Глава семнадцать

Феликс

Дыхание маленькой ведьмы стало ровным и глубоким. Феликс специально выждал, пока она крепко заснёт, прежде чем вернуть себе человеческий облик. И боже… задница у неё была просто отпадная. Эта задница определённо станет для него огромной проблемой. Ему потребовались все остатки самообладания, чтобы не начать разминать её ладонями, словно мягкое тесто, и вместо этого вспомнить о миссии, которую он сам себе на сегодня наметил.

Прошло уже несколько дней с тех пор, как он бесследно исчез из логова, и к этому моменту его братья наверняка уже сходили с ума от беспокойства. Он не удивился бы, узнай, что они прямо сейчас скребутся в защитные барьеры академии, хотя искренне надеялся, что у них хватит мозгов этого не делать.

Взяв её телефон с прикроватной тумбочки, Феликс бесшумно опустился в кресло перед камином и по памяти набрал на экране номер брата. Технически они не были кровными братьями — просто сплочённая группа близких друзей, которые руководили логовом. На самом деле, все они были совершенно разными. Их клан состоял из самых разнообразных перевёртышей: в основном драконы, вороны, василиски, кошачьи, грифоны и пегасы. Вполне стандартный видовой набор. Но самым близким его братом был Чиро — именно ему он сейчас и звонил.

В трубке раздалось два гудка, после чего послышался ответ.

— Алло? — голос Чиро прозвучал хрипло и откровенно злобно. Упс, кажется, он только что разбудил спящего дракона.

— Это я, — тихо произнёс Феликс, бросив быстрый взгляд через плечо, чтобы убедиться, что маленькая ведьма не проснулась.

— Феликс?! Какого хера? Ты где пропадал? Опять перепихнулся с тем оборотнем-дикобразом? Я же говорил тебе, что у него какие-то странные фетиши!

— Что? Нет. Я на Керуине.

На том конце провода воцарилась гробовая тишина.

— Чего, блять, повтори?

Феликс без прикрас выложил ему всё как есть: ритуал, ментальная связь и загадки, которые нужно разгадать, чтобы всё это разорвать.

— Ты ведь не думаешь, что она твоя…

— Нет. Это исключено.

— Ну да, конечно. Ещё на прошлой неделе я думал, что связь между ведьмой и оборотнем в принципе невозможна, но вот они мы.

— Послушай, — Феликс устало помассировал переносицу. — У тебя есть хоть какие-то идеи по делу, или ты продолжишь тратить моё время и быть абсолютно бесполезным?

— Если бы ты был здесь, я бы тебе за это врезал.

— Ты бы промахнулся.

— Да пошёл ты, — но это «пошёл ты» прозвучало со смесью явного облегчения — так говорят только брату, когда безумно рады узнать, что он жив-здоров и в своём репертуаре. — Слушай, твою мать… — В трубке послышался шорох сминаемых простыней.

— Что?

— Помнишь то дело, над которым я работал? Ну, с исчезновением оборотней.

— Ну да?

— Я несколько месяцев не мог нащупать ни единой зацепки. Все следы вели в тупик.

Осознание ледяной волной окатило Феликса, и в груди у него поселился тяжёлый холодок:

— До этого момента.

Он и сам теперь технически числился среди пропавших. Вот где, оказывается, они все могли оседать. Но если это правда, то почему никто из них так и не вышел на связь? Ни одного звонка, ни единой записки — ничего. Если только они физически не могли этого сделать.

Что злило его сейчас больше всего — сильнее, чем эта ведьма, сильнее, чем абсурдная ментальная связь, — так это вопрос, на который не было ответа. Что-то дикое, первобытное внутри него наотрез отказывалось мириться с неизвестностью. Это граничило с одержимостью. Собственно, именно из-за этой черты характера он к своим тридцати годам и прогрыз себе путь на самую вершину иерархии клана.

Его звериное чутьё не подвело. Ведьмы были замешаны в этом дерьме, и сейчас это взбесило его достаточно сильно, чтобы он твёрдо вознамерился выяснить, что именно эти твари делают с его сородичами. Нутром он чуял — добром там и не пахнет.

— Именно, — подтвердил Чиро.

— Выкладывай всё, что у тебя есть.

— Это продолжается уже больше тридцати лет. Все оборотни исчезали без сучка и задоринки, и больше о них никто ничего не слышал. Только за последнюю неделю из Лондонского Конгломерата пропали ещё трое.

