Если меня спросят, что самое страшное вы пережили за последний месяц командировки, я отвечу:

– Сразу две поездки. Первая – на чертовом колесе в Луганске, которое назвать колесом обозрения сложно, потому что в момент подъема на максимальную высоту ты забываешь об обозрении панорамы города, а молишься, как бы этот скрипящий и шатающийся механизм не рассыпался на части, делая свой виток. А во втором случае молиться (ну, это я образно, конечно) пришлось уже в Лисичанске во время поездки на машине с Маркелом, командиром реактивной артиллерии Южной группировки войск. Это были куда более острые ощущения, чем те, что я порой испытывал на «передке».

Маркел и внешне, и своим крутым нравом очень напомнил мне моего старорусского товарища Саню Фонфуря Васильева. Оба – хулиганы в прошлом, остепенившиеся в настоящем, но иногда выпускающие наружу энергию своей лихой удали.

«Нива» битком, колонки магнитолы вопят на полную мощность так, что больно ушам, а проносящийся за окнами пейзаж смазывается в нечто неоднородное и неконкретное, словно горизонт «заблюрили» на монтаже. Но ведь это не монтаж, а реальность! Да, реальность похожая на кошмар, но в котором нельзя проснуться. Более того, в нем можно сильно пострадать. И физически, и психически. Сколько там у Маркела на спидометре? Ничего не видно. 120–130 километров в час? А «Ниве» вообще так можно ехать?!

Я на заднем сиденье, вцепился в ручку и выдавливаю из себя улыбку. Расслабься, ты же русский, а значит должен любить быструю езду! К тому же это весело! Как на аттракционе. Впрочем, я ненавижу аттракционы и карусели, не доверяю им. Глупо убиться на «русских горках» или в какой-нибудь крутящейся на тросах «Ракете», той, что однажды таки сорвалась в петербургском парке развлечений. «Диво остров», «Седьмое небо», гуглите! Ради чего, спрашивается риск? Ну, хорошо, на СВО риск хотя бы оправдан, это другое. Да. Другое! Тут куда опаснее. Доверяю ли я Маркелу? Да, я его вообще первый раз вижу… Но заставляю себя поверить в то, что он прекрасный водитель, возможно, даже со спортивным гоночным прошлым. Просто потому что в этот момент больше ничего не остается, ведь ты заложник ситуации.

Никогда не отвечайте «да» молодому лихачу на его вопрос с хитрой ухмылкой «тебя побыстрее довезти?». И не садитесь в машину к осетину, который решил доставить вас по Транскавказской автомагистрали перед приближением сумерек! У меня сразу… вспышками… возникают флешбэки…

Бах… Владикавказ… Нам нужно добраться до Цхинвала (столица Южной Осетии)… Вжухх… Вечереет… И мы берем таксиста… Бух!.. На «Ниве»… Снова «НИВА»!.. И он охотно соглашается, но предупреждает нас, что ехать будем быстро: нужно успеть миновать Рокский перевал до темноты, потому что ездить по неосвещенному горному серпантину боятся даже отважные осетины. Почему «даже»? Ха-ха! Объясню, ЧТО такое привычная осетинская езда по Транскаму днем.

Представьте себе авторалли. Машины летят вперед, с заносом, не притормаживая, проходят повороты. Представили? Теперь усложним ситуацию. По раллийной трассе пустили встречное гоночное движение. Дальше больше: из-за скал не видно, кто и как вылетит на тебя при крутом повороте. И все это происходит в горах, на узкой виляющей дороге, жаждущей стряхнуть твою машину в бездну ущелья. Это похоже на чертову русскую рулетку. Точнее на безумную кавказскую игру со смертью! Когда мы ехали так впервые, я и оператор впивались руками в ручки дверей, подлокотники сидений, но при этом пытались беззаботно вести беседу, восхищаться красотой природы так, чтобы не выдать свой животный страх. Да, забыл сказать. Все южноосетинские автомобили наглухо тонированы. Отличительная черта закавказского тюнинга – черная тонировка лобового стекла. Поэтому нужно ли говорить, что это добавляет дополнительный процент к концентрации вашего страха во время такой езды? И еще. В машине осетина нельзя пристегиваться ремнями безопасности. Во-первых, на серпантине ремни не спасут. Во-вторых, и это самое главное, осетин обидится!

Маркел не осетин и не обидится. Но мы все равно без ремней безопасности, потому что никто в здравом уме не станет пристегиваться в машине, колесящей по фронтовой и прифронтовой зонам. Случись дрон или попадание мины, выскочить из машины не успеешь и сгоришь заживо.

Хотя этого Шумахера ни один fpv-дрон не догонит. А в лисичанском районе на дорогу, по которой мы двигались к артиллерийским позициям Маркела, вражеские «камикадзе» залетают так же резво и весело, как дети в школу. Охотятся на машины.

Итак, при такой бешеной скорости беспилотники нам не страшны. Теперь дело за малым – не разбиться… Фух, ты, Господи!!! Встречка! Хорошо разминулись!

В колонках то ли от страха, то ли от восторга надрывается Си Си Кетч: «Cause you are young»! Дыщ… «You will always be so strong»! Дыщ!.. Да, да… «Потому что ты молод и всегда будешь силен!» «Hold on (hold on)!» «Держись!» (Да держусь я, держусь!) «Ты прав и не прав, Ты герой, а на следующий день с тобой покончено. Так что держись за свои мечты!» «Ты герой и слишком крут, чтобы проиграть в этой игре».