Хит

— Блядь, поверить не могу, что я это сделал. — Я рычу, вышагивая по коридору, одной рукой срывая шляпу с головы, а одним из щупалец ероша волосы. Мой питомец вьется вокруг меня, неистово щебеча об этой нелепой человеческой девчонке. Она мне не нужна. Да, меня привлекают люди, но разве я не мог бы легко найти другую девчонку, к которой можно было бы подкатить? Мои брачные щупальца вылезли. Я даже не хотел, чтобы они вылезали. Они просто, блядь, взяли и вылезли. Да присмотрят за моей глупой задницей Мертвые Короли. Все эти годы свиданий вслепую и неловких семейных смотрин, а мое тело захотело ее? — Да прекрати ты!

Я разворачиваюсь к своему компаньону, но он твердо намерен лезть мне в лицо. Я отмахиваюсь от него, игнорируя бессмысленные звуки, вылетающие из его клюва. Ни один из когда-либо созданных переводчиков не способен понять компаньона. Неважно. Я все равно знаю, что он имеет в виду. Я знаю, чего он хочет. Понимаете теперь, почему я прозвал его Говнюком?

— Во всей Ноктуиде не найти худшей потенциальной пары. — Теперь я в бешенстве уже за самого себя. Мое тело предало меня, выпустив ту часть моего члена, которая должна появляться только для моей будущей жены. Фалопексы не такие, как Весталис. Мы не влюбляемся без памяти, посмотрев на кого-то три секунды. Но мы можем выбрать только одного партнера для спаривания. Только одного. Как только мы спариваемся, мы делим саму нашу жизненную силу с этим человеком. Я еще и целовал ее. Что, если бы я случайно отдал ей свою жемчужину?

Блядь.

Мне нужно выбирать тщательнее.

Объединить свою жизненную силу с девушкой, которая уже в паре с Асписом? Безумно влюблена в Асписа, судя по всему. Девушка, которой суждено стать следующей королевой. Я идиот. Я туп как пробка. Мой член меня погубит.

— Ох, хватит с меня твоего дерьма. — Я отмахиваюсь от компаньона и разворачиваюсь, снова нахлобучивая шляпу на голову. Хлопаю ладонью по экрану рядом с очередной дверью и прохожу не останавливаясь, выходя из засекреченной зоны, в которой находился, на одну из главных магистралей Мировой Станции.

Мимо меня снуют бесчисленные виды, некоторые из них приятные на вид, другие… не очень. Все смотрят на меня, даже если просто мельком. Мало того, что Фалопексы — это полиция Ноктуиды, так мы еще и обычно голые или почти голые. Хотите верьте, хотите нет, но в своей семье я самый скромный.

— Ладно. За работу. — Я приподнимаю шляпу, а затем обмахиваюсь ею вокруг головы. В основном, я уверен, они пялятся на меня, потому что Фалопексы популярны в порно. Все любят хороший трах с Фалопексом. Кроме этой человечки. Эта мысль бьет меня как удар под дых, и я хмурюсь.

Именно это, наконец, заставляет толпу снова двигаться, втекая и вытекая из различных магазинчиков по обеим сторонам коридора. Магазины одежды. Тележки с закусками. Магазины феромонов для, ну, это носимые запахи. Крепкий алкоголь. Брачное агентство.

Бордель.

Я улыбаюсь, потому что именно туда я и направляюсь.

Та человечка… она поблагодарила меня за то, что я остановил нас в решающий момент. Я бью себя щупальцами по обеим щекам, отрывая присоски с характерным чпоканьем. Так делала Ив, когда расстраивалась, — хлопала себя по щекам. Обожаю передразнивать людей. Я нахожу их яркими, эмпатичными и дерзкими созданиями. Они интриговали меня столько, сколько я себя помню.

Но о боже, что бы сделала моя мать, приведи я домой человека в качестве жены…

Я подлетаю к входу успокаивающего цвета морской волны, со сладкой улыбкой на лице, и несколько раз стучу. Дверь открывает служащая, и я чуть не давлюсь, увидев, что это еще один Фалопекс. Она бледно-нежно-розового цвета, как всегда девятихвостая, и улыбается мне острыми зубками. Ее феромонные пузыри лопаются вокруг нее, и она хихикает.

Ах, Мертвые Короли, кто угодно, только не самка Фалопекса.

