Единственный способ измерить ход времени – подносы, подсунутые в щель под моей дверью. Различить завтрак, обед и ужин было легко, и я поняла, что прошло два дня с тех пор, как Кингснейк убежал из моей спальни.

Я продолжала рассматривать свою шею в зеркале, два маленьких прокола от его клыков. Они быстро зажили, но шрам был виден даже спустя несколько дней. Иногда я прикасалась к нему, и если нажимала достаточно сильно, то чувствовала жжение от пореза.

Когда я устала ждать возвращения Кингснейка и объяснения того, что произошло, я стукнула кулаками по двери и закричала:

– Выпустите меня!

Я не видела солнечного света почти неделю. Не видела ни облаков, ни птиц. Для меня, запертой в четырех стенах, каждая прошедшая секунда казалась частью одного бесконечного дня.

Ответа не последовало.

– Я хочу поговорить с Кингснейком!

Никто не открывал мне дверь, и я подозревала, что сначала им нужно его разрешение. А дверь, наверное, запретили открывать без него, потому что это было чревато моим побегом.

– Я серьезно!

Я схватила стул из гостиной и со всей силы швырнула его в дверь.

Не осталось ни вмятины, ни даже царапины.

Я снова взяла стул, затем пару раз взмахнула им, прежде чем швырнуть.

Именно тогда дверь и распахнулась.

Благодаря своей быстрой реакции он без труда поймал стул. Но его суровое лицо показывало, насколько его раздражало мое беспорядочное поведение. Кингснейкотставил стул в сторону и в полном обмундировании, с мечом на бедре, вошел в комнату, встал надо мной.

– Ну?

– Ну? – Мои брови практически слетели с головы. – Я провела здесь неделю, и это все, что я от тебя получаю?

– Хочешь прогуляться?

– Ты не можешь обращаться со мной так… Подожди… что?

Кингснейк вышел из комнаты и шагнул в коридор с потолками высотой тридцать футов и каменной кладкой, украшенной изящными змеями.

Я смотрела ему вслед, на открытую дверь, и была не в силах поверить, что могу вот так просто… выйти. Я последовала за ним по коридору. От движения его тела плащ на спине переливался и мерцал. Он шел, не дожидаясь, пока я догоню его.

Даже сзади я могла видеть его силу, видеть ее в том, как он держался. Люди мало что знали о вампирах, потому что они всегда были скрытными, всегда были врагами. Судя по текстам на моих книжных полках, Кингснейк жил на этом свете уже многие поколения.

Я догнала его.

– Куда мы идем?

– Куда захочешь.

Сделав несколько поворотов, мы вышли из каменного дворца и оказались на вершине лестницы, и взгляду открылся город, изгибающийся и спускающийся с горы. Слева открывался захватывающий вид на океан: серые облака над водой, солнце, скрытое за покрывалом, укрывающим небо.

Я никогда не видела океан.

Было холодно и серо, барашки волн поднимались на поверхность, прежде чем разбиться о берег. В воздухе витал запах соли, и холодная влажность касалась моей кожи.

Почувствовав на себе взгляд Кингснейка, я посмотрела на него.

– Ты никогда не видела океан.

Я умела читать эмоции, но он, казалось, умел читать мысли.

– Всегда так холодно?

– Большую часть времени.

– Вот почему ты здесь живешь… потому что здесь нет солнца.

Облака постоянно закрывали солнце, притупляли лучи, чтобы этот ночной охотник мог охотиться и днем. Лучи были настолько тусклыми и преломленными, что не проникали в плоть.

– Иногда все же солнечно.

– И что ты в таком случае делаешь?

Вопрос, похоже, не стоил его внимания, потому что он не ответил. Он пошел вперед и начал спускаться по длинной тропе, вниз по лестнице, ни разу не наступив на свой плащ, который волочился за ним.

Я еще раз посмотрела на океан, прежде чем последовать за Кингснейком, также спустившись вниз к тропе, ведущей вглубь города. Остальные здания, похоже, были построены из того же материала – непроницаемого серого камня. На всех домах были вырезаны различные изображения змей: некоторые обвивали колонны, другие выгравированы над окнами и дверными проемами.

– Где твой змей?

– Он не мой змей… и его зовут Клык.

