Проснувшись, я первым делом съела ужин с подноса, который оставили под дверью. Через час мне принесли еще один поднос с завтраком, и я тоже его съела. Как животное, которое жило только ради еды, я дождалась следующей порции, не забывая поспать между ними. На книжной полке стояли книги – книги, написанные людьми, и это заставило меня осознать, сколько женщин жили в этой комнате до меня…и все они умерли.

Проходили дни, а Кингснейк так и не явился за мной.

Ему пришлось пройти через столько хлопот, чтобы поймать меня, но теперь он вел себя так, будто меня не существовало.

Я знала, что это не продлится долго. Он поймал меня не просто так – и он явно хотел получить прибыль от своих затрат.

Что я буду делать, когда он придет за мной?

Меч и кинжал у меня отобрали. Все, что у меня было, – вещи в моей комнате. Я могла бы отломать одну из стоек кровати и ударить его по голове. Поднять стул и швырнуть в него. Стукнуть его книгой. Но ничто из этого не убило бы его, только разозлило.

Мой ход мыслей прервался, когда я услышала громкий щелчок замка.

Черт.

Дверь открылась, и он вошел, но выглядел почему-то совсем иначе.

Черные доспехи, украшенные змеями, больше не закрывали его тела. На нем не было туники. И плаща. На самом деле, на нем даже не было рубашки…

На нем были только хлопковые брюки – одежда, которую он должен бы носить только наедине с самим собой, в своей спальне, когда его присутствие больше нигде не требовалось. Это навело меня на мысль, что сейчас вечер, или, вернее, вечер для вампира, значит – утро.

Он весь – поджарые мышцы и жилистые вены, а на светлой коже выделялись едва заметные шрамы: на руках, на туловище и пара на груди. Рельефные сильные мышцы ходили туда-сюда даже от его легких движений. Прищуренные глаза смотрели на меня – темные, как кора дерева после утреннего дождя. Сила его взгляда была немного пугающей, потому что ему не нужно было моргать – как и его змею.

Я отступила назад, увеличивая расстояние между нами, насколько это позволяла сделать спальня. Все, что было под рукой, – это книга, которую я читала, поэтому я держала ее рядом, готовая разбить ему голову, как только он подойдет достаточно близко.

Его глаза не отрывались от моих.

– Ты, должно быть, так же устала, как и я.

– Я никогда не устану сражаться.

Он еще мгновение смотрел на меня, прежде чем дверь за ним закрылась.

Замок щелкнул, как будто кто-то этого ждал с другой стороны.

Между нами повисла напряженная тишина. Я уставилась на него. Он смотрел на меня.

Раскаленное добела пламя вырывалось из его глаз и жгло каждый предмет мебели. Оно поглотило комнату целиком.

Я сжала книгу крепче.

– Чувство взаимно.

Он слегка перевел взгляд и еще немного прищурил глаза.

– Садись.

– Нет.

Он подошел ко мне, все еще выглядя как король, хоть и без одежды.

Я схватила книгу и приготовилась ударить его в висок.

Но он прошел мимо меня, даже повернулся спиной и сел за обеденный стол.

Я смотрела, как он двигается, и мои пальцы вдруг ослабли на корешке книги.

Кингснейк расслабился, откинувшись на деревянную спинку стула, согнув ногу и положив лодыжку на второе колено. Он скрестил руки на широкой груди, а затем кивнул на стул напротив него.

– Садись.

Его тон стал глубже, а линия подбородка заострилась, как у родителя, у которого совершенно закончилось терпение.

– Зачем?

– Затем, что я так сказал.

– Знаешь, если бы ты просто выразил хоть какое-нибудь уважение…

– Здесь в Грейсоне уважение заслуживают, а не раздают.

– Ты тоже не заслужил моего уважения, придурок.

Пламя поднялось, охватив весь дворец, который он называл домом. Он был готов сжечь его дотла, пока горю и я.

– У меня есть к тебе предложение – если сядешь и выслушаешь.

– Сделка с вампиром? Нет, спасибо.

Он прищурился.

– С Кингснейком, королем вампиров и повелителем тьмы.

Я закатила глаза.

Его движения были настолько быстрыми, что я даже не заметила, как он это сделал: он схватил меня, и я оказалась в кресле, а моя задница ударилась о дерево так сильно, что останется синяк. Затем он вернулся к своему креслу с медленной грацией, как будто ничего и не было. Он повернулся ко мне, скрестив руки на груди, атмосфера вокруг все еще словно пылала.

