Рюрик стоит спиной ко мне, когда я выхожу из люкса и нахожу его ожидающим в коридоре у двери. Он намеренно избегает моего взгляда. Вместо того чтобы обратить на меня внимание, он листает тонкий планшет, который передает другому самцу Весталис. Хотя Рюрик не смотрит на меня, другой мужчина смотрит. Парень опускается на одно колено и прокалывает палец одним из своих клыков.

Разве это не чертовски больно — делать так весь день? Я поднимаю бровь.

— Это величайшее удовольствие и бесконечная привилегия служить вам, Имперская Принцесса.

Я киваю в ответ, не зная, что я должна сказать этому чуваку.

— Э-э, спасибо, парень.

Мужчина встает, кланяется и удаляется по коридору с планшетом.

Мой королевский суженый бросает на меня взгляд, словно не может поверить в то, что я только что сказала.

— Э-э, спасибо, парень? — повторяет он так, что я понимаю: переводчик отлично справился с передачей смысла. Наверное, на языке Весталис это звучало скорее как щелк-щелк-шепот-шипение. — Я знаю, что ты не знакома с обычаями Весталис, но неужели ты не могла выбрать более вежливое приветствие? В человеческой культуре было бы достаточно поклона. Рукопожатия. Улыбки и «как поживаете?». Это не неразумные предложения, которые согласуются с твоей культурой.

Я вижу, что он злится на меня, потому что ведет себя как мудак. Он ведет себя так, будто не смотрел мне в лицо, не словил болезненный стояк, не влюбился до безумия и не желал бы, чтобы мы трахались, а не спорили о неизбежном.

Я ухмыляюсь ему, и это полностью сбивает его с толку.

— Как поживаешь? — спрашиваю я, желая быть саркастичной, поставить под сомнение то, из какого десятилетия он взял свои приветствия. «Спасибо, парень» отлично работает там, откуда я родом, на Тихоокеанском Северо-Западе. Я из Портленда, блядь, штат Орегон. Там прокатывает почти все, что угодно.

— Я в порядке, спасибо, что спросила, — отвечает Рюрик. Он кажется довольным. Или же… край его губы изгибается в высокомерной ухмылке. — Если ты будешь вести себя вежливо до конца дня, ты можешь обнаружить, что тебе нравится моя компания. — Теперь он полностью поворачивается, чтобы посмотреть на меня, его антенны отведены назад так далеко от меня, как только могут. Это меня раздражает. Разве он не должен, типа, купать их в моих волосах? Я наконец поняла, почему мои волосы так потрясающе пахнут в последнее время. Он что-то оставляет на мне, когда проводит своими усиками по моей голове. И мне это нравится. Этот запах заставляет меня улыбаться и хорошо спать. У меня не было никаких кошмаров о похищении и пробуждении в той палатке. Или о борделе. Или о том, как меня едят заживо.

— В любом случае, ты пойдешь на это свидание, или я не смогу тебя спасти. Мои родители найдут тебя и будут держать в плену, пока самец Асписа не придет спасать тебя. Они заставят тебя смотреть, как его выбрасывают в космос, чтобы он умер ужасной, одинокой смертью, которой ты так боишься, когда смотришь в окна.

Рюрик предлагает натянутую, смиренную улыбку, чтобы подчеркнуть эту угрозу, и у меня стынет кровь.

Я больше не улыбаюсь.

Я в ужасе.

Когда он идет, я следую за ним.

Я… возможно, совершила ошибку, оценивая этого парня. Я начала думать о нем как о слабаке, и теперь я беспокоюсь.

Я перестаю идти.

Я собираюсь сжать руки в юбках — моя привычка — но никаких юбок нет. Я обернута черной лентой, которая по сути является облегающим платьем с гигантским бантом сзади. Гребаная Аврил, вот сука. Она с гордостью объяснила мне, что передала Рюрику этот дизайн, сказав ему, что он мой любимый, что я была одета в нечто подобное в тот день, когда мы встретились на крыше многоквартирного дома Табби Кэт.

— Можно мне новую фрейлину? — спрашиваю я его сильную, широкую спину. Его крылья слегка подрагивают, и он останавливается, поворачиваясь, чтобы посмотреть на меня через плечо.

— Ты тоже ее ненавидишь? — спрашивает он, звуча абсурдно с облегчением. — Да. Я выполню эту просьбу. Мы выбросим Аврил в ближайшее солнце — под наркозом, конечно, чтобы не пугать ее.

— Ты что, шутишь? — спрашиваю я, подбегая, чтобы догнать его. Мы не совсем помещаемся бок о бок в коридоре, но я протискиваюсь мимо его крыла, чтобы это сработало, прижавшись к нему. Он вздрагивает от моей близости, кусает собственную губу и сосет кровь, чтобы успокоиться. — После того, как угрожал мне?

Он снова останавливается. Я останавливаюсь. Он поворачивается ко мне.

Разве этот коридор всегда был таким узким?

— Это была не угроза. Это реальность. — Он поднимает руку, чтобы обхватить мое лицо, поглаживая большим пальцем в перчатке по линии моих губ. Я хочу снова почувствовать его голые кончики пальцев, коснуться его голой кожи. Я поднимаю руку и обхватываю пальцами его запястье. Между его курткой и перчаткой есть свободное пространство.

Проклятье. Его кожа — самая мягкая вещь, которую я когда-либо чувствовала в своей жизни. Это нечестно. Она шелковистая и восхитительная, и я просто хочу провести по ней большим пальцем. Так я и делаю. Я делаю это, и он позволяет мне, глядя мне в глаза.

— Ты очень милая, и за это я безмерно благодарен, но я боюсь за тебя. Ты не понимаешь правил, и ты играешь в игры. Мы больше не можем играть в игры, моя принцесса. Если ты решишь, что не доверяешь мне, ты поплатишься за это. Ты храбрая, веселая и интересная, но ты не ровня армаде Весталис. Ты не выйдешь победительницей со своей…

— Дерзостью? — подсказываю я, и в животе немного сводит.

— Наивностью, — поправляет он, отпуская мой подбородок, а затем и меня. Он снова отворачивается, снимая перчатку и прикасаясь рукой к панели рядом с дверью. Она открывается и снова выбрасывает нас в ту ужасную комнату, ту самую, с обзором на триста шестьдесят градусов.

Я ничего не помню в течение нескольких минут.

Когда я прихожу в себя, я на руках у Рюрика, и он шагает по большому коридору. Возможно, по тому самому коридору, в котором мы были вчера.

По какой-то причине он несет меня прямо обратно в офис Хита.

— А, черт… — начинает Хит, но потом он видит меня на руках у Рюрика и отступает в сторону, позволяя нам войти в комнату. Я все еще дезориентирована. Я буквально понятия не имею, что происходит. — Что случилось? — Вся игривая тягучесть в его голосе исчезла. Он снова ледяной, но я даже не могу осмыслить странную перемену в его эмоциях, потому что у меня кружится голова, я устала и сбита с толку.