Хвост Феликса замер. Он резко выпрямился в кресле, отчего старое дерево натужно скрипнуло под его весом:

— Блять. Сколько их всего?

— Как минимум тридцать, — выдохнул Чиро. — Человеческое правительство клянётся всеми богами, что они тут ни при чём. А ведьмы, как обычно, включают дурочку и отказываются сотрудничать.

— У них есть что-то общее?

— Если не считать того, что все они из Лондона и все старше восемнадцати — нет, ничего. Каждая чертова зацепка, которая у меня была, испарилась. Я, блять, так и знал, что ведьмы к этому причастны, — Чиро на секунду замолчал. — Эта ведьма, с которой ты связан… думаешь, она стоит за всем этим?

Феликс перевёл взгляд на спящую на кровати девушку. Посмотрел на то, как след от слюны медленно растекался по её подушке.

— Нет.

— Ты уверен, что это в тебе говорит не ментальная связь?

— Уверен. — Голос Феликса прозвучал натянуто и резко. Вопрос был вполне резонным, но ему всё равно до безумия захотелось придушить брата за него.

Чиро тихо, многозначительно присвистнул:

— Какой мы неженки.

Феликс проигнорировал подколку. Эта девчонка точно не имела к похищениям никакого отношения — ниточки явно дёргал кто-то другой. Но были ли на этом острове другие оборотни? Были ли они так же привязаны к ведьмам, как он сам? И плевать, устроила ли это богиня или кто-то совершенно приземлённый, он намерен выяснить правду. Всё это и раньше задевало его эго, но теперь пахло открытой войной против перевёртышей. Им кровь из носу нужно разгадать эту гребаную загадку с ключом, чтобы он мог лично допросить богиню. Звучало как безумие. Но в то же время это была самая надёжная зацепка за всю его неделю, что само по себе красноречиво говорило о том, какой паршивой выдалась неделя.

Вдруг Феликс напрягся: маленькая ведьма зашевелилась во сне и перевернулась на другой бок, подставив его взгляду свою спину — очень аккуратную, соблазнительную спину.

В трубке послышался сухой, характерный звук затяжки сигаретой.

— Кто-то на этом острове явно что-то знает. Тебе нужно выяснить, есть ли там другие наши и как, сука, эти твари заставляют их исчезать.

— Я займусь этим.

— Будь осторожен. Эйми меня живьём закопает, если с тобой что-то случится. Она уже обрывает мой порог чуть ли не каждый час, требуя новостей.

Уголок его губ невольно пополз вверх. Эта мелкая кошка-перевёртыш была его неугомонной сестрой, на этот раз — родной по крови.

— Скажи ей, что я в порядке, но ради всего святого, не вздумай ляпнуть, где именно я нахожусь.

— Не переживай, не дурак. Иначе она сама пойдёт этот остров штурмом.

В трубке раздались короткие гудки, и часть напряжения в груди Феликса наконец спала. Было чертовски приятно услышать кого-то из своего привычного мира. Разговор с Чиро — каким бы невыносимым тот порой ни был — заземлил его и вернул ощущение реальности посреди всего того безумия, в котором он варился последние дни. Оборотень устало потёр виски. Ну и чертовщина. Слишком много переменных, слишком много вопросов без ответов.

Феликс решил действовать логично, как на любом боевом задании. Он подошёл к проблеме так, как подходил ко всему в жизни — методично, пока глухое раздражение не сожрало его заживо. Единственной зацепкой на данный момент было, блять, говорящее дерево, что само по себе звучало комично до абсурда. Но это хотя бы какое-то начало.

Эйвери всё ещё крепко спала, и он рассудил, что сейчас — идеальное время для вылазки за ответами. Подойдя к окну, он бесшумно приоткрыл створку и перекинулся в кошачье обличье. Выступы из песчаника на фасаде здания служили отличной опорой, позволяя ловко спуститься вниз и ничего себе не сломать. Оказавшись на земле, он мгновенно слился с тенями столетнего дуба — его магия была практически невидима в темноте. Феликс тенью скользнул мимо местных стражей порядка, которые о чём-то увлечённо переговаривались между собой.

— Завтра прибывают студенты по обмену, — лениво обронил рыжеволосый силовик.

— Серьёзно? И откуда?

— Из Ллоэра, Абермора и Талгарта.

