Нечеловеческий, леденящий душу вопль прервал наш разговор с командиром-артиллеристом Южной группировки войск.
– Это че за чудовище там? – спросил я, с опаской поглядывая в лесную чащу. Вопль был похож то ли на металлический скрежет, то ли на звук советского дверного звонка, но при этом с нотами явно живого происхождения.
– Это нормальная вещь, – с невозмутимой улыбкой ответил командир. – Называется фазан.
Так впервые за два с лишним года СВО я услышал, как орет фазан. Так что, если охотник спросит вас, где сидит фазан, можно смело отвечать, что в посадках под Лисичанском близ Белогоровки. Хотя в Запорожье и на Херсонщине я видел их сотнями. Они, как обнаглевшие голуби, лениво шастают по небольшим дорогам. Бойцы говорят, что иногда охотятся на них: суп больно хорош. А мы с оператором так ни разу и не попробовали фазана, хотя мысль поймать его появилась еще в 2022-м. И однажды мы даже были близки к цели. В Херсонской области по предварительному сговору группой лиц (я, оператор Кирилл Пикторинский и водитель Саня Мандрыка) решили сбить эту птицу транспортным средством. Но, когда один такой фазан зазевался на дороге, и мы уже неслись на него, выцеливая жертву бампером, наш водитель Саня в последний момент свернул. И я вздохнул с облегчением. Все соучастники несостоявшегося преступления обоюдно поймали себя на мысли, что все-таки жалко губить животинку ради еды. Чай, не голодаем.
На позициях крутится дворняга Фасик, сокращенно ФАС, расшифровывается как фронтовая артиллерийская собака, друг подразделения.
– Он пришел к нам еще маленьким щенком, – рассказывает заряжающий с позывным Свердловск. – Уже около двух лет с нами. С нами воюет, с нами служит, с нами спит, ест. Все с нами. Ладим, как родные.
– К выстрелам-то как, привык? – спрашиваю, ведь собаки боятся громких звуков, собачий слух намного чувствительнее человеческого, а «Гиацинт» бьет так, что уши лучше закрывать.
– Уже привык, адаптировался, – уверяет канонир.
Ну, проверим! Выхожу на открытку, чтобы на фоне выстрела записать речь перед камерой, на всякий случай смотрю в небо и вздрагиваю. В небе парит летающий объект! С первого взгляда украинский дрон-разведчик «Валькирия», но при внимательном рассмотрении всего лишь живой орел, расправивший крылья. Работаем:
– Да, авиаразведка очень много изменила в этой войне, – записываю «стендап» на фронтальную камеру своего смартфона. – Если раньше, чтобы подавить вражескую батарею, которая невидима глазом артиллериста, нужно было 180 снарядов, то сейчас с помощью разведки с дрона требуется всего лишь 10.
Бахает пушка за моей спиной, и я вижу на экране своего телефона, что Фасик, как ошпаренный, стремительно покидает позицию и несется куда-то прочь, пока не исчезает из виду. М-да, не адаптировался значит.
Артиллеристы работают в сторону Белогоровки, той самой, которую на словах вроде как уже не раз освободили и эту «новость» широко разнесли по всему интернету. Ну, интернет-общественности только дай повод, они и Киев за три дня возьмут. В действительности это, конечно же, неправда. Бойцы знают, что поселок, который вынужденно пришлось оставить во время осеннего отступления-перегруппировки 2022 года, не могут забрать обратно уже очень долго. На тот момент в Белогоровке все еще крепко сидит враг, зарывшийся по норам, а главное, держит стратегическую высоту на Белой горе. Те ребята, а иных уж нет, кто безуспешно пытался штурмовать этот злосчастный поселок, теряя друзей и здоровье, никогда бы не заявили о том, что населенный пункт наш. Ни один настоящий командир в здравом уме не послал бы такой отчет в министерство обороны, зная реальную ситуацию «на земле». Уму непостижимо, чтобы кто-то и впрямь решился на то, чтобы осознанно ввести в заблуждение Генштаб, Верховного главнокомандующего и весь народ России. Уверен, что в нашей армии такого быть просто не может! Но если только представить в теории, гипотетически, что такое стало возможным, нетрудно предположить последствия таких освобождений «на бумаге» или «на экранах смартфонов». Попробуем смоделировать ситуацию.
