Самсин хальмони («бабушка Самсин»), или Самсин Хальми, – это традиционный образ шаманской мифологии, связанный с темой родовой судьбы и деторождением. Прежде всего Самсин относится к домашним духам касин, покровительствующим важным бытовым аспектам жизни каждого человека. Самсин знаменует начало жизни – именно ей люди молятся и совершают жертвоприношения за здоровое потомство. Даже слог, от которого образовано имя богини, – сам – переводится как «плод», а среди значений имени Самсин заложена символика числа три. Так, корейцы часто изображают не одну бабушку Самсин, а сразу три ее ипостаси, хотя единый облик куда популярнее.

Самсин – это концепция, подчеркивающая важность деторождения. Ритуалы и сюжеты, связанные с ее образом, позволяют взглянуть на концепцию родов и зачатия в древние времена, предшествующие веку развития медицины.

Миф о рождении Самсин связан с историей Тангым Агасси – первой шаманки Древней Кореи. В устной традиции встречается версия, по которой у Тангым рождается дочь, а не сыновья, и после связи не с великаном, а с Буддой Шакьямуни. В этой версии место ее рождения связывают с образом медведицы из мифа о Тангуне – дочь Тангым появляется на свет в пещере. Позже, когда на Корейском полуострове закрепился буддизм, вместо дочери стали упоминать сыновей. [64]

По одной из трактовок, Самсин после родов стала Тангым Агасси, однако это представление было распространено в большей степени на материковой части Корейского полуострова. На острове Чеджудо, к примеру, бытовала иная легенда: за «звание» Самсин соревновались две девушки – дочь Владыки драконов Восточного моря и смертная женщина.

Однажды у Владыки Восточного моря родилась дочь – упрямая, своенравная и грубая. Без остановки дергала отца за бороду и терзала мать – Владыку Западного моря. Наконец отец не выдержал и решил изгнать дочь в мир смертных. Мать не могла снести такой жестокости и посоветовала дочери обратить внимание, что на земле до сих пор нет богини чадородия. Если она возьмется за это, то обязательно преуспеет.

Владыка Восточного моря посадил дочь в чугунный сундук и выпустил в море. Сундук плавал в морских водах три года, пока его не выкинуло на берег. Там его отпер пожилой мужчина по имени Имбакса: поначалу он подумал, что перед ним призрак, но девушка представилась богиней деторождения. Тогда Имбакса попросил у нее помощи: им с женой уже минул шестой десяток, а детей все не было. Вскоре жена Имбакса забеременела, но в момент родов дочь Владыки моря не смогла ей помочь. В панике она убежала прочь и села горевать под плакучей ивой.

Вскоре Имбакса поднялся в горы и стал звонить в алтарный колокол. На этот звон обратил внимание Небесный владыка. Узнав, что на земле люди страдают из-за отсутствия богини деторождения, он решил найти достойную кандидатуру на эту роль. Король загробного мира Ёмна посоветовал императору обратить внимание на смертную принцессу страны Мёнчжингук. Та имела множество достоинств и славилась добродетелью. Небесный владыка согласился и послал гонцов во дворец Мёнчжингук.

Представ перед великим Небесным императором, Мёнчжингук вступила в права богини чадородия. Спустя время она явилась в дом Имбакса и помогла его супруге разрешиться от бремени. Стоило об этом узнать дочери Владыки дракона, как она в гневе бросилась на Мёнчжингук с кулаками. Чтобы разрешить спор, девушки поднялись на Небеса и предстали перед Небесным владыкой. Только ему никак не удавалось решить, кто же из девушек достоин быть богиней чадородия. Он передал каждой по семечку и сказал: «У кого дерево вырастет пышнее и больше, та и займет эту почетную должность».

Посадили девушки семечки. У дочери Владыки драконов выросло жухлое слабое дерево с одним корнем, а у принцессы Мёнчжингук – ветвистое и прекрасное дерево с множеством цветков. Тогда Небесный император рассудил: дерево дочери дракона завяло – значит, ей путь в загробный мир, а у Мёнчжингук дерево цветет – значит, она останется на земле. Так появились две богини чадородия: Чосын-хальман прибывала в загробном мире, а Самсин-хальман – в мире живых. Но после зачатия и рождения детей люди приносили дары обеим богиням.

Степень веры в Самсин различается в зависимости от региона распространения мифа, однако единой темой является направленность молитв и обрядов – деторождение и счастливая судьба новорожденного. В первую очередь Самсин молятся женщины, желающие зачать ребенка. Здесь стоит сделать ремарку, что в корейских семьях особенно радовались рождению сыновей – их появление считалось символом благополучия и процветания клана. В Древней Корее мужчины нередко разводились с женами по причине их «неспособности» родить мальчика. Значение появления сына было столь велико не только по причине наследования клана и дома, но и потому что именно сыновья совершали обряды поминовения духов предков – чосансин.

Именно поэтому женщины молились Самсин хальмони о зачатии и рождении здорового мальчика. В народе существовали определенные правила и ритуалы, которые предназначалось совершать на протяжении беременности. К примеру, женщине, только узнавшей о своем положении, надлежало придерживаться ряда правил: запрещалось убивать любое живое существо, воровать, лгать и совершать другие пагубные для души поступки. Менялся и рацион в связи с символикой того или иного животного и растения: так, беременной женщине не рекомендовали есть утятину – считалось, что ребенок во время ходьбы будет переваливаться как утка. Наилучшим вариантом питания для роженицы считались рисовая каша и суп из водорослей миёккук.

После удачных родов роженица и ее семья приносили жертвы Небу и богине Самсин: на столы перед алтарем ставили по три чаши воды, супа и рисовой каши. Спустя три дня после родов женщина на рассвете омывала свое тело отваром из полыни ссук, а новорожденного купали в простой воде. После в течение семи дней Самсин хальмони ежедневно приносили в дар рисовую кашу и миёккук.

Несколько обычаев и обрядов были связаны с рождением ребенка. Корейцы верили, что первые три недели после рождения человек особо уязвим и потому тщательно скрывали ребенка от взглядов посторонних, ограждая от сглаза. Особенно уязвимыми для младенца считались 3-й, 7-й и 21-й день. На ворота дома вешали специальный узелок кым джуль, символизирующий появление новорожденного. Только спустя 21 день ребенка наконец показывали родственникам.

Число три, фигурирующее в обрядах и поверьях вокруг фигуры Самсин хальмони, соотносится с представлениями о трех ее ипостасях. Считается, что каждая ведает определенным этапом: зачатие, вынашивание и роды. Концепция «трех бабушек» Самсин особенно популярна на острове Чеджудо. В местных легендах Самсин хальмони ведает зачатием и родами – от ее покровительства зависит плодовитость женщины и здоровье новорожденного.

В зависимости от региона образ Самсин сливается с другими духами и богами или разделяет с ними функции. По свойствам Самсин наиболее близок культ духа созвездия Большой Медведицы – Чхильсон. В параграфе «Культ небесных тел» из главы 3 мы уже упоминали, что Чхильсон ведает судьбой человека: регулирует рождение и смерть, а также влияет на формирование зародыша в чреве матери. Функции этого духа схожи с теми, что приписываются Самсин. Дело в том, что культ Большой Медведицы относится к даосизму, а Самсин – к шаманской мифологии Древней Кореи. Оттого некоторыми свойствами наделены сразу два божества.