— Вот же везёт ублюдкам. Я до самого выпуска нигде дальше этого захолустья не бывал.

— Ага, жиза. Мне завтра как раз нужно встретить их у парома и сопроводить до кампуса.

Интересно.

Однако времени стоять и греть уши у Феликса не было — его ждали дела поважнее. Он отделился от ствола дерева, прижимаясь к густым теням и…

— Эй!

Блять.

Феликс замер, так и не опустив занесённую лапу на землю. Он медленно повернул голову и увидел, как к нему трусцой направляется тот самый рыжеволосый силовик, а следом за ним семенит его фамильяр-лиса. Оборотень не двинулся с места. Дашь дёру — гарантированно вызовешь подозрения. Местные знали, что у фамильяров прошита всего одна базовая настройка: слепое, абсолютное повиновение ведьмам. Второй страж тем временем ненавязчиво положил ладонь на винтовку — движение было едва заметным, но Феликс его зафиксировал. Вариант оставался только один.

— И что мы тут делаем, кисуля? — спросил силовик.

Тошнота. Какое унижение.

Мужчина присел на корточки перед Феликсом, пока лиса принялась обходить его по кругу с явным, так и бьющим через край любопытством.

— Не поздновато для полуночных прогулок, а? — Страж протянул руку, ухватился за его ошейник и повернул адресник, вчитываясь в надпись. — Ты же новый фамильяр Эйвери, верно?

Блять.

У него не оставалось другого выбора, кроме как пойти на самый деградирующий, самый позорный шаг в своей жизни.

Он мяукнул. Жалобно так, с надрывом.

Лицо силовика тут же разгладилось и посветлело:

— Бедняга, потерялся, что ли?

Феликс выжал из себя максимум, отыгрывая роль беспомощного домашнего котика. Он даже округлил глаза и кокетливо наклонил голову набок, чтобы зрачки картинно заблестели в свете звёзд. Этот момент навсегда врежется в его память; он будет приходить к нему в кошмарах перед сном. До какого же дна он опустился.

«А теперь настал тот момент, когда ты сваливаешь и оставляешь меня в покое».

— О-о-оу…

Страж начал медленно протягивать к нему руки. «Не трогай меня, не смей меня трогать, не… нет! Нет!»

Силовик бесцеремонно сгрёб его в охапку. Феликс извивался, брыкался, делал всё, чтобы его было максимально неудобно нести, но мужик только крепче прижал его к себе. Каждый звериный инстинкт орал: «Превратись! Разорви этого гребаного колдуна и его загребущие лапы!»

— Пошли, приятель, вернём тебя твоей ведьмочке.

Феликсу не оставалось ничего другого, кроме как беспомощно болтаться в его руках, точно мохнатый мешок с картошкой, пока силовик тащил его обратно наверх, в то самое общежитие, откуда он сбежал всего десять минут назад. Очевидно, нужно было искать другой способ передвижения по этому чёртову острову — постоянно притворяться потерявшейся домашней зверушкой долго не получится. Если он хочет хоть куда-то здесь добраться, нельзя так сильно рисковать и попадаться на глаза страже вдали от своей ведьмы.

Пока они поднимались по лестнице, силовик без умолку болтал, обращаясь прямо к нему:

— Знаешь, я вообще-то рад, что Эйвери наконец-то обзавелась фамильяром. Мы тут все за неё переживали. Особенно после того, через что ей пришлось пройти в прошлом году.

Уши Феликса мгновенно навострились.

— Она изо всех сил старалась казаться сильной после смерти отца… Но, в общем, хорошо, что теперь у неё есть ты. Ей нужен кто-то, кому она сможет доверять.

Из горла Феликса вырвался какой-то хриплый, удушливый звук. Он действительно понятия не имел об этой стороне её жизни.

— Сделаешь мне одолжение? — парень бесцеремонно почесал Феликса за ухом. Оборотень стиснул зубы с такой силой, что они едва не затрещали. — Намекни там Эйвери, чтобы она наконец сходила со мной на свидание, а?

Всё. Это была последняя капля. Этого придурка придётся убить. Ну уж нет, блять, абсолютно исключено. Он ни за что не позволит своей ведьме пойти на свидание с этим типом. Она его. Она…

Громкий стук в дверь прервал поток его яростных мыслей. Они оба замерли, ожидая ответа, но за дверью царила полная тишина.

— Похоже, она уже спит без задних ног, да, приятель?

Он не был ему приятелем.

