Я сидел в своем кабинете, компанию мне составлял бокал виски.

Я хочу поговорить с тобой.

Я з-з-з-анят.

Занят?

Мы с Ларис-с-с-ой играем в карты.

Их близость раздражала меня по многим причинам.

Тащи сюда свою задницу, Клык.

Как только закончу.

СЕЙЧАС ЖЕ.

Х-с-с-с-с-с-с-с.

Я не буду повторять дважды.

Клык замолчал, и я решил, что он мне подчинился.

Через несколько минут Клык открыл дверь своим длинным хвостом и проскользнул внутрь. Он забрался на соседнее кресло и приподнялся, как человек, устроившись напротив меня. В его глазах светился легкий отблеск гнева.

Ш-ш-что? Я выигрывал.

– Ты всегда выигрываешь.

Мы были одни в моем кабинете, поэтому я заговорил вслух со своим ближайшим доверенным лицом.

Ей становится лучше.

Я сидел, положив согнутую лодыжку на колено, а стакан виски стоял на столе рядом со мной.

– Вы двое стали близки.

Она доказала свою преданность.

– А ты, кажется, забыл о своей.

Клык слегка наклонил голову, его язык скользнул взад и вперед.

– Почему ты мне не сказал?

Он молчал. Как и человек, он искал тактичный способ обойти обвинение.

– Клык, – надавил я.

Он решил сказать правду.

Мы оба знаем, что ты ревнивец по своей природе.

– Я вмешался в ваши отношения?

Его глаза были прикованы к моим, последовала долгая пауза.

Нет. Но только из-за того, что у тебя есть к ней чувства.

– У меня нет никаких чувств.

Вреш-ш-ш-ь.

Я смотрел на него.

Все изменилось, когда она защитила меня. Ты стал другим.

Я схватил свой стакан и выпил.

Я вижу. И она тоже.

Меня перехитрил чертов змей.

Я бы никогда не предал твоего доверия, Кингснейк.

– Тогда почему ты рассказал ей об Элласаре?

Клык замер от этого вопроса.

– Она спрашивала меня о ней, и я знаю, что она получила эту информацию не от Вайпера.

Клык молчал, его блестящий ум размышлял.

Я ждал.

Она спросила меня, была ли в твоей жизни когда-нибудь важная женщина, и я ответил, что была только одна.

Я почувствовал, что закипаю от гнева.

Но больше я ничем не поделился. Только именем.

– Даже это было лишним.

Нет ничего постыдного в том, чтобы любить кого-то на протяжении всей своей долгойжизни.

– Я чувствую лишь стыд.

Кингснейк…

– Ты не имел права говорить ей об этом.

Клык замолчал.

– Ты предал меня.

Если она настолько волнуется, что спрашивает о бывших любовницах, значит, этот разговор все равно когда-нибудь произошел бы.

– И только я буду решать, чем поделиться, когда настанет это время.

Она задала много других вопросов, а я защитил твою неприкосновенность.

– Тогда почему не в этом вопросе?

Я хотел дать ей надежду.

– Надежду на что?

На то, что ты способен на большее, чем показываешь.

Я впился в него взглядом. Я был в ярости оттого, что он поделился чем-то настолько личным.

– Я больше не способен на такие вещи.

С Ларисой – способен.

Я слегка покачал головой и отвел взгляд.

Ты можешь обманывать себя, Кингснейк. Но меня тебе не обмануть.

Я проигнорировал его слова.

– Она не должна знать, что я в курсе. Понимаешь?

Клык кивнул.

– Ты свободен.

Я с-с-свободен?

Я по-прежнему не смотрел на него.

– Да.

Ты злишься на меня.

– Очень.

Он продолжал сидеть и смотреть на меня.

– Я сказал – ты свободен.

Он не двигался, ожидая, пока я посмотрю на него.

– Это значит – уходи, Клык.

Я бросил на него взгляд, но мои глаза горели яростью.