Допустим, часть интернет-общественности получила реальную власть и командует каким-то значительным формированием армии. Информационная среда – как топка, в нее постоянно нужно подбрасывать угля, чтобы жарче горела. Чтобы народу не наскучило и он, грустный, не отвернул бы свой взор в другую сторону. Больше громких новостей – больше рейтингов и выгоды, больше славы, денег, карьерного роста. А хорошие новости с того же фронта, победные заголовки и посты людей радуют, они охотно делятся ими друг с другом, хвалят всех, кто к хорошим новостям причастен, иногда даже забывая о каких-то своих проблемах. Но нюанс в том, что новость, по статистике, живет один день. Громкая и крупная – подольше, но и ее срок недолог. Поэтому хороших победных новостей должно быть больше, они должны случаться чаще. Да, великолепная армия идет вперед и освобождает города и поселки с огромной скоростью, но даже этот темп порой не поспевает за течением информационного потока. Для интернет-общественности, привыкшей к ежедневным победам, триумфальные новости необходимы, как доза для зависимого. И вот тот самый сектор общественного инфополя, который условно рулит какой-то частью Вооруженных сил на определенном направлении фронта, в отсутствии больших успехов берет и придумывает громкую «победу». Чтобы и перед людьми новостью похвалиться, и перед другими более успешными коллегами не ударить в грязь лицом, глядишь, и шанс на повышение выпадет, удастся вознестись в своем деле к самым большим звездам. Тем, что на нашем небосводе сияют, не про погоны же речь…
Объявляют об «освобождении» Белогоровки раньше времени, и поди проверь, что это не откровенное вранье. Весь народ радуется, по всем сайтам и телеканалам новость ретранслируют. А уже к вечеру подписчики и зрители требуют подтверждения. Мол, раз освободили Белогоровку, где видеокадры из поселка? Ничего не остается завравшемуся сектору интернет-общественности, рулящему частью условной армии, посылать в поселок, занятый врагом, бойцов с флагом. Флаг солдатам нужно доставить, предварительно не погибнув, потом установить, заснять его водружение на телефон и камеру беспилотника, а дальше уже неважно… И неважно таким горе-рулевым, сколько попыток заноса флага окажутся неудачными, сколько отважных парней поляжет ради этой пиар-акции. Но ведь на этом все не заканчивается. Сектор инфополя снова всех обманул, но общественность требует новых побед. Что там за Белогоровкой идет дальше: Григоровка, Серебрянка? Вот их и нужно освободить в ближайшие пару недель. «Батальоны готовы, плацдарм же для наступления в освобожденной Белогоровке есть, вот и вперед! Время пошло».
И невдомек далекой интернет-общественности, что батальоны-то не совсем готовы. Пока пытались «установить» флаги в занятой противником Белогоровке, часть подразделения выбило. Но как объяснить потери из-за пиар-акции, чем обосновать прошение о дополнительных резервах для доукомплектации? Да никак. Так и пишут в своих постах-отчетах: «Потерь нет, численность прежняя, батальоны полностью укомплектованы». И пытаются потом бойцы выполнять задачу числом в 300 человек вместо положенных 500. Соответственно, снова несут потери.
А через две недели ведь новый отчет о выполненной задаче нужно писать для широкой общественности. Ну, написать снова вранье не проблема… Но как доказать? Снова, что ли, бойца-камикадзе с флагом на окраину занятого врагом села запустить, снять кадр с дрона-разведчика? Допустим. Тележурналистов пригласить в какое-то нейтральное место, привезти к ним людей в боевой форме с липовыми позывными, попросить их рассказать репортерам о том, как они ходили на штурм, как освобождали. В крайнем случае передать корреспондентам кадры из боевой работы, заверив, что это и есть сражение за данные населенные пункты. И неважно, что на самом деле это кадры с другого участка фронта, кто там их разберет: пушка и пушка стреляет, взрыв и взрыв в какой-то лесопосадке, уничтожение любого украинского танка или маленького «укрепа» ВСУ, какая разница, они все похожие… И военные корреспонденты не сразу «прочухают», и можно их вслепую использовать в своей игре. Подумаешь, репутацию себе подпортят, если правда наружу всплывет! Мало ли в интернетах и с «голубых» экранов врут и ошибаются… Главное, чтобы снова понеслась тотальная «перемога» и победобесие, не подкрепленные ничем в реальности. И Бог с ним, но ведь эта лавина лжи, набравшая ход, становится все больше и больше, погребая под собой многих ни в чем не повинных людей. Если уже три населенных пункта освобождены «на бумаге» или на экранах смартфона, то хочешь не хочешь, а освобождать их приходится, невзирая на объективные обстоятельства. Втихаря, пока общественность не видит, посылать и посылать на тупые «мясные» штурмы все новых и новых парней… Хорошо, когда эту часть интернет-общественности, условно рулящей какими-то войсками на определенном направлении фронта, возьмут с поличным во время внезапной проверки, да и вышвырнут с насиженного места подальше от руководства живыми людьми. С запретом занимать подобные посты, а еще лучше в тюрьму. На место горе-рулевых придут толковые, и успехи перестанут быть «бумажными», жизнь простого солдата снова приобретет важнейшее значение, и успехи на фронте не заставят себя долго ждать.
