Глава восемнадцать

Эйвери

Эйвери проснулась от того, что в её спину упиралось что-то очень твёрдое, а всё тело было сковано тяжёлым, властным объятием. Даже её ноги оказались укутаны во что-то мягкое и шелковистое, похожее на густой мех. Она приоткрыла глаза: сквозь шторы в комнату уже пробивался утренний свет, в лучах которого лениво кружились пылинки. Несмотря на догоревший и остывший камин, ей было невероятно, упоительно тепло, а вокруг разливался густой, терпкий аромат сосновой хвои и морозной свежести. Было бы так легко снова закрыть глаза и провалиться в сон — буквально ещё на пару минуток.

Вдруг прямо перед её лицом шевельнулась чужая, крупная ладонь. Эйвери мгновенно оцепенела.

Феликс лежал, полностью обвившись вокруг неё. Она затаила дыхание, боясь сделать даже малейшее движение и потревожить оборотня — одно неверное шевеление, и его когти запросто перережут ей яремную вену. Скосив глаза вниз, она увидела, как его хвост лениво скользит между её ног, изгибаясь туда-сюда, словно жил своей собственной жизнью и ласкал её кожу ради своего личного удовольствия.

В этот момент перевёртыш во сне притянул её ещё ближе, пока она всем телом, без малейшего зазора, не вжалась в него. Его мужское достоинство настырно упёрлось ей прямо между ягодиц. Прошлой ночью она как-то не успела оценить его внушительные размеры, будучи слишком отвлечена… ну, им самим. Эйвери судорожно выдохнула, и из её горла вырвался тихий, рваный всхлип, когда из-за этого движения она невольно проехалась кожей по всей его длине.

И тут она это почувствовала. Странный, глубокий рокот, зародившийся где-то в его груди. Он прокатился по её коже, словно внутри него работал мягкий, ровный моторчик, пуская вибрацию сквозь матрас до самых её костей.

Неужели он… мурлыкал?

Из неё вырвался короткий смешок, который она тут же поспешно заглушила ладонью. Потому что, несмотря на всю неправильность происходящего, будить его прямо сейчас ей не хотелось. Ей отчаянно, вопреки здравому смыслу, хотелось остаться здесь, в этом коконе из переплетённых рук, ног и всего остального, хотя бы ещё на самую малость. Каждая капля вчерашней тревоги бесследно испарялась, пока его низкое, утробное мурлыканье благотворно вибрировало в её теле. Это было неправильно по всем фронтам. И всё же в эту секунду во всей вселенной не нашлось бы силы, способной заставить её выбраться из постели.

Но, разумеется, именно в этот момент ей до безумия захотелось чихнуть.

Эйвери попыталась сдержаться, но у её организма были совсем другие планы. Громкий чих эхом разнёсся по комнате, и дремлющий рядом зверь тут же зашевелился. Чёрт. Теперь даже притвориться спящей не получится.

На мгновение Феликс сжал её в объятиях ещё крепче, но уже в следующую секунду его тело резко задеревенело, в точности повторяя её собственную позу.

— Такого раньше не бывало, — пробормотал он. Голос его звучал растерянно, и, как на грех, этот сонный утренний хрип был настолько сексуальным, что по телу Эйвери прокатилась волна совершенно неуместного, несправедливого жара.

— Для меня это тоже дебют, приятель.

— Не называй меня приятелем, — его дыхание опалило мочку её уха, мгновенно пустив по коже целый табун колких мурашек.

Надо же, какой кто-то бука по утрам.

— Ладно, оборотень. Ты не мог бы меня отпустить? Это уже как-то странно.

Он проворчал что-то сонное и раздражённое — слов она не разобрала, — но объятия разомкнул. Эйвери должна была почувствовать облегчение, но вместо этого внутри шевельнулось эгоистичное желание, чтобы он немедленно вернулся назад. В её мыслях царил абсолютный раскол: как получилось, что безопаснее всего за последнее время она чувствовала себя в руках монстра?

Словно само небо разозлилось на неё за подобные мысли, в стекло глухо застучали первые капли дождя — утреннее солнце скрылось за тучами так же стремительно, как отец, ушедший в магазин за молоком. Кое-как распутав этот узел из простыней и конечностей, Эйвери поднялась, чтобы начать собираться. В этот раз она проявила предельную бдительность: заперла дверь ванной на замок и заранее взяла с собой всю одежду. Повторения прошлой ночи допустить было нельзя. Ни в чём. Никаких поцелуев, никаких прижиманий к комоду, никаких нежностей в постели. Причём объятия почему-то казались из этой триады самым опасным преступлением. Она подпускала этого оборотня слишком близко.