Он слегка опустил голову, затем медленно соскользнул со стула и направился к двери. Он двигался плавно, и его голова была опущена – он был подавлен.

Мне очень жаль…

Он остановился у двери, будто ожидая, что я скажу что-нибудь еще.

Но я не стал.

* * *

Я тихо вошел в спальню, Лариса спала под одеялом.

Я разделся в гардеробной, затем подошел к кровати в боксерах. Виски еще не выветрилось из моего дыхания и из моих вен. Клыка в спальне не было. Он, должно быть, решил поспать где-нибудь на дереве. Я откинул одеяло и забрался в постель.

Едва я лег, Лариса зашевелилась. Ее усталые глаза открылись и посмотрели на меня, лежащего рядом. Затем она прижалась ко мне: обняла за туловище. Тогда я понял, что она совершенно голая. Ее набухшая грудь прижалась ко мне, ее кожа была теплой на ощупь. Она потянула меня, желая, чтобы я лег сверху.

Я принял это приглашение. Мне нравился сонный взгляд ее глаз и то, что она легла спать обнаженной, потому что она хотела меня в любой момент, когда я приду к ней, независимо от времени. Я лег сверху, развел бедрами ее бедра, прежде чем зацепить рукой колено. Затем я положил ее под себя и поместил ее голову на подушку, а потом прижался к ней со всей силой и уничтожающей нежностью разгоряченной плоти.

Черт.

Ее руки легли на мою грудь, а ногти впились в мою кожу.

Каждый раз, когда я чувствовал ее, мне требовался момент, чтобы насладиться этим и осознать, что ощущения действительно могут быть настолько невероятными. Я был зависим не только от ее крови, но и от притягательного тела – от того, какой чертовски волнующей она была.

Я решил делать это медленно и нежно, двигаясь равномерно, прислушиваясь к ее дыханию, которое менялось с ровного на разгоряченное. Мои глаза были прикованы к ее лицу, наблюдая, как она радуется моим прикосновениям. Я был близок со многими женщинами, но ни одна из них не вызывала такого привыкания, как эта вспыльчивая девушка.

– Я близко.

Она прошептала мне это. Ее глаза были закрыты тяжелыми веками, а ногти еще глубже впились в мою плоть.

– Да, вот так.

Я держал темп и боролся с желанием двигаться быстрее. В ту секунду, когда я услышал, как она прошептала мне эти слова, все внутри меня напряглось. Но я придерживался темпа, смотрел, как ее глаза слезятся, а затем наблюдал, как она бьется в конвульсиях подо мной, скуля от удовольствия и шепча мое имя.

– Черт.

Я изменил угол, добираясь до самой ее сути, и продолжил движение, пока волны экстаза не выплеснулись наружу.

Она схватила меня за бедро и притянула глубже, как будто не хотела упустить ни единой капли.

Это заставило меня увидеть звезды.

Я опустил голову и поцеловал ее пару раз, прежде чем начал отодвигаться.

Но она схватила меня и удержала.

– Еще раз.

Мой взгляд заметался из стороны в сторону.

– Пожалуйста…

* * *

Я ударил мечом снизу, и она заблокировала удар, но тут же сдалась, когда я замахнулся снова.

– Отбивайся, Лариса.

– Вот дерьмо.

Она снова встретила мой удар и оттолкнула меня назад.

Но это было похоже на легкий ветерок.

– Сильнее.

– Я стараюсь, как могу…

– Нет, это не так, – сказал я, опуская меч. – Иди на меня.

Вся в поту и тяжело дыша, она воспользовалась моментом, прежде чем взмахнуть мечом.

Я заблокировал ее удар.

– Возьми рукоять обеими руками. Поставь заднюю ногу вот так. Толкай корпусом, а не руками.

Я осторожно оттолкнул ее, чтобы она не отлетела назад и не покатилась по траве.

– Ну, давай же.

