Я открываю глаза и вижу… ну, щель Рюрика.

Он стоит у окна голый и смотрит на улицу. Я даже не помню, как мы вернулись сюда прошлой ночью; должно быть, он принес меня. Двуглавая кошка лежит в ногах кровати. Одна голова спит, в то время как другая наблюдает за мной с пугающим интересом.

— Мы уверены, что эти кошки — просто кошки, верно? — спрашиваю я, стараясь не принимать зеленоглазый взгляд существа слишком всерьез. — В смысле, дэвы, они же просто животные, так? Они на самом деле не следят за тем, что происходит с Весталис или типа того?

— Насколько мне известно, нет, — говорит Рюрик, хмурясь, без стеснения поворачиваясь ко мне. Его жемчужно-белая кожа ловит край золотого свечения из-за прозрачных занавесок, и я с приливом жара замечаю, что его пенис зацеплен за этот набедренный ремешок, непристойный на фоне бледности его ноги. Он замечает мой взгляд и одаривает меня едва заметным призраком улыбки. — Как ты себя чувствуешь этим утром? — осведомляется он, но я не хочу ему отвечать.

Потому что все плохо.

Все очень, блядь, плохо.

Пакет с витаминами, который он дал мне вчера, кое-что для меня сделал, но не исправил всего. У меня кружится голова, меня тошнит, а голова раскалывается от боли. Я изо всех сил стараюсь уйти от ответа.

— Так, э-э, что у нас сегодня по плану? Мне придется надеть еще одно испачканное спермой платье или…? — Я откидываюсь на подушки, словно просто расслабляюсь. Рюрик хмурится, глядя на меня, потому что он уже знает меня лучше, чем я сама себя.

— Ив, ты должна… — начинает он, но я отмахиваюсь от него.

— Слушай, мы оба знаем, что мне нехорошо. Ну и что? Все, что мы можем сделать, это ждать появления Офицера Хита. — Я игнорирую капельки пота, выступившие у меня на лбу. Угх. Доживу ли я вообще до завтра? Если будет хоть какая-то задержка, мне конец.

Нам конец.

Потому что эта болезнь, она угрожает не только моей жизни.

Если я умру, умрет Рюрик. Если я умру, может умереть Абраксас. Если дело в яде, может быть, и нет, но почему-то, когда он говорит, что умрет от разбитого сердца без меня, я ему верю.

— Ты уверена, что он появится? — спрашивает Рюрик, подходя к кровати.

Двуликий (так я называю кота), кажется, думает, что на горизонте маячит секс. Существо кривит обе пары губ на нас, шипит двумя ртами, а затем направляется к кошачьей дверце.

— Уверена, — отвечаю я, и почему-то знаю, что Хит сделает все возможное, чтобы доставить сюда Абраксаса. Не знаю, почему я безоговорочно доверяю человеку, который явно лжец, но… я доверяю. — Он… ну, он собирался спасти меня от тебя, но ты уже знаешь об этом.

Мы могли бы обсудить это, но от этого не становится менее неловко. Хотя я знала, как только составила план сбежать от Рюрика — взять его измором, — что не смогу довести его до конца. Даже притворяться несколько секунд, что я могла бы, было неприемлемо. Я чувствую, что каким-то образом предала свою пару.

Он протягивает свою голую руку и берет меня за подбородок, проводя одним кончиком пальца по моим губам.

— Да, я знаю. — Рюрик мрачно улыбается, прежде чем опустить руку. Когда его зажимы устраивают бунт и пытаются развернуться с его члена, они запутываются в его набедренном ремешке, и он тянется вниз, чтобы заправить их на место. О боже. — И я бы согласился на это. Я бы согласился на это и сейчас. Если ты хочешь сбежать от меня, я не стану тебя останавливать.

— Конечно, я больше не хочу бежать, — огрызаюсь я в ответ, стараясь не сводить глаз с его лица. Моя И.П.Ш.-часть хочет пялиться на его причиндалы, но я не уверена, что у меня сейчас есть силы трахаться. Желание есть, но я не уверена, что есть возможности. Я тру лоб, пока Рюрик снова хмурится, протягивая руку, чтобы отвести мою ладонь и потрогать мой лоб, проверяя температуру.