Когда она вернулась в комнату, перевёртыш уже снова крепко спал. Запутавшись в её простынях, закинув ногу на ногу и слегка приоткрыв рот, он развалился на кровати так по-хозяйски, будто владел ею по праву. Одна его рука покоилась за головой, а вторая лениво свисала с матраса. Эйвери знала, что кошачьи спят очень много, а этому парню в последние дни явно было не до отдыха.

Ступая совершенно бесшумно, она подошла ближе. Для существа, оказавшегося в самом тылу врага, он выглядел на удивление безмятежным. Стоило ей сделать ещё шаг, как его уши в полусне едва заметно дернулись, словно он чуял её приближение даже сквозь грёзы.

Эйвери замерла над ним, невольно любуясь этим безупречным созданием. Оборотни во многом были невероятно красивы. В ведьмовских учебниках их всегда описывали как уродливых чудовищ, однако ни на одной иллюстрации, и уж точно на примере этого невыносимо привлекательного наглеца перед ней, это не соответствовало истине. Впрочем, в такой броской внешности была своя логика: в конце концов, в дикой природе самое красивое почти всегда оказывается самым смертоносным.

Потеряв всякую бдительность, она бессознательно протянула к нему руку. Похоже, инстинкт самосохранения у неё напрочь отсутствовал, и она летела навстречу собственной гибели так же слепо, как мотылёк на пламя свечи. Наверное, мотыльки тоже находили этот огонь прекрасным, и сейчас Эйвери понимала их как никогда в жизни.

Правда, далеко продвинуться ей не удалось. Оборотень приоткрыл один зелёный глаз, и его зрачок мгновенно сузился в вертикальную щёлку.

Блять.

С пугающей, сверхъестественной скоростью его пальцы стальным кольцом сомкнулись на её запястье. Доли секунды хватило, чтобы он рванул её на себя, заставляя упасть на него верхом — так близко, что они едва не соприкоснулись носами. И снова его твёрдая, горячая плоть настойчиво упёрлась ей прямо в промежность. Эйвери потребовались титанические усилия воли, чтобы не прижаться и не качнуть бёдрами навстречу мужчине, который сейчас удерживал её в плену.

— Что, — опасно прошипел он, — ты делаешь?

Адекватного ответа у неё не было. Ей просто нестерпимо хотелось к нему прикоснуться. Магическая связь в её груди довольно затрепетала, упиваясь этим внезапным контактом. Чувствовал ли он это притяжение так же остро? Хватка Феликса на её запястье стала ещё крепче.

— Я же сказал тебе не трогать меня, — его взгляд потяжелел, на мгновение опустился к её губам и снова вернулся к глазам.

— Извини… Я просто хотела тебя разбудить. Мы опоздаем.

— Есть и другие способы меня поднять.

— Похоже, ты уже… э-э… поднят.

Его глаза потемнели. На секунду ей показалось, что он притянет её ещё ближе. Втянет в очередной запретный поцелуй, которого она, разумеется, совершенно точно «не хотела». Но, к её тайному разочарованию, он просто разжал пальцы, и её рука безвольно упала на подушку рядом с его головой.

Впрочем, сбрасывать её с себя он не спешил — лишь его уши любопытно дернулись, и Эйвери абсолютно не понимала, как ей на это реагировать.

— Слезай с меня, ведьма.

Густой румянец стыда мгновенно залил её щёки. Точно. Какая же глупость — поддаваться на уловки этой связи и всерьёз думать, будто она нужна ему для чего-то ещё, кроме как для разрушения этих чёртовых уз. Да и сама она хотела того же самого. Каким бы невыносимо, до безумия привлекательным он ни был, она никогда не предаст свой собственный род. Он — враг, и ей пора бы раз и навсегда зарубить это себе на носу.

Эйвери натужно кашлянула и поспешно слезла с кровати, стараясь не задеть ни единого сантиметра его тела.

В этот момент в дверь постучали. Она обернулась, но Феликс уже успел перекинуться в кота. Поправив форменную юбку, Эйвери пересекла комнату и открыла дверь, впуская внутрь человека, чей чересчур бодрый и сияющий вид для такого раннего утра вызывал лишь глухое раздражение.