– Хорошо. Где Клык?

– Мы не проводим вместе каждую минуту бодрствования.

– Чем это существо занимается в свободное время?

Кингснейк остановился, прежде чем мы достигли ворот, и повернулся ко мне. Под поверхностью его лица кипела едва уловимая ярость.

– Он. Не «это».

Я чувствовала, как кипит его гнев, как нарастает жар. Это был мой первый выход на улицу, и меньше всего мне хотелось ставить под угрозу этот момент свободы.

– Извини…

– Тебе не стоит его бояться.

– Он змей. Огромный змей с огромными клыками. Очевидно, ты держишь его при себе по той самой причине, по которой я его боюсь.

– Но он никогда не причинил бы тебе вреда.

– Ты не можешь его контролировать. Он – дикое животное…

– Он никогда не причинит тебе вреда, если я не попрошу.

Он продолжил прогулку, прервав разговор.

Я задержалась немного, прежде чем догнать его. Когда мы вошли в город, то увидели проходящих мимо вампиров, которых невозможно было отличить от людей. И казалось, они точно знали, кто Кингснейк такой, потому что каждый раз, когда они пересекались с ним, они либо шли в другом направлении, либо переходили на противоположную сторону дороги, чтобы не мешать ему.

– Они боятся тебя.

– Ты путаешь страх с уважением.

Кингснейк продолжал идти, сопровождая меня. Видимо, город состоял из разных районов, разделяющих жилые дома и лавки. Я видела деревья в кадках, суккуленты в цветочных горшках под окнами. Создания, которые уже были мертвы, похоже, все еще ценили жизнь. Куда бы мы ни пошли, Кингснейк вызывал один и тот же эффект – заставлял всех разойтись. Никто с ним не здоровался. Никто не говорил ни слова. В Рейвентауэре, если король когда-либо появлялся на публике, горожане должны были приветствовать его поклонами и реверансами, бросать цветы к его ногам, когда он проходил мимо.

Но в Грейсоне они расходились в разные стороны и не смотрели в глаза.

– Корона твоя по праву рождения?

Корона обычно передавалась от отца к сыну, оставаясь в королевской семье. Считалось, что это их право по рождению, дарованное богами. Но вампиры не рожают детей, так как же это работает?

– Да.

– Значит, твой отец был королем до тебя?

– Можно и так сказать.

Он свернул на другую тропу, и мы спустились дальше. Тогда я и поняла, что мы приближаемся к берегу, к пляжу с белым песком перед мощными волнами.

Каменная тропа вела до скалы, а затем превратилась в грунтовую дорожку, огибающую скалу. Кингснейк подошел к большому кипарису, под которым стояла каменная скамейка. Прежде чем сесть, он поправил плащ. Его сильная спина в этот момент была совершенно прямой, а темные глаза любовались захватывающим видом.

Я сидела рядом с ним и смотрела на море бесконечной серости. Смотрела туда, где небо встречалось с океаном. Ветер жалил холодом, пронзал мои глаза, как маленькие ножи, и заставлял крошечные слезы катиться по моим щекам, потому что я просто не могла отвести взгляд. Я слышала истории об океане, о больших деревянных кораблях, исследующих неизведанную территорию, и о том, насколько огромен на самом деле мир.

Кингснейк тоже глядел на воду, ничего не говоря.

Вкус свободы был неописуемым: чувствовать свежий воздух кожей, видеть нечто большее, чем просто сплошные стены.

– Я не могу вернуться туда…

Никакой реакции. Ноль эмоций.

– Позволь мне хотя бы смотреть в окно!

– Я дам тебе все, что ты хочешь, если ты не убежишь.

Он повернулся и посмотрел на меня. Его пронзительные темные глаза были наполнены жесткостью, а твердая линия подбородка была острой, как кинжал.

– Я король, а не нянька.

– Я позволила тебе укусить меня, чтобы мы могли найти лекарство и спасти мой народ. Ты думаешь, я куда-нибудь уйду?

Он снова посмотрел вперед.

– Даешь мне слово?

– Какое слово?

– Что ты не убежишь.

– Мое слово для тебя что-нибудь значит?

– Ты поверила, что я отпущу тебя. Я хотел бы оправдать это доверие.

