– Он такой придурок…

Я села на диван, подбросила кинжал в воздух и поймала его за рукоять.

Я знаю.

– Тогда почему ты его терпишь?

Кто сказал, что я терплю?

Клык висел на дереве, и его большое тело свисало с разных сторон.

Я еще раз поймала кинжал и положила его на тыльную сторону ладони.

– Почему ты остаешься тут?

Потому что здесь мой дом.

– Ты только что признал, что он придурок.

Но он больше, чем просто придурок. Еще он смелый, преданный и добрый.

– Ну, я раньше не видела в нем ничего подобного.

Дай ему шанс, и ты увидишь то, что вижу я.

В этот момент дверь открылась, и Кингснейк оказался на пороге спальни. Все в нем пылало яростью. Его эмоции пронзали каждую стену, неистовство смешалось с огнем.

Я отвернулась и снова подбросила кинжал в воздух.

Кингснейк стянул тунику через голову и оставил ее на полу, как ребенок, а затем присоединился ко мне в гостиной. Его волосы были немного растрепаны, но, конечно, от этого он выглядел только лучше.

Ублюдок.

Он сидел в кресле и смотрел на Клыка. Они как будто разговаривали.

Я продолжала подбрасывать кинжал в воздух.

В конце концов Кингснейк снова посмотрел на меня.

– Я понимаю, почему ты предпочитаешь мне не верить, но Эфириалы намеренно распространили эту ужасную болезнь. Мне жаль.

– И зачем им это делать? – Я схватила кинжал, глядя на него. – Ты сказал, что мы их поклонники, их игрушки. Зачем им нас уничтожать?

– Их цель – мы, а не вы.

Я уставилась на Кингснейка.

– Без источника пищи мы ослабеем. И как только это случится, они войдут в наши земли и победят нас. Мы уже много раз сражались, обе стороны проигрывали битвы, а не побеждали в войне. Это их путь к победе.

– И они бы стали травить невинных людей? Детей?

– Им плевать, Лариса. Если мы будем питаться зараженными людьми, это может нас убить. Так что, по мере того как сокращается ваше население, сокращается и наше. Несмотря на то, что вам говорили, мы не враги.

Я отвернулась, и моя кровь закипела от ярости.

Его взгляд был сосредоточен на моем лице, пронзал мои щеки.

– Лариса.

Моя голова резко повернулась в его сторону.

– Чего ты хочешь от меня?

Он откинулся на спинку кресла и оперся локтями на подлокотники.

– Ты хочешь заставить меня полюбить таких, как ты? Это невозможно. Я всегда буду ненавидеть вампиров. Всегда.

Он смотрел на меня, моргнув один или два раза, оставаясь отстраненным.

– Не похоже, что ты ненавидишь мне подобных, когда мы вдвоем лежим в постели.

Я закатила глаза.

– Пошел ты.

– Ты не можешь испытывать такую страсть к тому, кого ненавидишь…

– Мы заключили сделку…

– На одну ночь. А что насчет остальных ночей?

Я не хотела на него смотреть.

– Можно испытывать физическое влечение к кому-то и при этом ненавидеть его.

– Тогда почему ты спасла моего змея?

– Я сделала это ради него, а не ради тебя.

Он сделал паузу.

– Лариса, посмотри на меня.

Я не собиралась смотреть на него в этот момент. Я ожидала, что он скажет «сейчас же», но он сказал «пожалуйста».

Это заставило меня повернуть голову.

– Ты не делишься со мной частью истории. Я бы хотел ее услышать.

– Почему ты так думаешь?

– Потому что очевидно, что это личное.

Я замерла от его проницательного наблюдения.

– Что мы тебе сделали?

Я отвела взгляд. Воспоминание было слишком болезненным, чтобы сохранить зрительный контакт. Мои пальцы сжали рукоять кинжала, лезвие покоилось на моем бедре.

– Моя мать рассказала мне совершенно другую версию этой истории… но я поняла правду, когда стала старше. Я никогда не давала ей понять, что знаю, даже когда она была на смертном одре.