— Каллум, привет, — она выдавила короткую улыбку. Раньше он казался ей очень даже симпатичным, да и сейчас объективно оставался красавчиком, но после Феликса… любой мужчина казался лишь блеклой тенью. Без вариантов.

— Я тут нашёл твоего фамильяра вчера ночью, он бродил сам по себе. Подумал, тебе стоит знать, что это я вернул его в целости и сохранности.

Эйвери медленно повернула голову к Феликсу, надеясь, что он мысленно почувствует все те ментальные кинжалы, которые она в него сейчас вонзала. «Он что, совсем тупой?»

«Нет, ведьма, не тупой», — тут же раздался его ленивый ответ прямо у неё в голове.

Упс. Она не планировала транслировать эту мысль в их общую ментальную сеть.

— Спасибо, что принёс его, — вслух произнесла она.

— Да без проблем.

Эйвери опустила взгляд на свои туфли. Молчание между ними затягивалось, становясь откровенно неловким.

— Ну… ладно! Ещё раз спасибо, что заглянул, — она уже потянула за ручку, собираясь закрыть дверь, но Каллум мягко перехватил инициативу, оперевшись ладонью о косяк прямо над её головой.

— Я, э-э… — он замялся и неловко почесал затылок. Опять же, раньше это движение показалось бы ей милым, но сейчас оно лишь вызывало зуд в зубах. Или, может, у неё просто скоро ПМС? В лютеиновую фазу мужчины бесили её с удвоенной силой. — Помнишь то свидание, на которое ты согласилась? Я тут подумал… может, сходим куда-нибудь завтра вечером?

Дерьмо. Она ведь действительно по глупости согласилась.

— О-о-у… — Эйвери картинно надула губы, изображая искреннее разочарование. — Я бы с такой радостью! Но завтра у меня как раз ужин с семьёй в башне.

Каллум слегка наклонил голову набок, и в его глазах промелькнуло явное подозрение:

— Погоди, разве этот ужин не сегодня?

— Ах, да… Точно, сегодня, — из её горла вырвался на редкость глупый, натянутый смешок. — Стоп, а откуда ты знаешь?

— Твоя сестра проговорилась. Я же в её отряде, забыла?

— Да-да, конечно, помню, — выпалила она, лихорадочно соображая на ходу. Деваться было некуда. — Ну, тогда завтра — отличный вариант! — выдавила Эйвери сквозь плотно сжатые зубы.

И в то же мгновение её захлестнула волна чистой, первобытной ярости. Дикое, животное желание схватить какую-нибудь увесистую бейсбольную биту и со всего размаху проломить этому силовику череп. Лишь секунду спустя до неё дошло: это были не её эмоции. Это была его ярость, транслируемая по ментальной связи с мощностью ядерного взрыва.

Кстати, о птичках. Лёгок на помине, Феликс пулей выскочил из глубины комнаты, серпантином закружился между её ног и со всей дури попытался полоснуть когтями по лодыжке Каллума.

— Брысь! Плохой кот! — прикрикнула на него Эйвери, отчаянно пытаясь подавить чужую, осязаемую злость, которая сейчас буквально выжигала ей вены.

Каллум, совершенно не обратив внимания на кошачий выпад, сиял как начищенный пятак. Впервые в жизни Эйвери искренне, до зуда в кулаках захотела ему врезать. Вместо этого она скопировала его лучезарную улыбку, молясь про себя, чтобы её лицо не выглядело слишком уж перекошенным от муки.

— Супер! Тогда я зайду за тобой в шесть?

— Угу!

Клубы густого тумана лениво ползли по территории университета, пока студенты цепочкой тянулись к лекционному залу. Тропинка огибала широкое озеро, выводила к бескрайнему лугу, окаймлённому густыми дубовыми и яблоневыми аллеями, а затем снова петляла, возвращаясь к внутреннему дворику — цели их маршрута. Майя шла с ней бок о бок, а Феликс в кошачьем обличье послушно следовал за ними, практически наступая Эйвери на пятки.

Девушка тяжело сглотнула. До этого момента притворяться, что Феликс — её фамильяр, было проще простого, но сегодня на практическом занятии от неё потребуют реальной магии.

— Ну что, тренировалась? — обыденным тоном поинтересовалась Майя.

— Ага, конечно! — безбожно соврала Эйвери.

Подруга была слишком святой для такой лживой задницы, как она, поэтому лишь ободряюще улыбнулась:

— Уверена, ты отлично справишься.

