Той ночью я спала одна.

Ну, со мной был Клык, но он висел на своем дереве в другой комнате.

Я осознала, что мы устроили эротическую сцену на глазах огромного змея.

Как-то неловко.

Я была разгорячена и взволнована даже, на следующее утро, но непреодолимая ненависть к себе не дала мне довести дело до конца. Он был королем вампиров, предводителем ночных охотников и нашим заклятым врагом. А я поцеловала его.

Что еще хуже – мне понравилось.

Не только его прикосновения заставили меня растаять. А то, насколько сильно он хотел меня. Я чувствовала это мысленно, чувствовала его отчаяние, оно словно рукой сдавливало мою шею. Потребность, о которой я раньше не знала. Я никогда не ощущала ничего подобного сама и не была с мужчиной, который испытывал похожее ко мне. Наверное, это и возбуждало больше всего, хотя он и правда чертовски хорошо целовался.

Я приняла душ и подготовилась к новому дню, хотя идти мне было некуда. В конце концов он еще вернется, и мне было интересно спросить, где он провел ту ночь. Он сидел в одиночестве в своем кабинете со стаканом виски? Или он был с кем-то…?

Дверь неожиданно открылась, и он вошел в комнату в своей королевской форме: на ней горделиво красовались змеи, которые, казалось, были неотъемлемой частью всей их культуры по непонятным мне причинам. Он был как обычно холоден, и его глаза смотрели на меня, как на врага, коим я и являлась.

Я задавалась вопросом, заходил ли он посреди ночи, чтобы переодеться, или у него есть одежда, спрятанная где-то еще.

Он не сказал мне ни слова. Просто вошел в гардеробную, чтобы собрать свои доспехи.

Я чувствовала его гнев.

– Так и будешь вести себя как придурок, потому что я не переспала с тобой?

Слова вылетели из моего рта раньше, чем я успела их сдержать. Его ледяное приветствие проникло под кожу и вывело меня из себя.

Последовала пауза, а затем он вышел из гардеробной. Этот зловещий взгляд вернулся, как будто он не знал, хочет ли он задушить меня или ударить головой о спинку кровати.

– Это ты меня поцеловал…

– Но ты прыгнула мне на колени. Если тебе не нужен мужчина, то запрыгивай на него. Просто совет.

– Я хотела ударить тебя по лицу…

– Тогда ты промахнулась.

Его гнев усилился, как огонь, подпитанный новым топливом.

– Ты такой ублюдок.

– Привыкай, милая.

Он подошел к двери, полностью одетый в свои доспехи, как будто скоро он должен находиться в каком-то важном месте.

– Не смей называть меня так…

– Я буду называть тебя, как захочу.

Он вышел и захлопнул дверь.

Я выбежала в коридор, наблюдая, как струится его великолепный плащ, двигаясь за ним.

– Ты уходишь?

Он надевал доспехи только в том случае, если покидал Грейсон, поэтому я забеспокоилась. У него есть еще одна миссия, которая требует покинуть город – и меня.

Он снова проигнорировал.

– Кингснейк!

Он завернул за угол и исчез.

* * *

Я сидела за обеденным столом одна и ела ужин, который принес слуга.

Клык большую часть времени проводил на дереве, всегда спал, стараясь оставаться на солнечном свете, чтобы согреть свою кровь.

Мне было интересно, когда вернется Кингснейк и вернется ли он вообще. Я еще немного поковыряла еду и посмотрела на Клыка.

– Хотела бы я спать весь день…

На самом деле то, что я целый день проводила взаперти в спальне, меня беспокоило. По ночам спать было трудно, потому что я совсем не чувствовала усталости.

Клык открыл один глаз и уставился на меня. Затем он сполз с дерева на пол, обхватил стул рядом со мной и поднял голову, расположившись напротив, будто собрался присоединиться ко мне, чтобы тоже что-нибудь поесть.

– Ты понимаешь меня, не так ли?

Его язык скользнул вперед-назад между клыками.

– Хотела бы и я понимать тебя…

Казалось, что Кингснейк и Клык могли общаться, но поскольку это было невербально, я понятия не имела, как они обменивались информацией.

– Ты мой единственный друг тут.

Он слегка наклонил голову, глядя на меня своими ярко-желтыми глазами.

Дверь открылась, и вошел Кингснейк, царственный в своих доспехах и форме. Его глаза сразу же обратились к нам в другой комнате и прищурились.

Казалось, между ними что-то произошло, потому что Клык ускользнул и вернулся к дереву.

Я уставилась на Кингснейка.

– Ты можешь с ним говорить?

Он пошел в ванную, закрыл дверь и проигнорировал меня.

Солнце наконец село, и в спальню вошла темнота. Прохладный климат этого рая на берегу океана просачивался сквозь оконные рамы, и по моей коже пробежал холодок. Я разожгла огонь, чтобы согреть комнату.