Его взгляд обжигал мою щеку.

– Однажды вампиры снова пришли в Рейвентауэр. Тогда я была очень маленькой. Может быть, мне было лет пять всего. У меня плохая память, но я помню, что видела один конкретный случай. Женщина, красивее которой я в жизни не видела. Роскошные темные волосы, миндалевидные глаза, миниатюрное создание…

Я вспомнила, как видела ее на улице, подглядывая в окно.

– Мой отец взглянул на нее, влюбился и бросил нас с мамой, чтобы быть с ней. Он наивно полагал, что она хочет его, но она хотела только его крови. Когда она увела его в Грейсон или куда-то в лес, я уверена, она пила его кровь до тех пор, пока он не умер.

Закончив свой рассказ, я снова посмотрела на Кингснейка.

– Теперь ты знаешь, почему я желаю всем вам смерти.

* * *

Кингснейк спал в другом месте, чтобы предоставить кровать мне. Интересно, что мне даже не пришлось просить его об этом. Он не беспокоил меня несколько дней, и это время я проводила на балконе, глядя на океан вместе с Клыком, или в гостиной перед большим камином. Клык был моей единственной компанией, и за это время наша дружба стала только крепче.

Он часто тебя проверяет.

Я забыла, что Клык – еще и его система наблюдения, вторая пара глаз.

Хочет знать, когда наступит подходящее время, чтобы вернуться.

– Я не знаю, наступит ли когда-нибудь подходящее время…

Эта история его встревожила.

– Почему?

Потому что он не санкционировал этот визит в Рейвентауэр.

– Неважно. Все вампиры злые, независимо от того, возглавляет их король или нет.

Это несправедливое обобщение. То же самое можно сказать и о змеях, но я убиваю только для того, чтобы защитить тех, кого люблю. Я сокрушаю кости своим мощным телом, но еще я люблю обниматься перед огнем, пока мне кто-то читает.

Я не смогла сдержать улыбку.

Мне жаль, что такое случилось с твоим отцом.

– Спасибо…

Он хотел бы вернуться. Хочет знать, настал ли подходящий момент.

– Раньше мне не давали полномочий это решать.

Как я уже сказал, он уважает тебя.

– Наверное.

Я не могла избегать его вечно.

Он идет.

Мое сердце начало колотиться, и я занервничала. Я не боялась его, но мое тело напряглось.

Мгновение спустя он вошел в спальню, одетый в черную форму, и его глаза сразу же встретились с моими. Прошло много времени с тех пор, как я чувствовала, что тяжелое нетерпение густым облаком окружает его, и вот, теперь оно вернулось. Это необузданное желание было горячим, как летний ветерок, оно понеслось прямо ко мне. Его глаза поглощали меня, как будто мое появление было праздником, а он умирал от голода с тех пор, как видел меня в последний раз.

Тогда я поняла, как сильно мне этого не хватало. Ни один другой мужчина никогда не заставлял меня чувствовать себя такой желанной. Я сглотнула и отвела взгляд.

Он снял тунику, обнажив крепкие мышцы под светлой кожей и тени в линиях, разделяющих их. У него были широкие плечи, мощная грудь и узкая талия.

Я наблюдала за ним краем глаза.

Он вошел в гостиную, верхняя часть штанов была расстегнута, и толстая вена спускалась от пупка, скрываясь под брюками. Он сел в кресло, подался вперед, положив руки на колени, и посмотрел на меня тем же целеустремленным взглядом.

Как я могла испытывать такое желание к кому-то вроде него? Не просто вампир, а король вампиров. Ночные охотники, питавшиеся моим народом. Прекрасные существа, которые украли моего отца и довели мою мать до смерти от отчаяния. Но он был тем мужчиной, которого я хотела больше, чем кого-либо другого. Даже если бы я могла вернуться в прошлое и изменить историю, чтобы мы с Элиасом были вместе… я бы не стала.