Оставшуюся часть пути они болтали о всяких пустяках. Майя пересказывала ей последние сплетни: как Эйвери пропустила новую серию их любимого реалити-шоу и как парень одной из девчонок-пловчих попался на измене. Эйвери слушала вполуха, прилежно кивая и как минимум раз пять вставив дежурное «Да ладно, ну и жесть». Майя явно видела, что подруга витает в облаках, но, к счастью, лезть в душу не стала. Именно за это Эйвери её и любила. Даже в те дни, когда Эйвери едва ощущала себя живым человеком, Майя никогда не упрекала её за замкнутость — она просто позволяла ей уплывать в свой собственный мир, мысленно держа за руку. В её жизни было слишком мало людей, которые позволяли ей просто быть собой, не требуя ничего взамен для собственной выгоды.

Когда впереди замаячило массивное здание лекционного зала, желудок Эйвери с размаху упал куда-то в район щиколоток. Большинство её однокурсников уже несколько месяцев без устали тренировались со своими фамильярами. И хотя Эйвери безупречно знала всю теорию, черпать силу из живого оборотня — если это вообще было физически возможно — обещало стать совершенно иным, непредсказуемым опытом.

В конце концов, ей уже как-то удалось сотворить магию крови. Разве так уж невероятно, что она сможет черпать силу и из оборотня? Другой вопрос — как заставить Феликса добровольно пойти на это. О, этот гордый дикарь был той ещё вершиной, которую предстояло покорить… во всех смыслах этого слова. Боже. Способна ли она вообще провести хотя бы один чертов день без пошлых мыслей? Задача казалась решительно невыполнимой.

Студенты начали рассаживаться по местам. Эйвери с Майей заняли свои привычные парты у окна. В аудитории стоял ровный гул голосов, пока к кафедре не вышел профессор, шурша полами мантии по деревянному полу. Феликс по-хозяйски запрыгнул на стол, лениво потянулся и точным кошачьим движением сбросил её блокнот прямо на пол. Засранец.

— Доброе утро, курс. Прежде чем мы начнём, у меня для вас объявление. К нашему потоку присоединились новые лица, — профессор указал рукой на массивные двери. — Студенты по обмену из наших братских академий!

Эйвери принялась крутить ручку между пальцев, уставившись на замысловатые узоры витражного окна рядом с собой и отчаянно борясь со сном. Любое занятие казалось лучше, чем созерцание этих везучих ублюдков, которые сейчас вальяжно входили в класс. Два года назад она и сама подавала документы на перевод из Керуина, но мать заблокировала прошение. Эйвери и подумать не могла, что кумовство и семейное влияние когда-нибудь обернутся против неё самой.

Рядом с ней Феликс мгновенно вырубился, развалившись кверху пузом и забавно вытянув лапки — парень явно не упускал ни единой возможности поспать. Это было странно — спать бок о бок со своим злейшим врагом. И всё же, каким-то совершенно извращённым образом, это приносило ей утешение. Больше года она варилась в собственном соку, в тягучем, удушающем супе из одиночества. Но почему-то ночь, проведённая рядом с этим хищником, подарила ей самый крепкий и спокойный сон за весь последний год. Было ли это ненормально?

Пожалуй, да.

Майя ощутимо пихнула её локтем, заставляя перевести взгляд обратно на доску и посмотреть на переднюю часть аудитории.

На мгновение её сердце просто перестало биться, стоило её взгляду остановиться на самом высоком парне во всей группе. На его лице играла откровенно наглая, самодовольная и издевательская ухмылка. У Эйвери буквально отвисла челюсть.

Феликс. Настоящий Феликс, а не его кошачья ипостась, стоял прямо перед всем классом. На нём была официальная форма академии Керуин, на лице застыла широченная улыбка Чеширского кота, а на плече преспокойно восседал чёрный хорёк. Никаких звериных ушей. Никакого хвоста. Вообще ни малейшего намёка на то, что он оборотень. Но это абсолютно точно, безошибочно был он.

Эйвери растерянно опустила взгляд обратно на кота Феликса, лежащего на парте, — на морде этого пушистого гада каким-то образом тоже красовалась точно такая же ехидная, торжествующая мина. Она осторожно положила ладонь на спину животного: на первый взгляд и на ощупь это был самый обыкновенный кот, но присмотревшись повнимательнее, она заметила едва уловимые, колышущиеся тёмные разводы — неопровержимая улика, выдававшая его с головой.

