С глубокой древности на Дальнем Востоке повсеместно развивался культ небесных тел – неба, солнца, луны и звезд. С ними связывали множество сверхъестественных понятий и представляли как символы превосходства и духовного просвещения. Еще в первых веках нашей эры корейские племена поклонялись Небу и приносили жертвы, как свидетельствует «Сань-го чжи». С популяризацией конфуцианства культ Неба укрепился: в учении Небо напрямую связано с образом Небесного императора и символизирует божественную власть.

Вместе с тем кореевед Р. Ш. Джарылгасинова утверждает, что культ Неба не имел идолопоклоннических свойств и изначально ассоциировался с солнцем и светом, что нашло отражение в древних ритуальных празднествах. Известны, к примеру, ритуальные танцы племени пуё Ёнго («встреча солнца»), у когурё – Тонмэн («клятва востоку»), а у восточных йе – Мучхон («танцы небу»). То есть древнекорейские племена почитали небо как источник невероятной космической силы.[53]

Как и в случае с мифологией Китая и Японии, с культом неба связаны основополагающие образы божеств. В корейской мифологии существует термин ирвольсонсин – «солнце-луна-звезды-дух». Это собирательное название божеств, представляющих собой небесные тела. В корейской традиции можно встретить разные варианты сюжета о происхождении небесных тел.

Главным образом, несомненно, является само Небо – пространственный образ, не имеющий конца для древнего человека. Именно с Небом связаны понятия величия, духовного возвышения и управления стихиями. В корейской литературе в Небо стремится каждая душа, но чтобы попасть туда и достичь просветления, требуются усилия. Признание же Неба как верховного владыки пришло на полуостров с конфуцианством. Там Небо выступало в качестве создателя законов, которым подчинялись не только люди на земле, но и другие божества.

Ваны считали себя потомками и наместниками Неба на земле, освящая с помощью религиозной мифологии свою привилегированность. Потомков королевского рода окружал ореолом святости, в их честь возводили крупные храмовые комплексы и почитали как покровителей страны. Мотив небесного происхождения мифологических основателей древних государств (рождение от света, яйца, небесного луча) широко представлен в корейских древних легендах, о которых мы уже поговорили в главе 1.

В отношении солнца, луны и звезд в корейском фольклоре популярен сюжет, по которому небесные тела изначально были людьми и по велению Неба обрели сверхъестественное предназначение.

Наиболее популярна традиционная сказка о Солнце и Луне – «Брат и сестра, ставшие Солнцем и Луной» (해와 달이 된 오누이). Иногда в сюжете упоминаются звезды. Согласно одному из вариантов этого солярного мифа, в небесные тела превратились маленькие дети, сбежавшие от опасности на Небо.

Когда-то в горах жила одинокая вдова с двумя детьми. Брат с сестрой были дружны и подолгу оставались дома одни, пока их мать уходила ткать конопляный холст. Обратный путь до дома был неблизкий и проходил через горы, и мать строго-настрого запрещала детям открывать дверь посторонним, пока ее нет. Однажды, когда она возвращалась домой поздним вечером, ее путь преградил крупный тигр.

– Дай мне рисовую кашу, тогда я тебя не съем! – пригрозил он. Женщина дрожащими руками дала ему каши, рассчитывая, что хищник отступит. Но тигр появлялся снова и снова, повторяя одну и ту же фразу. Когда же еда закончилась, женщина стала отдавать по одному предмету одежды, пока не закончилась и она. Затем тигр съел и саму женщину.

Переодевшись в одежды матери, тигр явился к дому и постучал в дверь. Дети стали расспрашивать мать, отчего ее голос такой низкий, а руки – грубые. Тигр соврал, что застудил голос в горах, а лапы осыпал мукой и просунул в щель. Дети потрогали лапу – на ощупь та оказалась мягкой и гладкой. Братец отпер дверь.

Тигр ворвался в дом. Дети поняли, что перед ними не их матушка. Сестра схватила брата за руку и увела через заднюю дверь в сад. Там у колодца росла ива – на нее дети и забрались.

– Как же вы туда забрались? – поинтересовался тигр.

Дети ответили, что намазали руки кунжутным маслом, вот и залезли. Хищник не увидел хитрости в словах девочки и намазал лапы маслом. Стоило ему попробовать взобраться на дерево, как лапы заскользили. Братец не удержался и засмеялся над хищником:

– Какой глупый! Мы же на иве вырубили лестницу!

Услышал его слова тигр, нашел ступеньки и полез вверх. Когда же дети увидели, что хищник вот-вот до них доберется, то взмолились Небесам. И вот сверху к ним спустилась корзина на веревке. Дети забрались в корзину и поднялись на Небо.

Едва тигр вцепился в веревку и попытался забраться, как она оборвалась – и он рухнул на землю. Упал тигр прямо в гаоляновое поле. В народе поговаривают, что именно кровь тигра окрасила сорговое поле в алый.[54]

Дети же, оказавшись на небе, стали небесными светилами: девочка – Солнцем, а мальчик – Луной. Девочка постоянно стеснялась людских взоров и всякий раз, когда люди бросали на нее взгляд, светила еще ярче. С тех пор человеку тяжело смотреть на солнце. [4]

По разным версиям, вместо брата и сестры упоминаются два брата, а порой вместо двух детей – трое. В этой версии сказки один брат, по имени Хэсун («солнышко»), стал Солнцем; второй брат, Тальсун («месяц»), – Луной; а младшая сестра, Пёльсун («звездочка»), – звездами. [7] В качестве народной сказки сюжет обрел множество вариаций. Порой появляются подробности, из которых мы узнаем, что мать после смерти стала облаками.