Это… не случилось из-за окон и моего очень рационального страха перед космосом. Это что-то другое. Я не знаю, как это объяснить, но я чувствую себя как дерьмо. Я неважно себя чувствовала несколько дней, но сейчас я действительно чувствую себя хреново. Сколько времени прошло с тех пор, как нас с Абраксасом разлучили? Он умный мужчина, гораздо умнее, чем я ему приписываю. Зачем бы ему было постоянно говорить мне, что мы умрем от разбитых сердец, если не будем вместе?

Прошло четыре дня с тех пор, как нас разлучили. У меня кружилась голова, да, и я проснулась, чувствуя себя усталой и разбитой, но… это плохо. Опять же, слишком рано для возможной-может-быть-не-случившейся беременности, чтобы винить в этом ее.

— Что-то не так с моей принцессой, и я не знаю, что это. — Рюрик сажает меня на край мягкой скамьи и поворачивается, чтобы посмотреть на Офицера Хита. — Я боюсь вести ее в медицинскую клинику или — упаси Звезды — на корабль, где ее могут увидеть мои родители или братья. Если кто-нибудь узнает, что она слаба, мы можем умереть. Хуже того, если мои братья и сестры заподозрят, что она может быть беременна.

— Беременна? — Потрясенное выражение лица Офицера Хита каким-то образом заставляет меня стыдиться. Я не знаю почему, но заставляет, и я, блядь, ненавижу это. Я не стыжусь Абраксаса или чего-либо из того, что мы делали вместе. — Как?

Рюрик стискивает зубы, ноздри раздуваются, руки сжимаются в тугие кулаки. Он закрывает глаза и опускает подбородок, глубоко дыша, пока не собирает свое спокойствие.

— От Абраксаса, — объясняю я за него, перебивая его прежде, чем он успевает заговорить. — Но говорю тебе, дело не в этом. Есть очень, очень мизерный шанс, что я вынашиваю его ребенка, это не то. Что-то другое заставляет меня болеть.

Хит стонет и играет со своей шляпой, используя щупальце, чтобы надвинуть ее вперед, а затем на верхнюю половину лица так, что его глаза скрыты. Все, что я вижу — это его рот. И его грудные мышцы. Пресс. «V» его бедер. Представь его член, раскладывающийся, как телескоп. Я впиваюсь пальцами в сиденье скамьи по обе стороны от себя.

— Ты привел ее сюда, потому что я медик-любитель, и я никому ни хрена не скажу. Так? — Хит возвращает шляпу на место хвостом. — Я знаю, что прав. Не утруждай себя ответом.

Он подходит к закрытой двери, и как только он отворачивается от меня, я вижу его задницу. Всю его задницу. Голую и ничем не прикрытую, никакой набедренной повязки на задней половине сегодня нет.

Почему я должна быть фанаткой задниц? Почему ни у одного из этих инопланетян не может быть уродливой задницы? Тогда мне не пришлось бы смотреть. Я намеренно отворачиваю голову от упругих, покрытых сапфировой чешуей ягодиц. Теперь я смотрю на Рюрика, и он смотрит на меня в ответ с разочарованием. Или страхом. Вероятно, и то, и другое.

— Ты не можешь быть больна, — шепчет он больше себе, чем мне. — Если ты больна, мои братья придут за нами.

— Мне уже лучше, — говорю я ему, и это правда. Теперь, когда у меня была минутка посидеть, я чувствую себя прекрасно. Немного усталой. Может быть, чуточку кружится голова, когда я думаю о гигантском окне за спиной и огромной планете, которая занимает большую часть вида. Но нормально. Я в порядке.

— Это займет всего секунду. — Хит возвращается с небольшим устройством, похожим на шариковую ручку. Он шевелит пальцами для меня, и я протягиваю руку. — Дай я обезболю это для тебя, — говорит он и, не дожидаясь ответа, прилепляет присоску на конце своего хвоста к моей ладони. Крошечное жжение, и затем вся поверхность приятно немеет. Хм. Он колет мою кожу ручкой, а затем берет планшет с соседнего стола. Данные появляются на экране мгновенно.

Хит хмурится.

— Что там? — спрашивает Рюрик усталым голосом. Мне кажется, он уже знает.

— Данные искажены. Не имеют смысла. Если бы у нее были какие-либо из этих показателей, она была бы сейчас мертва. — Он поднимает взгляд от планшета на мое лицо. — Никто ни хрена не знает о брачных повадках Асписов, понимаешь? Мы не понимаем, как это работает или каковы последствия. Единственные, кто был готов ловить и изучать Асписов, были Картианцы, а их давно нет. — Хит бросает на Рюрика многозначительный взгляд, который тот игнорирует.

— Может быть, вместо того, чтобы ловить их, они могли бы поговорить с одним из них? — выпаливаю я, но потом думаю о том, как Абраксас ведет себя с незнакомцами, как самка ела меня заживо, и решаю, что Картианцы не так уж ошибались, думая, что им нужно накачать Асписов наркотиками, чтобы изучить их. — Какое отношение брачные повадки Асписов имеют к тому, как я себя чувствую? — продолжаю я, и Хит поджимает губы. Он откладывает и штуку, похожую на шариковую ручку, и планшет, прежде чем присесть на корточки передо мной. Он кладет одну руку мне на колено, и Рюрик сбивает ее. Девять щупалец подаются вперед, чтобы прилипнуть к голой коже моих ног, и принц издает звук, который, я даже не была уверена, он способен издать.

Девять присосок приятно отлепляются от моей кожи, пока Хит мягко улыбается.

— Всякий раз, когда я начинаю думать, что человек может выжить здесь, мне напоминают, какая это ужасная идея. — Он вздыхает и смотрит в пол, прежде чем снова перевести взгляд на мое лицо. Его компаньон плавает в соседнем аквариуме — с крышкой на нем. Бедняжка смотрит на меня большими круглыми черными глазами, и я чувствую к нему мгновенную жалость. — Асписы выводят из строя технику. Ты слышала это, я уверен. Что ж, спаривание с одним из них искажает твои медицинские данные.

Я понятия не имею, как на это реагировать.

Взгляд Хита скользит мимо моих скрещенных ног на платье, которое на мне надето, и его рот искривляется в греховной ухмылке, полной как лжи, так и обещаний. Я хочу быть одновременно благословенной и проклятой этим мужчиной, и я не знаю почему.

— И где же вы взяли это платье? — спрашивает он, прежде чем встать и покачать головой. Он потирает подбородок, а затем переводит свои два глаза и шесть зрачков на Рюрика. — Я рад, что вы согласились встретиться с Асписом сегодня вечером. Я бы сказал, нам нужно поговорить с ним, может быть, взять немного его крови, провести над ним несколько тестов.

— Только картианские технологии работают с Асписами, — признает Рюрик с очередным усталым вздохом. — Их осталось немного, но я посмотрю, что смогу сделать.