Это существо было соткано из чистой тени. Она снова вскинула голову и уставилась на парня, всё ещё пребывая в глубоком шоке с разинутым ртом.

Он поймал её взгляд через всю аудиторию, двусмысленно усмехнулся, а затем многозначительно постучал указательным пальцем по своему подбородку, намекая, чтобы она закрыла рот. Эйвери тут же послушно захлопнула челюсть.

Ах ты ж крысиный ублюдок.

Группа девчонок на передних рядах уже вовсю шушукалась, вытягивая шеи, чтобы получше разглядеть новенького. Феликс, заметив это, одарил их сокрушительной, ослепительной улыбкой (клыки он, к счастью, как-то сумел спрятать). Девицы синхронно и шумно ахнули, словно их только что благословила сама богиня. О, если бы они только знали правду.

На фоне остальных магов Феликс казался настоящей колоссальной горой, возвышающейся над ними. Конечно, такой высокий рост среди ведьмаков не был чем-то из ряда вон выходящим, но он определённо приковывал к себе слишком много лишнего внимания. Они ведь, блять, должны были залечь на дно и не высовываться! Какого черта он вообще творит?!

— Студенты, пожалуйста, поприветствуйте наших новых учеников по обмену, — объявила вошедшая следом советница Делис. — Я оставляю вас в надёжных и умелых руках профессора Брэна. Если вам что-нибудь понадобится, вы прекрасно знаете, где меня найти.

Из всех членов Совета Делис была самой понимающей, доброй и мягкой; от неё всегда веяло искренним человеческим теплом и уютом. Эйвери частенько бегала со всеми своими вопросами и проблемами именно к ней, а не к собственной матери.

Переводчики устроились на своих местах. Феликс занял пустующий стул через несколько проходов от них с Майей. Он подчёркнуто игнорировал их сторону, предпочитая вместо этого многозначительно и нагло улыбаться девчонкам с первого ряда.

В глубине желудка у Эйвери глухо заворочалось удушливое чувство ревности, но она сразу перекрыла ему кислород и силой затолкала в самые тёмные закоулки своей души. Ещё чего. Она ни за что на свете не станет ревновать какого-то там оборотня. Майя тем временем обернулась через плечо, одарив новенького долгим, изучающим взглядом.

Феликс поймал их взор и адресовал девчонкам вежливую, благопристойную улыбку, после чего снова повернулся к доске и максимально комфортно развалился на стуле. Этот гад слишком хорошо умел притворяться. С одинаковым успехом он играл роли и безбилетного фамильяра, и прилежного студента. На его тупой башке не было ни единого волоска, которому она могла бы хоть на секунду довериться.

«Хватит пялиться, маленькая ведьма. А то слюнки потекут», — раздался его ехидный голос в её голове.

Эйвери мысленно закатила глаза, проигнорировав выпад. Этот мужчина был создан лишь с одной целью — планомерно доводить её до белого каления. Хуже того, он становился всё наглее. Но один вопрос по-прежнему не давал ей покоя: какого чёрта он явился сюда в образе мага, да ещё и при полном параде в форменной одежде?

Она перенаправила эту мысль по ментальной связи.

Уголки его губ едва заметно дрогнули в улыбке. «Уж не терпится узнать, да?» — прилетел ответ. На этот раз она даже не вздрогнула от звука его голоса у себя в голове. Это ощущение уже казалось чем-то естественным, будто этот голос всегда должен был там звучать.

«Вообще-то, да».

«И что же ты мне дашь взамен за эту информацию?»

«Мне нечего тебе предложить».

«О, я бы мог придумать массу вещей, которые ты могла бы мне предложить, — его взгляд красноречиво скользнул вниз, к её вырезу. — И прямо сейчас я смотрю как раз на две из них».

«Ты отвратителен».

Профессор бесцеремонно прервал их ментальный поединок.

— Сегодня мы заново пройдём основы черпания магии через ваши узы, — объявил он. По аудитории прокатился унылый стон нескольких студентов, но преподаватель лишь властно поднял руку, призывая к тишине. — Этот учебный год потребует от вас гораздо большей точности в чарах. Вам придётся тянуть силу из своих фамильяров быстрее и эффективнее, чем когда-либо прежде. А теперь, пожалуйста, все за мной в лабораторию.