Кингснейк вернулся через некоторое время, вытирая полотенцем свои короткие волосы. Совершенно голый.

Я посмотрела на него лишь мельком, а потом отвернулась, но я увидела все.

Он был ростом около шести футов, мускулистый, с нитями вен на руках и шее, крепкими бедрами и темными волосами – и достоинством, на которое не пожаловалась бы ни одна женщина. Его живот был таким же твердым, как и спина с мускулами, очерченными напряженными линиями. У него были округлые плечи с выпуклыми мышцами. Он был худощавым, но, черт возьми, сколько же в нем было силы.

Он бросил полотенце на пол, чтобы кто-то другой убрал его, а затем достал из комода боксеры.

– Вчера вечером это не сработало, и сегодня тоже не выйдет, – сказала я, отводя взгляд.

– Не соглашусь.

Он закрыл ящик с громким стуком.

Мои глаза попытались сосредоточиться на другом месте, но я почувствовала, как они опять переместились на его лицо.

Высокий и гордый, он посмотрел на меня, сидящую в кресле. Его взгляд был твердым и пронзительным, свирепым, как острие клинка. Комнату наполнила прежняя ярость – та самая, которую он испытывал ко мне во время нашего путешествия в Грейсон. Он отвел взгляд и лег на кровать, прислонившись к изголовью и глядя на камин.

Его взгляд был направлен куда-то в сторону, поэтому теперь я уставилась на его профиль, разглядывая легкую щетину на лице поперек твердой линии подбородка. Волосы подходили к цвету глаз, которые снова стали привычного оттенка кофе и земли. Ярость, которую он испытывал мгновение назад, исчезла. Теперь от него не чувствовалось вообще ничего.

– Я соглашусь, если ты отпустишь их всех.

Он еще секунду смотрел на огонь, как будто ему потребовалось время, чтобы понять слова, которые я только что произнесла.

Затем его пристальный взгляд переместился на меня:

– Половину.

– Если ты хочешь меня, придется заплатить.

– А половина – это огромная цена.

– Я не буду торговаться.

– И я не буду, потому что не могу. – Его яростный взгляд был прикован к моему лицу. – Мои подчиненные разозлятся, когда я отниму у них половину пищи, но, если я заберу у них все, наступит анархия. Поверь мне, ты этого не захочешь.

– Это не моя проблема.

– Это твоя проблема, потому что они либо будут пить твою кровь, либо отправятся в Рейвентауэр и будут питаться всеми, кого смогут найти.

Мое сердце упало в желудок, потому что это была неоспоримая истина.

– Половина – мое единственное и последнее предложение.

Я не могла поверить, что вообще собиралась принять это предложение.

– Ты сможешь выбрать, кто пойдет домой.

Это значило, что я смогу выбрать Анжелу, если она еще жива.

– Я бы сказал им, что ты договорилась об их свободе. Тебя будут называть не предательницей, а героиней.

Он манипулировал мной, и это работало.

Он замолчал, но обо всем говорил его взгляд.

Мне было одновременно и жарко, и холодно. Я была взволнована, но и напугана. Мотивирована и сдержана. Я застряла в этом ужасном месте, пока лекарство не будет найдено, но им не придется разделять мою судьбу. Остальные смогут вернуться в Рейвентауэр, чтобы жить как люди, а не как добыча вампиров.

Он ждал моего согласия, неподвижный и тихий, его разум был пуст, как допитый бокал вина.

Я сглотнула, прежде чем ответить:

– Хорошо… половина.

В тот момент, когда я заговорила, прилив адреналина пронесся между нами в мгновение ока. То самое отчаяние, которое он чувствовал прошлой ночью, снова проявилось в полную силу, но теперь оно стало мощнее. Тоска настолько сильная, что могла разорвать человека на куски. Его желание поспорило бы с ураганом, обрушившимся на берег. Все это он испытал мгновенно, но ни один его мускул не дрогнул, он не дышал.

– Иди сюда.

Если бы я не была так поглощена его желанием, я бы проигнорировала его приказ. Но я поднялась на ноги и вошла в спальню, ощущая жар пламени на правой стороне моего тела. Я остановилась у кровати, лицом к нему.

Он сидел прямо, прислонившись к изголовью. Его рука была уперта в колено, а тело без рубашки светилось от огня. Как и Клык, он не моргал, и его взгляд остановился на моем лице.

– Раздевайся.

– Я согласилась переспать с тобой, а не чтоб мной командовали…

– Ты согласилась, позволила мне взять тебя. И я возьму.

Маленькое пламя, горевшее под кожей, внезапно стало выше и жарче. Казалось, он разозлился из-за моего непослушания, но его эмоции показали, что ему это действительно понравилось.

– Раздевайся.