— Переводчики работают, — напоминаю я им, постукивая по уху. Я думаю об отвратительных ярко-розовых и салатовых переводчиках, которые у меня были раньше. Они оба были картианской технологией. Но тот, что вживили мне в кожу, пока я беспомощно спала? Тот тоже работает. Или те, что носили Рюрик и Хит, работали. Они прекрасно говорили с Абраксасом.

— Программное обеспечение, которое они оставили после себя, оказалось полезным, — признает Рюрик, пока Хит берет стакан воды и странный фрукт с ближайшего столика. Он приносит их и протягивает мне. Фрукт похож на кумкват с кожей далматинца, и он пушистый, как персик.

— Не ешь косточку, — предупреждает Хит, когда я принимаю пищу с благодарным вздохом. У меня урчит в животе, и я понимаю, насколько на самом деле голодна. Я выпиваю напиток в два глотка, а фрукт — в три укуса. На вкус он каким-то образом напоминает день на пляже, как солнечный свет и смех. Хит забирает косточку, когда я возвращаю ее. — Она ела сегодня? — спрашивает он так, словно это больше, чем просто стандартный вопрос. — Ты ел? — Он говорит с Рюриком сейчас, а не со мной. Имея в виду кровь. А.

Рюрик поворачивается ко мне, осматривая меня и встречаясь со мной взглядом. Мне жаль, моя принцесса. Я слышу это, даже если он этого не произнес.

— Ты пропустила прием пищи вчера вечером, а также сегодня утром. Это моя вина. — Рюрик протягивает мне руку, его красивые губы опущены в хмурой гримасе. — Пойдем. Я исправлю эту ошибку и не повторю ее.

— Людям нужно дополнительное питание, если они сдают кровь, — говорит ему Хит, упирая руки в бока. Когда он это делает, каждая мышца в его теле выделяется. Я не могу этого вынести. — Не заставляй ее пропускать приемы пищи из-за того, что ты взбешен.

Рюрик игнорирует его, но у него по крайней мере хватает элементарной порядочности съежиться.

Я принимаю протянутую руку принца и встаю на ноги. Каблуки, в которые меня обула Аврил — адские, но она заявила, что забыла всю мою остальную обувь на корабле. Я бы с удовольствием взяла другую пару, но сомневаюсь, что на Мировой Станции где-нибудь найдется человеческая обувь. Возможно, мне просто придется ходить босиком, как Зеро.

Кстати, о них… Аврил и Зеро не сопровождали нас. Они сопровождали нас везде, так почему не сегодня? Потому что ты идешь на свидание, дурочка. Свидание с принцем инопланетных мотыльков. Добавлю строчку в свой список желаний, а затем сразу же ее вычеркну. У меня есть еще парочка хороших, типа «переспала с инопланетным драконом», «почти переспала с инопланетным ковбоем-щупальцем», «была съедена заживо» и т. д.

— Заходите ко мне как-нибудь еще, — кричит Хит перед тем, как дверь лифта закрывается. Я оборачиваюсь как раз вовремя, чтобы увидеть, как его фиолетовый язык скользит по губе, его большой палец скользит по верхней части пояса, когда он сдвигает его вниз. — И положи что-нибудь в этот свой ротик!

Вид обрывается, но я делаю вид, будто не пялилась. Это… был намек или беспокойство? И то, и другое?

Рюрик явно в ярости на самого себя, думая, что я пропустила два приема пищи. Так и есть, но Аврил предлагала покормить меня раньше. Тогда я не была голодна, поэтому отказалась. Ничего страшного. Я не думаю, что обмороки имеют к этому какое-то отношение. С другой стороны, я не привыкла сдавать кровь так часто, и у меня все равно есть склонность к головокружениям после обычной сдачи крови.

— Мы идем на свидание сегодня? — спрашиваю я, потому что это он упомянул об этом раньше. Он смотрит на меня, сцепив руки за спиной, но под крыльями. Ему приходится сдвигать их вверх и вниз, чтобы принять эту позу, но он все равно это делает. Должно быть, он чувствует себя должным образом напыщенным, раз это стоит дополнительных усилий.

— Куда бы ты хотела пойти после того, как мы поедим? — спрашивает он, и в моем мозгу роятся возможности. Я понятия не имею, что из себя представляет космическая станция, но я всегда готова исследовать. Почему бы и нет, верно? Я здесь.

— Здесь есть книжные магазины? — спрашиваю я, потому что если бы мне когда-нибудь понадобилось найти Джейн в огромной и бесконечной вселенной, это было бы там. Если бы она когда-нибудь заглянула на Мировую Станцию и знала, что там есть книжный магазин, она бы пошла прямиком туда.

— Книжные магазины? — Рюрик повторяет слово, а затем напряженно обдумывает его. Мне нравится, как он хмурится, когда его разум работает, натягивая губу на зубы и поддразнивая их языком. Я хочу быть покрытой этим дерьмом из кровавого кружева. Я не знаю, откуда берется эта мысль, но как только она приходит, я не могу от нее избавиться. — Да, я полагаю, один есть. В нем может не быть никаких книг ни на каком человеческом языке — не говоря уже об английском.

— Можешь нанести кровавое кружево на мое тело? — выпаливаю я ни с того ни с сего, и он замирает.

Настроение в лифте кардинально меняется, и он смотрит на меня бесконечно темными глазами, глазами гребаного демона, и его рот тоже принимает форму одного из них. Злой. Непрощающий. Собственнический. Это было там, но он пытался это скрыть. Он не хочет меня отпугнуть, но это ошибка.

Меня слишком сильно влечет к опасности.

— Могу ли я? — эхом отзывается он со смехом. — Могу, но не буду. — Он предлагает мне руку, и я хмурюсь. Я принимаю жест, и мы вместе идем по коридору, когда дверь снова открывается. — Возможно, если ты будешь вести себя как моя принцесса, я буду обращаться с тобой как с ней и подумаю об этом.

— Что вообще значит «вести себя как принцесса»? — спрашиваю я, когда он стягивает перчатку, активирует биометрический экран на стене и ждет, пока откроется еще одна дверь.

— Я сказал моя принцесса, а не просто принцесса. — Рюрик игнорирует удивленное выражение на моем лице, втягивая меня в переполненный коридор. Я так зациклена на нем и на том, что он только что сказал, что мне требуется секунда, чтобы…

— Срань господня. — Я прижимаю руку ко рту, когда люди — инопланетяне — массово поворачиваются, чтобы поглазеть на нас.

И я думала, что испытывала культурный шок на черном рынке? Это… в этом коридоре больше видов, чем я когда-либо видела. Мой мозг как будто перегружен, пока мой взгляд перескакивает с одного лица на другое, на… это вообще лицо? Сколько глаз у этой штуки?! Я давлюсь собственной слюной, когда вижу слизнеподобную тварь на противоположной стороне коридора. Она выглядит в точности как та, что съела адвоката.

Никто не двигается, кроме как чтобы уступить нам дорогу. Никто не разговаривает. Нам дают широкий проход и много пресмыкания, мольбы и унижения. Что я хочу сказать, так это то, что: нам, блядь, поклоняются, пока мы идем.