Блеклый осенний свет едва пробивался сквозь витражные окна практической лаборатории. Деревянные столы были завалены раскрытыми учебниками и медицинскими инструментами, а на заднем плане непрерывным фоном гудел приглушённый гомон студентов.

Феликс шёл в нескольких шагах позади неё, буквально прожигая взглядом затылок Эйвери. С тех пор как между ними образовалась эта связь, она обострённо, кожей чувствовала его присутствие каждую секунду. Для обычной пары «ведьма и фамильяр» такой расклад был жизненной необходимостью, но в случае с Феликсом это превращалось в колоссальную, невыносимую головную боль. Больше всего на свете ей хотелось сейчас просто забыть о его существовании и вернуть прежнее блаженное неведение.

Студенты начали кучковаться у лабораторных столов. Эйвери заняла своё привычное место и замерла в ожидании, когда Майя, как обычно, встанет с ней рядом.

Но, разумеется… ну конечно, блять, кто бы сомневался.

— Здесь не занято? — спросил Феликс. Услышать его голос вслух, при всех, оказалося куда более жуткой и выбивающей из колеи штукой, чем она предполагала.

Эйвери повернулась к оборотню, вызывающе выставила бедро, скрестила руки на груди и смерила его тяжёлым взглядом снизу вверх.

— Вообще-то, занято.

Он вежливо и обезоруживающе улыбнулся — со стороны он казался обычным, донельзя галантным студентом. Однако слова, которые сорвались с его губ, были бесконечно далеки от вежливости:

— Двигай своей фейковой задницей в сторону, пока я сам тебя не подвинул.

Предательский румянец мгновенно пополз по её шее. Устраивать сцену и привлекать к себе внимание было слишком рискованно, учитывая, под каким микроскопом преподаватели и так рассматривали каждую её оценку. Скрипя зубами, она сделала шаг назад.

— Хорошая девочка.

Эйвери прикусила язык. В голове крутилось столько смачных ругательств, которые явно не оценил бы профессор, и слово «хреносос» было лишь верхушкой этого айсберга.

Майя, проходя мимо, сочувственно и удивлённо вскинула бровь. Эйвери лишь обречённо пожала плечами, провожая взглядом подругу, которой пришлось искать свободное место рядом с одной из девчонок-пловчих.

Лже-фамильяр, которого сотворил Феликс — чёрный хорёк, — увлечённо гонял по столу ручку, в то время как лже-фамильяр Эйвери (который на самом деле должен был быть Феликсом) лениво прихлопывал его лапой, словно мышь. Теневые копии были настолько идеальными, что даже их иллюзорные ошейники издавали едва слышный металлический звон при движении.

«Зачем ты это делаешь?» — сердито спросила она по ментальной связи.

«Упаси богиня мужчину захотеть капли самостоятельности и личной свободы», — прилетел ответ.

Эйвери шумно фыркнула и сдалась. Из этого человека никогда нельзя было вытянуть ничего серьёзного. Абсолютно всё для него было лишь очередной чертовой шуткой. Как они с такими вводными собирались разрывать свои узы — оставалось загадкой, ответ на которую знала разве что сама высшая богиня.

К слову о богине: то таинственное дерево никак не выходило у неё из головы. Чем больше она размышляла о произошедшем, тем нереальнее казалось то, что перед ними действительно была сама Керидвен. Слишком уж всё удачно совпало. Да и золотой ключ, который раздобыл Феликс, вместе с его загадочной гравировкой оставался очередной головоломкой, которую ей только предстояло разгадать.

Голос Феликса вкрадчиво проскользнул в её сознание:

«Ты какая-то рассеянная. Опять думаешь обо мне?»

— Мечтай больше, блять! — выпалила она вслух.

Дерьмо.

Эйвери вскинула голову, слегка приоткрыв рот от ужаса. Абсолютно все студенты в лаборатории одновременно обернулись и уставились прямо на неё.

Профессор замер с поднятым кусочком мела в руке и медленно развернулся, буравя её тяжёлым взглядом поверх очков. Если бы взглядом можно было убивать, Эйвери бы прямо сейчас стёрлась в такой мелкий и чистый порошок, что его можно было бы пускать по венам.

— Мисс Аларх? Хотите чем-то поделиться с группой?

Она обречённо опустила плечи, пытаясь вжаться в пол и стать как можно незаметнее, и всем сердцем взмолилась о том, чтобы прямо сейчас материализоваться в каком-нибудь другом измерении. А в её голове в это время вовсю грохотал издевательский, искренний хохот Феликса.