Рюрик отводит меня на рынок и покупает мне обувь, которую прямо на месте подгоняют под мою ногу — красивые кожаные сапоги, уменьшенные копии тех, что надеты на нем.

— Мне нужно вернуться в Посольство, чтобы уладить кое-какие дела, но тебе не обязательно идти со мной. — Он колеблется, и я чувствую в нем целый ворох секретов, которыми он хочет поделиться. Я почти кладу руки ему на грудь, целую в подбородок и прошу рассказать. Но не сегодня. Завтра я буду этой девушкой. Сегодня я увижу Абраксаса.

Мое сердце болит так сильно, что я прижимаю основание ладони к грудине. Рюрик замечает это, но ничего не говорит.

— Можешь гулять в свое удовольствие. Как я уже говорил, ты не пленница, принцесса. — Рюрик касается моего лица, а затем поворачивается, чтобы уйти. Зеро, Коннор и Аврил проскальзывают мимо него, чтобы присоединиться ко мне. Первое, что делает последняя — это смотрит на мои новые сапоги.

— Только попробуй сказать, что ты выбросила те каблуки. Они были единственными на всем рынке. И они подходили тебе по размеру. Это уже само по себе чудо.

Я поворачиваюсь к ней, пока Зеро сканирует толпу на предмет угрозы, а Коннор выглядит так, словно изо всех сил пытается не скатиться в жесткую паническую атаку. Зеро жуткая до усрачки. Будь я наемным убийцей, планирующим покушение на Имперскую Принцессу, я бы дважды подумала, увидев эту ненормальную молодую женщину с красными глазами и антеннами в форме бантика.

— Ты же в курсе, что ты худшая фрейлина в истории всего живого, да? — спрашиваю я Аврил, и она с облегчением вздыхает.

— Так вы, ребята, наконец-то заговорили? Это здорово. Ты уже влюблена в него? Я слышала, это происходит мгновенно почти у каждой пары Весталис. Ты буквально единственная, кто когда-либо сопротивлялся этой небесной магии. — В ее голосе слышится легкая зависть. Сильная зависть. Она просто позеленела от зависти.

— А что? Ты хотела бы быть принцессой? Я бы с радостью поменялась с тобой местами. — Сейчас я оглядываюсь в поисках места, где можно было бы выпить. Здесь же должна быть куча баров, так?

— Если бы мне так повезло. Кто не мечтает о неутолимой страсти? — Аврил следует за моим взглядом и замечает его одновременно со мной. — О, черт возьми, нет. — Она хватает меня за руку и пытается утащить прочь, но Офицер Хит уже заметил нас.

Он небрежно шагает сквозь толпу, и люди расступаются перед ним, но при этом оборачиваются, одаривая голодными взглядами. И когда я говорю «люди», я имею в виду существ с шестью руками, четвероногих тварей и кучу тех здоровенных зеленых парней, похожих на Тревора и его брата-близнеца.

— Приветствую, дамы. — Хит приподнимает шляпу, когда Аврил встает между нами, отмахиваясь от его компаньона, пытающегося подлететь и поприветствовать меня. Он хмурится и ловит своего питомца щупальцами. — Проблемы, женщина-медик?

— Да, у меня проблемы. — Она указывает на меня, пока Коннор, бледный как смерть, подкрадывается к нам. — Эта девушка обручена, а ты тот еще извращенец.

Хит приподнимает бровь и смотрит на меня поверх ее плеча.

— Я извращенец? — спрашивает он меня, как будто мы не были вчера там вместе, полноправными участниками процесса. — Ну, будь я проклят. Впервые об этом слышу. Я на патрулировании. Имею полное право разгуливать по этой станции. Более того, это моя работа. — Он мягко отталкивает Аврил с дороги и переводит взгляд на Коннора. — Ты в порядке, человеческий самец? Выглядишь не очень.

— Там… — Коннор указывает на монстра-слизняка и… Ну, на этот раз это не просто монстр-слизняк. Это тот самый монстр-слизняк, из пасти которого торчит нога юриста. Я узнаю отвратительный узор уродливых лоферов «Гуччи», которыми он хвастался половину благотворительного вечера.

— Дерьмо. — Хит щупальцем выхватывает шестизарядный револьвер из кобуры на спине. Он поднимает оружие над толпой, и все замирают. Я вздрагиваю от выстрела — он попадает слизняку в голову. Или в то, что я считаю головой. Чем бы оно ни было, монстр оседает на пол коридора, а люди возвращаются к своим делам, будто только что не видели, как кого-то застрелили. Хит сдувает дым с дула пистолета — я не шучу — и убирает его. — Моллюскам нужны месяцы, чтобы нормально переварить пищу. Похоже, у этого возникли проблемы с одеждой.

Хит неспешно подходит к телу, покачивая хвостами и демонстрируя задницу.

Аврил давится воздухом и краснеет, прежде чем отвернуться. Зеро пялится и облизывает губы. Коннор — единственный разумный среди нас — уделяет больше внимания мертвому слизняку и трупу, который Хит вытаскивает из его пасти. Нога юриста цела, вплоть до ботинка. Но на этом все. Не велика потеря, но все равно как-то не по себе видеть то, что осталось от твоего собрата-человека.

Офицер Хит выглядит особенно расстроенным, разглядывая останки.

Я оттесняю остальных и подхожу к нему.

— Если тебе от этого станет легче, он был мертв уже через несколько минут после нашего прибытия на Джунгрюк. Наверное. — Не уверена, сколько времени я провалялась в отключке, прежде чем пришла в себя, но вряд ли долго. — К тому же, он был мудаком. Схватил меня за задницу без разрешения.

Это привлекает внимание Хита. Он смотрит на меня, и мне кажется, что он собирается сказать что-то личное, может быть, о том, что происходит между нами. Я смотрю в ответ, но, когда подходит Аврил, он лишь улыбается.

— Не забудь про ту посылку. — Он берет ногу юриста на руки, хвостами подхватывает тело слизняка и направляется по коридору.

— Это мог бы быть кто-то из нас, — шепчет Аврил, а Коннор тяжело выдыхает.

— Может, выпьем? — Я смотрю на них, и они оба кивают. — Ага. Я так и думала.

Понадобился целый час, чтобы найти бар, где подают алкоголь, пригодный для людей. И мы узнали об этом только потому, что посол Весталис лично явился из посольства, чтобы помочь нам его найти.

Когда мы туда добираемся… он полон людей. Битком набит. Их тут легко наберется несколько десятков.

У меня отвисает челюсть.

— О слава Богу. — Аврил врывается в помещение и хлопает по плечу первого попавшегося человека. Тот оборачивается и обнимает ее так, словно они знакомы целую вечность. Толпа понимает, что в баре появилось новое лицо, и все взгляды обращаются к ней, а затем скользят к нам с Коннором.

Интересно, сколько из них трахались с пришельцами? — думаю я, а затем решаю, что могу просто спросить. Нас всех похитили против нашей воли. Еще вчера мы были обычными людьми, занимались обычными делами, жили обычной жизнью, а потом… вот это. Инопланетный бар на космической станции, соединенной с покрытой водой планетой, где полно порнографических лис с щупальцами. Понятие приличия больше не существует.

— Ив, иди сюда, послушай. — Аврил обнимает меня за плечи и начинает указывать на людей. — Портленд, Туалатин, Мак-Минвилл, Олбани, Ашленд, Юджин, Маркола, Грантс-Пасс.

— Интересные названия, — замечаю я, но я просто придуриваюсь. Я понимаю, к чему она клонит. Все эти люди из Орегона. В частности, все эти люди с трассы I-5 в Орегоне. Это… уникально. Возможно, именно эта особая порция странностей тихоокеанского Северо-Запада привлекает инопланетных похитителей.

Аврил бросает на меня раздраженный взгляд. Точнее, она смотрит на меня так же, как я смотрю на Табби Кэт. Это отрезвляет.

— Здесь три группы: Западный Орегон, Париж и Сингапур. — Аврил обводит группу рукой. Она определенно выяснила кучу информации за очень короткий срок. — Я собираюсь пообщаться с людьми и узнать, сколько сплетен я смогу собрать, пока мы здесь. — Она растворяется в толпе вместе с Коннором, оставляя меня одну у столика, за которым сидят мужчины. Оглядевшись, я понимаю, что мужчин здесь куда больше, чем женщин.

Зеро держится достаточно близко, чтобы сойти за настоящего телохранителя, но ни с кем не разговаривает и не обращает ни на кого внимания.

— Присаживайся, — говорит парень, похлопывая по стулу между собой и своим приятелем. — Еда здесь лучшая на станции. Это единственное, что я могу есть, не рискуя отравиться.

— Спасибо. — Я сажусь на стул и понимаю, что ни на одном из мужчин за столом нет рубашки. — Что случилось с вашей одеждой? — спрашиваю я, и один из них смеется. Он подмигивает мне и наклоняется вперед, опершись локтями о стол.

— Мы все танцуем в одном клубе, можно сказать, это наша униформа. — Он указывает на штаны с заниженной талией, которые на них надеты. Все они невероятно накачанные, высокие, красивые, вероятно, сливки общества, когда дело доходит до инопланетной эстетики. Бьюсь об заклад, остальных съели.

— Заходи как-нибудь, — говорит другой, наклоняясь и улыбаясь мне красивыми голубыми глазами с ямочками на щеках и мягкими светлыми волосами. Я смотрю на него и понимаю, что это один из самых красивых людей, которых я когда-либо видела в своей жизни.