— Я принесу тебе немного холодного мха, — говорит он мне, и я просто предполагаю, что он говорит о той же штуке, что была у нас на «Короле», о той штуке, которую принесли слуги, когда мы были в той комнате в форме стеклянного колпака. Принц отходит от кровати, а я еще глубже зарываюсь в подушки, закрывая глаза от очередной волны головокружения.

Рюрик не паразит. Никогда им не был. Его любовь поистине бескорыстна, он действительно заботится обо мне.

Если бы это было не так, он бы не вынашивал все эти глупые тайные планы причинить себе вред.

— Вот. — На мой потный лоб наносится прохладный бальзам, и я приоткрываю веки, понимая, что на минуту отключилась. Рюрик протирает мою кожу мхом, сидя голым на краю кровати рядом со мной. — Когда придет время для твоего визита в часовню, мне придется остаться здесь.

— Подожди, что? — спрашиваю я, пытаясь сесть, но безуспешно. В основном я просто немного барахтаюсь, а затем оседаю обратно на кровать. — Почему ты не можешь пойти со мной?

Я знаю, что как только я буду с Абраксасом, нам понадобится время наедине, но я не могу представить, как я отправлюсь туда, чтобы увидеться с ним, без Рюрика рядом со мной.

— Я не был бы первым принцем, который взял бы свою пару и сбежал, — говорит он, нежно прикладывая мох к моим вискам, щекам, челюсти. К моему рту. Его прикосновение задерживается там, и мои веки трепещут и закрываются. — Не пытаться сбежать — это исключение, а не правило. — Рюрик проводит мхом по моей ключице, погружает его охлаждающее прикосновение между моих грудей, вниз по животу к пупку, а затем… Он останавливается. Он поднимает мох обратно к моим плечам и использует его ледяную мягкость, чтобы стереть пот с верхней части моей груди. — У меня есть идея, как ускользнуть от всевидящих глаз моих родителей.

Я бы рассмеялась, но… это не шутка.

— Разве мы не сбежали от них прошлой ночью? — дразню я, но Рюрик одаривает меня взглядом.

— Они позволили нам поразвлечься, но не заблуждайся: за нами наблюдали. Не в пещере, но все, что было до и после. — Он откладывает мох в сторону и берет мое лицо в свои руки. Его пальцы невыносимо холодные от того, что он так долго держал его. Или так, или моя кожа сегодня просто очень, очень горячая. Может быть, и то, и другое. — Пары не могут выносить разлуки, — шепчет он, и его голос срывается. — Я покину королевские покои и буду любезничать с герцогом Дома. Мои родители увидят меня и будут знать, что ты поблизости. Зеро сопроводит тебя в часовню. Когда, — и здесь ему приходится сделать паузу, чтобы закрыть глаза, чтобы перевести дух, — ты закончишь спариваться с Абраксасом, ты вернешься сюда, и мы будем ждать дальнейших указаний от моих родителей.

Блядь.

Почему все должно быть так тяжело?

Я навсегда связана с двумя чертовски сексуальными инопланетянами, и тем не менее, вот я здесь, гадаю, стоит ли такая жизнь того, чтобы ее жить. Тупой мясной космический корабль. Тупая галактическая многоножка. Тупой король-мотылек-переросток.

— Мы можем оказаться на троне уже послезавтра, а? — спрашиваю я, хотя мне и не нужно задавать этот вопрос. Мы оба знаем, что ответ — «да».

— Надеюсь, — говорит Рюрик, и это печальное положение вещей, раз он действительно желает такого. — Если так, то я смогу пока избегать дозаправки. Мы останемся здесь, на Доме, и ты сможешь остаться в этих самых комнатах с Абраксасом. Я продолжу переговоры с Атрата, и если мы согласимся на требования друг друга, мы найдем альтернативную еду для «Короля».

— Атрата? — спрашиваю я, как раз перед тем, как звонит наш дверной звонок.

Мы с Рюриком обмениваемся взглядом взаимного раздражения.