– Как только мы найдем лекарство, я уйду. Я никогда не вернусь. Но сейчас…

– Ты моя.

Его отчаяние усилилось: пламя пылало в глазах, а желание кипело, как кастрюля на плите, вода в которой перелилась через край.

Его неоспоримая красота вырвала это слово из моих уст:

– Да.

* * *

Оказавшись на кровати, я открылась ему навстречу. Его бедра прильнули к моим, и в следующее мгновение его прерывистый, томный стон заставил мое сердце забиться чаще. Он поджал меня под себя, прижав тяжелым весом к матрасу, и с одержимостью в глазах овладел мной сильно и жестко.

В этой позе мы были ближе всего. Это был наш ритуал, наш танец. Я чувствовала каждый мускул его тела, каждый вздох. Любое его движение заставляло меня рассыпаться в беззвучном крике и таять в его объятиях.

Мои ладони прижались к его груди, и я наблюдала, как его подтянутое тело напрягается и сгибается при каждом волшебном движении. Даже просто наблюдать за ним было невероятно приятно. Лаская меня, он отдавался полностью. растворяясь во мне без остатка. В эти мгновения для него не существовало ничего, кроме нас двоих.

Он был таким горячим.

И то, что он чувствовал… было неописуемо. Он был настолько возбужден, что постоянно находился на грани. Ему хотелось взорваться в тот момент, когда наши тела слились в единое целое, но не позволяла гордость, поэтому он приложил все усилия, чтобы заставить меня получить удовольствие первой.

Я так и сделала… и это было чертовски приятно.

– Да…

Он еще сжал меня в объятиях, пока я каталась на волнах истинного блаженства, извиваясь в его руках. Теперь настал его черед, он отчаянно нуждался в освобождении.

Я не хотела, чтобы он ждал, особенно когда он заслужил это.

– Сделай это…

Я схватила его и притянула к себе, желая, чтобы его волна нахлынула и затопила самые сокровенные глубины, не оставив во мне ничего, кроме его жара.

Вибрация всколыхнула воздух вокруг него, и он внезапно почувствовал, что горит. Его пламя сожгло всю мебель в комнате, сожгло все, кроме нас двоих.

– Я с радостью, милая.

Он ненадолго закрыл глаза, и его лоб вспотел от тяжелой работы, которую он проделал.

Его глаза, темные и бездонные, не отрывались от моих, когда его тело затрепетало в кульминации. Границы нашего соприкосновения исчезли. Боль, острая и сладкая, заставила мое тело выгнуться, а он, не отпуская, лишь глубже впитывал это мгновение.

Это была сладостная боль, от которой кружилась голова. И когда он слегка отстранился, я почувствовала, как его плотная, неумолимая твердость все еще не желает отпускать, будто эта первая волна была лишь пробуждением, легким прикосновением к истинной силе его желания.

– Я хочу есть.

Он держал свое лицо над моим, а глаза требовали исполнения его желаний.

Несмотря на пот по всему телу, у меня похолодела кровь.

– Будет еще лучше.

Я знала, что в тот момент он не станет анализировать мою кровь. Слишком много жара и страсти, чтобы быть объективным. Это было только для удовольствия.

Мне следовало сказать «нет», но я необъяснимо для себя кивнула.

Его клыки показались на мгновение, прежде чем они вонзились в мою шею. Первый укус причинил боль, но потом удовольствие было сюрреалистическим. Его бедра продолжали вжиматься в мои, теперь гораздо медленнее, и мои лодыжки обвили его талию. Мои руки сомкнулись под его плечами, и я притянула его ближе.

Это не было похоже на другие разы, когда он меня кусал. По моим венам не проносилось взрывное удовольствие. Он не заставил меня ускользнуть в состояние, похожее на сон. Между моими ногами он чувствовал себя еще лучше, и наши тела скользили вместе в совершенной гармонии.

Он схватил меня за волосы и поменял сторону.