— Это наше величайшее удовольствие и бесконечная привилегия служить вам! — выкрикивает кто-то, и крик волной прокатывается по коридору. Вокруг меня происходит так много всего, что мне требуется некоторое время, чтобы понять, что нас окружают стражники Весталис. Должно быть, они ждали прямо за дверью. Не менее дюжины с каждой стороны, некоторые из них тащат массивные пушки, другие — копья.

— Почему у нас здесь есть охрана, а на корабле нет? — спрашиваю я, и Рюрик предлагает кривую улыбку, которая исчезала так же быстро. Его губы ледяного розового цвета, словно он стер их почти до крови. Я хочу, чтобы он испачкал этот красивый рот моей кровью. Мысль возникает из ниоткуда, но это не имеет значения. Хочу я, чтобы Рюрик кусал меня, или нет, он должен это делать, чтобы есть.

— Корабль контролируется моим отцом. Каждая комната. Каждая щель. Каждый транспорт. В страже на «Короле» нет необходимости. Рюрик выдыхает, словно несет тяжелое бремя, которым не может ни с кем поделиться. Я хочу спросить его об этом. Я хочу знать. Но я не думаю, что мы находимся на том этапе наших отношений, когда он бы мне рассказал.

Не то чтобы… у нас вообще будут какие-то отношения.

Я уже сомневаюсь в каждом решении, которое приняла до сих пор.

Я так отвлечена своими мыслями, что забываю оглядеться. Когда я это делаю, это похоже на моргание сквозь дымку. По левой стороне коридора тянутся магазины, но более половины из них мне совершенно незнакомы. Один из них, кажется, продает ярко окрашенную слизь в банках? Другой продает экзотические растения, включая те пурпурные венерины мухоловки, которые укусили меня в мой первый день на Джунгрюке. Другой магазин до отказа набит Клыкастыми Людьми, и я вздрагиваю, отводя от них взгляд и изо всех сил стараясь не думать об их странных, мерзких членах.

— Эй, — шепчу я Рюрику, прижимаясь к нему так близко, как только могу. У него жуткие, блядь, родители, и он создает светящееся кружево из вен, которые вырываются из его языка. Но… он не пугает меня так, как все и всё остальное здесь. Я чувствую себя с ним в безопасности, в чем нет никакого смысла. — Могу я посмотреть на твой член?

Рюрик останавливается так внезапно, что я спотыкаюсь и умудряюсь удержаться на ногах только благодаря тому, что держусь за его руку.

Его темные глаза сужаются в щелочки, вспышка красного прячется под всей этой прекрасной чернотой.

— Я полагаю, ты спрашиваешь, потому что завтра я буду трахать тебя?

Он просто говорит это вслух, прямо там, посреди коридора. Мой рот отвисает, пока я пялюсь на него. Но с другой стороны, это я начала. Но я шептала. Я пыталась быть осмотрительной.

— Я… ну да. — Я поднимаю руку и чешу затылок свободной рукой. Мои волосы распущены, спадая на плечи крупными, упругими волнами, которые мне сделала Аврил. Я сказала ей, что совсем не похожа на принцессу Весталис, а она ответила, что каждого самца Весталис идеально привлекает его пара. Так что, чем больше я похожа на человека, тем лучше. Я выгляжу как дикая завсегдатайка клубов, но неважно. Это не обязательно плохая эстетика. Просто я обычно из тех людей, которые «ходят весь день в рабочей одежде, пока не рухнут в кровать все еще в рабочей одежде, жалуясь на культуру достигаторства». — Разве я не имею права посмотреть, как он выглядит, прежде чем мы перейдем к делу?

Я толкаю его бедром, что должно было быть шуткой, но определенно не воспринимается так.

Рюрик поворачивает свое царственное лицо, чтобы посмотреть на меня, и он кажется одновременно невероятно инопланетным и невероятно знакомым. О-о, вот опять. Наши взгляды сталкиваются, мое дыхание замирает на несколько секунд, мое тело загорается изнутри, словно наполнено порохом.

— Я убью твою фрейлину, — говорит он мне, а затем продолжает идти, и мы прорываемся сквозь толпу без какого-либо сопротивления. Он снова хмурится, но при этом выглядит особенно красиво, так что я не жалуюсь. — Она должна обучать тебя. Что, во имя Звезд, она вообще делает?

— В основном она ест мои макаруны и говорит мне, что я должна позволить себе влюбиться в тебя.

Рюрик почти снова останавливается, но ему удается взять себя в руки. Можно было бы подумать, что мое заявление на него не подействовало. Но это неправда. Его антенны широко расставлены, одна из них парит надо мной, словно он, возможно, жалеет, что не дотронулся до моих волос раньше. Его крылья слегка расправлены, и он постоянно сжимает правую руку в кулак, а затем разжимает ее.

— Мы пришли. — Он не реагирует на мое предыдущее заявление и не отвечает на мой вопрос. Вместо этого он указывает на черную дверь в стене. Просто одна дверь. Никаких других указаний на то, что это за место. Никаких вывесок. Ничего. Дверь открывается автоматически, и Рюрик впускает нескольких стражников, прежде чем положить успокаивающую руку мне на поясницу и протолкнуть меня внутрь.

Мы поднимаемся по лестнице и оказываемся в черно-черном лаунже с красными акцентами на потолке. Комната пахнет кровью и сладковатым дымом, и десятки лиц поворачиваются в нашу сторону. Комнату заполняют самцы Весталис, и все с партнершами под боком. Ни одна из самок не принадлежит к тому же виду, что и другие. Определенно никаких людей не видно. Но… может быть, несколько парней? Да, есть самцы Весталис, которые встречаются с парнями. Интересно.

Даже более интересно: одна из самок похожа на химеру или типа того? Спасибо, Нейт, за все бесполезные знания сказок. Я сдерживаю странный ком в горле.

— Сюда, Принцесса. — Рюрик ведет меня в отдельную комнату с красным бархатом на стенах, единственным столом в центре с парой стульев. Напротив двери стеклянная стена, за которой видна пышная оранжерея, полная растений. Часть стекла открыта, как окно, впуская нежный аромат и едва уловимый намек на землю.

Вид и запах сразу заставляют меня почувствовать себя лучше.

Принц выдвигает для меня стул, оставляя стражу за дверью.

— Мне нравятся растения, — признаюсь я, подворачивая платье под бедра и садясь.

Он придвигает меня к столу и наклоняется, прижимаясь ртом прямо к боковой стороне моей шеи. Мне требуется все, что у меня есть, чтобы не задрожать. Я впиваюсь ногтями в ноги, чтобы он не увидел, какое влияние он на меня оказывает.

— Какая интересная обитательница планеты. — А затем он кусает меня за ухо. Буквально кусает. Боли нет, только неистовое удовольствие, которое высвобождает тот вздох, который я пыталась сдержать. Рюрик отстраняется и небрежно переходит на свою сторону стола.

Он откидывается на спинку стула, закинув ногу на ногу, сложив руки на коленях. Его крылья лежат в удобном вырезе на спинке стула, и он смотрит на меня так, будто хочет сорвать с меня одежду. Как мне на это реагировать?