И меня к нему не влечет. А ведь он в точности в моем вкусе. Я окружена танцорами в стиле «Супер Майка» и не чувствую абсолютно ничего. Ни-че-го. Мой мозг и тело сломаны и заточены под инопланетные члены. Мое сердце разбито из-за драконоподобного инопланетного монстра с крыльями летучей мыши. О, Абраксас.

Я провожу пару часов, болтая с парнями, узнавая их получше, но только потому, что мне приятно поговорить с другими людьми. Там нет ничего для меня, никакого интереса, даже когда Блондинчик спрашивает, не хочу ли я зайти к нему в «квартиру» (что бы это ни значило здесь), чтобы потусоваться позже. Полагаю, он не в курсе, что я следующая королева, да? Не то чтобы люди не заметили охранников Весталис, прохлаждающихся в коридоре, просто они не связали их со мной, а я не стала ничего объяснять.

Я вежливо извиняюсь и выхожу из бара, обнаруживая Хита, который ждет меня у входа. Он прислонился к стене, надвинув шляпу на глаза, хвосты-щупальца мягко танцуют по полу вокруг его ног. Зеро следует за мной на расстоянии, как всегда бдительная.

— Та девочка-медик отвлеклась? — Хит приподнимает шляпу над одним глазом, чтобы посмотреть на меня. Мой взгляд скользит по гладкому, гипертрофированному рельефу мышц и кожи, представшему передо мной. Сейчас его плоть сине-белая с тонкой, мягкой чешуей, края которой почти не видны, если только свет не падает под нужным углом. Крошечный кусочек набедренной повязки прикрывает очень интересную часть его тела. Его компаньон щебечет мне, но на этот раз не садится на меня, выглядя должным образом пристыженным и, возможно, немного обиженным. Мне жаль крошечного розового осьминога.

Я снова смотрю на его хозяина и вижу на его губах растерянную полуулыбку.

Одно щупальце вылетает вперед и выпускает из присоски один-единственный пузырек. Он лопается возле моего лица, и я вздрагиваю. Запах мгновенно достигает меня, и я чувствую успокоение. Ясность в голове. Спокойствие. Возбуждение.

— Тебе понравилось, не так ли? — Хит кажется искренне заинтересованным, но затем резко качает головой. — Нет. Дерьмо. Где медик? Твой груз прибыл раньше, и ты нужна мне там прямо сейчас. — Он бросает на меня многозначительный взгляд, и весь мир замирает.

Абраксас.

— Пошли. — Я хватаю его за руку и делаю шаг, прежде чем он обхватывает меня хвостами, отрывает от пола и разворачивает в противоположную сторону.

— Сюда, Ив. — То, что он называет меня по имени, приятно; он хватает меня за запястье и ведет обратно в закрытый сектор. Зеро идет следом, но в дверях он поворачивается к ней и преграждает путь. — Дальше я сам. Принц будет не против.

Повисает многозначительная пауза, прежде чем глаза Зеро вспыхивают красным, и она делает один-единственный, решительный кивок, который не совсем вяжется с ее обычными манерами. Не то чтобы я знала ее очень долго, но… этот кивок кажется принадлежащим Рюрику, и нравится мне это или нет, принц — это тот, кого я прекрасно понимаю.

Дверь захлопывается, и Хит отворачивается, скользя по коридору в своих сапогах быстрее, чем я могу за ним поспеть.

— Есть какая-то причина, по которой мы…

В этот момент меня накрывает запах. Его запах. Я бы узнала его где угодно, это дикое сочетание высшего хищника и самца, темной чешуи, демонических языков и фиолетового яда.

Мне не нужно спрашивать, почему мы бежим.

Я бегу еще быстрее.

В коридоре появляется Рюрик, но я проношусь мимо него, спеша к источнику этого запаха.

Если я не приду к Абраксасу, он придет ко мне, и ему будет плевать, как он это сделает, кого убьет и в какие неприятности ввяжется по пути.

Я тяжело дышу, когда с заносом останавливаюсь перед другой дверью. Мне не нужно знать, где именно я нахожусь на станции, чтобы понять, что я в правильном месте.

Хит подлетает ко мне вместе с Рюриком, с размаху хлопает ладонью по экрану возле двери и шепчет мне на ухо:

— Мы пока подождем в крейсере. — Он отступает, когда первая дверь с шипением открывается, а затем ведет меня ко второй, впуская в большой коридор и оставляя там одну.

Я чувствую, как Абраксас надвигается, словно буря.

Давление меняется. Моя кожа горит. Все тело болит так сильно, что я спотыкаюсь и падаю на колени перед его дверью. Теперь я одна, и он это знает, и дверь должна скоро открыться, и…

Она начинает скользить в сторону, и я вижу его. Его рука-крыло вылетает вперед, когтистые пальцы сжимают край двери, и он сминает металл, как бумагу, отбрасывая его в сторону. Я слышу, как Хит стонет из другой комнаты.

— Самка.

Абраксас оказывается на мне в секунду, прижимая меня к полу, используя руки-крылья, чтобы задрать ленты моего платья. Он опирается на одну ладонь, другой рукой сдвигая мои трусики в сторону. Он даже не тратит время на то, чтобы порвать их.

Моя спина выгибается, когда я стону, прижимаясь к нему грудью. Все вокруг пропитано его запахом. Диким. Лес. Мускус. Самец. Плодородие. Секс. Его член удовольствия толстый, набухший и такой скользкий, что входит без труда, до самого основания. Его тугой, тяжелый мешочек бьется о мою задницу, пока его второй член — тот, что для спаривания — трется между моих ягодиц и ласкает мое заднее отверстие.

С моих губ едва успевает сорваться вздох, как он уже засовывает язык мне в глотку, почти в буквальном смысле. Его позвоночник выгнут дугой, хвост бьет из стороны в сторону, язык безжалостно терзает мои губы, челюсть, горло. А затем он возвращается к тому, чтобы тереться им о мой язык.

Энергия пронзает меня разрядом, прилив облегчения и жизненной силы заставляет меня чувствовать себя почти непобедимой. Он рычит на меня, пока трахает, скалится и шипит, и я понимаю, что не могу разобрать ни слова из того, что он говорит. Ну. Только одно. Самка.

Видимо, этот навороченный переводчик тоже полная хуйня.

Я скучаю по розовому.

— Сильнее, еще, — стону я, царапая его, прижимая к себе, задыхаясь от удовольствия, когда он использует свои руки-крылья, чтобы разорвать в клочья то немногое, что осталось от этого дурацкого платья. — Еще, еще, еще.

Он тоже меня не понимает, и это делает все еще слаще.

Зачем нам вообще сейчас разговаривать?

Его зубы впиваются мне в плечо, но это не запретное приглашение поиграть, как с Рюриком. Это не разливающееся тепло и некое небесное взаимопонимание, это чувство собственности. Абраксас владеет мной, пока трахает, и я понимаю, что это факт, который никогда не изменится. В какой бы точке вселенной мы ни находились, мы принадлежим друг другу.

Абраксас не церемонится со мной. Он так сильно впечатывает меня в металлический пол корабля Хита, что у меня на заднице остаются синяки. Он кончает с таким концом-света-подобным звуком, которого должно бояться все, что стоит ниже него в пищевой цепи. То есть всё. Все и вся должны бояться этого звука.

Кроме меня.

Он мой, и на этом точка.

Мы лежим, тяжело дыша, добрых минут пятнадцать, пока не рассоединяемся. Я чувствую кровеносные сосуды между его телом и моим, как они перекачивают жидкости, снова связывая нас воедино. Мы не можем разговаривать, потому что не понимаем друг друга, но он приподнимается, чтобы посмотреть на меня сверху вниз, его глаза похожи на аметистовые кристаллы на лице, сотканном из теней.

На минуту его губы смыкаются, и он становится больше похож на тьму, чем на живое существо.

Он ухмыляется, и его рот разделяет лицо пополам, обнажая все эти зубы размером с кинжал.

Раздается резкий щипок, когда он меняет свой член удовольствия на член для спаривания. Мы начинаем все сначала, его руки-крылья на моих грудях, его правая рука блуждает по коже на моей талии, находя эти надоедливые трусики и разрывая их в клочья.

Пока он трахает меня, его жезл удовольствия снова утолщается и набухает, задевая мой клитор, когда он скользит им между моих складок. Его липкие феромоны переносятся на мою голую кожу, я вся в них. Мой живот. Мои груди. Мои ягодицы, когда его мошонка шлепает меня, как сильный удар.

Блядь.

Оргазм неистовый, почти болезненный. Я кричу, это точно. Привыкла к тому, что в джунглях можно издавать любые звуки. Надеюсь, полицейский крейсер Офицера Хита звуконепроницаем.

Мое тело восстает против мозга, и у меня случается короткое замыкание, ногти впиваются в эбеновую кожу Абраксаса, пока я полностью не истощаюсь и не превращаюсь в лужицу под ним. Проморгавшись сквозь белые звезды перед глазами, я понимаю, что у него тоже снова случился оргазм. Его яйца накачивают в меня семя, пока я лежу на спине голая, раздвинув ноги, в полном и абсолютном умиротворении, утопая в блаженстве. Теперь мы связаны узлом, застряли в таком положении, и я просто в восторге.

— Абраксас… я тоже по тебе скучала.

Он рычит на меня, утыкаясь носом мне в шею и поглаживая хвостом внешнюю сторону моей ноги. Закончив осеменять меня, он выходит и лижет мне щеку. Слизывает пот с моих грудей. Пытается переместиться мне между ног, чтобы…

— Стой, подожди. — Я прикрываю свою распухшую, счастливо оттраханную киску руками. — Не сейчас. Я буквально умру.

