Когда Кингснейк вернулся, стражники покинули свои посты. Окна были закрыты, и Клык проскользнул на свою ветку в другой комнате.

Я не снимала броню, на всякий случай.

Он почти не взглянул на меня, расстегнул плащ и начал трудный процесс снятия со своего тела всех средств защиты. Он небрежно относился ко всему прочему в своей жизни, но когда дело касалось металлических пластин, защищавших его тело, тут он был деликатным с каждой деталью. В его шкафу было специальное место, куда он складывал доспехи, чтобы они были чистыми и защищенными от повреждений.

Я наблюдала, как он разделся до черных боксеров. Его точеное тело, красивое в тусклом свете. Тень под подбородком. И усталые глаза, как будто один-единственный вечер высосал всю его энергию. Они все еще были зелеными, но при этом и пустыми.

Кингснейк подошел к своей стороне кровати, продолжая меня игнорировать.

Он не дал мне никакой информации, поэтому я начала сама искать ответы.

– Что случилось?

– Эфириалы хотели забрать тебя – а я сказал «нет».

– Почему?

– Почему они хотели тебя забрать? Или почему я сказал «нет»? Думаю, второе очевидно.

– Первое.

– Они не дали четкого объяснения, но на самом деле они хотели убедиться, что от этой болезни нет лекарства.

– Значит… они признались, что сделали это?

Он проговорил, стоя ко мне спиной:

– Они не признались в этом прямо, но это подразумевалось.

Мое сердце упало. Существа, которым я поклонялась как богам, прокляли нас всех.

– Они просто приняли твой ответ и ушли?

– Нет, были угрозы. Много угроз.

– Каких угроз?

– Завуалированных и косвенных.

Он сел у изголовья кровати, положив одну руку на колено.

– Ты правда думаешь, что из-за меня начнут войну?

– Абсолютно уверен.

Повернув голову, Кингснейк посмотрел на меня:

– Но это не твоя проблема, так что не волнуйся об этом.

– Все это мои проблемы.

Он продолжал смотреть, его зеленые глаза были неподвижны и сосредоточены, точно так же, как у Клыка, когда тот смотрел на меня. Взгляд был странным, тяжелым от напряжения, и мне потребовалось время, чтобы понять почему.

Потому что он был пуст.

Я не чувствовала гнева или волнения. Я вообще ничего от него не чувствовала, а такое случалось редко. После такого напряженного разговора вокруг него должна бушевать огненная буря, но я слышала только сверчков.

Мне это не понравилось.

– Нам нужно найти лекарство. Как только мы это сделаем, я буду не нужна Эфириалам. Человечество будет спасено. Это лучшее решение.

Его глаза не отрывались от моего лица.

– Я согласен.

– Тогда тебе нужно поторопиться…

Уголок его губы приподнялся в улыбке, но глаза сохранили свою глубину. Такое поведение обычно сопровождалось торопливым желанием, но теперь была лишь пустота.

– Хочешь, чтобы я начал сейчас?

Я надеялась, что вопрос риторический, поэтому отвела взгляд.

Он не давил.

Мы сидели молча. В комнате было тихо, шумел только огонь в камине. Это был один из тех редких случаев, когда мой разум был пуст, а Кингснейк сохранял совершенное безмолвие. Мне нравилось оставаться одной, но теперь, когда мы были вдвоем, я поняла… насколько мне было некомфортно. Когда я знала намерения окружающих, я чувствовала себя в безопасности.

Я впервые по-настоящему испугалась.

Встав с кровати, я шагнула в гардеробную, не торопясь, сняла все части брони, думая о внезапном изменении его ауры. Это короткая засуха? Или… он узнал?

Невозможно.

Я была единственной в своем роде… Он не мог этого подозревать.

Или я была слишком неосторожна?

Сняв доспехи и форму, я вернулась в спальню.

Кингснейк все еще сидел, прислонившись к изголовью кровати – именно там, где я его оставила, и его взгляд сразу же устремился на мое лицо, когда я вернулась в комнату. Глаза горели изумрудным, как листья в густом лесу. Точеная линия напряженного подбородка обозначилась четче, а глаза внезапно затуманились от надвигающейся бури.

Потом я почувствовала это – молнию на горизонте.