Завтра я должна переспать с этим парнем. Я пара Абраксаса.

Я увижу Абраксаса сегодня вечером. И все же, после того, как Абраксас уйдет, останемся только я и Рюрик.

Это не обязательно должно быть совершенно неприятно, не так ли?

— Что это за место? — спрашиваю я, оглядываясь. Здесь нет ничего, кроме этого стола, тех растений, бархатных стен.

И его, отравляющего комнату своими феромонами пряностей и меда. Знойно. Густо. Невозможно игнорировать. С каждым вздохом кажется, что это убьет меня. Как никто другой не чувствует этого запаха, когда он рядом? Это, блядь, чертовски интенсивно. Рюрик поправляет одежду, тянется вверх, чтобы расстегнуть несколько верхних пуговиц на своем кителе.

— Это ресторан, — говорит он мне, и на этот раз на его рту порнозвезды появляется улыбка. Это нечестно, что у инопланетного самца такой красивый рот. Он полный и пухлый, и когда он растягивает его, чтобы обнажить зубы, я забываю собственное имя. — Ты будешь есть еду, а я буду есть тебя.

Э-э-э.

Испуганный смех срывается с моих губ.

— Ты не ешь еду? — Я хочу узнать о нем больше. Кажется, я уже должна была знать ответы на такие простые вопросы. К тому же, черт возьми, я знаю, что об этом было сказано более чем достаточно раз, но… Аврил и правда дерьмовая фрейлина.

По тому, как усики Рюрика сходятся на затылке, я могу сказать, что он думает о том же.

— Я могу есть все, что можешь есть ты. Если это безопасно для тебя, это безопасно для меня. Я смогу почувствовать вкус, насладиться им, но это ненужное удовольствие. Чтобы выжить, мне нужна только твоя кровь.

В центре стола появляется экранное приглашение. Я имею в виду, просто парит в воздухе в центре столешницы, может, в двух футах над ней. Светящийся красный инопланетный текст, висящий в пространстве, как ни в чем не бывало. Рюрик моргает, и приглашение исчезает.

— Что это, блядь, такое? — Если я звучу безумно, то это потому, что так и есть. Нейт бы обожал эти штуки. Нейт был бы так чертовски счастлив быть здесь. Любой человек в моей семье отдал бы конечность за такой опыт. Я знаю, что они все были бы рады за меня, потому что… я веселюсь, но я знаю, что они страдают, и я по ним скучаю.

— Я сообщал обслуживающему персоналу, что им разрешено войти в комнату.

Я прикладываю руку к горлу и понимаю, что дрожу всем телом. Я не знаю, когда это произошло. И это не связано с головокружением. Это что-то новое. У меня наконец-то паническая атака. Она бьет меня так сильно, что я жалею, что не потеряла сознание. Действительно кажется, что я сейчас умру, что больше никогда не сделаю ни единого вдоха.

Рюрик наклоняется передо мной, положив ладонь на поверхность стола, и прижимается своим ртом к моему. Кровавое кружево цепляется за мой язык, ищущие пальцы впиваются в мою душу, просеивая каждую частичку меня.

Мне здесь нравится. Я скучаю по семье. Ты мне нравишься. Я чувствую себя одинокой. Мне нравится кое-кто другой. Ты мне нравишься.

Все эти вещи влетают и вылетают из меня быстрее, чем я могу осознать, а затем Рюрик отстраняется, и его губы снова красные от крови. Я больше не дрожу.

— Когда ты станешь королевой, ты сможешь получить разрешение навестить свой дом. — Он натянуто улыбается, кладя руку на боковую часть моей головы. — Ты можешь навещать их раз в год. Возможно, дважды.

Это немного, но это… что-то.

Да, тот план, который я вынашивала с Хитом? Этого не случится. Я не могу бежать. Просто не могу.

По множеству различных причин.

— Я смогу навещать Землю? — спрашиваю я, пытаясь представить, на что, черт возьми, это будет похоже. Я даже не знаю, что бы я делала, если бы меня отправили домой. Безусловно, было бы сложно организовывать кейтеринг на вечеринках, когда я знаю о пришельцах. Когда я трахалась с драконом. Когда я стала принцессой. Я смотрю в глаза Рюрика, улавливая едва заметный намек на красное кружево за обсидиановым мерцанием. Он не плохой парень. Не плохой. — Ты же знаешь, что если я доверюсь тебе, а ты все проебешь, это разрушит все хорошее, что во мне есть?

— Я знаю это. И ты знаешь, что я это знаю.

Почему-то все это звучит как правда. Я отталкиваю его.

— Отойди от меня, чувак. Твои феромоны ломают мне мозг.

Рюрик ничего не говорит, но отступает на свою половину стола. Не успела его (идеальная) задница коснуться стула, как он поднимает взгляд и понимает, что в дверях кто-то стоит и пялится на нас. Рюрик выхватывает из кармана носовой платок и быстро вытирает кровь с губ.

Судя по выражению его лица, я задаюсь вопросом, не застукали ли нас только что буквально со спущенными штанами. Может, это и не было традиционным сексуальным моментом, но все же это была близость.

— Ваш Имперский Принц.

Я оглядываюсь через плечо и вижу официанта Весталис с белыми крыльями. Теперь, когда Хит упомянул об этом, я действительно видела отметины на спине матери Рюрика. У некоторых самцов они есть, но не у всех. В передней комнате все были с парами. Этот самец — нет.

Рюрик тоже нет. Потому что его крылья белые. Интересно, все это для него невероятно неловко?

Он выглядит злым. Я начинаю видеть это в истинном свете: абсолютно пустой защитный механизм. — Подай еду и уходи, — рычит он, и мужчина выглядит должным образом подавленным. Даже напуганным. Реакция служащих заставляет меня усомниться в его вспыльчивости. На стол передо мной ставят несколько подносов с крышками, после чего персонал исчезает, и дверь снова закрывается.

Рюрик трет висок.

— Почему ты такой… человечный? — спрашиваю я. Еда пахнет вкусно, и я умираю от голода, но чувствую, что не смогу есть, пока не узнаю ответ на этот вопрос.

— Почему? — спрашивает он с очередным смешком. — Потому что ты моя пара, и я мгновенно запечатлелся на тебе. Я мгновенно перенимаю язык твоего тела, твое настроение, твою мимику. К огромному сожалению для нас обоих, я создан для тебя. — Рюрик отворачивается от меня и смотрит на стену. — Быть отвергнутым собственной парой. И быть королем. — Он смеется над этим, но его это не забавляет.

— Я выставляю нас посмешищем при дворе? — Я в ужасе от того, что это правда, даже когда говорю себе, что мне плевать. Мне не плевать. Мне не плевать. Проклятье. — Потому что мы не спарились? Потому что я отвергла тебя?