На мгновение, лишь на мгновение, я перестала его ненавидеть.

– Но я должен тебя предупредить. Мое доверие как стекло. Если оно разобьется, его будет невозможно вернуть. Ты потеряешь не только его, но и уважение, и защиту. Я уже говорил тебе, что самое безопасное место для тебя в этом мире – рядом со мной.

– Мне не нужна твоя защита…

Он медленно повернулся в мою сторону.

– Я не говорю об орках и гоблинах.

– Тогда о чем ты говоришь?

– Скоро все узнают твою ценность. О том, что твоя кровь невосприимчива к болезни, унесшей жизни представителей нашего вида. Каждый из них захочет попробовать – и не сможет устоять перед укусом. Моя защита – единственное, что стоит на их пути.

Когда я гуляла по улицам с Кингснейком, я ни разу не почувствовала себя уязвимой. Но если бы я была одна… окруженная голодными вампирами… Я пришла в ужас от этой мысли.

– Хоть меня и уважают подчиненные, но они тоже голодны. Предыдущая жертва не прислушалась к моему предупреждению – и ты можешь догадаться, чем все закончилось.

Я сглотнула, представляя ее безжизненное тело, оставленное за зданием.

– Ты заботился о ней?

– Нет.

– Она предложила себя тебе… и все еще ничего не значила?

– Так поступала каждая женщина до нее. И так будет с каждой женщиной после.

– Это слишком холодное отношение.

Он выдавил из себя грустную улыбку.

– А я хладнокровен – в буквальном смысле.

Я перевела взгляд в сторону, пытаясь выкинуть из головы эту жестокую улыбку.

– Я даю тебе слово.

Если я вернусь в Рейвентауэр, я смогу только утешить умирающих, но не вылечить болезнь. Это было бы бессмысленным занятием. Но если Кингснейк сможет дать мне противоядие, я смогу вернуться к своему народу как спасительница.

– Не покидай дворец без генерала Вайпера или меня в качестве сопровождения.

Я боролась с ним всю дорогу сюда, и теперь я была добровольным пленником – ни для кого иного, как для Кингснейка.

– Что произошло, когда ты укусил меня?

Кингснейк замолчал, его настроение изменилось.

Яростной бурей клубились черные тучи. Ураганы обрушивались на берега его разума.

– Я мало что знаю об этом, но уверена, что это должно было продлиться дольше.

Буря неистовствовала. Ярость и раздражение сражались за первое место.

– Почему мой вопрос тебя злит?

Гроза мгновенно исчезла. Волны успокоились. Повернувшись в мою сторону, Кингснейк прищурился.

У него не было возможности раскрыть мою тайну, но тем не менее мне следовало действовать осторожно.

– Я не злюсь.

– Злишься, – отрезала я. – И раздражен.

Его взгляд заметался из стороны в сторону.

– Вкус твоей крови оказался гораздо более сильным, чем я ожидал. Я не смог с этим справиться, поэтому мне пришлось уйти.

– Сильным? – спросила я. – В каком смысле сильным?

– Сильным. Мощным. Неотразимым.

Гнев исчез, но Кингснейка охватило более глубокое чувство – тьма, которую невозможно было описать. Облака стали серыми, а затем все потемнело.

– Смог ли ты… различить что-нибудь?

– Нет.

– Ты собираешься попробовать еще раз?

– Рано или поздно.

Я изучала его взгляд, пытаясь прочитать эмоции на лице. Чувства внутри него стали мрачнее, словно лужа грязи, – интенсивные, трудноописуемые. Присмотревшись, я поняла, что его глаза немного другого цвета: скорее зеленые, чем карие. Я заметила едва уловимый блеск его кожи. Мне потребовалось время, чтобы осознать последствия сложившейся ситуации.

– Ты хотел меня убить…

Его узкие узкие зрачки, самые глубокие из всех, что я когда-либо видела, завораживали. Всякий раз, когда Кингснейк замирал, он напоминал Клыка, сосредоточенного на своей цели – как хищник, сконцентрированный на добыче.

– Я не хотел останавливаться – это лучшее описание.

Мое сердце бешено заколотилось, а ладони снова стали липкими. Рядом с ним я должна быть в безопасности, но теперь я чувствовала себя так, будто сражаюсь без меча и доспехов.