Я обрушил на нее шквал ударов, двигаясь так быстро, что ей было трудно сделать то, что я сказал. Она отходила все дальше и дальше, сдавая свои позиции.

– Лариса.

Наконец она встала твердо, схватила рукоять обеими руками и оттолкнула меня.

Я слегка отступил, но не настолько, чтобы дать ей возможность передохнуть.

– Недостаточно хорошо.

Я ударил еще раз.

– Я вешу чуть больше ста фунтов!

– Это неважно.

Я ударил мечом, встретил ее сталь, а затем она сделала кое-что неожиданное.

Она пнула меня.

Это заставило меня отшатнуться.

– Черт, ты в порядке?

Я выпрямился и посмотрел в ее прищуренные глаза.

– Хорошо, Лариса. Сделай так еще раз, но никогда не повторяй прием с одним и тем же противником.

– Почему?

– Потому что в следующий раз тебя схватят за лодыжку.

Наши клинки снова сошлись. Мы боролись в тени дуба, и этот процесс доводил ее до изнеможения и боли, заставляя адаптироваться и стать более опытным бойцом.

Она делала успехи, но небольшие. Несмотря на все ее усилия, она просто не могла конкурировать с моим опытом, по крайней мере, за то ограниченное количество тренировок, которое у нас было. Для новичка она справлялась замечательно, но этого было недостаточно.

– Мне нужен перерыв…

Она отбросила меч в сторону и подошла к дереву, где на корнях стоял ее рюкзак.

– Мы только начали, Лариса.

Она обернулась, чтобы посмотреть на меня.

– Только начали? Прошел час.

– И у нас есть еще один час.

– Кингснейк, я не мертва, как ты. Я не могу делать это бесконечно.

Она опустилась на корень дерева и порылась в рюкзаке в поисках воды и еды.

Стоял еще один туманный день, закрывающий вид на океан и горы. Туман ощущался прямо на коже. Для меня это было прекрасно, но для человека – пытка. Без солнечного света их настроение ухудшается.

Я был таким же… когда-то.

Когда я повернулся к ней, она уже расправилась с перекусом и выпила большую часть воды. Лариса была во всеоружии, с зачесанными назад волосами, и что-то в этом было. То, как все на ней сидело, просто сводило с ума, было трудно на нее не смотреть.

– Ты не устал?

– Я не устаю.

– Из-за моей крови или…

– Она помогает.

Лариса явно не была готова снова вставать, поэтому я сел и прислонился к выступающему корню дерева. Он был достаточно большим и напоминал спинку стула.

– Где Клык? – спросила она, в ее глазах читалась усталость. – Я не видела его уже несколько дней.

– Он охотится.

Я солгал, потому что у меня не было другого объяснения. Мне было интересно, что ответит он, когда она спросит его об этом.

– Я скучаю по нему. Он мой единственный друг.

– А я тебе не друг?

Ее глаза замерли на моем лице и остались там.

– Нет… определенно нет.

На ее щеках появился легкий румянец, отблеск смущения.

Наши ночи стали рутиной. Когда я возвращался в нашу кровать, она была обнажена и уже ждала меня. Мокрая, как будто с тех пор, как она в последний раз была со мной, прошли недели, а не часы. Это были невысказанные страстные отношения без какой-либо основы. Мы мало разговаривали, установив комфортное общение, в котором больше не было недоверия и загадочности. Это было странно, учитывая, что мы вообще едва знали друг друга… но все равно это казалось правильным.

Я задавался вопросом, кажется ли это правильным ей.

– Как долго это продолжалось?

Пока я думал, она отвела взгляд, рассматривая тихий пейзаж перед нами. Теперь же Лариса повернулась ко мне, слегка приподняв брови.

– Как долго ты спала с ним?

Это мучило меня с тех пор, как я прочитал все между строк, когда связал нити ее истории и открыл ужасную правду. Это вызывало у меня отвращение, злило меня безо всякой причины и возбуждало ревность, превосходящую мои силы.

