Иииии теперь моя очередь (Ив)

— Доброе утро! — Коннор рано врывается в номер, пока я сижу и уныло жую яблокоподобный фрукт. Только подобный. В нем ярко-фиолетовая косточка, так что… определенно не настоящее яблоко. — Смотрите, что у меня есть. — Коннор снимает расстегнутый пиджак и поворачивается, с ухмылкой демонстрируя спину.

— Мы не видели тебя два дня, — замечает Аврил, колдуя над моей прической. Сегодня мне предстоит надеть суперсложный наряд. Это, эм. День Тассеографии. Что, как я понимаю, означает гадание на чайных листьях? Я не знаю. Видимо, часть ритуала включает в себя дегустацию различных цветочных нектаров и меда. Я не утруждаю себя тем, чтобы сказать Рюрику, насколько это «по-мотыльковому». — Где ты пропадал?

— Знакомился со своей новой парой, — кокетливо отвечает Коннор, указывая на свою спину. Он больше не носит очки. Интересно, есть ли у Весталис медицинские возможности для восстановления идеального зрения человеку. Тот вчерашний укол избавил меня от аллергии; я держу на коленях двуглавую кошку. Она укусила меня всего дважды. Ну, по крайней мере, одна голова. Другая мне очень даже нравится. — На самом деле, я здесь только с визитом, как принц. — Он ухмыляется, садится и выбирает один из макарунов. Надеюсь, не тот, что со вкусом улыбающихся пчел и летних дней; это мой любимый.

— Где Брот? — требует ответа Рюрик, вылетая из нашей спальни в красном шелковом халате, который волочится по полу. Он распахнут и свободно висит на плечах, обнажая его бледный торс. Его шелковые штаны сидят слишком низко, и я изо всех сил стараюсь не пялиться.

— Он ждет в коридоре. — Коннор указывает в ту сторону. — Мы не могли вынести разлуки друг с другом, но я очень хотел вас увидеть, поэтому уговорил его прийти сюда. Он сказал, что войти в комнату было бы слишком похоже на уступку Рюрику, а он этого не хотел.

Я фыркаю, а Рюрик вздыхает.

Он величественно подходит к двери и распахивает ее, кладя руку на косяк и глядя на своего упрямого идиота-брата.

— Что, во имя Звезд, ты делаешь? Заходи. — Повисает долгая пауза, а затем голос моего мужа понижается до холодного приказа. — Это приказ, Брот. В конце концов, ты мой самый любимый из всех моих братьев.

Брот вваливается в комнату, но отказывается садиться. Его черная отметина на подбородке действительно выглядит как козлиная бородка, и мне становится немного жаль Коннора, пока я не вижу, как он разглядывает свою пару. Что ж, лучше он, чем я. Я вообще не нахожу Брота привлекательным.

Обе кошачьи головы теперь шипят, и я хихикаю. Брот медлит мгновение, прежде чем заговорить.

— Что случилось с Ранетом? — спрашивает он, пока Рюрик указывает на стул у стола.

— Садись. Ешь. Это тоже приказы.

Брот без возражений делает, как велено. Может, то представление с обезглавливанием его брата немного изменило его отношение? Надеюсь, что так. Это транслировалось на всю Ноктуиду. А значит, Абраксас мог это видеть. Офицер Хит мог это видеть.

Осталось всего несколько дней, говорю я себе, но это не помогает от сегодняшнего головокружения.

— Почему мать и отец убили Ранета? — требует ответа Брот, но не так, словно он действительно обсуждает тему убийства брата родителями. Он не звучит так, будто он убит горем или типа того, просто требовательно и с любопытством. Полагаю, со ста двумя братьями и сестрами было бы трудно узнать их всех, не говоря уже о том, чтобы любить их всех.

— Я будущий король Ноктуиды, а он угрожал мятежом. Мать и Отец поступили единственным образом, которым он им позволил. Чаю? — Рюрик указывает на чайник, но Брот его игнорирует.

Брот замечает, что я изучаю узор на его крыльях, и распушает их, словно хочет, чтобы весь мир увидел. Его узор не так уж плох; он состоит из повторяющихся ромбов, как лоскутное одеяло. Хм.