Вот такой вот гипотетический экскурс в условную проблему несуществующих освобождений. Все ситуации и персонажи выдуманы, описание процессов носит лишь предположительный, исключительно исследовательский характер во избежание воплощения этих размышлений в реальность.
А пока Белогоровка официально не освобождена, и мы работаем с артиллеристами, которые поддерживают штурмовиков, выбивающих оттуда ВСУ.
– Если честно, хочется как-то уже мира. Домой, да… – признается мне Свердловск. – Дети растут. А тем более у меня ребенок маленький. Я ведь пошел, когда он только родился. Уже два года ему. Я, получается, сына-то вижу тогда, когда только в отпуск попадаю. Давно я не был дома… С ноября месяца того года.
«Баххх!» – громыхнула гаубица, осыпав нас пылью и листьями. Листопад, а вроде весна…
– Нашему артиллерийскому снаряду все равно, какой ты национальности, роста, веса, кем ты был до войны, кем являешься на войне, какова твоя специальность, – рассуждает командир. – Наш артиллерийский снаряд поражает любого противника, где бы он ни находился: в бронемашине, в окопе или блиндаже. Наша самая основная задача, чтобы противник был уничтожен, вне зависимости, где он находится и насколько он хорош как специалист.
Уже давно замечаю немолодого подносчика снарядов, который не выглядит как военный специалист. Ну, образ у бойца такой, слишком добрый и домашний, что ли, совсем не милитаристский. На Леонида Якубовича похож, только круглее. Евсеич позывной.
– Пятьдесят девять с половиной лет, ага, – погладив седой ус, заявил воин. – Сам пришел, год назад. Ну, зачем там будут молодых дергать, им еще детей заводить. А я уже своих вырастил, давно дед. И уже ничего не боюсь.
– Но говорят, война – дело молодых, – в шутку возражаю ему. – Ну, правда, тяжелая работа-то.
– Не спорю, – вздыхает Евсеич. – Видите ли, я закончил наш местный институт, где была военная кафедра. И там я учился артиллерии три года. Потом военные сборы были: присвоили мне лейтенанта, потом старшего лейтенанта запаса. Но сюда я пошел рядовым, потому что вся эта учеба была 39 лет назад и мало что помнится. Но тем не менее все это время, все эти годы артиллерия будто тянула меня…
– Может, это и было призванием вашим, кто знает… – заметил я. – А кем вы всю жизнь проработали?
– Вообще я работал в шахте горным инженером, – улыбнулся артиллерист улыбкой Якубовича. – Тоже ведь вел взрывные работы, так что к этим взрывам я привычный абсолютно. Это все мое родное, с молодости еще. Вот поэтому я и здесь.
Боец хоть и не напоминал внешне стереотипного военного спеца, но создавал впечатление, что он точно на своем месте. Не знаю, был ли он счастлив в роли добровольца СВО, вполне возможно. По крайней мере, сейчас он походил на человека, любящего то, что он делает. Какой-то даже свет от него исходил, так воспринимался его образ.
– Евсеич, а какая радость у солдата?
– Радость?.. Радость, когда попал. Когда с домашними связался, – Евсеич снова улыбнулся в седые усы. – Когда есть возможность поговорить с внучкой – это суперрадость.
– А сколько ей лет?
– Внучке… – мужчина на пару мгновений задумался, включив мозговой калькулятор. – Восемь с половиной лет. Я ей отдал свои медали «За оборону Луганской Народной Республики». Говорю: «Расскажи ребятам». Она в московской школе учится. Даже принимала участие в школьном смотре 23 февраля, хе-хе. Второклашки, шагали там. Видео есть…
Когда видишь таких людей, излучающих любовь, и ведь не только по отношению к своим близким, а вообще к человеку как таковому (мотив «пошел на войну, чтобы молодым не пришлось» вызывает уважение), то хочется молиться, чтобы они не стали жертвами последствий освобождения поселков «на бумаге», ошибок глупцов или действий подлецов, чтобы вернулись домой к тем, кто их так ждет. Чтобы семейное счастье не было разбито вдребезги взмахом чьей-то нечистой руки. Совсем нельзя, чтобы такие люди уходили. Хотя бы для нужного баланса между добром и злом.