– Я бы никогда не лишил тебя жизни.

– Но ты хотел…

– И я остановился.

Его тон стал глубже, заострившись, как лезвие.

– Я всегда смогу остановиться.

– Откуда тебе знать…

– Я сделал это однажды.

Его взгляд был твердым, как врата их города, непроницаемым, будто сделанным из цельного камня.

– И я сделаю это снова.

* * *

Моя новая комната оказалась намного лучше предыдущей.

Во-первых, у меня были окна.

Окна, через которые я видела сосны в лесу, океан вдалеке. Можно было даже открыть ставни, чтобы позволить соленому морскому воздуху прогнать затхлость. На небольшом балкончике расположились стол и пара стульев.

Было слишком холодно, чтобы проводить там время, но все равно приятно иметь возможность отмечать его течение с помощью солнечного света, а не с помощью еды, подсовываемой под дверь. Теперь, когда мне приносили еду, слуга относил ее к столу в моей спальне, обращаясь со мной как с человеком, а не как с собакой, которая ела из миски на полу.

Мне также дали хорошую одежду – несколько платьев с длинными рукавами. Ткань плотно облегала мою грудь и талию, слегка расширяясь вокруг бедер. Все они были темных цветов: черного, темно-зеленого, а некоторые со змеиным рисунком.

Я до сих пор не могла разгадать таинственную связь между змеями и вампирами.

Шли дни, а я не виделась и не разговаривала с Кингснейком. Я редко выходила из комнаты, все, чего мне действительно хотелось, – смотреть в окна. Раз я не могу безопасно выйти в город, то за этими четырьмя стенами для меня все равно ничего нет.

Ранним утром в дверь постучали.

Мое сердце подпрыгнуло к горлу, потому что я заподозрила, что это Кингснейк зашел в гости.

Если бы за дверью был слуга, он бы предупредил, зачем пришел.

Я ничего не ответила, и в дверь постучали сильнее, выражая свое раздражение.

– Войди.

Дверь распахнулась, и вошел Кингснейк – без рубашки и босой. В его взгляде читалось тяжелое намерение. Он закрыл за собой дверь и подошел ко мне, а я села на кровать. Было так рано, что я еще даже не позавтракала, не говоря уже о возможности привести себя в порядок.

Но Кингснейк посмотрел на меня так, будто не замечал этого.

Его тело выглядело немного иначе: мышцы под кожей стали более заметными, как будто он побывал в долгом путешествии, которое сделало его сильнее. Вены были более заметно выступали на бицепсах и по обеим сторонам шеи. Его узкие зрачки смотрели на меня голодно.

Энергия, исходящая от него, была ошеломляющей. Безумное стремление. Отчаяние. Нужда. Чувства исходила от него волнами, покидая его берега и накатывая на мои.

Я подтянула ноги ближе к телу под простынями, отодвинувшись настолько, насколько могла. На мне была всего лишь шелковая туника, а под ней не было ничего, кроме нижнего белья.

Кингснейк приблизился к кровати, не обращая внимания на мой ужас.

– Помнишь, как это было в прошлый раз?

Как только его клыки пронзили мою плоть, яд хлынул в мою кровь, и все, чего мне хотелось, – это позволить ему есть. Мои руки обняли его большое тело, и я притянула его ближе к себе, сжимая его бедра своими. Блаженство охватило меня, и я наслаждалась необъяснимым удовольствием, которое зажег во мне его укус.

– Это не то, что меня волнует.

Он посмотрел на меня: его черты казались особенно жесткими, запечатленными в камне. Его отчаяние еще вибрировало в воздухе.

Я знала, что у меня нет права голоса в этом вопросе. Его волнение было слишком сильным.

Он схватил простыни и потянул их вниз.

Я подтянула колени к груди, чтобы скрыть все, что можно.

Но его глаза не отрывались от меня, когда он схватил меня за лодыжку и потащил к себе.

В его руках я чувствовала себя хрупкой тонкой нитью, скользящей по простыням, как будто я совсем ничего не вешу. Я всхлипнула, а мое сердце в отчаянии забилось.

Он протиснулся между моими лодыжками, а затем между коленями, опускаясь сверху, и его вес заставил матрас прогнуться, как в прошлый раз.