— Нет, я откажусь. Спасибо. — Брот властно фыркает, и Рюрик слегка улыбается. Может, ему правда нравится этот брат? Безусловно, он не так уж расстроен из-за Ранета. Я спрашивала его об этом в постели, когда мы были одни, и все, что он мне ответил, что к счастью, его родители не пришли за нами.

У меня кружится голова, и я с трудом удерживаюсь на стуле. Аврил хватает меня за плечо в последнюю секунду, и я прихожу в себя. Кошка спрыгивает с моих колен, и я роняю яблокоподобную штуку из руки.

— Ты в порядке? — шепчет Аврил, и я киваю, не желая показывать Броту, что что-то не так.

— Просто проголодалась. — Я хватаю другой кусок фрукта, но чувствую взгляд Рюрика на своей спине. — Вы хорошо провели последние несколько дней? — со смешком спрашиваю я Коннора, и он ухмыляется в ответ. Наклоняется и кладет локоть на край стола.

— Корематы, — шепчет он, и я смеюсь. Откусываю огромный кусок фрукта, пока Брот ощетинивается.

— Наша личная жизнь должна оставаться личной. — Он отчитывает свою пару, но в остальном ничего не делает, чтобы его остановить. У меня такое чувство, что я знаю, кто будет главным в этих отношениях, и это не Брот.

— Все говорят о том, как Фалопексы хороши в постели. Только и разговоров о том, какие они искусные, но знаешь что? Я считаю, что Весталис сильно недооценены. — Коннор, кажется, не замечает, как раздражен Рюрик, как раздражена Аврил, как раздражена его собственная пара. Я единственная, кого забавляет его болтовня. — Эти зажимы…

— Хватит, Коннор, — выдыхает Аврил, откладывая расческу на стол. — На данный момент все. Я не хочу делать все эти сложные завитки до самого выхода, иначе ты их растреплешь.

— Спасибо, — честно говорю я ей. Мне действительно жаль, что она служанка без пары. Я принцесса, а теперь Коннор — принц. Должно быть, паршиво остаться не у дел.

— Ты на меня злишься? — спрашивает Коннор у нее, и хотя я не много слышала об их совместном прошлом, догадываюсь, что они знакомы давно. — Мы расстались за несколько месяцев до того, как все это случилось, — добавляет он, и я такая… о. Оооо.

— Я в курсе, Коннор. — Аврил прищуривается. — Я ревную не тебя. Я просто ревную в принципе. Меня тоже похитили пришельцы. Меня тоже втянули во все это против моей воли. Но у меня нет ни власти, ни права голоса в том, что происходит. Я просто плыву по течению.

— Когда я стану королевой, я дам тебе свободу, — говорю я ей, и она просто смотрит на меня. — Сможешь пойти и найти себе пару. Я еще и денег тебе дам. — Мне даже не нужно смотреть на Рюрика, чтобы знать, что мне все это разрешат. Это будет легко. Это будет вполне в рамках моих полномочий.

— Ты серьезно? — спрашивает она, моргая, словно не может понять, почему бы я вообще стала так поступать.

— Я не собираюсь держать кого-то в рабстве, Аврил, — говорю я ей, откусывая еще кусочек яблока. Она искренне улыбается мне, возможно, впервые с тех пор, как мы снова встретились после первоначального похищения.

— Я рада, что нам удалось тебя спасти, — говорит она мне, и я тоже улыбаюсь.

— Вы двое… — Брот не заканчивает фразу. Он пялится на свою пару, окидывает Аврил прищуренным взглядом, а затем снова смотрит на Коннора. — Ты спарился с ней?

— Давным-давно, было дело, — отвечает Коннор, поедая очередной макарун.

Мы с Рюриком переглядываемся.

— Пойдем, моя принцесса. Я помогу тебе одеться. — Он берет меня за руку и уводит от стола для завтрака, пока драма не стала еще интереснее.

— Я хотела это увидеть, — ворчу я, но и так знаю, чем все закончится. Если у Аврил и Коннора когда-то что-то и было, то это давно в прошлом, а Брот теперь пара Коннора. У Аврил нет ни единого шанса. Если только… он не любил ее так, как я люблю Абраксаса. Но я так не думаю.