Я вытерпела его горячий взгляд, прежде чем расстегнуть платье сзади. Оно тут же ослабило хватку вокруг моего тела, и я смогла выскользнуть, не натягивая его на голову. Осталось только белье. Но он кипел, как будто я уже была голой. Если бы его эмоции не растопили мой холод, это сделал бы его взгляд. Его подбородок был настолько твердым, что казалось, будто он стиснул зубы. Вены на его шее стали толстыми, как веревки. Его пальцы автоматически сжались в кулак, а обнаженные костяшки слегка побелели.

Теперь было легко забыть, кем он был. Легко забыть, что мы были врагами, ставшими союзниками. Легко забыть, что мы были псевдодрузьями. Никогда в жизни я не чувствовала себя такой желанной и не была так обеспокоена несовершенствами своего тела. Моя кожа была такой светлой, что напоминала рис, но он, казалось, не замечал или не обращал на это внимания. У меня была маленькая грудь, но он вел себя так, будто она идеальна. В то время как Элиас говорил мне когда-то, что любит меня, здесь я не почувствовала и доли эмоций от Кингснейка.

Я расстегнула бюстгальтер, и он упал на пол.

Его взгляд скользнул на мою грудь и остался там. Он не дрогнул.

Я взялась большими пальцами за трусики и спустила их на бедра.

В этот момент пламя превратилось в костер.

Я скинула их с ног и перешагнула, встав совершенно обнаженная, и его глаза теперь пожирали мою плоть.

Он разжал кулак и сжал снова, как будто хотел ударить рукой по тумбочке, потому что желание было слишком сильным, чтобы его сдержать.

– Иди сюда.

Я обошла кровать и подошла к нему.

Его глаза следили за мной, пока я шла. Он приподнял бедра, чтобы раздеться.

Он был даже больше, чем я себе представляла.

Его рука обняла меня за талию и уложила на спину посередине кровати.

– Это всего на одну ночь…

Его рука сомкнулась у меня за коленом, и он придал мне желаемое положение. Одна рука схватила мою грудь, и он прижался к моему телу поцелуем.

Я вдохнула, но начала задыхаться, потому что его прикосновение было шокирующим. Я ожидала, что он возьмет меня как можно скорее, но он целенаправленно провел языком по моему центру, надавливая так сильно, что мои бедра автоматически подались вперед.

– Черт…

То, как он целовал меня… Как захватывал полностью… Я растворялась в его объятиях.

Было так хорошо, что я бредила.

Он отстранился и переместился наверх.

– Твои слова были опрометчивы, милая.

Почувствовав мой вкус на своих губах, он наклонил голову и поцеловал меня, зажигая неугасимый огонь в моем животе. Его рука скользнула в мои волосы и сжала их в кулак, как и в прошлый раз. Теперь его желание было настолько сильным, что оно душило меня. Он тянул меня за волосы и повелевал моим ртом, отдавая вместе с этими движениями свою душу – или что от нее осталось.

Моя рука легла на его грудь – его тело было твердым, как стена. Мои пальцы прижались к его коже, ощущая сильные мышцы под ней. Другой рукой я обхватила его лицо, а затем потянулась к шее, еще сильнее прижавшись к нему.

Он прервал поцелуй, и, когда он откинул голову назад, я подняла свою, преследуя губы, которые делали меня такой слабой. В его глазах появился высокомерный блеск, но он быстро сменился напряженностью, стоило ему приблизиться к моему лону.

– Не могу дождаться, хочу увидеть, как ты это сделаешь.

Он изнемогал от желания, а его прикосновения обжигали мою кожу. С силой он прижался ко мне, и все мое естество отвечало готовностью. Я стремилась ему навстречу в ожидании страстного столкновения наших тел.

Легкие иглы боли пронзили меня, словно я ощущала это впервые, но от нахлынувшего вскоре удовольствия я вцепилась в кожу Кингснейка.

Его глаза были прикованы к моим, когда он медленно соединился со мной, наблюдая, как я изо всех сил пытаюсь принять его. Огонь в его крови разгорался, сжигая леса и поля, превращая древесину в сажу, делая голубое небо черным от дыма. Он горел так жарко, что его пламя побелело. Кингснейк притянул меня за колено и сжал еще сильнее, изменив угол, чтобы ему было легче скользить внутри. Как только он преодолел напряжение, он прижался ко мне полностью и, заставив меня вздрогнуть, достиг моего предела.

Он остановился. Его взгляд был таким напряженным, что казался злым. Мир внезапно замер, пока мы смотрели друг на друга и неровно дышали, связанные друг с другом самым неожиданным образом.

Затем он снова начал двигаться сначала медленно, позволяя мне привыкнуть к невероятным ощущениям. Затем он ускорил темп и нашел свой ритм – его резкие головокружительные движения словно все больше привязывали меня к нему.

Это было чертовски хорошо.