— Теперь это не имеет значения, свадьба начинается завтра. Мы спаримся. Каждый день в течение семи дней. — Он снова смотрит на меня с извиняющимся выражением лица. — В первый раз будет не особенно приятно. Я сделаю для тебя все, что смогу, но есть биологические реакции, которые я не в силах контролировать.

Я не вздрагиваю. Я просто слушаю.

— Будет больно? — спрашиваю я, и он кивает. — Насколько сильно?

— Самки всех видов разные, но моя мать говорит, что это была худшая боль в ее жизни. — Он не пытается приукрасить, просто говорит как есть. — Но после этого мое тело подстроится под твое, и тебе должно быть приятно. Все, что тебе понадобится для удовлетворения, я тебе дам.

Мои щеки горят, потому что он смотрит прямо на меня, почти извиняясь. Я не понимаю этого выражения.

— Давай привяжем Аврил к ракете и отправим ее в черную дыру. — Я ворчу эти слова, но я, блядь, абсолютно серьезна.

Выражение его лица слегка меняется, омрачая атмосферу в комнате — в хорошем смысле.

— Завтра я прикажу бросить ее в оранжерею с плотоядными растениями. Тебе больше не придется ее видеть.

— Слава Звездам за маленькие чудеса. — Не знаю, почему я это говорю. Потому что он часто это говорит? Рюрик просто смотрит на меня, так что я занимаю себя тем, что поднимаю крышки с еды.

Под первой — тарелка канапе с копченым лососем.

О.

На втором подносе — киш. На третьем — рататуй. Дальше у нас сырная тарелка, за которой следует… гора макарунов. Я прищуриваю один глаз. Только один. Говорю себе, что не задушу Аврил буквально, когда увижу ее в следующий раз. Еще макаруны. Французское меню. Свидание. Я чую ее здесь повсюду.

— Ты получаешь советы по свиданиям от Аврил? — выпаливаю я вопрос, изучая поданные напитки. Бокал вина. Чашка кофе с небольшим количеством сливок. Вода со льдом. Здесь есть все, ни одна деталь не упущена. Я снова сосредотачиваюсь на канапе с лососем, отправляя одно в рот.

Копченый лосось, укроп и… вместо сливочного сыра — обычный йогурт, но эй, попытка была засчитана.

Я ничего не могу с собой поделать.

— На Земле я кейтер, — объясняю я, потому что даже если Рюрик — мой единственный, предназначенный, предписанный судьбой соулмейт, это не значит, что он знает, кто я такая. — Кейтер — это тот, кто подает еду на вечеринках.

Рюрик поднимает усики вверх и в стороны, как будто ему смешно. Он стучит двумя пальцами по своему уху.

— Я знаю, кто такой кейтер. Продолжай.

— Эти канапе в корне неправильные. — Тем не менее, я съедаю еще одно. Теперь, когда я начала есть, я понимаю, насколько я на самом деле голодна. — Здесь должен быть сливочный сыр, а не йогурт.

— Я сообщу персоналу кухни.

Я съедаю половину, а затем пододвигаю поднос в его сторону, указывая на него.

— Есть куда менее весело, когда делаешь это в одиночку. Налетай. Скажи мне, что это не было бы лучше, если бы белая штука была гуще и более сливочной. Блядь. Какого хрена, Ив?! Зачем я это сказала? Рюрик никак не реагирует на само заявление. Есть вероятность, что Весталис не кончают, как человеческие мужчины. Или, может быть, из них выходит что-то другое. Может быть, другого цвета. Кто знает?

Лучше бы я посмотрела порно с Весталис.

— Ты возбуждена, — мягко говорит Рюрик, его голос властный и гладкий. Высокомерный мудак. — Почему?

— Съешь свою половину всего этого. — Я пододвигаю киш. — Я ни за что не смогу доесть это одна.

— Я чую все, что ты чувствуешь, нет смысла лгать мне. Я единственный человек, которому ты не можешь по-настоящему солгать. Я всегда буду знать.

— Почему бы тебе не пойти на хуй? — говорю я ему, когда включается защитный механизм. Я, возможно, должна доверять тому, что он говорит о своих родителях, свадьбе и том, что нужно сделать, но я не обязана притворяться, что его странная хрень с мгновенной любовью умиляет. Это пугает, если уж на то пошло. Потеря моей свободы воли и личной независимости.

— Я бы с удовольствием потрахался, но моя предназначенная пара отвергла меня.

Я с хлопком опускаю крышку на одну из тарелок и бросаю на него взгляд.

— Ты похитил меня. — Я в шоке от того, что он считает, будто заслуживает моей мгновенной любви и преданности в ответ. Это нужно заслужить. Абраксас заслужил. Рюрик — нет. — Я не буду чувствовать вину за то, что не влюбилась в тебя с первого взгляда. Я понимаю, что нам придется работать вместе, и мы будем. Но если ты хочешь меня, ухаживай за мной.

— Для этого и свидание. — Он впивается ногтями в подлокотники кресла. — Единственный самец Весталис в истории нашего великого вида, которому приходится добиваться благосклонности своей пары. Ты же знаешь, что я умру за тебя?

— Конечно. Я верю в это. — Я кладу руку на грудь. — Потому что я тоже это чувствую. Чувствую. Но это не значит, что это реально, Рюрик. Я чувствую всю эту же хрень! Но любовь важна для меня. Настоящая любовь. Фактическая любовь, а не просто идеально совпавшая химия. — Я делаю паузу. — Хотя это помогает. Очень помогает. Это поднимает тебя высоко в рейтинге, но это не золотая медаль.

Рюрик отворачивается и не ест.

Зато ем я. Я не тороплюсь, ем столько, сколько моей душе угодно, а затем откидываюсь на спинку стула с кофе. Снова кофе без кофеина из «Данкин Донатс», но се ля ви. Платье-лента, которое на мне надето, ощущается как орудие пыток, но Рюрик так не считает. Когда он думает, что я сосредоточена на жидкости в моей кружке, он окидывает меня взглядом и содрогается, закрывая глаза и потирая одним пальцем приоткрытые губы. Когда он открывает глаза, мы снова смотрим друг на друга.

— Могу я, пожалуйста, посмотреть на твой член теперь? — Пора бы ему уже его показать. Я должна иметь возможность увидеть его. — Кстати, как проходит этот ритуал спаривания? Мы заходим в комнату, делаем дело, выходим и хвастаемся нашими отметинами?

— Нет, сейчас ты его не увидишь. — Он глубоко вздыхает, а затем одной рукой потирает свой усик по всей длине. Думаю, это нервный тик, но то, как он смотрит на меня, гарантирует, что это выглядит как заигрывание. У меня перехватывает дыхание. Я откусываю кусочек мятного макаруна. — Я убью твою фрейлину, и с сожалением сообщаю тебе, что мы будем спариваться на глазах у всего двора, включая моих родителей.

Я… у меня нет слов.

Я ловлю себя на том, что изо всех сил пытаюсь с этим смириться.

— Ты хочешь сказать, что это больно? Что это происходит на глазах у Императорского Двора? На глазах у твоих родителей? Рюрик, какого хрена? — Я вскакиваю и поворачиваюсь к двери, ища ручку, которой там нет. Дурацкая штуковина с жужжанием открывается, и я проскакиваю мимо нее.