Ее лицо сразу же ожесточилось от этого вопроса. Лариса была в ужасе от этой темы.

Мне нужно было услышать, что это ошибка, что он ничего для нее не значит, потому что он ничтожество, в сравнении с ней.

Но Лариса отвела взгляд, пауза затянулась.

Я продолжал смотреть.

– Я отвечу на твой вопрос, если ты ответишь на мой об Элласаре.

Я почувствовал, как пар вышел из моих ноздрей. Я хотел только брать, а не отдавать.

Вновь стало тихо.

Лариса снова посмотрела на меня, как будто ожидая, что я соглашусь на ее условия.

Я не мог этого сделать.

И я бы никогда этого не сделал.

* * *

Когда мы вернулись в покои, первым делом Лариса пошла в другую комнату в поисках Клыка. Он не сидел в ветвях дерева и не свернулся калачиком на диване. Ее разочарование было подобно облаку дыма.

– Я начинаю беспокоиться.

Она повернулась, чтобы посмотреть на меня.

– С ним все в порядке, милая.

Вместо того, чтобы разозлиться на их близость, меня это тронуло. Тронуло то, что кто-то другой заботился о нем так же, как я.

– Ты говорил с ним?

– Да.

Это была ложь, но, если бы у него были проблемы, он бы мне сказал.

– Просто он еще никогда не уходил так…

– Ты зря беспокоишься.

Она изучала мое лицо, теперь рассматривая его по-другому.

– Есть что-то, о чем ты мне не говоришь.

– Я не обязан делиться с тобой всеми аспектами моей жизни.

– Обязан, когда дело касается Клыка. Знаешь, ты не единственный, кто о нем беспокоится.

Это подсказало мне, что ее способности отличаются от моих. Она не могла общаться с ним на больших расстояниях.

– Ты думаешь, я допущу, чтобы с ним что-нибудь случилось?

Моя злоба никак не могла изменить то, что мы пережили за последние столетия.

Ее взгляд стал спокойнее.

– Нет…

– Тогда не волнуйся о нем.

Я подошел к шкафу и разделся, снял доспехи и убрал их, прежде чем пойти в душ.

Мгновение спустя она последовала за мной, запрокинула голову и закрыла глаза, чтобы вода стекала вниз.

– Мне так больно…

Ее внешность гипнотизировала меня. Я был пойман в ловушку заклинания, которого она не произносила. Ее красота была усладой для глаз, а ее кровь – пиром для моей силы. Прошли месяцы, а ее кровь не надоела мне. Ее тело тем более. Сейчас я был так же очарован ею, как и в тот момент, когда впервые попробовал ее.

Она открыла глаза и посмотрела на меня, как будто почувствовала…

Мои мысли.

Я изо всех сил старался защитить свой разум от ее способностей. Но если дело доходило до таких моментов, когда я хотел ее больше, чем когда-либо мог желать другую женщину, то я был просто бессилен. Желание было слишком мощным, чтобы прятать его, как и кинжал под плащом. Пламя было слишком ярким, чтобы его можно было потушить ведром воды. Моя одержимость превратилась в неустрашимое увлечение.

Ее глаза замерли на мне, будто она могла прочитать каждую мысль, как слова на бумаге.

Я решил принять это, не бороться. Эта женщина была в моей постели каждую ночь. Эту женщину я отказывался делить со своим народом, и мне не было стыдно чувствовать это отчаянное желание, эту невыносимую потребность. Я хотел ее так же, как сердце желает крови, а легкие – воздух. Она заслуживала знать, что принадлежит мне – и только мне.

Мои руки обвили ее талию и притянули к себе, грудь прижалась к моей груди, а твердый ствол – прямо к ее животу. Каждый раз, когда я прикасался к ней, это было похоже на первый раз: наши прикосновения вызывали молнию. Мой лоб прижался к ее лбу, пока я размышлял о том, чего мне хотелось больше – укусить ее или овладеть ею.