— Упрямая, — рычит он по-английски, а затем втягивает свои члены обратно в тело, поднимает меня хвостом, привязывает к спине и встает на ноги. Когда он подходит к двери, ведущей в переднюю часть корабля, Хит очень быстро открывает ее и поднимает обе руки.

— Только попробуй смять еще одну дверь на моем крейсере. Как, блядь, я должен объяснять этот ущерб?

Абраксас пригибается, чтобы пройти в дверь, а затем садится перед ним на корточки. Сейчас он в своей самой маленькой форме (вероятно, для удобства транспортировки или из-за отсутствия хранилищ для купания), но маленький — понятие относительное. Он выше обоих других мужчин, находящихся с нами в комнате.

Мой инопланетный партнер-дракон опускает рогатую голову, фиолетовый свет ярко пульсирует, а затем стучит по тому месту на голове, где находится его ушное отверстие. Его губы растягиваются в оскале.

— Почему бы и нет? — спрашивает Хит так, словно действительно понимает, что говорит Абраксас. Затем Хит поворачивается к Рюрику и бросает на него взгляд. — Ты специально не включил язык Асписов в ее переводчик?

— Мои родители узнают, если я установлю этот язык, а поскольку они уже знают, что она бывшая пара Асписа, я не могу его установить и рисковать нашими жизнями. — Он лезет в карман куртки и достает пару маленьких тонких переводчиков пастельно-розового цвета.

У меня дергается глаз. Опять картианские технологии, а?

Рюрик пытается передать переводчик, но Хит выхватывает его хвостом-щупальцем и сокращает расстояние между Абраксасом и принцем, не делая ни шагу вперед.

Я беру оба переводчика, надеваю один на Абраксаса, а второй прикрепляю к своей голове.

— Кого из этих безмозглых самцов мне съесть первым? — рычит он, и даже его переведенный голос едва ли похож на человеческий, это скорее раскатистое рычание и кусачее шипение, чем я вообще могла себе представить. Он звучит как демон с двойным голосом. Это слои чистого вокального ада. — Или это не имеет значения? — Его когтистые руки тянутся вперед, но я хватаюсь за основание его крыльев и шепчу ему на ухо.

— Не трогай их. Если ты это сделаешь, нам конец.

Абраксас ухмыляется и отводит крылья назад, создавая уютный кокон по обе стороны от меня. Я расслабляю свое обнаженное тело, прижимаясь к нему.

— Да, я знаю. Но у меня нет большего желания — кроме как спариться с тобой — чем убить их, увидеть, как их кровь забрызгает эти стены, смотреть, как они корчатся и извиваются, пока не сделают свой последний судорожный вдох.

А. Эм. Неудивительно, что Хит нервничал в присутствии этого парня.

Моя грудь раздувается от гордости.

До тех пор, пока Рюрик не смотрит на меня, и мы снова не начинаем эту фигню с несчастными влюбленными.

— Пожалуйста, не убивай их, — шепчу я с нотками стыда в голосе. Мои гормоны счастья сейчас сходят с ума, и я чувствую себя лучше, чем за все последние дни, но… я тоже запуталась. — Дело не только в том, что нам конец, я не хочу, чтобы они умерли.

Мой партнер обдумывает это, а затем вздыхает, с глубоким сожалением глядя на двух других мужчин в комнате.

— Я не убью вас — пока. Но я чую, что вы оба пытались спариться с моей самкой. Это непростительный грех, и я не забуду об этом в будущем.

У Рюрика хватает смелости прищуриться и сделать шаг вперед, его усики расправляются по бокам головы, уподобляясь рогам Абраксаса.

— Ты знал, что она моя пара, когда забирал ее с рынка. Вся эта ситуация — проблема, которую ты создал сам.

— Ты испытываешь судьбу, — эхом отдаются слова Абраксаса, этот странный двойной голос, когда его рычание сплетается со звуками из переводчика. Затем он смеется, широко разинув пасть и сверкая зубами. — Какая храбрость для такой трусливой расы. Я съем тебя быстро, чтобы избавить тебя от боли.

— Позвольте мне просто сказать: я на вашей стороне. — Хит вздыхает, издавая звук человека, который понимает, что вляпался в неприятности, что он должен и мог бы выпутаться из них, но знает, что не станет этого делать. Он кладет руку на грудь, прямо поверх шрама от ожога. Теперь, когда я внимательно рассматриваю его, я вижу в нем очертания Мировой Станции. Два круга, один заштрихованный, как планета Яо, а другой — мешанина кривых и линий, как на армиллярной сфере. — Нам всем небезразлично, что будет с человеческой женщиной, не так ли? Давайте не будем затевать драку на моем крейсере, которая закончится смертью всех четверых. — Хит делает паузу и упирает руки в бока. — Хотя я, блядь, предупреждал тебя не приходить сюда — и не раз.

Его компаньон выбирается из-под защиты шляпы и бросается прямо ко мне.

— Абраксас, не надо. — Я практически рычу эти слова, когда маленький питомец сердито щебечет на него, рассыпая пузыри.

— Ты чертовски позоришь меня, ты в курсе? — рычит Хит, ловя существо одним из своих хвостов. Он прячет его за спину, с глаз долой, вероятно, уловив выражение лица Абраксаса. Я не вижу его полностью, но даже со спины понятно, что его пасть монстра растянулась в устрашающем оскале.

— Эта самка сама делает выбор, — говорит Абраксас, наконец опуская меня на пол хвостом, обвитым вокруг моей талии. Только когда мои ноги касаются пола, я вспоминаю, насколько я голая.

И Рюрик, и Хит смотрят на меня так, что об этом невозможно забыть.

На мне новые кожаные сапоги, взъерошенные после секса волосы и смазка Абраксаса между ног. Он использует одно из своих крыльев, чтобы скрыть мое тело от взглядов, не сводя глаз с двух других мужчин.

— Иногда выбор — это иллюзия, возможно, роскошь. — Рюрик не дает Аспису ни сантиметра пространства, даже когда Абраксас опускает голову так, словно прикидывает, какую цену он заплатит за то, что откусит голову Имперскому Принцу. Я не думаю о своем опыте с самкой Асписа. Нет. Нет времени для еще одной панической атаки. — Ты не можешь забрать ее и убежать, чтобы жить долго и счастливо. — Рюрик расправляет крылья, примешивая свой пряный аромат к мускусному запаху Абраксаса. Пожалуйста, Офицер Хит, только не феромонные пузыри сейчас.

Хит делает шаг назад, скрещивает руки на груди и намеренно отводит свои странные, но красивые глаза. Его челюсть плотно сжата. Даже отсюда я вижу его дикие зубы.

— Я осознаю это, — заявляет Абраксас, садясь на задние лапы. Он прижимает меня к себе, и я чувствую, как мои глаза инстинктивно закрываются. Нет места, где бы я предпочла оказаться. Когда Рюрик буквально телепортировал меня и логово на свой корабль, я была уверена, что больше никогда не увижу Абраксаса.

И я вижу его сейчас только потому, что Офицер Хит и Принц Рюрик — искренне хорошие люди. Инопланетяне. Искренне хорошие пришельцы. Я заставляю себя открыть глаза и посмотреть на них обоих.

— Если бы я мог освободить Ив от ее обязанностей, я бы это сделал. — Рюрик отвечает на мой взгляд, и даже прижавшись к своему партнеру, я чувствую притяжение между нами. — Если ты убьешь меня сейчас, мои родители будут преследовать тебя до самых границ Ноктуиды и за ее пределами. Они уничтожат Землю. Они уничтожат Джунгрюк. Они уничтожат Яо.

Хит ругается и трет лицо щупальцем, словно он устал и измотан. Мне вдруг становится очень жаль, что я втянула его в свои межгалактические космические разборки.

— Я понимаю это. — Абраксас зол — скорее кипит от ярости, — но он не пытается напасть или убить кого-либо из них. Я знаю, что инстинкты требуют этого от него, но он умнее базовых инстинктов. В любой момент он мог бы спариться со мной. Мог бы взять меня силой, чтобы спасти собственную жизнь. Но он этого не сделал. Это требует колоссального самоконтроля — пожертвовать своей жизнью из уважения и любви к желаниям другого. Он невероятный мужчина. Самец. Дракон. — Но у тебя будет абсолютная власть, когда ты станешь королем. Ты приведешь меня на свой корабль, чтобы я был со своей самкой.

— Тебе там не понравится, — шепчу я, но Абраксас бросает на меня предостерегающий взгляд, который говорит мне, какую чушь я несу. Я знаю, через что он проходит, потому что сама была на его месте. Я не хотела провести остаток своей жизни в джунглях Джунгрюка, каким бы свободным и прекрасным ни был этот опыт. Я хотела снова увидеть свою семью, вернуться домой. Но я выбрала его, и я знаю, что он сделал бы то же самое для меня.

Во всей вселенной наше место — рядом друг с другом.

— Я уже дал это обещание. Снова, и снова, и снова. — Рюрик закрывает глаза и отворачивается, крылья окутывают его сзади, как прекрасный белый плащ. — Принцессе нужно только возвести меня на трон и следить, чтобы я был сыт, и я сдвину целые звездные системы ради ее счастья. — Его губы кривятся в злой усмешке, и мне интересно, не думает ли он о том, как бы все сложилось иначе, если бы он первым забрал меня с рынка.

Я бы, наверное, уже была в него влюблена.