– Я не собираюсь кусать тебя сегодня вечером.

– Какой паинька…

Его глаза прищурились еще сильнее.

– Ты здесь бессильна, а ведешь себя так, будто неуязвима.

– Я неуязвима. Я единственный человек, невосприимчивый к болезни, которая унесла жизни тысяч и отравила кровь тысяч. Укусив не того, ты погибнешь. Я сейчас самый могущественный человек в мире.

Я не была глупой, и мне хотелось сделать это абсолютно очевидным.

Кингснейк молчал, и постепенно пламя вокруг него начало угасать.

– Думаешь, я заноза в заднице? Дорогой, ты не знаешь, что тебя ждет.

Он молчал, наблюдая за мной через стол. Напряженность осталась в его взгляде, но пламя угасло.

– Я могу предложить тебе то, чего ты хочешь больше всего на свете.

– Свободу?

– Нечто большее.

Я не хотела ничего больше, чем освободиться от этого монстра и других монстров, которые служили ему.

– Что же?

– Лекарство.

Выражение моего лица не изменилось, но я почувствовала, как все мышцы моего тела автоматически напряглись. Против моей воли легкие глубоко втянули воздух.

– Я тебя заинтересовал?

Эти злые глаза теперь светились высокомерием.

Будучи упрямой до глубины души, я держала рот на замке.

– У нас одинаковые интересы. Мор опустошил наши источники пищи, и ваше население было уничтожено болезнью. Мы сможем найти лекарство вместе, если ты будешь сотрудничать.

– Сотрудничать?

– Да.

– А что значит сотрудничать?

Он наклонил голову в другую сторону, его прищуренные глаза не отрывались от моего лица.

– Мне нужно попробовать твою кровь.

Мой желудок сжался от отвращения.

– Это единственный путь.

– Верно…

– Если я раньше пробовал чью-то кровь, я мог распознать человека лишь по ее вкусу. Точно так же, как вы можете идентифицировать людей по звуку голоса… по запаху. Я могу распознать свойства твоей крови, и, возможно, смогу определить, что отличает тебя от всех остальных.

Это было похоже на ловушку.

– А если тебе это удастся, что тогда?

– Мы изобретем лекарство и дадим его твоему народу.

– Просто так?

– Как я уже сказал, искоренение этой болезни имеет первостепенное значение для нашего выживания. Она уничтожает наше население так же, как и ваше.

– Это неправда… У вас есть другие варианты.

– Кровь животных – плохой заменитель. Да, она позволяет выжить, но делает нас слабыми.

Я смотрела на него, раздраженная его спокойствием и тем, как его глубокий голос задавал тон этому разговору.

– Ты спасительница, в которой нуждается твой народ.

Я прервала зрительный контакт и отвернулась.

– Ты можешь спасти их всех… Неужели ты не хочешь принести эту жертву?

– Я не глупа. Я знаю, что ты делаешь.

– Что же?

Я снова посмотрела на него.

– Ты пытаешься мной манипулировать.

– Даже если это правда, какое это имеет значение?

– Это правда.

Он этого даже не опроверг.

– Нам дали шанс, и ты его упустишь, потому что испугалась?

– Я не боюсь. Просто не хочу, чтобы у меня на шее сидела пиявка. Не хочу делать своего величайшего заклятого врага сильнее. Я лучше буду смотреть, как ты увядаешь и слабеешь, пока не превратишься в пыль на ветру…

Уголок его рта приподнялся, и он ухмыльнулся.

– Ты не понял, что я сказала?

– В этом мире есть существа похуже меня.

– Например?

– Когда-нибудь ты увидишь.

Трепет наполнил мое сердце, беспокойство проникло прямо в кости. Я хотела потребовать от него ответов, но не получила ни одного, тем более я отказалась выполнять все его требования.

– Когда я сказал, что людям нравится кровопускание, я имел в виду именно это. Каждая добыча, которую я когда-либо ловил, наслаждалась моим укусом. Единственная боль, которую чувствуешь, – это момент, когда клыки пронзают кожу. Но затем тебя охватывает неописуемое удовольствие – такое, что заставит умолять меня продолжать, пока я не выпью все.

– Я тебе не верю.

Его взгляд был неподвижен, глаза прикованы к моим, как будто меня тут вообще не было.

– Мне никогда не приходилось заставлять женщину стать моей жертвой.

– Тогда почему бы тебе не взять кого-нибудь другого?

– Люди обычно приходят к нашим воротам и предлагают себя в качестве добычи. Нам никогда не приходилось путешествовать по королевствам и захватывать пленников. Мор изменил все.