Она ответила за меня, отстранившись и наклонив шею, обнажив бледную плоть для моих клыков.

Как раз тогда, когда я подумал, что не в силах желать ее сильнее, я почувствовал именно это. Я прижал ее к стене, поднял так, чтобы ее лодыжки обвились вокруг моей талии, а затем прижался к ней, соединив наши пылающие тела.

Словно пламя охватило мой позвоночник.

Ее руки обвили мою шею, и она начала раскачиваться, поворачивая голову, чтобы обнажить шею.

Я принял приглашение и вонзил клыки в ее тело.

Черт.

Это было забвение, сладкое, мощное и спокойное.

Идеально.

* * *

Кингснейк.

Мои глаза были закрыты. Сны приходили и уходили.

Кингснейк!

Глаза распахнулись, и я увидел свою спальню. Лариса использовала мое тело как подушку, матрас и одеяло.

Что такое?

Орки маршем идут на Грейсон.

Мне потребовалось мгновение, чтобы понять его слова, но мой разум все еще находился в объятьях сна.

Сколько их?

Все.

Я продолжал лежать в постели, обдумывая все это.

Гоблины тож-ж-ж-е.

Когда они будут здесь?

К сумеркам.

Это значит, что ты далеко.

Я направляюсь к Кобре.

Зачем?

Потому что у нас нет шансов победить. Их слишком много.

Ты нас недооцениваешь.

Это ты недооцениваешь их, Кингснейк.

Сколько их?

Минимум десять тысяч. Это пять к одному.

Теперь я окончательно проснулся.

Вот о чем говорила Элласара.

Да-а-а.

Я встал с кровати, а Лариса соскользнула с меня и легла туда, где я был минуту назад.

Нужно доставить Ларису в безопасное место. Ей нельзя оставаться в Грейсоне.

Я не могу оставить ее без защиты.

Я приду к ней, как только покину Кобру. Мы будем прятаться до тех пор, пока война не будет выиграна… или проиграна.

Я никогда не боялся умереть, но теперь я испугался. Если я погибну, никто не защитит Ларису от Эфириалов. Они выследят ее и убьют стрелой в сердце.

Поторопись.

Хорошо.

Я направился в гардеробную и надел форму и доспехи. Хотя мне следовало бы беспокоиться о своей броне и больше ни о чем, теперь я волновался за Ларису. Я не мог одновременно защищать ее и сражаться в бою.

– Кингснейк? – ее тихий голос донесся из спальни.

Я задержался в гардеробной, не желая шокировать ее этой информацией, особенно когда у меня не было плана. В конце концов я собрался и вошел в спальню, одетый в полную броню, с двумя клинками по бокам и дополнительным мечом на спине.

Спокойствие в ее глазах рассеялось, когда она увидела меня полностью одетым, с плащом за спиной и со всем оружием наготове.

– Что это значит?

Должно быть, она почувствовала мое настроение. Возможно, почувствовала мои эмоции из гардеробной.

Я подошел к кровати и сел на край.

– Орки и гоблины идут на Грейсон.

Ей потребовалось время, чтобы понять.

– Почему? Ты же их правитель.

– Эфириалы. Вот почему.

Ее взгляд заметался из стороны в сторону.

– Эфириалы отправили их делать грязную работу, дав им пустые обещания. Они надеются, что уничтожат и нас, и тебя. Или что мы сдадимся, и тогда они смогут прийти и забрать тебя.

Теперь ей стало страшно. Это читалось в ее глазах.

– Что… что мы будем делать?

– Победим их.

– Я сражалась с орками. Они сильные.

Моя рука обхватила ее щеку, и все, что я хотел сделать, это избавить ее от переживаний.

– Но и мы сильны.

– Ну… хорошо, что ты меня обучил.