Вместо этого он — злодей поневоле, мужчина, лишенный роскоши выбора.

— Убирайтесь. — Абраксас указывает головой и рогами на дверь. — Не вздумайте возвращаться сюда до завтра.

— Эм, вообще-то это мой, блядь, корабль, — говорит Хит, а затем Абраксас поворачивается к нему, и Хит вздыхает, поднимая вверх все девять щупалец, присосками наружу, в знак мольбы перед разъяренным драконом на своем корабле. — Черт возьми, я уже жалею, что подписался на эту хрень. — Он ругается себе под нос, отступая и утаскивая за собой своего визжащего компаньона в облаке жемчужных пузырей.

Один лопается и наполняет комнату его запахом, от которого я чуть не давлюсь.

Двери открываются, а затем со стуком закрываются.

Рюрик медлит.

— Увидимся в первый солнечный час. — Он поднимает руку, указывая на экран на стене, заполненный мешаниной цифр, символов и букв, которых я не понимаю. — Когда круглое лицо на этих часах достигнет самой верхней линии.

Я понимаю, о чем он говорит, щурясь на устройство. Понятия не имею, сколько времени это мне дает с Абраксасом. Но сколько бы его ни было, этого будет недостаточно.

— Это дает вам примерно двенадцать земных часов, или четверть джунгрюкианского дня. — Рюрик встречается со мной взглядом в последний раз, прежде чем развернуться и покинуть корабль.

Он не обязан был этого делать — давать мне время с Абраксасом. Сейчас вся власть у него, так же, как когда-то была у Абраксаса, и все же он не принуждает меня ни к чему большему, чем необходимо. Я уже опозорила его перед его родителями. Его двором. Его народом. Перед каждым разумным существом во всей Ноктуиде. Угх.

Я поворачиваюсь к Абраксасу, и все эти мысли вылетают из головы.

Если бы не Абраксас, у нас с Рюриком были бы совсем другие отношения.

— Я не хотела, чтобы он мне нравился… — начинаю я, и чувство вины захлестывает меня. Абраксас протягивает руку-крыло и проводит костяшками пальцев по моей щеке, а затем зарывается ими в мои волосы. Он опускает голову и прижимает меня к себе так, что мой лоб упирается в его, чуть ниже рогов.

— Я не сержусь на тебя, крошечная самка.

— Я позволила ему засунуть в меня пальцы. — Я чувствую себя как мой бывший, Мак, когда он признался, что трахнул девчонку, которую привел домой с курсов писательского мастерства. Они переспали, а потом всю ночь читали друг другу свои недоделанные научно-фантастические рассказы. А потом он сказал мне, что это была просто интрижка на одну ночь. Ой, да ладно. Я больше никогда не буду встречаться с парнем из магистратуры — особенно с тем, кто изучает писательское мастерство. Полагаю, я вообще больше ни с кем не буду встречаться, точка. Теперь я инопланетная порно-шлюха, прямо как Джейн.

Подождите. Инопланетная… порно… шлюха. И.П.Ш. Моя аббревиатура — И.П.Ш.(Прим. Пер. в оригинале Alien smut slut, A.S.S., т. е. задница)

Она будет безжалостно дразнить меня за это.

— Я не сержусь на тебя, крошечная самка, — повторяет он, и в его голосе слышится рычание.

— Не один раз, а дважды. Даже сегодня. — Я тяжело дышу, ожидая реакции, но в ответ получаю лишь очередное рычащее повторение той же фразы.

— Я не сержусь на тебя, крошечная самка. — Он отстраняется, красиво светясь на фоне стальных стен и стерильной мебели. Абраксас — дикое существо, которому не место в космосе. Каким-то образом нам придется заставить все это работать. — Связь с парой у Весталис известна своей силой.

Я бросаюсь ему на шею, и он обнимает меня крыльями и руками. Я никогда в жизни не была так счастлива и не испытывала такого облегчения, видя кого-то. Здесь мое место.

— А Присоскохвостый? — Его ворчание сотрясает все мое тело, до самых костей, и я съеживаюсь. Но я не перестаю его обнимать.

— Я не соображала. Рюрик — принц Весталис — бесил меня, указывал, что делать, говорил, что мне нужен сопровождающий, и всякую другую тупую херню. Я просто… — Я замолкаю, но мне кажется, что я лукавлю, поэтому продолжаю. Даже я сама не до конца понимаю свои действия с Офицером Хитом. — Он привлекательный, он милый, и он никогда не носит одежду…

— Ты не верила, что мы снова увидимся. Тебе было страшно. — Голос Абраксаса звучит на удивление мягко. Для того, кто только что узнал, что его пара изменила ему, он удивительно спокоен. — Я не смог защитить тебя, когда это было важнее всего.

— Ты был на охоте, — говорю я ему, отстраняясь, чтобы видеть его лицо. Его рот исчез во тьме его выражения. Он винит себя в том, что произошло. — У Весталис есть мегакорабль, способный уничтожать планеты, и целая армада. Что ты вообще мог сделать?

— Я мог бы держать свою самку рядом с собой в тот день, зная, что он ищет тебя. Оставить тебя одну в логове было моей оплошностью. — Выражение лица Абраксаса вспыхивает чем-то свирепым, а затем я снова оказываюсь на спине, и он прижимает мое тело к полу. Замечаю, что в этот раз он снова использует член для спаривания, но я не жалуюсь. Это мой любимый из его членов, хотя и с небольшим отрывом.

— Если бы ты был в логове со мной, это ничего бы не изменило, — говорю я ему, когда мы потом лежим вместе. Он свернулся калачиком на боку, а я сжалась в комочек рядом с ним, зарывшись в его горячую кожу и слушая фыркающие звуки, которые он издает, обнюхивая мои волосы. Чувствует ли он феромоны Рюрика? Он уже сказал, что чувствует, но мне все равно стыдно и неловко.

Ни одна из этих эмоций не приходит ко мне легко или часто. Однажды я бросила парня за две минуты до того, как мы выпрыгнули из самолета на нашем первом уроке прыжков с парашютом. Я не стесняюсь и не чувствую вины.

До этого момента.

Может, мне просто не было достаточно дела до тех, с кем я встречалась раньше?

Но сейчас мне, черт возьми, не все равно.

— На самом деле, если бы ты был в логове, ты мог бы погибнуть. Так было лучше.

— Разлука с моей парой — это тоже своего рода смерть. — Он берет меня за плечи своими руками-крыльями и поворачивает так, чтобы снова смотреть мне в глаза. Шипы вдоль его спины и хвоста приподнимаются от возбуждения, с них на пол капает яд. Он обхватывает мое лицо другими руками, крепко держа меня и всматриваясь в мои глаза. — Ты недостаточно мне доверяешь, самка.

— Я доверяю тебе больше, чем самой себе, — выпаливаю я, но он приподнимает край губы в предупреждающем рычании.

— Если нас разлучат, мы умрем. Тебе не обязательно верить легенде о том, что наша смерть будет вызвана разбитым сердцем, но это тем не менее правда. Это неизбежно. Ни разу не было исключений. — Он содрогается всем телом и на мгновение закрывает глаза. — Скажи мне, что ты не чувствовала последствий.

Он молча ждет с закрытыми глазами, а мой разум… возвращается к моему головокружению. Ощущению вялости. Усталости.

— Я сегодня потеряла сознание… — увиливаю я, и его глаза, пурпурные, синие и золотые, открываются и смотрят на меня. Его зрачки расширяются в ожидании подробностей. Мне требуются три попытки, чтобы подобрать слова. — Ты прав. Я чувствовала себя как дерьмо, особенно последние два дня.

Меня не было на корабле Рюрика, чтобы выцарапывать линии на столе, но я думаю, что мы разлучены уже четвертый день.

— Хотя для каждой пары это индивидуально, я видел смерти уже на седьмой джунгрюкианский день. — Абраксас выдыхает и садится, больше похожий на дракона, чем на человека, его хвост обвивает нас обоих, удерживая меня близко. — Мы не можем ждать, пока этот напыщенный глупец займет трон. Сначала умрешь ты, а я последую за тобой. — Он склоняет голову набок, и я нервно тереблю руки под пристальным взглядом. — Мой дух пойдет по твоим следам через грязь, и мы вселимся в новые тела. Но я не желаю снова искать и находить тебя. Завоевать тебя в этой жизни было достаточно сложно.

Мое лицо пылает, горячее на ощупь, но я делаю вид, что у меня еще осталась капля самообладания.

— Через неделю Офицер Хит может устроить нам встречу. Я собиралась… — Я замолкаю, потому что план, который я придумала, неосуществим, и я это знаю. Слишком много причин не доводить его до конца. И не в последнюю очередь потому, что я не хочу, чтобы Рюрик умер. — Я собиралась сбежать, найти тебя, и мы бы прятались, пока принц не умрет от голода. Но… что, если он прав? Что, если его родители выследят нас и убьют гораздо больше людей, чем только нас с тобой? — Я не позволяю себе чувствовать то горе, которое поджидает меня на горизонте. Я не собираюсь тратить время на тоску по Абраксасу, пока я все еще с ним. — Тогда нам придется встретиться, и… — Я оглядываю его, и в ответ он одаривает меня дьявольской ухмылкой. — Дело в спаривании, да? Когда мы трахаемся, мы вроде как обновляемся или типа того?

— Дело в спаривании, — урчит он, снова притягивая меня к себе. Я знаю, что мы всю ночь будем заниматься сексом. Но сначала нам, наверное, стоит закончить этот разговор.