Едва заметно и тихо зародилось пламя, которому требовалось больше топлива, но оно уже занялось. Я отчетливо это почувствовала.

Я приблизилась к краю кровати, чувствуя, как его глаза следят за мной, как они впиваются в мою плоть. Мои пальцы потянулись к низу рубашки, и я медленно стянула ее через голову, пряди волос ненадолго запутались в ней, а потом упали на плечи.

Я подлила топлива – и огонь разгорелся жарче.

Я зацепила трусики большими пальцами и медленно потянула их вниз по бедрам, обнажая больше кожи, пока окончательно не раскрыла свою женскую суть.

Теперь пламя превратилось в настоящий костер.

Я вылезла из трусиков, затем заползла на кровать, медленно двигаясь к нему и видя, как его глаза стали более напряженными. Было почти утро, и буквально вчера вечером он взял меня на краю кровати, но теперь мы опять жадно смотрели друг на друга, на пороге голодной смерти.

Когда я добралась до него, губы медленно прижались к его губам – плавное приземление, будто палец ноги коснулся воды.

Его глаза оставались открытыми, наблюдая, как я смотрю на него.

Затем я снова поцеловала его, раздвигая его губы своими, заталкивая язык в рот.

Он издал сердитый стон, прежде чем его рука скользнула в мои волосы.

Этот костер теперь превратился в лесной пожар – такой, что уничтожает все до самой земли. Его интенсивность могла соперничать с ударами молний, которые опаляли землю. Его пальцы прошли между моих ног и опустились ниже. Он провел подушечками пальцев прямо по чувствительной коже.

Я забралась к нему на колени и оседлала его бедра. Я едва успела сесть, как его руки схватили меня и потянули вниз, заставили прижав к себе еще сильнее. Когда его возбуждали так, он выглядел сердитым, и каждый мускул на его лице напрягся, а вены вздулись на висках и шее. Он окутал меня одеялом обладания и желания, согревая меня от зимней бури.

Его руки подхватили мое тело, и он поднял меня, прежде чем снова потянуть вниз, тяжело вздохнув, полный удовольствия. Его руки на моей коже слегка подрагивали. Желание было слишком сильным, чтобы этот мужчина мог его сдержать.

– Ты выиграла, милая.

Его рука глубоко зарылась в мои волосы, прежде чем он оттянул мою голову назад. Его клыки пронзили мою шею, и кровь тут же потекла по моей груди и животу.

Я медленно покачивала бедрами и задыхалась, чувствуя его касания внизу и укус на моей шее. Боль мгновенно исчезла, а затем меня унес туман сильного удовольствия, которого я не испытывала прежде.

* * *

Когда же открыла глаза, я больше не была одна в пустой постели.

Его грудь стала моей подушкой, а рука – моим одеялом. Моя рука поднималась и опускалась вместе с его дыханием. Мне потребовалось время, чтобы осознать реальность и понять, что это не сон и не обман. Я прижалась к Королю вампиров – и мне это понравилось.

Я подняла глаза и почувствовала его взгляд.

– На этот раз не убежишь?

Я смотрела на свою руку, лежащую на его груди, поднимающуюся и опускающуюся.

– Хорошо.

Он перевернул меня на спину, двигаясь вместе со мной, и его бедра раздвинули мои, готовя тело вновь принять его. Он схватил мою ногу и согнул ее, прижав ступню прямо к своему животу, держась за лодыжку. Он прильнул ко мне с нежностью, будто я принадлежала ему безраздельно.

Как будто он владел мной.

Я застонала, потому что это было чертовски приятно, особенно когда я еще была в полусне. Мои руки потянулись к нему, пальцы обхватили напряженные предплечья, ощупывая вены, продавливающие кожу.

Его рука легла на мою шею и сжала.

Мои пальцы глубже впились в его кожу, не пытаясь оттолкнуть.

Он заставил меня сгибаться так, как ему хотелось, и моя жизнь буквально была в его руках. Его касания стирали память обо всех мужчинах, которые были раньше. Его желание окутало нас, как облако дыма, резко обжигающее мои легкие. Не говоря ни слова, он очень ясно дал понять, что он ревностный собственник, и что я – его собственность.

