гребенюку и его супруге Ане. Саня и Аня не верят.

– Димон, извини, но я не верю, чтобы кавказцы были такими добрыми. Еще и к русским.

– Ну, не знаю, Сань, я же не выдумываю… Такие они…

– Те, кто к нам приезжает жить… Ты же знаешь, я не националист. Но ведь не зря же существует такое негативное мнение?

– Ну, не все же…

А может ли быть такое, что Кавказ (исключая его радикальные ваххабитские течения), как и глухая русская глубинка, учат любви – к людям, природе, Родине, к традициям, а современная глобальная цивилизация, точнее ее падение, развращает? Словно вирус, размножаясь в чистом здоровом организме, забирает в ряды Иванов и Мансуров, не помнящих родства? Капитализм, господство материальных благ над духовными, индустрия соблазнов и вытекающего из нее яда, который отравляет душу. Кто-то этому подвержен больше, кто-то в меньшей степени.

А Южная Осетия – это все еще заповедный край. Во всяком случае так мне это виделось в 2012 году. Спасибо за знакомство, Цхинвал! Оставайся собой и продолжай беречь традиции.