— Мы встречаемся через семь дней, а потом планируем наше следующее свидание. — Мне и в голову не пришло спросить Рюрика, сколько пройдет времени, прежде чем он займет трон, но сейчас эта информация кажется чертовски полезной. Ебаная Аврил. Держу пари, она должна была научить меня и этому дерьму.

— Семь дней — слишком большой риск, это должно произойти раньше.

— Но свадьба завтра, и мы вернемся на корабль. — Я бросаю на Абраксаса выразительный взгляд. — Ты понятия не имеешь, насколько там жутко. Повсюду на стенах вены и, типа, мясо. Король может видеть все, что происходит на корабле. Он может контролировать все, что происходит. О, а его жена — гигантский монстр-многоножка.

Абраксас ждет, пока мои слова обработаются в его переводчике.

— Многоножка? — переспрашивает он, и ему требуется минута, чтобы должным образом переварить информацию. — Ах, да. Королева. — Его губа снова кривится от отвращения. — Она происходит из жестокого, жаждущего войны вида. Говорят, что король Ноктуиды хорош ровно настолько, насколько хороша его пара. Именно ее сердце направляет курс, которым пойдет двор.

Это… не предвещает ничего хорошего. Я не думаю, что у меня какое-то исключительное сердце. У меня очень, очень человеческое сердце. Непостоянное. Склонное к противоречивым эмоциям. Эгоистичное. Я могу быть крайне эгоистичной.

Это заставляет меня нервничать.

Но вряд ли ты можешь быть хуже жаждущей войны многоножки, верно, Ив? Отдай себе должное.

— Мы не сможем увидеться, пока не доберемся до места встречи. — Я же смогу продержаться семь дней, правда? Но что-то в этих сроках заставляет меня очень, очень нервничать.

Абраксас обдумывает это, пока еще одна проблема с чувством вины гложет мое сердце, проблема куда более эгоистичная, но и та, которую я не могу контролировать.

— Он собирается… когда я спарюсь с ним… — Я едва могу закончить, когда Абраксас снова переключает свое внимание на меня. — Я не могу избежать спаривания с ним, Абраксас. Для меня нет способа этого избежать.

— Я знаю, — отвечает он, всем своим телом излучая угрозу. Его чешуя вздыбливается, как шерсть у разъяренной кошки, а когти на костяшках пальцев выдвигаются и царапают пол, вырывая металлические стружки. Я бью его по руке, чтобы он перестал. Бедный Офицер Хит. У него уже есть сломанная дверь, о которой нужно беспокоиться. Ему не нужны царапины на полу его корабля. Хотя здесь, наверное, еще какое-то время будет пахнуть сексом инопланетных драконов, и мне ни капли не жаль.

— Когда мы спаримся, все мои яйцеклетки, — я указываю на свой живот, — в них будет его ДНК. Типа, я больше никогда не смогу иметь ребенка, который не будет родственником Рюрику. — Эта мысль уже не кажется такой ужасающей, как вчера, но я все равно расстроена. — Даже если… ты прав, и каким-то образом ты сделал мне ребенка, он захватит и оплодотворенный эмбрион тоже.

— Не захватит, — рычит Абраксас, его пасть подрагивает, сверкая зубами. Он снова хватает меня за лицо и притягивает к себе. — Не бойся. Я осеменил тебя, и мой ребенок останется моим ребенком.

— У меня будут только сыновья, — добавляю я, потому что меня это здорово задевает. Я всегда хотела дочь.

— Если ребенок должен был быть самкой, она останется самкой. Он не может этого изменить. — Абраксас издает ужасающий стон, который заставляет меня беспокоиться о его здоровье, подхватывает меня хвостом и тащит по коридору в комнату, в которой он был, когда я только пришла.

Комната маленькая, и я думаю, когда-то здесь могла быть кровать — кровать Офицера Хита, — занимавшая большую часть пространства. Сейчас она застелена мехами и шкурами, превращая тесную комнатку в одно большое мягкое гнездо. Абраксас заносит меня туда и крепко прижимает к себе, слизывая с моей щеки случайную слезу. Я даже не заметила, как она скатилась.

— Я весьма тщательно оценил стоящие перед нами проблемы, — рычит он. — Пока был на пиратском корабле с твоей сестрой-человеком, Джейн. — Оу. Он помнит, что я называла Джейн своей сестрой? Я искренне не верю, что смогу полюбить кого-то больше, чем люблю Абраксаса. Мне нужно сказать ему об этом. Сегодняшняя ночь посвящена тому, чтобы убедиться, что он это абсолютно точно понимает. — Во время путешествия сюда. Прямо сейчас. Мое желание — растерзать принца и сожрать его, но я знаю, что исход будет плачевным. Если мы хотим продолжать эту жизнь и хотим увидеть нашего ребенка, мы должны идти на жертвы.

— Ничто в этой жизни не дается даром или легко. Чтобы получить что-то стоящее, нужно отдать что-то взамен. — Я цитирую слова самого Абраксаса, и он это знает. Он одаривает меня тем, что в понимании Асписов является улыбкой.

— Я не желаю тратить впустую свое короткое время с тобой. Мы никогда не знаем, когда наше время с тем, кого мы любим, оборвется. Этот момент здесь — самый драгоценный из всех, и мы должны дорожить им.

Теперь я вся в слезах, но я не плачу. Клянусь.

Абраксас наклоняется и проводит своим длинным, гибким языком по моему рту.

Звук, похожий на шум дождя, бьет в стеклянное окно на противоположной стене, и я вздрагиваю. Страх наполняет мое горло и перехватывает дыхание, но Абраксас — такой же неопытный в космических путешествиях, как и я, — просто оглядывается, чтобы посмотреть. Крошечные метеориты, похожие на золотые искры, бьются в окно и скатываются по стеклу. Они стучат по крыше космического крейсера, и мое зрение затуманивается.

Этот корабль не внутри станции. Он просто пристыкован к ней. Дверные проемы соединены, но вокруг нас нет ничего, кроме космоса, космоса и еще раз космоса. Что, если он отсоединится? Что, если…

— Иди сюда, моя самка. — Он издает раскатистый рык, который через переводчик звучит как смешок. — Это безобидный метеоритный дождь, тебе не нужно бояться. — Он снова притягивает меня к себе, сворачиваясь клубком вокруг моего тела. Я прижимаюсь щекой к его чешуйчатой груди и закрываю глаза, поглаживая пальцами его твердый живот.

Нам о стольком еще можно было бы поговорить, столько всего нужно сказать. Но сейчас я довольна тем, что просто обнимаю его, ценю его, представляю, что мы в логове под дождем, что здесь только он и я, навсегда.

Воздух вокруг нас накаляется, и напряжение между нашими телами натягивается, дергает за струны наших сердец и побуждает к более интимным действиям, чем просто объятия. Я осторожно отстраняюсь и побуждаю Абраксаса откинуться на стену, раскинув крылья и обернув их вокруг стен комнаты. Ему здесь тесно. Он легко доминирует в этом пространстве. Поглощает его.

Я опускаюсь на колени, скользя пальцами по гладкой, плоской поверхности его паха. Он наблюдает за мной, фиолетовые спирали на его рогах, на его руках, на груди и животе согревают фиолетовым светом тусклое и ничем не примечательное место. Когда мои кончики пальцев цепляются за свободную складку кожи, я проникаю внутрь и обнаруживаю, что там скользко и влажно, а твердый бугорок толкается мне навстречу.

О боже. У меня не было возможности исследовать его тело подобным образом, и я не собираюсь упускать такой шанс. Когда я убираю руку, он рычит на меня, обхватывая мое запястье хвостом. Я не двигаюсь, ожидая, когда он меня отпустит. Проходит пара минут, в течение которых мы смотрим друг на друга в упор, прежде чем он смягчается и сдается.

— Ты хочешь взять контроль над этой встречей в свои руки? — спрашивает он меня, словно искренне сбит с толку. — У меня сложилось впечатление, что моей самке нравится, когда ее трахают.

Я сглатываю от его слов — он не ошибается — но я тоже хочу поиграть.

— Мне действительно нравится, когда меня трахают, — признаюсь я, и мои щеки заливает предательский румянец. — Но я также хочу сделать тебе приятно.

— Обещаю тебе, самка, что мне чертовски приятно, когда я вбиваю тебя в землю, когда мое семя накачивается в твое лоно, когда ты обволакиваешь своими горячими каналами мои члены. — Он тянется ко мне, но я бросаю на него предупреждающий взгляд.

Мои пальцы ныряют между ног, собирая собственную смазку — и изрядную долю его тоже — и я делаю себя скользкой, прежде чем снова дотронуться до него. Мои кончики пальцев скользят по его черному чешуйчатому телу, находя эту щель в его коже и погружаясь внутрь.

Абраксас стонет, звук настолько первобытный и настолько мужской, что он вообще не проходит через переводчик, кроме как в виде помех. Это слишком чистый звук, слишком дикий в самом лучшем смысле этого слова. Я пробыла на корабле и станции всего несколько дней, но Боже, как же я по этому скучала. Я скучала по простой, легкой, первобытной жизни Абраксаса. Секс, горячая еда, сон и теплая вода в тихом бассейне горячего источника. Это все, что ему нужно для счастья.

Подушечкой пальца я поглаживаю головку его члена, пока он не начинает толкаться в меня так сильно, что разворачивается у него внутри, раздвигая кончиком его темную кожу. Я обхватываю его левой рукой как могу, а правой дразню его член для спаривания похожим образом.