– Я не собираюсь тебя убивать.

Его лицо находилось прямо над моим, а обнаженная кожа прижималась к открытым участкам моего тела.

– Ведь если я это сделаю, я больше не смогу есть, а это последнее, чего я хочу.

Я тяжело дышала под ним, нервничая из-за того, что эти клыки снова пронзят меня. Я не могла избавиться от наваждения, и, если он находился под теми же чарами, у меня не было никакой надежды выбраться живой.

– Я не смогу помочь тебе, если не почувствую твой вкус.

Я оказалась там, в ловушке, прижатая его массивным телом, но я все еще обладала особой силой. Без моего разрешения ничего не случится, и это меня немного успокоило.

– Похлопай меня по плечу, если захочешь, чтобы я остановился.

Как будто я могла этого хотеть.

Его глаза продолжали смотреть на меня.

– Обещай мне…

Я полагалась на слова мужчины, которого почти не знала. Но как будто это имело какое-то значение, когда он был опьянен силой моей крови.

Не сводя с меня глаз, он запустил руку в мои волосы и сжал их в кулаке.

– Я обещаю.

Кингснейк даже не дождался, пока я моргну. Он настолько жаждал, что наклонил голову к моей шее и уколол меня кончиками клыков.

Я ахнула, прежде чем глубоко вдохнуть от остроты его укуса, но затем боль мгновенно прошла, сменившись изысканным удовольствием. Я быстро почувствовала тепло, и мои руки добрались до его мускулистой спины, сжимая его мышцы, как камни, будто я взбиралась на скалу.

Мои колени прижались к груди, и я обхватила его туловище внутренней стороной икр. Мои глаза были закрыты. Прошло немного времени, и я провела пальцами по его спине, оставляя ногтями такие же следы, какие он оставлял своими клыками.

В его сознании произошел взрыв.

Шторм, сломавший деревья пополам. Ураган, который сдвинул горы. Огонь, сжигающий воду. Он пронесся сквозь него с силой богов.

Сжав рукой мои волосы, он опустил на меня свое тело.

Я почувствовала его между ног, определение мужчины. Толстый. Пульсирующий. Горячий. Он был настолько твердым, что напоминал камень, из которого построены эти залы. Между тонкой тканью нашей одежды я чувствовала его размер… и ни один из моих предыдущих любовников не мог сравниться с ним.

Он продолжал пить, и его рука вдруг скользнула под мою спину, притягивая меня ближе к себе, в то время как эмоции медленно нарастали все выше и выше – предела не было видно. Он сжал меня. Вонзил клыки глубже. Ел, как новообращенный вампир, который никогда не пробовал крови.

Эйфория начала улетучиваться…и я почувствовала слабость.

Я слабела с каждой секундой.

Он выпил слишком много…и я не была уверена, остановится ли он.

Моя рука добралась до его плеча, и я постучала по нему.

Неохотно он отстранился. Его клыки все еще были обнажены, когда он смотрел на меня сверху, а на белых зубах алели капли крови. Он быстро отдернул их, увидев мое лицо. Его рука обхватила мою щеку, и все отчаяние сменилось беспокойством.

– Лариса?

– Я устала…

– Это нормально. Давай я принесу тебе что-нибудь поесть.

Он встал с кровати и высунул голову за дверь, чтобы отдать кому-то приказ. Через мгновение он вернулся с подносом в руке и поставил его рядом со мной.

– Поешь немного.

Даже на это потребовались силы. Я не была уверена, что именно ела. Такая слабая от потери крови, бредящая от продолжающейся эйфории. Большую часть времени мои глаза были лишь полуоткрыты.

Кингснейк забрал поднос и уложил меня в постель.

– Отдохни.

– Не оставляй меня…

Я не могла контролировать то, что срывалось с моих губ. Это прозвучало ужасно, но я не могла заставить себя остановиться. Мои припухшие от прилива крови вены делали меня другим человеком.

Он вернулся к кровати и на этот раз скользнул на простыни рядом со мной:

– Я здесь.

Я немедленно прижалась к его телу, используя плечо как подушку. Мои веки отяжелели, словно два валуна, и, как только они закрылись, я уснула мертвым сном.