Я знаю, он сказал, что сделка в этом ресторане была в духе «ты ешь, чтобы я мог есть», но я ни на секунду не хочу, чтобы он ко мне прикасался. Я знаю, что это не его вина, но мне трудно стоять на месте. Я нервничала из-за этого свадебного дерьма. Теперь я хочу умереть. Если бы такая ситуация произошла на Земле, я бы сгорела от стыда. Но здесь? Его жуткие мама и папа? Его супер-блядь-жуткая мама-многоножка. Моя свекровь. Дети-мотыльки.

— Где книжный магазин? — шепчу я, поворачиваясь к Рюрику, который следует за мной в коридор. Нас окружают охранники, чего я терпеть не могу. Что вообще представляет собой моя жизнь?

— Прямо здесь, моя принцесса. — Рюрик кланяется и протягивает руку, указывая на магазин всего в нескольких дверях от нас. Я поворачиваюсь и иду так быстро, как только могу в этих ужасных каблуках, останавливаясь прямо перед магазином, чтобы стянуть их с ног. Я подумываю их выбросить, но передумываю. Они выглядят дорогими, и я боюсь, что это могут быть последние туфли на высоких каблуках человеческого производства, которые я когда-либо увижу. Я поворачиваюсь к одному из случайных охранников.

— Убедись, что эти вещи будут отнесены в мои покои, — заявляю я, стоя там босиком в облегающем платье с бантом. Это было бы смешно, если бы не было так ужасно трагично.

— Да, Моя Имперская Принцесса. — Мужчина делает поклон, а затем удаляется. Я просто смотрю ему вслед.

Хм. Вау. Послушный.

Делает ли это меня плохим человеком, если мне это нравится?

— Твои туфли не удовлетворительны? — спрашивает Рюрик, раздувая ноздри. Он выглядит так, словно готов убивать. — Это Аврил посоветовала мне купить их.

— Давай больше никогда о ней не говорить.

Мое раздражение улетучивается, как только я смотрю в сторону и обнаруживаю самый очаровательный магазинчик на всей Мировой Станции. Ну, полагаю, это можно оспорить, но я не ищу банки с радужной жижей, так что лично для меня это лучше.

Я знаю, что Джейн здесь нет — Офицер Хит уже сказал мне об этом, — но пребывание здесь заставляет меня чувствовать себя ближе к ней. Ближе к Земле. Это заставляет меня чувствовать себя в здравом уме и контролирующей ситуацию. В соседнем магазине продаются инопланетные фаллоимитаторы — я не шучу — и я очень стараюсь не замечать, что на витрине стоит модель Фалопекса. Нет, книжный магазин — гораздо более подходящее место для меня.

Я отрываюсь от Рюрика и захожу внутрь, но эффект остается тем же, стоит он рядом со мной или нет. Слухи, должно быть, быстро разносятся здесь, в Ноктуиде, и все, кажется, знают, что я Имперская Принцесса.

— Да будет ваше правление плодородным и долгим, — шепчет существо с длинными темными волосами, пятясь назад, когда наша охрана расталкивает толпу. На ней халат, она сгорбилась, из-под рукавов виднеются костлявые руки. Почти уверена, что видела больше существ ее вида — очень много ее вида — на рынке. Я игнорирую ее. Я обхожу ее стороной. Я почти бегу.

В книжном магазине есть полки, достигающие таких гигантских высот, что здесь установлено несколько тех странных платформ-лифтов, которыми я пользовалась на корабле Рюрика, когда поднималась, чтобы заглянуть в украденное логово Абраксаса. Они снуют вверх и вниз по полкам, доставляя покупателей на балконы наверху. Прямо перед нами еще одно огромное окно, из которого открывается вид на прекрасную сапфирово-изумрудную жемчужину, которой является Яо. Это не пугает меня до мурашек так, как бесконечная ночь, которую я обычно вижу за окнами, и на этот раз я не теряю сознание, глядя на это. Все хорошо.

Чья-то рука скользит по моему бедру, твердое тело прижимается ко мне сзади.

— Показать тебе, где находится человеческий отдел? — выдыхает Рюрик, скользя ладонью по моему животу. Он еще крепче прижимает меня к себе, его усики скользят по бокам моей головы и рукам. — Тебе не обязательно любить меня, чтобы расслабиться или позволить мне сделать тебе приятно. Ты будешь участвовать в любом случае. Для тебя это не обязательно должно быть неприятным опытом.

Он произносит то, о чем я думала вслух.

— Да, пожалуйста.

Рюрик огибает меня, берет за руку и ведет за край книжной полки, чтобы открыть моему взору головокружительное пространство инопланетной литературы. Вход в книжный магазин узкий, но в задней части он намного шире, казалось бы, тянется вдоль застекленной стороны станции на некоторое расстояние в обе стороны. Здесь десятки, десятки и десятки проходов, окаймленных высокими полками.

В этом пространстве относительно тихо, сапоги Рюрика гулко стучат, когда он тащит меня по проходу, резко сворачивает направо, а затем, в конце концов, налево. Мы находимся в маленьком, тихом уголке в самой заднице книжного магазина. Здесь тоже холодно, на внутренней стене образуются кусочки льда. Это нормально?

— Это обычный… — Я поднимаю палец, чтобы указать на сосульки, когда Рюрик закрывает меня своим телом, прижимая к полке за моей спиной, опираясь руками по обе стороны от меня. Он покусывает, лижет и пробует на вкус мою шею, дразня меня дальнейшей связью, но сдерживаясь. Я снова хочу эту дурацкую штуку с кровавым кружевом. Я хочу, чтобы Рюрик проник в мою душу и просеял меня, увидел меня, посмотрел на меня совершенно обнаженную и без притворства. Я слишком стесняюсь просить об этом, поэтому молчу.

Его руки блуждают по моим изгибам, пальцы скользят под ленточные края платья, чтобы прижаться к моей голой коже.

— Сними перчатки. — Я уже стягиваю их, снимая одну, а затем рассматривая ногти с острыми кончиками на его среднем и указательном пальцах. Он усыпил меня уколом одного из них. Ну и ладно. Я прижимаю его руку к своей голой коже, и все мое тело выгибается от интенсивности ощущений.

Я прикусываю его губу, и он скалит на меня зубы, одной рукой резко откидывая мою голову в сторону. Он впивается зубами мне в горло в тот самый момент, когда засовывает руку мне в трусики, держа когтистые пальцы загнутыми назад и используя те, что с гладкими кончиками.

Он показывает мне, что точно знает, где находится мой клитор, нежно сжимая его между двумя костяшками.

Кровавое кружево вливается в мою шею, впиваясь в мои вены и артерии, мое сердце, мою душу.

Ты — единственное хорошее, что когда-либо случалось со мной. Нет никого другого. Мне жаль, что ты проклята быть моей парой. Если бы только я никогда не летал на Джунгрюк. Мы бы никогда не встретились. Я смог бы сохранить свои надежды, мечты и свою свободу.