— Спорим, самка Асписа так не умеет, — самодовольно шепчу я, и он рычит в знак согласия. Одна из его рук-крыльев зарывается мне в волосы и оказывает твердое, но безболезненное давление на кожу головы.

— Никогда не беспокойся о том, что твоей человеческой природы мне недостаточно. Она привлекла меня, и она удерживает меня. Самка, ты та, встречи с которой я ждал всю жизнь. Я не выбирал в спешке или отчаянии. Я выбрал тебя, потому что ты была той самой.

На этот раз стон срывается с моих губ, сопровождаемый почти яростным выходом его члена для спаривания изнутри его тела. Мои пальцы продолжают проникать в него, обхватывая его мешочек ладонью и вытягивая его, чтобы он свисал, наполовину пустой, но быстро набухающий прямо у меня на глазах. Черт. Абраксас пиздец какой мужественный. Может быть, есть доля правды в его мысли о том, что я уже беременна, что каким-то образом его семя неуязвимо для враждебного захвата Весталис?

Метеоритный дождь продолжается, горячие угли катятся по стеклу, превращая бесконечную тьму в ослепительное, пылающее золото.

Все теперь липкое. Его мешочек с его фиолетовым свечением. Мои пальцы. Его члены.

Я беру по члену в каждую руку, а затем наклоняюсь, приближая губы к капле жидкости на кончике его члена для спаривания.

— Самка. — Он сжимает мои волосы сильнее, и я поднимаю глаза, чтобы посмотреть на него. — Что это такое? — Он звучит подозрительно, что меня чертовски забавляет.

— Это человеческая штучка. Называется минет. Поверь мне: тебе понравится. — Я делаю паузу, а затем поправляюсь: — Ты полюбишь это.

Абраксас не выглядит убежденным.

— Эти стержни предназначены для спаривания, а не для еды, — говорит он мне со всей серьезностью, и я фыркаю. — Я бы никогда и в мыслях не допустил, чтобы самка Асписа приблизила свой рот к моим стержням. Они были бы откушены и проглочены.

— Хорошо, что я не самка Асписа, а? Кроме того, ты же делал это со мной. — Я провожу языком по головке его члена для спаривания, и он издает рык, от которого содрогается весь корабль. Этот звук дикий, совершенно первобытный, и он скручивает мои внутренности нервным трепетом. Моя киска пульсирует и сжимается в пустоте, желая, чтобы он наполнил меня. Молясь, чтобы он это сделал. Зная, что я, по крайней мере, сначала попробую эту штуку с минетом.

Я не фанатка орального секса, мне не нравится его делать. Это скорее по части Джейн. Кажется, она даже предпочитает делать, а не получать. Но не я.

Это первый раз, когда я захотела сделать мужчине минет, и так уж вышло, что это гигантский инопланетный дракон с двумя пенисами. Кто бы мог подумать.

Правой рукой я поглаживаю, ласкаю и сжимаю его верхний член, а левая берет на себя нижний. Я никогда не дрочила и не сосала парню с двумя членами, так что для меня это тоже обучающий процесс.

— Объясни мне, почему я не должен просто опрокинуть тебя и взять в оба отверстия? — Абраксас не угрожает мне и не ведет себя как мудак: он серьезен. Что ж, он хочет ответ? Я ему его дам.

Я не уверена, что он поместится у меня во рту, поэтому даже не пытаюсь. Вместо этого я использую свой язык как инструмент, исследуя незнакомую форму его члена, останавливаясь лишь для того, чтобы нежно подуть на скользкую поверхность.

Все его тело замирает.

Большим пальцем правой руки я скольжу по его головке, предлагая нежные, изящные поглаживания. Чем меньше я сейчас похожа на Асписа, тем лучше. Я хочу показать ему, на что способен человек. Мой язык, может, и не такой длинный, как у него, но он мягкий, теплый и влажный. Я обильно смазываю его по всей длине, замирая губами на его теле, чтобы оставить поцелуй рядом со стволом. На его животе. На кончике его стержня для удовольствия.

Абраксас мурлычет мне, расслабляя тело, его когтистая рука-крыло зарывается в мои волосы. Он массирует мне кожу головы, пока я перемещаю рот с одного члена на другой, дразня, облизывая и пробуя на вкус, пока с него не начинает капать. Жидкость скапливается на обоих стержнях, горячая, сладкая и мускусная. Мне нравится вкус. Это как наркотик, заставляющий мои мышцы дрожать, а соски набухать до боли, заставляя меня вдыхать и выдыхать рваными, грязными рывками.

Когда я пытаюсь убрать руку, чтобы дотронуться до себя, Абраксас перехватывает мое запястье хвостом и возвращает его на место.

— Я позабочусь о тебе, самка. — Его хвост скользит между моих ног, шипы приглажены, чтобы не сделать мне больно. Его кончик погружается в мои складки, но не входит внутрь, поглаживая меня так, что я судорожно глотаю воздух, выдыхая его на его члены, пока целую и покусываю, царапая его кожу зубами.

— Блядь. — Я уже путаюсь, мне все труднее и труднее доставлять ему удовольствие, пока он хвостом между моих ног доводит меня до покорности. Подняв глаза, я обнаруживаю, что его взгляд неотрывно прикован ко мне, зрачки расширены, рога светятся. Он еще не одержал верх.

Я знаю еще кое-что, чего не может сделать самка Асписа.

Обеими руками я сжимаю свои груди и зажимаю между ними его нижний член. Его рот растягивается в широченной ухмылке, и он рукой-крылом откидывает мою голову назад, проталкивая язык мне между губ. У меня достаточно смазки, чтобы скользить грудью вверх-вниз по его члену, доводя его до исступления. Его мешочек пульсирует ярким светом, тугой, набухший и готовый снова пролиться в меня.

Его хвост отступает и обвивается вокруг моей талии, резко поднимая меня и ставя нас лицом к лицу.

— Восхитительная маленькая человечка. — Он насаживает меня на свой стержень для спаривания, используя хвост, чтобы поднимать и опускать меня, скользя внутрь до самого основания, прежде чем выйти полностью. Он дразнит меня кончиком о мои складки, прежде чем снова опустить на свою твердость. Еще. И еще. В следующий раз, когда он поднимает меня, он приближает мои груди к своему лицу, обводя их языком, сжимая их со всей силой, скользя им по моим соскам, как горячей, мокрой лентой. Его стержень удовольствия трется между нами, твердый и сочащийся, обеспечивая идеальное трение для моего клитора.

Он поддерживает этот ритм достаточно долго, чтобы я почувствовала, как мое тело напрягается на грани оргазма.

— Я… я кончаю, — выдыхаю я, и он рычит мне в ответ. Абраксас перехватывает мою талию руками, убирая хвост, и прижимает меня к себе. От этого движения его член выскальзывает из меня, и я ахаю от неожиданности. Я понятия не имею, что он делает, пока…

Его хвост вонзается в мою киску, и я впиваюсь ногтями в его кожу, крик вырывается из меня, эхом отражаясь по безмолвному кораблю. Мои звуки смешиваются со звуками моего партнера, сливаясь с метеоритным дождем за окном. Потные. Золотой и фиолетовый свет. Так много звезд.

И как раз в тот момент, когда я думаю, что страннее или инопланетнее быть уже не может, он приподнимает свои шипы, медленно и осторожно. Это не больно, но жесткое скрежетание их о мои внутренности взрывает мне мозг. Оргазм болезненный и грязный, и я не могу дышать, пока он длится. Моя кровь бурлит, словно яд, который он только что ввел мне, обостряет все мои чувства. Я лучше вижу, лучше чувствую запахи, лучше слышу. Адреналин пульсирует во мне, яркий и горячий.

— А теперь, — начинает он, укладывая меня на спину на меха. — Я закончу внутри тебя. — Он накрывает меня своей массивной фигурой — своей самой маленькой формой — прижимая мои запястья руками, пока его руки-крылья ласкают мои изгибы. — Я осеменю тебя так тщательно, что тебе не о чем будет беспокоиться, когда ты ляжешь в постель к принцу.

Его член для спаривания скользит в мою пульсирующую киску, массируя набухшие складки с пулеметной скоростью, от которой я начинаю извиваться. Я не знаю, сколько раз можно кончить, не умерев, но, кажется, сейчас я это выясню.

— Подари мне дочь, — пьяно бормочу я, и он смеется звериным смехом.

— Это уже сделано, самка.

Руки-крылья на моих грудях, член удовольствия на моем клиторе, феромоны, отравляющие мою кожу. Неудивительно, что я кончаю еще один, два, три раза. Сначала он опустошает свой мешочек в меня, связывает нас узлом, а затем переключается на другой ствол. Когда он заканчивает и с ним, и наши тела сцепляются внутри, я чувствую биение его сердца через эти крошечные кровеносные сосуды.

— Не бойся, самка, — мурлычет он, его позвоночник изогнут, голова прижата к моей шее. Тень, которую он отбрасывает на стену, похожа на затаившего злобу демона с выгнутой спиной. Улыбка трогает мои губы. — В конце концов останемся только ты, я и наш ребенок. Все остальное не имеет значения.

Я хочу верить ему. Я верю, что он в это верит. Но… я не знаю, так ли все обернется на самом деле. Поэтому я молчу, обнимаю его и наслаждаюсь оставшимся нам временем.