Я не сказал ей правды, просто оставил это предположение на мгновение.

– Клык отправился к королю Кобре. Они пошлют свои армии нам на помощь.

– Зачем им помогать тебе? Потому что они вампиры?

– Потому что мы братья.

Ее глаза слегка смягчились, когда она услышала это.

– Кингснейк… Вайпер[1]… Кобра. Не могу поверить, что не замечала этого раньше.

– Мне нужно немедленно поговорить с Вайпером. Мне нужно предупредить всех о том, что нас ждет.

Она кивнула.

– Оставайся здесь, пока я не вернусь.

Мои пальцы глубже зарылись в ее волосы, и я поцеловал ее.

Ее губы слегка приоткрылись, и она обхватила мое лицо ладонями, углубляя поцелуй.

Я резко отстранился и вышел, зная, к чему приведет этот поцелуй, если я не уйду прямо сейчас.

* * *

– Клык сказал – десять тысяч.

Я стоял напротив Вайпера за столом, командиры тоже были там.

– Пять к одному.

Вайпер уставился на карту, лежащую между нами:

– Если они придут с наступлением темноты, значит, они здесь.

Он переместил одну из пешек к Долине Сильвертан.

– Там они отдохнут, а затем прибудут к сумеркам.

– Если Кобра будет ехать, не останавливаясь, он прибудет к утру, – сказал я.

– К утру мы можем быть мертвы, – спокойно ответил Вайпер.

– Нам нужно будет держать их подальше от Грейсона как можно дольше. Это значит, что нам придется закрыть проходы в горах.

– Мы делаем так только в самых тяжелых обстоятельствах.

Как только эти проходы будут закрыты, потребуются месяцы ручного труда, чтобы открыть их снова.

– И это ужасно, – сказал Вайпер. – Некоторым из них все равно удастся пройти, но, по крайней мере, на этом этапе бой будет честным. Мы сможем справиться. Как только остальные найдут путь, прибудет Кобра со своей армией.

Я кивнул в знак согласия:

– Мы сразимся с ними в туннелях, где они меньше всего нас ожидают.

– Да, – сказал Вайпер. – Хорошая засада. Я отведу командиров туда, а тебе придется остаться в Грейсоне.

– Почему?

– На случай, если у них есть козырь в рукаве.

Это были глупые существа с мелкими мыслями, но, поскольку в этом замешаны Эфириалы, мы должны быть готовы ко всему.

– Они здесь ради Ларисы, так что мне придется отослать ее на случай, если мы не выстоим.

Вайпер уставился на меня:

– Она там одна долго не протянет.

– Она более способная, чем ты думаешь, – мои слова прозвучали хвастливо. – Клык защитит ее, когда вернется.

– Кингснейк…

Я выдержал его взгляд и уже знал, что это важно.

– Тебе нужно поделиться ее кровью с нами.

Я питался ею каждый день, не от голода, а ради удовольствия. Теперь я был сильнее, чем когда-либо, и знал, что это будет моим самым большим преимуществом в битве с существами на фут выше меня. Подарить этот подарок остальным было бы правильным поступком – для короля.

Но я был больше, чем просто королем. Я был ее любовником.

– Кингснейк.

Брат произнес мое имя более глубоким тоном, и в нем читалась угроза.

– Сейчас не время жадничать.

– Это не жадность…

– Называй, как хочешь, Кингснейк. Если ты хочешь, чтобы мы выиграли, нужно накормить остальных.

Я чувствовал взгляд командиров, чувствовал взгляд моего брата. Самым трудным в жизни короля была самоотверженность. Я никогда не мог поставить себя на первое место, не мог пожертвовать многими ради одного, но, черт возьми, сейчас я действительно хотел.

– Мне нужно поговорить с Ларисой.

– Она пленница. У нее нет выбора…

– Нет, есть, – отрезал я. – Но не волнуйся… она согласится.

– Почему?

– Потому что я попрошу.