* * *

В какой-то момент я снова заснула, потому что этот мужчина забрал из меня все. Когда же я вновь проснулась, он был одет в доспехи, с мечом на бедре, как будто ему нужно было куда-то уйти.

Я села на постели, молча проглотив свое разочарование.

Он же посмотрел на меня, его взгляд был слегка раздраженным.

– Что?

– Одевайся.

– По какому случаю?

Я посмотрела в окно и увидела, как сквозь шторы пробивается свет, говорящий мне, что сейчас полдень.

– Я собираюсь тебя обучать.

– Обучать чему?

– Владению мечом.

Я вскинула брови:

– Правда?

Он кивнул в сторону шкафа, где хранились мои доспехи.

Я была так взволнована, что больше не задавала вопросов. Я вскочила с кровати и собралась, и мы покинули дворец, отправившись через секретный туннель в дикие земли за пределами Грейсона. Клык остался, и мы отправились вдвоем.

Было пасмурно, и повсюду стелился туман, но воздух пах свежестью, а горы, возвышающиеся над туманной грядой, были прекрасны.

Кингснейк обнажил свой меч и встал передо мной в защитной стойке, готовый к моему удару.

Я продолжала просто стоять.

– Правда нужно использовать для этого настоящие мечи?

– Я не причиню тебе вреда.

– Но я боюсь причинить боль тебе…

Уголок его губы дернулся в улыбке – и это тронуло мое сердце.

– Ты напрасно беспокоишься, милая.

– Зачем ты меня этому учишь? Мне следует о чем-то переживать?

Он крутанул меч вокруг запястья, и темная сталь быстро вспыхнула.

– Ты показала свой потенциал. Теперь, я думаю, пришло время превратить это в навык.

– Ладно… это не совсем ответ на вопрос.

Он замолчал, и в его глазах читалось характерное раздражение.

– Эфириалы хотят твоей смерти. Этой причины достаточно?

Я не выхватила меч, оставив его на бедре.

– Если ты столкнешься лицом к лицу с противником, я хочу, чтобы ты убила его.

– А что, если это будет вампир?

Он прищурился.

– Мне все равно, кто это будет. Если кто-то желает тебе зла, ты должна его убить. В том маловероятном случае, если меня не будет рядом, чтобы защитить тебя, придется защищаться самой.

– Но, если мы скоро получим лекарство, какое это имеет значение?

Никто не захочет моей смерти. Я ничего не буду значить для Эфириалов. Ни для кого.

Кингснейк держал меч сбоку, и выражение его лица говорило о том, что я не получу ответа на свой вопрос.

– Если только… ты не переживаешь обо мне.

Я не знала, что заставило меня сделать это предположение. Едва оно сорвалось с моих губ, я поняла, насколько нелепо это прозвучало.

– Долгая жизнь благословила меня исключительным мастерством фехтования. Вместо того, чтобы подвергать сомнению мои мотивы, просто воспользуйся этой возможностью и поучись у одного из величайших фехтовальщиков, когда-либо ходивших по этой земле.

Он снова взмахнул мечом.

– Обнажи свой клинок и иди на меня.

Он поманил меня пальцем.

– Это твой совет? Просто идти на меч?

– Опыт – лучший учитель.

– Хорошо…

Я обнажила свой клинок и какое-то время пристально смотрела на Кингснейка, а затем попыталась атаковать его справа.

Его клинок двигался очень быстро, и я не могла его разглядеть. Сталь ударилась о сталь. Он оттолкнул меня назад, а затем снова поманил на себя.

– Что скажешь?

– Попробуй еще раз.

Я вздохнула, затем двинулась вперед, целясь в его правую руку. Он опять двигался так быстро, что все было, как в тумане.

– Если ты не заметил… дела идут не очень хорошо.

Тонкая улыбка тронула его губы.

– Тогда сделай лучше.

– Ты чертовски быстрый. Почему?

– Из-за тебя.

Я отвела меч в сторону. Он дал мне взглянуть на свои клыки, а потом спрятал их.

– Может, мы начнем практиковаться, когда у тебя не будет силы моей крови?

– Это время никогда не наступит.

Я продолжала сжимать меч.

– Что это значит?