— Сбросим ее в один из этих кровавых каналов и посмотрим, как она утонет? — поддразниваю я, откидывая одеяло и вылезая из кровати, прежде чем Рюрик успевает меня остановить. Я накидываю халат на плечи и бью по панели рядом с дверью, чтобы открыть ее. При этом я задеваю кнопку на экране, и обои меняют цвет с бордового цветочного узора на серебряно-черные ромбы.

Эм.

Дверь со свистом открывается, и Аврил замечает, что я просто стою там, разинув рот.

— Ты в порядке, босс? — спрашивает она меня, заглядывая за край дверного косяка, чтобы посмотреть, на что я уставилась. Я нажимаю кнопку еще несколько раз, и все стены в комнате меняются. Синий и серебряный. Черный и зеленый. Обои. Сплошной цвет. Деревянные панели, которые выглядят невероятно реалистично. — А. Ты только сейчас поняла, что стены динамические? Это все цифровое; если хочешь, можешь менять их каждый день.

— Я вижу, — бормочу я, качая головой, когда вперед шагает Рюрик, тоже одетый в один из этих безразмерных халатов. — Какие у нас планы на сегодня? — спрашиваю я их обоих, все еще обливаясь потом, все еще неуверенно стоя на ногах, отказываясь полностью признаться себе, насколько я на самом деле больна. Я играюсь с обоями, пока не нахожу то, что мне нравится — бледно-масляно-желтый цвет с белыми, красными и черными цветами — а затем выхожу из спальни, обнаруживая, что Коннор и Брот ждут вместе с Зеро.

— Это День Отдыха, — предлагает Рюрик до того, как у Аврил появляется шанс. — Предполагается, что мы должны отдыхать и расслабляться, готовясь к завтрашнему дню. — Он не звучит воодушевленным всем этим. Он обеспокоен. В ужасе.

— Звучит отлично, — бодро отвечаю я, подходя к столу и видя, что сегодня у нас не макаруны, а пончики. Пончики, которые парят над подносом, на котором они лежат. Необычно, но ладно. Я беру один, откусываю и вздыхаю от слегка хрустящей корочки и пушистого облачного нутра. Фиолетовая глазурь на вкус напоминает мою вечеринку в честь шестнадцатилетия, но я не знаю, как это еще объяснить. Просто так и есть. Я откусываю еще кусочек, разглядывая Коннора и Брота, которые сидят, прижавшись друг к другу в своих креслах. — Мне бы не помешал выходной.

— Эй, Ив, — говорит Коннор, глядя в глаза Брота. Он едва может оторваться. — Когда ты смотришь на Рюрика, тебя уносит? Я имею в виду, его взгляд просто выносит тебе мозг?

— Эм, да, — отвечаю я, стараясь вести себя так, будто у меня не двоится в глазах, кожа не покрыта липким потом, а меня вдруг не тошнит от того куска пончика, что я только что съела. — Это же вроде как стандартная фигня для суженых, верно? — Я откладываю еду на тарелку, а она все еще парит. Объясните мне эту хрень. Как это вообще работает? Я тянусь, чтобы схватить край тарелки, просто заглянуть под нее и посмотреть, есть ли там магнит или что-то в этом роде, но у меня, кажется, не получается удержать ее.

Тарелка падает, а Рюрик ловит ее в воздухе, останавливаясь рядом со мной с суровым, хмурым видом.

— Принцесса, — предупреждает он, когда я со стоном оседаю на один из стульев, локти на столе, пальцы зарыты в волосы, пока я пытаюсь взять под контроль нарастающее во мне беспокойство. С того дня, как меня похитили, я старалась сохранять позитивный настрой. Я правда старалась. Может, временами это и не выглядело так, но клянусь, это я старалась изо всех сил. Но это? Я могу умереть до того, как сюда доберется Абраксас. Я могу умереть сегодня ночью во сне. Я могу умереть сейчас.

— Ты в порядке? — спрашивает Коннор, в его голосе проскальзывает тревога. — Аврил, она выглядит ужасно.

— Как смерть ходячая, — соглашается другой медик, и в следующий момент я оказываюсь распластанной на кровати, и они оба там, трогают меня, берут кровь, разговаривают с кем-то еще в комнате, кого я сначала не узнаю.