Я издала стон и вцепилась ему в спину.

Мы застыли так на некоторое время, а потом я почувствовала это – взрыв, который сожжет небо. Мои глаза закрылись, и я почувствовала, как наслаждение уносит меня прочь, наперекор мощному приливу. Я стонала снова и снова и чувствовала, как мои бедра дернулись к нему. Его пальцы крепко держали мои волосы, и моя голова не двигалась. Он продолжал истощать меня, забирая кровь, но взамен давая мне нечто лучшее.

Он стал двигаться быстрее, когда достиг очередной кульминации, и его клыки впились в мою кожу, давая пищу и мучая одновременно. Когда чувство стало невыносимым, он высвободил клыки и со стоном достиг пика, а его пальцы покинули мои спутанные волосы.

Я почувствовала, как капли крови скатились с моей шеи на простыни снизу.

Мои глаза встретились с его глазами, темно-зелеными, цвета змеиной кожи-чешуи. Я заметила небольшие изменения в его теле повсюду – силу, которой у него раньше не было. Мышцы стали более рельефными, а тело более подтянутым.

Он лег на кровать рядом со мной и закинул руку за шею. Блеск пота все еще был виден на его коже, но он дышал нормально, как будто не запыхался. Он уставился в потолок.

Эйфория от его укуса медленно рассеялась. Это принесло мне огромное удовольствие и такой успокаивающий эффект, что было невозможно о чем-либо беспокоиться. Я лежала с закрытыми глазами, чувствуя себя более комфортно, чем когда-либо. Не раздумывая, я повернулась и положила голову на сгиб его руки, одновременно обняв его за талию.

Он слегка повернул голову и посмотрел на меня, прежде чем натянуть простыню на мое плечо и согреть.

Я закрыла глаза и сразу уснула.

* * *

Я проснулась в той же позе, в которой и заснула, прижавшись к его боку, как любовница. Эмоции прошли, я села и отодвинулась.

– Это все ты, милая.

Я повернулась в другую сторону и проигнорировала его.

Он внезапно прижался ко мне всем весом, придавив живот к матрасу. Его горячее дыхание с трепетом коснулось моего уха.

– Скажи, что ты хочешь меня.

Он прильнул ко мне и замер. Жар моего тела обволакивал его, но он не позволял себе потерять контроль, лишь дразня нас обоих этой хрупкой границей. У меня перехватывало дыхание, а все существо трепетало в томительной неопределенности.

Не желая повиноваться ему, я ничего не сказала.

Он скользнул внутрь, заставляя меня перевести дыхание. Его эмоции внезапно накалились до предела, а его желание было горячее палящего солнца. Он жаждал, чтобы я хотела его, но мое неповиновение возбуждало не меньше.

– Нет.

Он внезапно укусил меня, пронзив мою плоть своими клыками.

И в этот момент я потерялась. Все вызывающие привыкание токсины хлынули в мою кровь и обожгли меня его огнем. Мое тело дернулось, и я пропела слова, которые он хотел услышать:

– Я хочу тебя…

Он отдернул рот, с его клыков текла моя кровь, и он овладел мною так сильно, что мне пришлось удерживать себя, прижимая руку к изголовью кровати. Мое тело дрожало от его скорости, а трение простыней только усиливало эффект. Через смущающе короткий промежуток времени из моих глаз полились слезы, и я произнесла его имя несколько раз.

– Черт, Кингснейк…

Он застонал, но остался надо мной, удерживая меня на месте.

– Не отстраняйся от меня больше.

Он слез с меня и встал на ноги возле кровати. Он провел пальцами по волосам. Его грудь блестела от пота, а тело все еще оставалось твердым, будто его желание и не думало угасать.

Я старалась не смотреть.

– Хочешь сегодня покататься верхом?

Я переспросила:

– Что?

– Ты уже какое-то время заперта здесь.

Я удивилась, что ему не все равно.

– Мне бы очень хотелось.

– Тогда я вернусь за тобой через час. Будь готова.