Троп родства божеств небесных тел встречается во многих мифологиях мира. Самые известные примеры – древнегреческие Гелиос (солнце) и Селена (луна); японские Аматэрасу (солнце), Цукиёми (луна) и Сусаноо (ветер); или скандинавские брат с сестрой – Мани (луна) и Соль (солнце).

Также в корейской мифологии встречается легенда, по которой Солнцем и Луной стала супружеская пара – Ёно-ран и Сео-нё. Согласно «Самгук юса», на берегу Японского моря во времена правления государя Силла Адалла-вана (154–184) проживала супружеская пара Ёно-ран и Сео-нё. В данном сюжете прослеживается влияние Японии на Корею. Также этот факт подтверждает место распространения легенды – берег Японского моря, провинция Кёнсан-Пукто.

Однажды Ёно-ран пошел к берегу, чтобы собрать морскую капусту, как вдруг под его ногами возникла вершина горы и унесла в сторону Японии. Вскоре после прибытия он стал правителем тех земель. Когда же Сео-нё пришла на берег и увидела брошенные туфли мужа, то поднялась на гору, чтобы посмотреть, куда же он подевался. Гора тут же стала двигаться и вскоре привезла к берегам Японии, где ее ожидал Ёно-ран.

Стоило супругам покинуть территорию Силла, как солнце и луна прекратили светить над государством. Императорские астрологи поведали Адалл-вану: беда произошла из-за того, что духи – воплощения светил покинули страну. Тогда ван отправил в Японию гонцов и попросил супругов вернуться. Только Ёно-ран и Сео-нё отказались, сославшись на волю Небес. Взамен Сео-нё отдала послам сотканный ею тонкий шелк и наказала по возвращении принести его в дар Небу. Возвратившись, послы передали слова супругов. Адалл-ван так и поступил: после жертвоприношения над государством Силла вновь засияли солнце и луна. [7]

К сюжетам о небесных телах принято также относить сказку о появлении Млечного Пути.

Когда-то давно Солнцу служили две звезды – Кённу и Чиннё. Кённу был пастухом, а Чиннё – ткала холсты. Однажды звезды встретились и полюбили друг друга. Вскоре Небесный владыка разрешил им связаться узами брака. И жили бы звезды счастливо, если бы не перестали выполнять возложенную на них работу. Тогда Небесный владыка разгневался на них и решил наказать разлукой.

Кённу отправился на западный берег реки Ынхасу [ «Серебряная река», то есть Млечный Путь], а Чиннё – на восточный. Теперь, чтобы встретиться, требовалось идти полгода, но и так им удавалось провести вместе только одну ночь. Задержись они чуть дольше, то опоздали бы на ежегодный смотр звезд, что устраивает Небесный владыка. Оттого при встрече звезды плачут и орошают землю дождем. А бывает, горестно страдают и приносят людям засуху. [6]

В этом сюжете люди объясняли непутевость сорок на седьмой месяц года. Считалось, что именно сороки помогали двум звездам встретиться: они вили мост через реку. Делали это сороки в одно и то же время каждый год, чем и объяснялось в народе их поведение.

Так, достаточно простые сюжеты одновременно объясняют мир, раскрывают Небеса как последнюю инстанцию справедливости, которая спасает невинных и карает злодея, и вместе с тем отвечают на вопросы о мире (цвет соргового поля, поведение сорок). Вариативность финалов сказок позволяет по-разному раскрыть социально-гендерные отношения: девочка, став Солнцем, смущается от постоянных взглядов людей, из-за чего краснеет и ослепляет смотрящих. Порой в сказке из-за смущения сестра меняется местами с братом и становится Луной, а брат, став Солнцем, заставляет всех сиянием опускать глаза, поддерживая порядок и стыдливость. В этом случае Луна становится покровительницей домашнего благополучия, а пятна на Луне объясняются в народе как предметы быта, которые сестра забрала с собой на небеса.[55]

Отдельно расскажем о культе семи звезд Большой Медведицы. Это один из самых древних и жизнеспособных культов, который популярен даже в современной Корее. Помимо того, что медведица олицетворяет землю и материнство, созвездие Большой Медведицы ведает судьбой человека – регулирует рождение и смерть, а также дарует богатства. Семи звездам приписывается способность влиять на деторождение, отчего поклонение созвездию происходит во время обряда «благополучия дома» – его справляют осенью. Люди молятся о благополучии дома, хорошем урожае и здоровье скота. В этот период, помимо жертвоприношений, принято исполнять шаманские песни и танцы, которые совершал пансу (см. Глава 4. «Шаманизм»). [1]

В легенде, записанной русским путешественником Н. Г. Гарин-Михайловским, содержится сюжет, по ко[56]торому бонза провел одинокую женщину на вершину священной горы, где она легла спать. Вскоре во сне ей явилось созвездие Большой Медведицы. Приняв облик человека, звезды пронзили тело женщины серебряными лучами. После пробуждения женщина покинула гору и спустя 12 месяцев родила крепкого сына, которого ждала великая судьба героя.[57]

Интересно, что даже в даосизме культ семи звезд Большой Медведицы обладал особыми свойствами. Даосы верили, что созвездие влияло на образование зародыша в чреве матери. Яркий свет звезды во время родов или зачатия воспринимался как хорошее предзнаменование, и наоборот – падение звезды предвещало гибель и несчастия.

Культ семи звезд также встречается и в похоронных обрядах корейских племен. Когда умирал человек, ему закрывали глаза и произносили молитвы (чаще буддийского характера), а затем перекладывали тело на специальную доску – «доску семи звезд». Причем использование «семизвездной доски» в ритуалах захоронения описывали многие исследователи (среди них, к примеру, Н. И. Конрад). Помимо корейских племен, культ семи звезд встречается и в религии Китая и Японии.