– Я так же зависим от тебя, как и ты от меня, милая.

На этот раз он пошел на меня, размахивая мечом гораздо медленнее, чем раньше.

Я была вынуждена блокировать его атаку, а затем следующую, все время отшатываясь назад, просто пытаясь удержаться на плаву.

Наконец, он остановился.

– Тебе нужно сохранять бдительность.

– Как мне это сделать, если ты пытаешься отрубить мне голову?

– Вот так. Иди ко мне.

В отчаянии я бросилась к нему с еще большей скоростью. Его клинок встречал мои атаки, и каждый раз, когда меч касался моего, он отталкивал меня, заставляя отступить.

– Ты должна оттолкнуть клинок. В противном случае тебя загонят туда, куда пожелают. Попробуй еще раз.

Мы провели следующий час, двигаясь назад и вперед. Его потрясающий талант унижал мои способности. Он был быстрым и ловким, предугадывал мои удары до того, как я успевала их нанести, как будто у него была способность читать мысли. Он ни разу не дал мне возможности нанести какой-либо ущерб. По сути, он просто надирал мне задницу снова и снова.

Я отступила назад, запыхавшись и совершенно выбившись из сил.

– Не хочешь быть немного помягче?

Он стоял с мечом в руке, ни капельки не устав.

– Нет.

Я потянулась за рюкзаком, чтобы взять воды.

– Если я буду с тобой помягче, ты умрешь в реальном бою, – сказал он. – А я-то думал, что ты из тех женщин, которые хотят, чтобы с ними обращались как с мужчиной…

– Не в первый день.

Я переместилась в тень дерева и села возле больших корней, торчащих из земли. Я выпила воды, затем потянулась за закусками, которые он упаковал.

Кингснейк некоторое время наблюдал за мной, явно разочарованный тем, что мне нужен перерыв. В конце концов его меч вернулся в ножны, и сам он просто продолжил ждать. Его суровое лицо было обращено на горизонт, на лбу блестел пот.

– Я просто хочу, чтобы ты была готова к тому, что грядет.

Я перестала есть, и мои глаза снова обратились к нему.

– А что грядет?

Его глаза оставались на горизонте.

– Я не знаю. Но оно большое.

* * *

Когда мы вернулись во дворец, я поспешила в душ, чтобы смыть весь пот с тела и волос. Теплая вода окутала меня, и мои мышцы немного расслабились. Мне уже было больно, поэтому я знала, что завтра будет трудный день.

Внезапно я почувствовала дуновение холодного воздуха на своей спине. Я оглянулась через плечо и увидела, как Кингснейк присоединился ко мне. Закрыв за собой дверь, он протиснулся вместе со мной в маленькую комнату. На фут выше меня, с грудью, крепкой, как броня, и сильными руками, покрытыми реками вен, он посмотрел на меня сверху вниз, подходя ближе, пока мы оба не оказались под водой.

Я почувствовала прилив неистовства, непреодолимое желание, способное свернуть горы.

Но это были не его чувства, а мои.

Его рука обхватила меня за поясницу, а пальцы схватили противоположное бедро. Он притянул меня к себе, и его зеленые глаза горели, как маленькие огоньки. Он прижался к моему животу, горячий и твердый. Он продолжал смотреть на меня, но так и не поцеловал.

Я позволила его неистовству омывать меня волнами, словно водой, льющейся из душа. Я возбуждалась все сильнее, в то же время чувствуя себя неуютно, будучи объектом его внимания, хотя он бездействовал. Все, что я могла делать, это стоять и ждать, пока этот мужчина меня поцелует.

– На колени.

Мои глаза не отрывались от него.

– Я оказал тебе услугу сегодня днем, и теперь твоя очередь.

– Я тебе ничего не должна.

Выражение его лица не изменилось, но появилось полное разочарование.

– Но мне бы хотелось…

Я медленно опустилась коленями на плитку, мои руки переместились на его бедра для равновесия.

Возбуждение, исходившее от него, было одной из величайших волн, которые я когда-либо чувствовала. Это было похоже на ураган, торнадо и землетрясение, смешанные вместе. Всплеск был настолько сильным, что между моими кончиками пальцев будто пробежало электричество. Он согрел всю меня, возбудил сильнее, чем в тот момент, когда я смотрела, как он вошел в душ.