Никогда прежде я не испытывала ничего подобного. Нам с Элиасом всегда приходилось вести себя тихо, и, если в этом не было необходимости, он не мог держать себя в руках достаточно долго, чтобы мы оба могли получить от этого удовольствие.

Но Кингснейк брал меня так, будто у него не было подобных проблем. Брал меня безжалостно. Брал так, будто ненавидел.

Я чувствовала, как его наслаждение впитывается в мою кожу. Чувствовала, насколько он тверд, как камень, и видела желание в его глазах, настолько глубокое, что оно не имело дна. Мои руки легли ему на грудь. Мое тело дрожало. Он заявлял на меня свои права. Брал так, словно его возбуждала сама мысль обо мне. Будто он был так взволнован тем, что оказался со мной, что ему было все равно, если я буду просто наслаждаться его ласками.

Экстаз нахлынул так резко, что я даже не заметила его предвестников. В моем животе и конечностях образовался жгучий жар, который мог соперничать с пламенем Кингснейка. Этот жар распространился повсюду, раскаляя меня добела. Потом он рассеялся, сменившись самым чувственным наслаждением, прокатившимся по каждой клеточке моего тела.

– Давай, милая, – сказал Кингснейк, глубоко вздохнув. – Покажи мне слезы…

Мои пальцы сжались, а ногти впились в его кожу. Тело внезапно показалось мне невесомым, будто я могла сгибаться и двигаться под любым углом. Я почувствовала, что извиваюсь, не в силах сдержать все удовольствие внутри своего маленького тела. Моя голова повернулась, и бедра автоматически дернулись, когда тихий крик попытался вырваться из моей сжатой челюсти.

– Ты не сможешь спрятаться от меня.

Кингснейк схватил меня за шею и заставил смотреть на себя. Он прижал меня к кровати, и наши глаза снова встретились.

Я не смогла больше сжимать челюсть, и губы разомкнулись, хриплый возглас перерос в тонкий крик. Затуманенным взором сквозь ресницы, мокрые от слез наслаждения, я смотрела в его пронизывающие глаза.

Никогда еще он не выглядел таким напряженным. На его виске билась жилка. Вены на его шее были настолько тугими, что, казалось, могли порваться. Огонь, обжигавший кончики его пальцев, перерос в нечто большее – одержимость.

– С тобой я не хочу сдерживать себя. Не могу.

Он не задал вопрос, но дал мне время сказать «нет».

Я этого не сделала.

– Ты хочешь, чтобы я сделал это.

Кингснейк продолжал двигаться в том же темпе. Он терся тазом прямо о мой центр, прижимая меня к кровати своим весом.

Потянувшись к его пояснице, я притянула к себе, желая большего, хотя между нами давно не осталось ни единого дюйма.

Вся в поту и в экстазе от удовольствия, которое наэлектризовало меня, в бреду от эйфории., я смотрела в его глаза.

– Скажи это.

– Пошел ты.

– Скажи это.

Его движения стали настойчивее, пальцы выписывали незримые узоры в самой сердцевине. Ощущение было столь точным, будто это часть меня самой, подчиняясь его воле, вела меня к самому краю. Я не думала, что это может повториться так скоро, но я почувствовала. Горячее. Пульсирующее. Блаженное.

– Да…

Победа сияла в его глазах настолько ярко, что казалась звездным светом. Как будто он приплыл к моим берегам и завоевал их во славу своего имени, оттого его владения только росли. Враждебно и зло. Даже страшно. Каждая эмоция, которую он чувствовал в этот момент, возрастала в десять раз.

– Умоляй…

Я была на грани, но его приказ все равно мешал мне сосредоточиться.

– Ты чертов…

– Умоляй.

Он уменьшил давление, заставив меня изнывать в ожидании прикосновения.

– Я тебя ненавижу.

Его рука сжала мои волосы, и он двинулся глубже, касаясь того места, где мне это было нужно больше всего. Он правил мной как король и отдавал свои приказы.

– Скажи «пожалуйста».

Он заполнял меня собой полностью, и в такт этому идеальному, глубокому ритму во мне рождалось и крепло сладостное напряжение.

Я так этого хотела, что цена меня уже не волновала.

– Пожалуйста…

И вновь его движение накатило на меня волной, острой и свежей, как самое первое прикосновение.

– Громче.

– Пожалуйста!

– Еще раз.

Наступил жар, и все мое тело напряглось. Спичка зажглась, и огонь разгорелся. Моя голова откинулась назад, и я впала в муки блаженства.

– Пожалуйста… пожалуйста… черт возьми, пожалуйста.

Он издал стон, похожий на рычание, а затем прекратил двигаться, наполняя меня семенами, которые не могли прорасти. Его взгляд потяжелел, но интенсивность эмоций была на пике. Он смотрел на меня, наполняя, победоносный завоеватель.

– Еще.