– Почему они это делали? Зачем кому-то в здравом уме подвергать себя такому?

Он слегка пожал плечами.

– Есть некоторые причины.

– Какие, например?

– Во-первых, физическое желание.

– Желание? Желание быть укушенным?

– Желание быть с вампиром любыми способами…

Я не могла сидеть напротив Кингснейка и притворяться, что он не радует глаз, особенно без рубашки и с такими мускулами. Другой вампир, с которым я обычно его видела, был таким же, даже более мускулистым. Многие вампиры были красивы, но Кингснейк был… исключительным.

– И поэтому ты сейчас полуголый? Просто на мне это не сработает.

Понимающая улыбка появилась на его лице.

– Мне так удобнее.

– Какие еще есть причины?

– Одержимость. Некоторые люди поклоняются нашему виду. Думают, что мы боги. Служить нам – большая честь.

Я слышала об этих людях раньше. Я всегда считала их сумасшедшими.

– И последняя, более важная причина – это шанс самому стать вампиром.

Смерть была бы предпочтительнее.

– Ничто из этого даже отдаленно не звучит привлекательно.

– Возможность жить вечно тебя не привлекает?

– Нет, потому что ты неживой. У тебя нет бьющегося сердца. Твои легкие не втягивают воздух. У тебя нет души. Когда придет твое время, ты станешь… ничем.

Выражение его лица не изменилось, оно было таким же суровым, как и прежде, и неподвижным, как камень.

– Тебя это не беспокоит?

– Зачем мне об этом беспокоиться, если мое время никогда не придет?

– Ты настолько высокомерный?

– Я уверенный. Именно это слово я бы использовал.

Я смотрела на существо напротив меня – монстра, у которого было красивое лицо, красивое тело, но огромная пустота в груди.

– Если я соглашусь сотрудничать с тобой и мы найдем лекарство для моего народа… ты меня отпустишь?

Тишина. Длившаяся вечность.

Я ждала, не зная, о чем он думает и думает ли вообще. Его лицо было суровым, и он явно подавлял эмоции.

– Каждая моя жертва выполнила свое предназначение. Их вкус приедается, и вскоре мне хочется чего-то другого. Как только мне надоест твой вкус, я тебя отпущу. Что ты будешь делать дальше – твоя забота.

– Ты не убиваешь жертву, когда покончишь с ней?

– Нет. Обычно они становятся жертвами для кого-то другого. Или уходят.

Он изучал мой взгляд и наблюдал, как я осознаю информацию, которую он мне только что преподнес.

– Вопреки тому, что вам говорили, мы не монстры. Мы не убиваем людей, если только случайно. Мы ничем не отличаемся от некоторых рыбаков. После того, как мы поймали улов, мы отпускаем его обратно в воду.

Сравнение было натянутым, и я осталась при своем мнении.

– Ты даешь мне слово? Ты меня отпустишь?

Он долго выдерживал мой взгляд, прежде чем слабо кивнуть.

– Да.

Я не знала его достаточно хорошо, чтобы доверять его слову, но благородные короли сдерживали свои обещания – а он, казалось, был именно таким.

– Я не могу заставить тебя это сделать.

Я скрестила руки на груди.

– Потому что, если я поступлю так, есть большая вероятность, что я убью тебя.

Когда я представила, как подчиняюсь его укусу, меня переполнила ненависть к себе. Но если бы действительно существовала возможность, что это могло привести к спасению моего народа, отказываться эгоистично.

– Мне нужно, чтобы ты полностью подчинилась мне.

Это была невыполнимая задача.

– Ты можешь это сделать?

Я неосознанно потерла плечи и руки, борясь с холодом, который внезапно прокрался в комнату. Всю жизнь меня предупреждали об ужасах этих существ, и позволить себя укусить… было неописуемо.

– Ты можешь мне доверять, Лариса.

– Доверять, но как?

– Поверь, что я тебя не убью.

Последние десять минут он не шевелился, даже не моргал. Его змееподобные повадки становились тем более очевидными, чем дольше я находилась в его обществе.

– Поверь, тебе это понравится.

Я была в ужасе от того, что действительно обдумывала это.

– Разрешишь, Лариса?

Мое сердце забилось чаще, и от такого быстрого ритма меня слегка затошнило. Ладони стали липкими, хотя здесь только что было прохладно. Мне внезапно стало жарко, как будто солнце могло пробиться сквозь облака и твердые стены.

– Да… я разрешу тебе.