Эти мысли абсолютно сокрушают меня, и мое сердце болит за принца.

Рюрик отстраняется, его рот испачкан красным, и наблюдает за мной своими темными глазами, доводя меня до самой грани оргазма. Этого не происходит. Его пальцы внезапно выскальзывают, и он отпускает меня, делая небольшой шаг назад. Я горжусь собой за то, что остаюсь стоять прямо, глядя на него, пока холод этого странного, темного угла дает о себе знать. Рюрик встает рядом со мной и накрывает меня своим крылом, словно плащом.

— Это единственные человеческие тексты в магазине. — Он указывает на полку перед собой, пока я просто стою там, босая и ошеломленная, мое платье задрано на бедрах. Раздумывая, не убить ли мне его. Этот тупой высокомерный ебаный мотылек.

Мое внимание падает на ряд книг, но только первые пять написаны на знакомых языках. Затем начинается другой раздел, заполненный инопланетным дерьмом. Я тянусь и беру книгу в ручном переплете. На ней белая этикетка на веревочке. Династия Чосон, 1735 год. Национальный музей Кореи, Сеул. Я открываю ее, и не могу прочитать ни слова.

Просто кладу ее обратно.

— Ты что, только что довел меня до самого оргазма, а потом оставил меня там? — цежу я, хватая следующий том. Он на… кажется, язык чешский? Ладно, вычеркиваем из списка. По какой-то причине здесь есть два экземпляра «Сумерек» на английском языке и роман 1968 года под названием «Эмми, вернись домой» о привидении.

Вот и все. Это весь мой выбор для чтения. Джейн просто с ума сойдет.

— Да, я показал тебе, на что способен, а затем сдержался. — Рюрик смотрит на меня сверху вниз, я все еще укрыта его крылом, мне тепло и уютно, но я все еще босая и возбужденная. Я его ненавижу. — Я лично найду больше человеческих материалов для твоего удовольствия от чтения. На данный момент это все, что есть.

Я беру с полки «Эмми, вернись домой», чтобы взять с собой.

— Как же мне тогда читать мое инопланетное порно? — бросаю я на него взгляд, намекая на Фалопексов. Он тоже это знает. — Упс. Я имела в виду инопланетную романтику. Это романтика, а не порно.

— Пойдем.

Рюрик провожает меня обратно тем же путем, что мы пришли, а затем по другому коридору в пространство, которое не только теплое, но и освещено одним из тех каминов с красным пламенем.

— Что это? — Я беру в руки книгу, но язык не имеет для меня смысла. Я даже отдаленно не узнаю его, типа о, это японский или что-то в этом роде. Он совершенно чужой. Пока я пялюсь на него, срабатывают линзы синхронизации, и появляется перевод. Название — «Удовольствия партнера-Моллюска». Я понятия не имею, что это вообще значит.

— Весталис испытывают близость с самыми разными партнерами. Каждая из этих книг обязательно станет глубоко отличным романтическим и сексуальным опытом. Почему бы тебе не выбрать одну на моем языке, а я прочитаю ее тебе?

— Почему бы нам не забрать их все домой? Я же принцесса, не так ли? — Я тяжело дышу, прижимая к груди самую читаемую человеческую книгу на корабле.

— Мне жаль. — Рюрик наклоняется и заправляет мне прядь волос за ухо. — Как Имперская Принцесса на «Короле», ты не можешь иметь большую библиотеку. — Он разворачивает меня и мягко толкает в одно из кресел с высокой спинкой и выемками для крыльев. Его руки тянутся к штанам. — Ты можешь иметь маленькую библиотеку сейчас, а потом ты сможешь иметь большую, когда станешь королевой.

— Мы в общественном месте… — Я даже не заканчиваю фразу. Что я говорю? Насколько я могу судить, Императорский Двор обладает абсолютной властью. Люди не спорят и не жалуются. Корабли Весталис стирают целые планеты. Кто осмелится возразить?

Мы одни в этом пространстве, и я больше никого не вижу и не слышу.

— Из всех видов, с которыми ты могла бы быть совместима, моя принцесса. — Он расстегивает пуговицу, и мои пальцы ног зарываются в ковер, покрывающий металлические полы космической станции. — Весталис — лучшие, и я покажу тебе почему.

Он спускает штаны, чтобы обнажить алебастровый член, обвитый красной спиралью. Когда он тянется рукой и обхватывает этот массивный ствол, я вижу, что даже его длинные пальцы не смыкаются. Он слишком велик для меня. Он больше, чем самая большая форма Абраксаса, с которой я могу справиться.

Рюрик не сводит с меня глаз, его дыхание такое же неровное, как и мое. Я бросаю «Эмми, вернись домой» на пол, чтобы освободить руки и вцепиться в подлокотники кресла. Его пальцы дразнят эти красные спирали, скользят по заостренному обсидиановому кончику на головке члена и заставляют полосы развернуться. Два красных отростка разматываются вокруг члена Рюрика, падая по обе стороны от его бедер. Черные заостренные кончики становятся когтями, по одному на конце… зажимов? Я полагаю, это именно они, пара зажимов, чтобы…

Я представляю, как они хватают меня за бедра и прижимают к себе, удерживая на месте. У меня вырывается резкий вздох, почти смех. Я должна паниковать, но это не так. Меня дико возбуждают инопланетяне. Это правда. Я уже с нетерпением жду, когда острые кончики на концах зажимов вонзятся в мою кожу. Что касается самого ствола, то он длинный, изогнутый и широкий, но теперь уже гораздо более разумного размера. Вокруг основания есть пятно ярко-красного меха, а на полпути вниз по стволу — две выпуклости, которые, как я полагаю, являются его яичками. Головка его пениса толстая и набухшая, темно-красная и сочащаяся смазкой. На нижней стороне есть гребень, который он поглаживает большим пальцем.

— В ту самую секунду, как я попробовал твою кровь, мое тело изменилось до состояния, которое будет работать с твоей анатомией. — Он обхватывает себя по всей длине, прямо над набухшими бугорками семенников. Вероятно, они войдут внутрь полностью, не так ли? Я просто сижу здесь, представляя себе эти ощущения, когда моя киска становится скользкой, когда она набухает, и сидеть со скрещенными ногами становится невозможным. — Как только я побываю внутри тебя, ни один другой самец тебя не удовлетворит.

Он позволяет своим запачканным красным губам изогнуться в полуулыбке, а затем его зажимы снова спиралью обвиваются вокруг ствола, почти скрывая его из виду. Он использует специальный ремешок внутри брюк, чтобы прижать этот отросток к бедру, а затем снова застегивается.

— И это все? — шепчу я теперь, когда он подходит ко мне, опускаясь на колени прямо перед креслом и кладя руки мне на колени. Он тянется вверх и снова заправляет мне волосы за ухо, словно не может сопротивляться частым позывам прикоснуться ко мне.

— Завтра мы спаримся. Сегодня ночью ты должна примириться с тем, что грядет.