Я не могу найти на корабле Офицера Хита ни бумаги, ни ручек — ничего столь невероятно доисторического здесь нет, — но я отчаянно хочу передать послание Джейн. Я не смею прикасаться ни к каким техническим устройствам. Я уверена, что здесь есть что-то, с помощью чего можно было бы записать короткое видео, но что, если я что-нибудь задену, и корабль отстыкуется от станции, и нас засосет в гравитационное поле Яо, и…

Я оборачиваюсь и вижу, что Абраксас наблюдает за мной глазами хищника. Он улыбается, но улыбка на его лице — это не то же самое, что на других лицах. Это событие. Это смертельная пропасть. Это одновременно и угроза, и обещание.

— Твоя сестра-человек, Джейн, забавная, — говорит он мне, когда я упираю руки в бока и замечаю шкафчик, в который еще не заглядывала. Я подхожу и открываю дверцу, обнаруживая ряд ремней на крючке. Здесь штук двенадцать разновидностей тех ремней, что я видела на Хите, каждый с разным количеством набедренных повязок, прикрепленных к ним. Хм. В другом шкафчике я нахожу целую перфорированную панель, увешанную ковбойскими шляпами. Третий ящик открывает… Мой мозг отключается. Там лежит мастурбатор и немного смазки. И когда я говорю «мастурбатор», я имею в виду одну из тех искусственных вагин, которые служат мужской версией фаллоимитатора. Парни натягивают силикон и…

Я закрываю ящик.

— Она ведь не рассказывала тебе никаких неловких историй обо мне, правда? — Я уже чувствую, как дергается бровь. Джейн знает все мои истории. Она знает обо мне все. Что бы Абраксас ни хотел узнать, она бы ему рассказала. Не то чтобы она не умела хранить секреты, просто после знакомства с моим партнером она бы поняла, что он — тот самый. А раз он тот самый, фильтр не нужен.

Абраксас подходит ко мне, обвиваясь вокруг моего тела. Я сдерживаю вздох, обхватывая его хвост руками. Теперь, когда он был внутри меня, когда я чувствовала, как эти шипы с ядом дразнят мою киску, я хочу еще. Я хочу экспериментировать всю ночь, посмотреть, что мы могли бы сделать друг с другом. Например, у Абраксаса волосы вроде как в виде шипастой гривы, но это совсем не то, что у меня. Что, если бы я уложила его на спину и провела своими шелковистыми прядями по его телу?

— Она рассказала мне много интересных историй, но в основном она беспокоилась за тебя. Я заверил ее, что принц Весталис не причинит тебе вреда. Связь с парой у Весталис дурманящая, вызывает привыкание и паразитирует. — Он выплевывает последнее слово, и мне становится немного грустно.

Мне жаль Рюрика, потому что даже если эта штука с мгновенной любовью непреодолима, он ее не выбирал. Это часть его биологии. Насколько я могу судить, он пытается все исправить.

— Что такое копулятивная пробка? — Я пытаюсь сменить тему, но мне также действительно хочется это узнать.

Мой партнер посмеивается, разворачиваясь и двигаясь как размытая тень, кружа вокруг меня на четвереньках. Охотится за мной. И черт возьми, я хочу быть пойманной.

Однако… моей сладко оттраханной киске нужен небольшой перерыв.

— Копулятивная пробка. Ах. Да, я чувствовал запах секса на них обоих. Твоя сестра-человек спарилась с Яэна. Когда он находит самку, которую хочет оплодотворить, он оставляет внутри нее сгусток жидкости, который не дает другим самцам спариться с ней.

О боже. В смысле, Офицер Хит почти то же самое мне и сказал, но… Джейн будет в ярости. Она не из тех девушек, что ищут серьезных отношений. И копулятивная пробка? Что за странная, архаично звучащая штука. Я знаю, что, типа, у лемуров, паукообразных обезьян и прочей хрени такое есть. У пауков. Рептилий. Крыс. Фу.

— Кто такой, блядь, Яэна? — Я пытаюсь представить, какого инопланетянина Джейн могла трахнуть. Учитывая, что я сама переспала с драконом, мотыльком и лисой с щупальцами, мне трудно даже вообразить. Надеюсь, это не что-то мерзкое. Я никогда не умела притворяться, что мне нравятся парни Джейн, и наоборот. Впрочем, похоже, с Абраксасом она неплохо поладила. Хоть это радует.

— Прямоходящее существо с густой шерстью и острыми зубами, — легко отвечает Абраксас, садясь на пол позади меня. — Если хочешь поговорить с Джейн, скажи мне свое послание, и я его запомню.

— Спасибо, но откажусь. Я хочу передать ей послание лично от себя, а не через моего партнера. Она бы это возненавидела.

Мы оба замолкаем при звуке дверного звонка.

— Тук-тук. — Дверь с шипением открывается, и появляется Хит, как всегда полуголый, тянущий за собой тележку. Он поворачивается, сверкая своей упругой задницей, хвосты колышутся, как водоросли под водой, а затем втаскивает тележку на корабль. Дверь автоматически закрывается за ним. — Целый звездный груз мяса, и теперь мне нужно придумать, как объяснить матери, что я не принесу его домой, чтобы накормить семью.

Он отпускает тележку со вздохом, упирает руки в бока и бросает на Абраксаса злобный взгляд. Мой партнер отвечает спокойной, но угрожающей фразой.

— Твои услуги были бы оценены по достоинству, если бы ты не вздумал спариваться с моей самкой в мое отсутствие.

И у Хита, и у меня хватает такта поморщиться.

— Ну да, тебя ведь недешево прокормить. — Он складывает обе руки и пару щупалец в молитвенном жесте. — Пусть Мертвые Короли благословят меня прибавкой к жалованью в будущем.

— Эй. — На мне один из поясов Хита, который я нашла в его комнате, в сочетании с портупеей, которая, как я думаю, используется для ношения пистолетов, но которая также умудряется прикрывать мою грудь. Это было лучшее, что я смогла найти, и мне показалось, что будет неплохо не быть голой на случай непредвиденных обстоятельств. И только когда Хит поворачивается, чтобы посмотреть прямо на меня, он, кажется, замечает мой наряд. Его взгляд задерживается на одежде, прежде чем неохотно подняться к моему лицу. Абраксас рычит в знак предупреждения, но я бросаю на него взгляд. — У тебя не завалялось ручки или бумаги, чтобы я могла написать записку Джейн? Или, может, телефон или планшет, чтобы записать видео?

— Ручка и бумага? — повторяет он, словно я только что попросила у него граммофон. Хит использует щупальце, чтобы надвинуть шляпу на глаза на минуту, задумавшись. — Очень редкие, очень дорогие предметы. Что касается видео? Не уверен, что нам стоит снимать Имперскую Принцессу на камеру в одежде полицейского и пахнущую сексом с Асписом.

— Видео не записывает запахи, — возражаю я, и он возвращает шляпу на место, бросая на меня взгляд.

— Может, на Земле и нет, но здесь записывает. — Он пренебрежительно машет щупальцами, пока у меня челюсть отвисает от шока. Smell-o-vision? (Прим. Пер. Обоняние и зрение — спецсистема, существующая в некоторых кинотеатрах). В прямом смысле. Честно говоря, не думаю, что это кому-то идет на пользу. — Я сгоняю обратно в книжный, посмотрю, что можно сделать. Может, сможешь написать на полях чего-нибудь? Ручку будет легче найти, чем чистые листы бумаги.

— Купи одну из двух копий «Сумерек» в человеческом отделе. Джейн это оценит. — Я уже улыбаюсь, представляя, как царапаю сообщение для своей лучшей подруги в подростковом романе про вампиров на космической станции, будучи одетой… в одежду Фалопекса. — А еще, мне очень жаль, но должна признаться, что я порылась в твоих ящиках и обнаружила твои… склонности.

Хит смотрит на ящик, на который я указываю, а затем переводит взгляд на меня. Я не знаю, как выглядит киска Фалопекса, но догадываюсь, что она не персикового цвета, как моя кожа, и не покрыта вьющимися черными волосиками. Этот парень явно предпочитает людей, не так ли?

Его глаза скользят к царапинам на полу, и губы сжимаются в тонкую линию. Его компаньона нигде не видно, что, вероятно, к лучшему. Если я нравлюсь Хиту, и его питомец реагирует на это, то Абраксас выйдет из себя. У меня такое чувство, что сейчас он едва сдерживает желание убить офицера.

— Ты задержался достаточно долго, а твои глаза задерживаются еще дольше, — голос Абраксаса — низкое, но мощное предупреждение.

Хит указывает на меня, облизывая губы, пока его глаза опускаются к моей полуприкрытой кожаным ремнем груди, а затем снова возвращаются к лицу.

— Больше не трогай мои вещи. Не открывай мои ящики. Не заглядывай в мои шкафы. Люди, срань господня, какая же от вас морока. — Он встает с очередным свистом и идет к двери, обходя Абраксаса по широкой дуге. — Я скоро вернусь.

Он быстро выходит, его ковбойские сапоги гулко стучат по металлическому полу, прежде чем двери снова закрываются.

— Он странный Присоскохвостый, — замечает Абраксас, хвостом снимая крышку с тележки. Она полна сырого мяса. Он ухмыляется. — Но я советую тебе поискать его на рынке, потому что он питает слабость к людям. Весь Джунгрюк знает это. — Еще одна пауза. — И к тому же, он единственный офицер на всей планете.

Хм. От парня, чей отец — начальник полиции, можно было бы ожидать более теплого местечка. Пытаться в одиночку навести порядок в этой адской дыре, которой является черный рынок? Это вряд ли легко. Я чувствую легкий укол сочувствия к Офицеру Хиту и желаю ему удачи в поисках жены.

Я не могу быть ею.