Силовик перехватил связку ключей на поясе и слишком уж легко отыскал нужный — от её комнаты. Дверь со слабым скрипом поддалась, и парень аккуратно опустил кота на порог. Феликс тут же развернулся и снизу вверх смерил его уничтожающим, полным лютой ненависти взглядом. В кошачьем теле это едва ли выглядело угрожающе, но ему самому хотя бы стало чуточку легче. Это был официально худший, самый унизительный момент в его жизни. Больше он никому и никогда не позволит лапать себя как беззащитную игрушку.

Стоило ему переступить порог, как в голове начал вырисовываться четкий план действий.

Страж тем временем ненадолго задержался в проёме. Его взгляд скользнул к спящей маленькой ведьме и задержался на ней гораздо дольше, чем Феликс готов был терпеть.

— Спи сладкого, Эйвери, — негромко прошептал парень.

Боже, какой же он мерзкий тип. Феликсу жуть как не понравилось внезапное, удушливое чувство собственничества и защиты, заклокотавшее в груди. Ему до чесотки в когтях захотелось вырвать этому хлыщу глаза за один только такой взгляд на неё. И как раз в тот момент, когда оборотень уже готов был зашипеть и броситься в драку, силовик наконец отпрянул и тихонько прикрыл за собой дверь.

Едва шаги в коридоре затихли, Феликс сбросил кошачью шкуру и вернул себе человеческий облик. Он раздражённо запустил пятерню в волосы, не сводя глаз с ведьмы, которая блаженно спала, даже не подозревая, какая драма только что разыгралась за её порогом.

Какое-то время он просто стоял у кровати, заворожённо наблюдая за мерным, плавным вздыманием её плеч. Серебристый лунный свет, пробивавшийся сквозь окно, мягкими бликами ложился на её усыпанную веснушками кожу, буквально притягивая его к себе, заставляя делать шаг за шагом вперёд.

Это была катастрофически, паршивая идея. Но он всё равно это сделал.

Он забрался к ней в кровать, ложась максимально осторожно и плавно, чтобы не дай бог её не разбудить. В нос тут же ударил тонкий, едва уловимый аромат корицы. И Феликс упрямо возненавидел тот факт, что этот запах теперь действительно его успокаивал.

Вдруг Эйвери неосознанно перевернулась на другой бок, лицом к нему. Оборотень весь подобрался и так сильно вытянулся в струну, что едва дышал. Ему нельзя было здесь находиться; правильным решением было прямо сейчас перекинуться обратно в кота. Но пока он смотрел на неё — на то, как её губы во сне были маняще приоткрыты, — внутри него снова зашевелилось то самое странное, непреодолимое желание поцеловать её. Заполнить расстояние между ними своими губами. Вместо этого он заставил себя просто лежать неподвижно, довольствуясь лишь теплом её дыхания, которое мягко щекотало его плечо. Потому что это было единственное, что он мог себе позволить. Потому что этого должно было быть достаточно. Скоро их связь будет разорвана, и он сможет спокойно вернуться к… к тому, какой была его жизнь до всего этого дерьма.

Он едва заметно качнул едва заметно головой, прогоняя наваждение. Это всё происки магии, не более. Просто ментальная связь отчаянно взывала к своей второй половине. Это был не он настоящий. Ладно, он пойдет у неё на поводу, но буквально на пару минут. А перед тем как окончательно провалиться в сон, он обязательно вернёт кошачий облик. Всего на несколько минут. В груди разлилось какое-то совершенно новое, незнакомое ему доселе чувство. И в эту секунду ему было глубоко плевать, виной тому узы или что-то ещё.

Девчонка снова зашевелилась во сне, и на этот раз её ладонь сама собой отыскала его запястье. По привычке, чисто на инстинктах, ему захотелось резко выдернуть руку. Но несколько секунд он просто лежал, позволяя её пальцам оставаться на своей коже. Ощущать чужое, мягкое прикосновение, никак не связанное с сексом… Когда в последний раз его вообще так трогали? Когда он сам позволял кому-то прикасаться к себе настолько трепетно?

«Это ничего не значит. Я просто не хочу её будить», — упрямо соврал он самому себе. Даже когда его большой палец начал лениво, едва ощутимо очерчивать контуры её ладони. Даже когда он сам придвинулся к ней так близко, что между их телами практически не осталось свободного пространства.

«Ещё буквально пару минут».