Я схватила его за основание, а затем прильнула к нему губами. Мне отчаянно хотелось свести его с ума смесью боли и наслаждения. Я ненадолго отпустила его, чтобы кончиком языка прикоснуться к самой чувствительной точке, ощущая вкус его страсти. И, не в силах противостоять желанию, вновь приняла его.

Он закрыл глаза, и стон, который он издал, был громче падающей воды.

На миг я оторвалась, чтобы перевести дух, и мои пальцы скользнули по его напряженной форме, ощущая под бархатистой кожей яростный пульс. Ладонь сомкнулась в нежном, но уверенном движении, запястье плавно провернулось, продлевая мгновение томления, прежде чем я вновь прильнула к нему поцелуем.

Его глаза открылись, и пальцы коснулись моей шеи, затем схватили за горло. Он подошел еще немного ближе, прижимаясь ко мне все теснее. А в его неистовом взгляде читалась темная, всепоглощающая одержимость, от которой у меня перехватило дыхание. Почти первобытный огонь – отражение неутолимой жажды.

– Тебе это нравится, милая?

Я кивнула, не способная издать ни звука. Страсть заполонила все мои мысли.

Его пальцы не разжались, а ритм лишь ускорился, увлекая в водоворот опьяняющего наслаждения. Его хватка становилась все властнее, заставляя слезы бессознательно струиться из моих глаз. Эта безмолвная мольба лишь разжигала его пыл. Напряжение достигло пика, его пальцы впились в кожу так, что дыхание стало прерывистым и редким. И в этот миг он замер.

Мне пришлось затаить дыхание в ожидании его финала, слушая, как его стон смешивается с биением моего сердца, а пальцы все глубже впиваются в мою кожу. Когда он наконец освободил меня, я смогла отдышаться. Я жадно ловила воздух, который он у меня отнял своей железной хваткой. В этот момент я увидела себя со стороны: вздымающаяся грудь, колени на плиточном полу.

Он схватил меня за руку и поднял на ноги, и у меня едва была возможность встать ровно, когда его язык оказался глубоко у меня рту. Он поддерживал меня за затылок, отчаянно целуя, как будто этот момент был только прелюдией. Он схватил меня за бедра и шлепнул, а его язык все это время оставался у меня во рту.

Я едва успела дотянуться до его шеи, чтобы удержаться, когда вдруг он схватил меня за колено и опустился туда, где секунду назад стояла я. Он схватил меня за ногу и перебросил ее через плечо, прежде чем поцеловать меня между ног.

Я не ожидала этого. Все произошло так быстро, и в тот момент, когда я почувствовала этот теплый поцелуй, мой позвоночник вздрогнул. Он работал языком лучше, чем я могла бы делать это собственными пальцами. Сильно надавливая, он захватил мой центр, посасывая, заставляя мои бедра автоматически вжиматься в его лицо. Мои пальцы в его волосах, и я извиваюсь вокруг него, наблюдая, как этот горячий мужчина целует меня на коленях, как будто это была особая честь.

– Кингснейк…

Я настолько отчаянно нуждалась в облегчении, и вот его мощное тело стояло подо мной, и теперь я была так близка… так близка, что уже чувствовала слезы.

Затем он довел меня до пика. Мои стоны заглушались падающей водой, а зрение затуманилось от катящихся слез. Мои бедра прижались к его лицу, и я откинула голову назад, извиваясь от такого изысканного удовольствия, боясь, что никогда больше его не почувствую.

От него исходил жгучий жар, как будто моя кульминация возбудила его настолько же, насколько и меня саму. И он продолжал целовать меня, теперь уже нежнее, когда я спустилась, а его руки поддерживали, потому что теперь я немного теряла равновесие.

Он снова поднялся на ноги, одной мощной рукой обхватив меня за спину, а другой поддерживая мою шею. Его клыки обнажились, а затем он наклонился и укусил меня, и его острые зубы пробились через старые следы.

В его объятиях я позволила этому случиться, позволила ему взять от меня все, что он хотел, и даже наслаждалась этим. Мои руки обвили его шею, а пальцы впились в его волосы.

– Кингснейк…