— Тшш, любовь моя, — шепчет Рюрик, откидываясь рядом со мной в своем халате, выглядя величественным, красивым и совершенно беззаботным, пока он убирает волосы с моего потного лица. — Я попросил Врача осмотреть тебя.

А. Точно. Этот доктор-парень Весталис.

— Разве я только что не была за столом для завтрака? — спрашиваю я, пытаясь сесть, но безуспешно.

— Это было больше часа назад, — говорит Коннор, оглядываясь на меня через плечо. У него тот же взгляд, что и в палатке в тот первый день, словно он не думает, что я выживу. Он поворачивается, Аврил рядом с ним, Врач изучает картианскую медицинскую палочку позади них обоих.

Двуликий сидит на сиденье у окна, свирепо глядя на меня, пока Зеро поглаживает пушистый розовый мех кота.

— Мне снова вернуться в часовню, Ваше Высочество? — спрашивает она, поднимаясь на ноги.

— Со всей должной осмотрительностью, — отвечает Рюрик не раздумывая, словно он отдавал этот приказ уже много раз за сегодня. Я предполагаю, они проверяют, прибыл ли Хит. Он сказал, что будет здесь к последнему дню свадьбы, но постарается приехать раньше, если возможно. Похоже, этого не произойдет. Остается только надеяться, что он прибудет вовремя.

— Есть новости о красивом молодом офицере? — дразню я, и мне страшно слышать, как слабо звучит мой голос, какими странными и влажными становятся мои судорожные вздохи.

— Его корабль приземлился, согласно полетному манифесту Дома, — говорит мне Рюрик, его лицо выражает максимально нейтральное выражение. Он не хочет, чтобы я знала, как он напуган. — Я полагаю, он направляется сюда, но мы не можем полагаться на его своевременное прибытие. Мы должны составить другие планы.

— Другие планы? — шепчу я, когда Аврил подходит и садится рядом со мной, а Зеро извиняется и выходит из комнаты.

— Нам нужны альтернативные методы лечения, — начинает Аврил, глядя поверх меня на Рюрика. Он кивает, словно побуждая ее продолжать. Ее сапфировые глаза находят мои, и в этом сильном взгляде нет ничего, кроме правды. — Мы могли бы попытаться удалить отметины хирургическим путем, — начинает она, но прежде чем я успеваю возразить, продолжает: — Это не нейтрализует яд в твоей крови, но, возможно, если мы это сделаем, мы сможем лечить симптомы, пока твое тело не переборет его.

— Если ее тело переборет его, — говорит Врач, кладя картианскую палочку к себе на колени. Он выглядит более расстроенным ситуацией, чем, как мне кажется, должен был бы. — Мне жаль, Имперская Принцесса, что я поставил вам неправильный диагноз во время вашего первого осмотра. Если бы мы тогда хирургическим путем удалили метки…

— Удалить их? — хриплю я, приходя в ужас от самой мысли. — Я не буду их удалять. Хит не подведет меня. Абраксас не подведет меня. О чем вы вообще говорите?

— Наши хирургические методы весьма передовые. Вы не пострадаете от какой-либо потери функций, — обещает Врач, пока Рюрик поглаживает мою спину пальцами, с задумчивым выражением лица.

Меня шатает. Удалить мои метки пары? Ни за что, блядь. Я бы пострадала от потери функций. Я бы больше не смогла соединяться с Абраксасом и обмениваться жидкостями. Если наши теории верны, я бы также не получила антитела во время спаривания, и тогда я, возможно, вообще не смогла бы с ним трахаться.

— Я не буду этого делать, — рычу я, тратя последние силы на столь яростный протест. Я поворачиваюсь к Рюрику и зарываюсь лицом в его бок. — Пожалуйста, не надо. Просто… подождите до завтра. Дайте им дотянуть до последней возможной секунды, прежде чем мы сделаем что-то столь радикальное.

Если это единственный способ для меня выжить, и, в свою очередь, сохранить жизнь Рюрику, я… я сделаю это.

Но я этого не хочу.

Рюрик отстраняется от меня, кладет пальцы мне на подбородок, чтобы я посмотрела ему в глаза. Я никогда не видела его более царственным или контролирующим ситуацию. В его темных глазах читается железная решимость.