— Офицер, что привело вас в наши края? — Одно из ее щупалец тянется к моему, и я отстраняюсь, прежде чем вспомнить, зачем я сюда пришел. Черт возьми, эта Ив испортила мне весь день. Мало того, что она под запретом, так она еще и оскорбила меня. Ха. Будто она знает, каково это — быть Фалопексом, который спасает существ, до которых никому другому нет дела. Какая, блядь, неблагодарная работа.

Я наклоняюсь, опершись одной рукой о дверной косяк, другую протягиваю вперед, костяшками пальцев скользя по челюсти самки.

М-да. Сегодня я совершил огромную ошибку. Была ли эта ошибка в том, что я позволил помолвленной, находящейся в паре пленнице-человечке тереться своей смазкой о мой член или… в том, что я остановил ее от насаживания на него, понятия не имею. Если бы я отдал ей свою жемчужину во время поцелуя, на этом бы все и закончилось. Я бы получил маленькую землянку в качестве жены. И с моими разбушевавшимися брачными щупальцами? Я был вот настолько близок.

Я почти давлюсь.

Если бы я захотел, я мог бы трахнуть девушку — любую взрослую самку любого совместимого вида — и мы бы не связали себя узами. Но я не могу целовать девушек. Потому что с моим поцелуем может выйти моя жемчужина. Это риск, на который я не могу пойти. В этой жемчужине заключена моя жизненная сила. Если я отдам ее не той самке, а она не отдаст ее обратно, это… Я просто, блядь, не могу с собой совладать.

Я мог бы сегодня найти себе жену… или оказаться мертвым, если бы Ив решила украсть мою жемчужину.

— Что ж, маленькая леди, — тяну я, позволяя сексуальной сладости стекать с моих губ. Фалопексы просто созданы для секса. Что я могу сказать? Не я устанавливаю правила. — Я просто подумал, не мог бы я присоединиться к вам на этот вечер. Я понимаю, что это ваша личная резиденция. Я понимаю, что вы ценный гражданин Ноктуиды и преданный последователь Императорского Двора. — Я издаю хриплый смешок, используя щупальца, чтобы стянуть шляпу с головы и прижать ее к груди. В этот момент я ухмыляюсь и снова наклоняюсь к ней, подмигивая. — Я бы хотел, чтобы вы знали, что я заинтересован в оплате привилегий спаривания с вами.

— О, да, Офицер Иероним, — воркует она, плавники по бокам ее ушей радостно подрагивают. — Я всегда молилась Мертвым Королям, чтобы вы пришли ко мне. — Она отступает в сторону, одетая в шелковый халат и ничего больше. В этом нет ничего необычного. Большинство Фалопексов предпочитают ходить голыми, а эта — рабочая девушка. Я удивлен, что на ней вообще есть халат.

Она думает, что я говорю правду, потому что именно так поступают Фалопексы. Мы показываем всем свой цвет правды, и мы его придерживаемся. Мы никогда не лжем. На моей родной планете лжецов казнят. Так что эта девушка? Она верит каждой глупой, идиотской вещи, вылетающей из моего рта. А почему бы и нет? Как я уже сказал, Фалопексы никогда не лгут.

Кроме меня.

Я непревзойденный лжец.

Я лгу прямо сейчас.

Я лгу, когда я розовый. Я лгу, когда я синий.

Та милая маленькая человеческая девочка никогда не сможет разгадать логические головоломки, в которые она играет в своей голове. Я лжец и разочарование, тот, кого отправили на самый никчемный, бесполезный пост во всей Ноктуиде, заставив тратить свою жизнь в этой перди под названием Джунгрюк. Моим собственным отцом. Представьте себе горечь и обиду, которые могли накопиться.

Этой мысли достаточно, чтобы заставить меня рассмеяться, когда я одним взмахом щупальца перекидываю штурмовую винтовку через плечо. Остальные хватаются за арсенал, который я прицепил на спину после того, как ушел от Ив и принца. Девять хвостов, держащих девять пистолетов.

— Ладно, тупые ублюдки. Где он?

Десяток самцов разных видов вскакивают из-за столов, опрокидывая напитки, игры и шлюх. Когда я начинаю стрелять в людей, я точно знаю, в какие цели попадать. В воздухе повисает запах пороха, пока я борюсь с желанием использовать штурмовую винтовку. Мне не нужно так много огневой мощи прямо сейчас, и я бы предпочел не поднимать тревогу на Мировой Станции. Это не совсем санкционированная полицией операция.

Когда все самцы лежат, истекая кровью на полу, я опускаю хвосты и оружие. Сначала я смотрю на самку-Фалопекса, которая открыла дверь, а затем перевожу взгляд на остальных, когда они поднимаются с пола, куда повалились.