Даже если я ему нравлюсь в этом смысле.

В моей жизни уже есть на одного самца больше, чем мне нужно.

Я поворачиваюсь к Абраксасу. Здесь не из чего развести огонь, да и даже если бы было, вряд ли это хорошая идея. Я отказываюсь делать что-либо, что может отсоединить этот корабль от дока.

К счастью, Хит возвращается до того, как Абраксас успевает запихнуть мне в глотку сырые зобные железы.

— Держи. — Он бросает на пол копию «Сумерек», копается в подсумке на поясе в поисках ручки, а затем кладет рядом с ней бумажный пакет. — Пиши свое письмо, оставь его на моем столе и съешь свой чертов ужин. Это безопасная для людей еда, так что не волнуйся.

Я просто смотрю на него снизу вверх со своего места у бока Абраксаса, прижавшись к своему партнеру, пока он ест. Мы с копом смотрим друг на друга, и это не так, как когда я смотрю на Рюрика, но это… что-то. Как будто мы должны были бы стать друзьями в другой жизни. Наши характеры так чертовски хорошо сочетаются. У меня такое чувство, что и чувство юмора у нас тоже похоже.

— Почему ты мне помогаешь? — спрашиваю я, и даже Абраксас замирает, чтобы послушать его ответ.

Лицо Хита закрывается, принимая то холодное выражение, которое я видела, когда обвинила его в том, что он плохой коп. Ужасный поступок с моей стороны. Очевидно, он уже знал, где Коннор, и у него был план, как его забрать.

— Моя сестра, человек, о которой я тебе рассказывал. Что ж. — Он вздыхает и внезапно обматывается своими хвостами-щупальцами, словно ему нужно утешение, облако нежно-голубого цвета колышется перед его почти обнаженным телом. — У нее была младшая сестра — настоящая сестра, — которую я не смог спасти, потому что следовал правилам и протоколам. — Хит становится ярко-розовым, неоновым. Он заставляет себя улыбнуться мне, но в этой улыбке нет тепла. Интересно, это сестра научила его улыбаться? — Поэтому я не очень часто следую правилам и протоколам. И я не бросаю людей, какими бы занозами в заднице они ни были.

Он бросает взгляд на Абраксаса, смотрит на смятую дверь, искореженный пол, а затем уходит.

Я проверяю бумажный пакет, который он мне принес, и нахожу… что-то. Похоже на гигантский розовый пельмень в коробке, такой большой, что мне нужны две руки, чтобы его держать. Но пахнет он вкусно, а на крышке коробки красуется милый логотип Фалопекса. Я откусываю кусочек и обнаруживаю мясной фарш, смешанный с лепестками цветов. На вкус пряно, слегка сладко, немного терпко.

— Вкусно, — бормочу я от удивления, оглядываясь и видя Абраксаса с приподнятым краем губы.

— Мне не нравится, когда другие самцы кормят мою самку, — рычит он, и у меня расширяются глаза. Я не рассматривала жест Хита с этой точки зрения, но теперь, когда Абраксас упомянул об этом, в этом есть смысл. Я кладу пельмень обратно в коробку и поворачиваюсь к нему, указывая на свой рот.

— Ладно, давай. Засунь кусок сырого мяса мне в рот. — Я замираю. Понял ли Абраксас этот намек? Должно быть, потому что его хмурый взгляд сменяется жестокой, но возбуждающей улыбкой.

— Это мясо тоже добыл не я. У меня здесь мало возможностей, если только я не хочу охотиться на существ на космической станции. — Он не звучит так, будто полностью против… Абраксас указывает хвостом на пельмень. — Ешь, моя самка. Это лишь краткий миг в нашей очень долгой совместной жизни. Однажды мы будем лежать вместе в нашем новом логове и с теплотой вспоминать этот момент прощания.

Я выдыхаю, откидывая волосы с лица. Абраксас звероподобный, дикий, но он также странно поэтичный и склонный к самоанализу. Поверить не могу, что я когда-то ставила эту его черту под сомнение. Улыбка дразнит мои губы, когда я вспоминаю нашу первую встречу: его огромное теневое тело у моего лица, оттянутые губы и обнаженные зубы, и я, кричащая слово «блядь».

— Интересно, что это за мясо? — спрашиваю я, хотя, будем честны, я знала, что лучше не спрашивать.

— Это мясо, выращенное в лаборатории. — Абраксас ворчит и качает головой, возвращаясь к своей еде.

Точно. Мясо, выращенное в лаборатории. Не могу решить, действительно ли это круто или действительно жутко. Неважно.

Еда хороша, компания еще лучше.

— Ты прилетел к звездам ради меня, — шепчу я, лежа на спине рядом с Абраксасом, голая и только что оттраханная. Я вижу усеянное бриллиантами небо за окном, но сейчас оно меня не пугает. Я говорю себе, что сейчас ночь, и что наш вид — это просто ночное небо, а не бесконечный космос, жуткий холод, отсутствие кислорода и черные дыры.

— Самка, я бы отправился за тобой куда угодно, — просто отвечает Абраксас, его тело защитно свернуто вокруг моего, хвост переплетен с моими ногами, его руки обнимают меня, а крылья накинуты, как одеяла. Так легко расслабиться в его объятиях, притвориться, что мы снова на его планете в его логове.

Завтра я выхожу замуж за Рюрика. Я буду трахаться с Рюриком. Я…

Я кладу руку на живот.

— Значит, ты так уверен в своем семени, да? — Я знаю, что уже спрашивала об этом, но никак не могу отпустить эту мысль. Абраксас хочет ребенка. Кажется несправедливым, что он должен потерять этот шанс. Совершенно несправедливо, что я буду спать с кем-то другим. Если бы он делал то же самое, я бы не была так спокойна.

— Я уверен, — отвечает он, и когда я смотрю на него, то вижу, что его глаза закрыты. Я тянусь вверх и провожу рукой по одному из его рогов, собирая липкие феромоны на свою кожу. Он приподнимает уголок губы в версии ухмылки Асписов. — Весталис слишком долго были без планеты, блуждая среди звезд и полагаясь на свои гаджеты. Они не будут знать, что со мной делать. Они не будут знать, что делать с тобой. Они не смогут проверять, сканировать и контролировать нашего ребенка.

Я снова и снова слышала, как Асписы могут выводить из строя технику. Интересно, как это произошло? Типа, им пришлось развить эту способность, чтобы скрыться от любопытных глаз Весталис и Картианцев? Я не отвечаю и не спрашиваю. Я просто лежу и наслаждаюсь его горячим телом, его запахом и тем, как сжимается моя киска, когда я слизываю немного этой липкости со своих рук.

Глаза Абраксаса теперь открыты. Я чувствую, как дергается его хвост, как напрягаются мышцы. Он собирается спариться со мной снова, но мы оба это уже знали.

— Я знаю, что ты спаривалась с другими самцами до меня, но я не думал, что ты будешь спариваться с другими самцами после меня. — Он поднимает голову, опираясь на одну из своих рук-крыльев. — Однако, даже если бы нам не суждено было уйти в землю вместе, — его терминология для «пока смерть не разлучит нас», — нет такого препятствия, которое могло бы помешать нам быть вместе. — Он наклоняется и трется о мои волосы, и я чуть снова не начинаю плакать. Черт возьми. Я становлюсь сентиментальной, когда влюблена. Мерзость. Но для меня совершенно ясно, что до сих пор я никогда не была влюблена. — Ты та, кого я выбрал, Ив.

Я поворачиваюсь к нему, обожая то, как легко я таю на его груди, словно я была создана, чтобы быть там, а он был создан, чтобы держать меня.

— Есть много причин для спаривания, — продолжает Абраксас, касаясь моих волос длинными пальцами. — Власть. Потомство. Объединение территорий. Влечение. Но есть только одна благородная причина, которая проносится сквозь звезды и следует за путешествием души в следующую жизнь. — Он наклоняется ко мне и рычит это слово. — И это любовь.

Уууух.

Мой мозг сломался.

— Я не хочу завтра выходить замуж за Рюрика, — шепчу я, и в тот момент я в это верю. В тот момент мне грустно. В тот момент я просто хочу Абраксаса, наше логово и дочь, которая разделяет миры, неся в себе нашу общую ДНК.

— Я знаю, и мне очень жаль. — Абраксас подминает меня под себя, и я раздвигаю ноги, отчаянно желая снова почувствовать его внутри себя. Я хочу сливаться с ним столько раз, сколько мы успеем, пока не станет невозможно разобрать, где заканчиваюсь я и начинается он. — Я недостойный самец, который не заслуживает любви такой милой, маленькой самки.

— Если бы только он не попробовал мою кровь… — Слова затихают, но это судьба. Я пошла к Табби Кэт, потому что Джейн нужна была услуга. Нас похитили. Я истекала кровью. Мне повезло, что я осталась жива. А теперь, когда жизнь Рюрика зависит от моей? Я не могу его бросить. Нам придется играть теми картами, которые нам сдали.

— Если. — Абраксас смеется, и этот звук сотрясает весь корабль. — Это бесполезное слово, придуманное существами, у которых слишком много свободного времени. «Если» ничего не меняет, и «если» не двигает будущее вперед. Тебе нужно научиться меньше говорить, моя самка. — Он использует свой хвост, чтобы украсть мой переводчик, откладывая его в сторону вместе со своим собственным.

И только когда мы теряем спос обность разговаривать, кажется, что мы наконец нашли самый верный способ общения друг с другом. Только тогда мне кажется, что я понимаю его безупречно.