— Есть риск, что ты слишком слаба, чтобы пережить операцию. Я не пойду на это, пока у нас не закончатся варианты. — Он щелкает пальцами, и Аврил спешит достать несколько маленьких пузырьков с ближайшего подноса. Она передает первый Рюрику, и он берет его двумя пальцами за горлышко. — Открой рот, моя принцесса. Ты примешь все лекарства, все добавки, которые тебе дадут. И ты не будешь пытаться снова встать с этой кровати, ты меня поняла?

— Да, сэр, — шепчу я, и по моему телу разливается облегчение от его слов. Он только что дал мне разрешение расслабиться. И я расслабляюсь. Желание встать, ходить туда-сюда, устраивать шоу для всех остальных — оно уходит. Я принимаю лекарства, когда он мне их дает, помогая запить все это чашкой горячего чая. Коннор и Врач делают мне дюжину уколов, а Аврил дает еще полдюжины таблеток.

Это помогает. Но лишь немного. Как и витамины вчера, я могу сказать, что это эквивалент той повязки на моей кровоточащей бедренной артерии давным-давно. И, как и в прошлый раз, только Абраксас сможет все исправить.

Посреди ночи меня будит Рюрик.

— Принцесса, он здесь, — шипит он, вылезая из кровати и подхватывая меня с матраса прежде, чем я успеваю полностью осознать то, что он только что сказал. — Ты должна пойти в часовню сейчас же.

— Сейчас? — невнятно произношу я, и Рюрик останавливается, чтобы посмотреть на меня сверху вниз, свет от настольной лампы отбрасывает тень на его странное лицо. Я заставляю свой язык не заплетаться. — Слава Звездам. Да, сейчас.

Мой муж несет меня в гостиную, по пути будя остальных в соседних спальнях.

— О, черт, — говорит Коннор, вылезая из кровати и одновременно натягивая штаны. Брот стоит прямо за ним, почему-то полностью одетый. Этот парень что, просто спит в одежде? Я могу представить, что он настолько напряжен. — Нам нужно поторопиться.

— Да, пожалуйста, поторопитесь, — рычит Рюрик, наклоняясь, чтобы прижаться лбом к моему. Он проводит по мне своими усиками, окутывая феромонами, которые помогают успокоить мое бешено колотящееся сердце. Я ведь прямо сейчас активно умираю, не так ли? — Я бы проводил тебя долгим прощанием, сладким прикосновением плоти к плоти, но боюсь, у нас нет времени, и я должен довольствоваться правдой и поцелуем. — Он нежно прижимается губами к моим, словно мы, возможно, прощаемся друг с другом в последний раз. — Ты моя пара, та, которую я ждал всю жизнь. Если время, которое у нас было, — это все, что мы получим, то я буду беречь его до следующей жизни. Без тебя для меня ничего нет, и к черту кровь.

Я целую его в ответ, мои руки дрожат, когда я поднимаю их, чтобы коснуться пальцами его щек.

— Рюрик, я люблю тебя, — просто говорю я ему, впитывая выражение его лица, позволяя себе упасть в кровавое кружево и черноту его глаз. — Я всегда на твоей стороне, ладно? Всегда.

— Всегда, — отвечает он, изучая меня, в то время как Аврил открывает дверь для слуг, и в комнату входит мой телохранитель-киборг.

— У нас есть всего несколько драгоценных минут, чтобы передвигаться незамеченными, — говорит Зеро принцу, отвешивая легкий поклон головой.

Медленно и с огромной болью на лице Рюрик передает меня картианской девушке.

— Если что-нибудь случится с моей парой, — тихо говорит он, но они все и так знают.

Их жизни зависят от моей жизни.

— Мы должны обеспечить отвлекающий маневр, — рычит Брот, но Коннор бросает на него взгляд, который лишает его всего пыла. Он вздыхает и поворачивается к брату. — Позволь мне запросить аудиенцию у герцога; это привлечет внимание короля и королевы.

Рюрик кивает, в разочаровании дергая один из своих усиков.

Я не знаю, есть ли конкретное время, к которому мне нужно вернуться, но уверена, что чем раньше, тем лучше. Объяснять мое отсутствие его родителям для Рюрика ничем хорошим не закончится.