— Убирайтесь. — Я использую штурмовую винтовку, чтобы указать на дверь, и это пугает их достаточно, чтобы они бросились бежать. Когда моей сестре было всего тринадцать, ее украли с Земли и продали в такой же бордель, как этот.

Я не покровительствую борделям. Я не щажу клиентов.

Я действительно спасаю людей. Мало того, что моя сестра — одна из них, так она еще и помогла мне оценить умы и сердца людей. То, что я обнаружил спустя долгое время после этого, когда достиг половой зрелости, — это то, что человеческие женщины, которых я спасал, привлекали меня. Но я никогда не чувствовал себя вправе приближаться ни к одной из них. Они напуганы, травмированы. Большинство просто хочет вернуться на Землю.

Но… Ив другая.

Она не чувствует себя жертвой.

Она ощущается как вызов.

Я иду по лужам крови в своих сапогах, насвистывая песенку. Это одна из тех, которым меня научил отец, когда я был маленьким. Я не могу вспомнить слова.

Я приседаю на корточки рядом с большой стеклянной трубой, небрежно накрытой тканью, пропитанной разлитым ликером и кровью. Приподнимаю край, чтобы заглянуть под нее. В густой ярко-розовой жиже подвешен человеческий мужчина. А. Ясно. Медицинская транспортная капсула Картиан с черного рынка. Это то же самое устройство, в которое был бы помещен мозг той девушки-киборга — Зеро. Мой отец хотел, чтобы я изучил этот вопрос — поскольку Картианцев почти не осталось, — но я сказал ему, что все в порядке.

Это была ложь.

Я просто подумал, что девушка-Картианка станет хорошим телохранителем для Ив.

— Ааа, вот ты где. — Я улыбаюсь, протягивая щупальце, и стучу по стеклу. Мужчина поворачивает голову в мою сторону, его глаза широко открыты за полупрозрачной жижей. Он в очках, руки сложены рупором на голых гениталиях. Ничего такого, чего бы я раньше не видел.

Самцы меня не интересуют, но знаете что? Рассматривать человеческих самцов, чтобы понять, смогу ли я составить им конкуренцию. Я всегда могу. Моя ухмылка становится шире, когда я встаю, отворачиваюсь от огромной трубы и использую хвосты, чтобы оторвать ее от земли.

Это последний из них. Последний из похищенных людей в этой партии. Уверен, в той мерзкой лавке у тех мерзких близнецов уже есть другая группа. В следующий раз, когда я их увижу, они оба умрут. Я буду продолжать убивать этих ублюдков, пока у меня не получится.

Люди… питомцы, мясо или пары.

Что за пиздец.

Я несу трубу с собой в коридор, оставляя кровавые следы, направляясь обратно в сторону закрытой зоны. Через минуту-две в эту зону нагрянут другие Фалопексы, но к тому времени я буду уже далеко, они проведут расследование и поймут, что, даже если я лжец, у них нет причин преследовать меня.

Может, работа и не санкционированная, но выполнена она хорошо.

Я забираю человека обратно на свой корабль и готовлюсь к долгой ночи, пытаясь сообразить, как открыть эту трубу. Технологии Картиан великолепны, но они могут быть чертовски странными.

— Не волнуйся, маленький человеческий самец. — Я хлопаю по стеклянной стенке трубы. — Я вытащу тебя оттуда. — Я хмурюсь. — В конце концов. — Мужчина скребет стекло и шевелит губами, произнося слова, которые я не слышу.

Поверь мне, друг, чем скорее я вытащу тебя оттуда, тем лучше.

Я бы с удовольствием провел еще один сеанс в своей комнате с щупальцем, обернутым вокруг члена, и мыслями об Ив. Мне бы понравилось еще больше, если бы она обвилась вокруг меня.

— Ах, черт. — Я снимаю шляпу и тяжело сажусь на длинную стеклянную трубу. Нужно было догадаться, прежде чем садиться, что бедный человеческий самец получит полный обзор моей задницы. В один прекрасный день я действительно могу надеть штаны. Разве это не привело бы мою мать в бешенство? — Я все еще сохну по этой глупой девчонке, и ради чего? — Я немного сдвигаюсь в сторону, чтобы посмотреть вниз на бедного Коннора. Он просто тупо пялится на меня в ответ. — Ради разбитого сердца, вот ради чего.

Я подавлю эту странную одержимость.

Может, я и готов спасти ее, но я не хочу эту девчонку ни для чего, кроме этого. Она слишком опасна. Она занята. Она того не стоит.

Говорил же, я лжец.