— Забирай ее, — рычит он, махая нам рукой. — И поторопитесь.

— Да, Ваше Высочество. — Все трое — Аврил, Зеро и Коннор — произносят это хором, а затем я смотрю, как моя пара выскальзывает за дверь, а его брат следует за ним по пятам.

— Боже, как же болит в груди, — бормочет Коннор, но хотя я знаю, через что он проходит, я, кажется, не могу найти в себе силы ответить.

С каждым шагом, который мы делаем из боковой двери, вниз по лестнице для слуг и в лес, мне становится все труднее и труднее дышать.

Сколько еще до того момента, когда это станет не просто трудно, а невозможно?

— И у меня, — выдыхаю я, ощущая на губах первый привкус крови и яда. Ой-ой. Следующий мой вдох влажный и хриплый, и я с ужасом понимаю, что мы, в буквальном смысле, дотянули этот момент до самого предела.

Это должно случиться сейчас, или, как сказал бы Абраксас, я сойду в землю и заберу всех, кого люблю, с собой.

Космическая Часовня маячит вдалеке, но мне трудно на ней сосредоточиться. Мое сердце бьется так быстро, что я едва слышу собственные мысли за этим звуком. Мои пальцы впиваются в платье Зеро, я уже скучаю по Рюрику. Желаю, чтобы Рюрик был здесь. Борюсь с желанием закричать и позвать Рюрика.

Ты скоро его снова увидишь. Это всего лишь краткий визит. Всего несколько часов украденной ночи.

Я знаю, что как только я увижу Абраксаса, все изменится, и я буду плакать из-за того, что снова его оставляю. Полагаю, вот каково это — быть влюбленной в двух людей. Это нелегко. Совсем нелегко.

— Ждите здесь. — Аврил поднимается с Коннором по ступеням, чтобы посмотреть, нет ли кого поблизости, они прячутся за колоннами или кустами. Если кто-то снимет это на видео и каким-то образом покажет королю и королеве, мы можем закончить как Ранет и его пара. — Поднимайтесь, — кричит она нам сверху, и Зеро, не теряя ни секунды, взлетает по ступеням.

Ступени и пол внутри сделаны из красивого белого камня с прожилками настоящего серебра и золота. Внутри стоят небольшие скамеечки для коленопреклонения, а стены выкрашены в королевский синий цвет. Над нами нет потолка, который я могла бы разглядеть. Я вижу только космос и звезды.

Я отрываю от этого взгляд.

У меня слишком сильно кружится голова, чтобы размышлять о чем-то настолько сумасшедшем, как это.

Офицер Хит стоит в передней части зала в своей ковбойской шляпе, изучая светящийся шар на алтаре. Аврил и Коннор остаются снаружи за дверью, чтобы следить за прихожанами, пока Зеро заводит нас внутрь и ставит по левую руку от Хита.

— Красиво, не так ли… — Хит замолкает, бросив взгляд на меня, и его причудливое выражение лица исчезает. — …Принцесса. — Он заканчивает фразу, слегка скривив губы, словно увидел нечто ужасающее и не знает, что с этим делать. Со мной. Я и есть та самая ужасающая вещь. — О, Мертвые Короли. Дело дрянь, не так ли? — Он забирает меня у Зеро и прижимает к своей груди. Я не уверена почему, но он это делает.

— Я, наверное, могу стоять, — говорю я, но мои слова внезапно превращаются в невнятное бормотание. Неважно. Я толкаю Хита в плечо, и он неохотно опускает меня на ноги. Я оседаю почти мгновенно, и он снова меня подхватывает. Его лицо холодное и суровое, как тогда, когда я сказала ему, что он плохой коп. — Видимо, нет. Мы идем?

Я понятия не имею, какой здесь план. Абраксас снова ждет меня на корабле Хита? Хит отвезет меня куда-то еще, чтобы встретиться с ним? Джейн тоже здесь, или только Абраксас? Мне нужно сначала увидеть его, но потом… Джейн. Я так по ней скучала.

Моя голова безвольно падает набок, и Хит нежно берет меня за подбородок пальцами, чтобы зафиксировать ее.

— Ох, маленькая человеческая женщина, — шепчет он, глядя на мое обмякшее тело в своих руках. — Что же мы будем делать? — Он звучит искренне расстроенным, почти так, словно я уже мертва. Он и смотрит на меня так же. Правда сурово написана в его глазах. Хит плотнее прижимает меня к груди, его щупальца скользят по моим ногам, рукам, зарываются в волосы. Кажется, он делает это рассеянно, словно на подсознательном уровне.

Его взгляд устремлен на Зеро.

— Проследи, чтобы никто сюда не вошел, — говорит он ей, и она кивает, направляясь по проходу, пока Хит снова поворачивается к светящейся штуковине на алтаре. Чем бы она ни была, она выглядит как маленькая звезда, запертая в стеклянной коробке. — Ты знала, что они поклоняются этой штуке? — спрашивает он меня тихим шепотом. Выражение его лица говорит о том, что Весталис его не впечатляют. — Они поклоняются этому. Это самая маленькая звезда в известной вселенной. Не знаю, почему они ей поклоняются. Они знают, что такое звезда. Но… — Он замолкает, когда дверь захлопывается, и мы остаемся одни в окутанной сумерками звездной часовне.

— Ты тянешь время, — заплетающимся языком говорю я, и Хит снова смотрит на меня с этим холодным хмурым выражением лица. Он не хотел, чтобы Зеро — а через нее и Рюрик — знали, насколько плоха наша ситуация. — Скажи мне. Я уже наполовину мертва, Хит.

— У нас небольшая проблема, Ив. Наш… груз не появился там, где должен был. — Хит умоляюще смотрит на меня, надеясь на понимание. И я понимаю. Я изучаю его тройные радужки, похожие на сапфиры на красивом лице. Моя голова снова падает набок, и он прилепляет присоску на конце одного из щупалец к моему лбу, издавая характерный хлопок. — Очнись, Землянка.

Я открываю рот, чтобы ответить ему, но не издаю ни звука. Я закрываю глаза на несколько секунд, пока собираюсь с силами. Когда я снова открываю их, я вижу, что голова Хита откинута назад, а его глаза тоже закрыты.

— Я получаю такую только один раз, — стонет он полным боли голосом. — Только один раз.

Я кашляю и забрызгиваю шею Хита кровью. Он опускает подбородок, и мы оба смотрим на темно-красную жидкость, стекающую по его груди.

— Если… если умру я, умрут и они, — шепчу я, чувствуя вкус меди во рту. Я хватаю Хита за лицо. Я думаю о медицинской транспортной капсуле, в которой нашли Коннора, картианского производства. Или даже… если придется… об устройстве, в котором все это время находился мозг Зеро, пока она не получила новое тело. Меня ведь могут пересадить в киборга, как Зеро, да? — Не надо… — Еще больше крови выливается из моих губ, и я думаю об Абраксасе в самом конце, когда он умирал от яда, как я сейчас. Я спасла его в ту ночь только для того, чтобы убить нас сегодня. — Офицер Хит.

Это все, что у меня выходит.

Моя голова откидывается назад, а глаза закрываются. Я чувствую, как Хит прикладывает присоску к моему лбу, снова щелкая ею. Он дотрагивается до моих щек, нежно трясет меня, пытается привести в чувство, шепча мне на ухо.

— Маленькая человечка… — мягко говорит он, и я понимаю, что он ничего не может сделать в эту самую секунду. А эта самая секунда — это все, что у меня есть. Мое сердце болезненно стучит в ребрах, и я чувствую, что это один из последних разов, когда оно вообще бьется. Я это чувствую. — Я пожалею об этом. Попомни мои слова.

Хит поудобнее перехватывает меня на руках, и мои глаза распахиваются как раз вовремя, чтобы увидеть, как он наклоняется ко мне.

Он делает паузу, и его фиолетовый язык сворачивается, обнажая… жемчужину. Она лежит на кончике его языка, прежде чем он закатывает ее обратно и смыкает зубы вокруг нее. Одно из его щупалец снимает ковбойскую шляпу с его головы и закрывает ею наш поцелуй от посторонних глаз. Даже если кто-то войдет, они нас не увидят.

В сумеречной романтике часовни Офицер Хит целует меня и делает своей невестой.