— Если тебе нужны романтические разборки, я почитаю тебе снова попозже, — говорит мне Рюрик, а затем проходит на середину комнаты, его крылья мягко закрываются и снова открываются. Халат, который на нем надет — как и все его куртки — имеет длинные прорези на спине, чтобы он мог легко надевать и снимать его. В разрезах халата видны черные шелковые штаны и едва заметный намек на его свернутые корематы.

Он оборачивается ко мне, и я вижу, что он хочет что-то сказать, но не знает, как к этому подступиться.

— Да, дорогой? — дразню я, но шутка нисколько не помогает ему расслабиться.

— Дело в яде, — говорит он, поджав губы.

— Что? — Я знаю, что он говорит о яде Абраксаса, но не уверена, что он имеет в виду.

— Судя по результатам картианских технологий, именно по этой причине ты больна.

Я просто пялюсь на него.

Вчера вечером, когда он нашел меня в лесу, мы вернулись сюда, он почитал мне, мы занялись любовью, уснули. Вот и все. Я совсем забыла про картианскую медицинскую палочку и странные выражения лиц медика и Зеро. Я видела, как моему деверю и его беременной паре отрубили головы, так что меня нельзя винить за то, что это вылетело у меня из головы.

— В твоей крови содержится смертельная доза яда Асписа. — Рюрик вздыхает и смотрит в пол, словно пытаясь придумать, как преподнести новости. — Твои… отметины внутри тебя. Они ядовиты.

— Моя… светящаяся вагина ядовита? — осторожно спрашиваю я, а затем во мне вспыхивает тревога. — Но ты же пьешь мою кровь. Ты трахаешь мою…

— Не знаю почему, но на меня это не действует, — мягко, с сочувствием говорит он мне. — Но на тебя действует. Вот почему ты плохо себя чувствуешь.

Мне нужно серьезно обдумать это.

— Если эти отметины ядовиты, как я все еще жива? — Я видела, как Абраксас применяет свой яд на животных. Я видела, как его применяли на нем. Через несколько часов после нападения самки он был при смерти, а он куда крупнее и сильнее меня. Прошло уже несколько дней с тех пор, как я видела его в последний раз, а я все еще стою здесь.

— Логично предположить, что спаривание с самцом Асписа активирует… что-то. Возможно, какое-то противоядие, которое защищает вас обоих. Наверняка знать невозможно. Но я действительно верю, что тебе нужно регулярно спариваться с ним, чтобы поддерживать здоровье — как бы мне ни хотелось разнести его планету в пыль. — Пауза. — Вместе с ним.

Я тяжело опускаюсь на край кровати.

Яд? Меня отравляют наши брачные метки? Я обдумываю это, действительно задумываюсь над этим на секунду.

— Абраксас однажды был отравлен самкой Асписа, — говорю я, глядя на свои босые пальцы ног и откусывая еще кусочек яблокоподобного фрукта. — Он умирал. Это и побудило меня спариться с ним. Он сказал, что я могу спасти ему жизнь, если сделаю это. Я…

«Когда пары Асписов разлучаются, они умирают. Без исключений. Это необратимо». Я слышу этот глубокий, рокочущий голос в своей голове и вздрагиваю, несмотря на обстоятельства. Звезды, как же я скучаю по своему партнеру — инопланетному дракону.

Рюрик ждет, пока я продолжу, его руки сжимаются в кулаки по бокам, прежде чем он заставляет их расслабиться.

— Когда мы спариваемся, наши тела соединяются. — Я кладу руку на живот, наслаждаясь воспоминанием об этом. Пять дней назад, Ив, ты его видела. Это не миллион лет назад. Хотя кажется, что именно так, особенно сейчас, когда я сижу здесь и говорю о нем. Блядь. — Маленькие, типа, кровеносные сосуды или что-то в этом роде. Я чувствую биение его сердца. Мы обмениваемся жидкостями. — Я смотрю на Рюрика. — Что, если это как-то связано с этим? Когда мы спариваемся, мы как будто… исцеляемся от яда? Но при этом… может, я одновременно получаю дозу?

— Это теория, — напряженно отвечает он, но при этом так, словно сам склоняется к версии, что виноваты сами отметины. — Когда Врач впервые осматривал тебя, он заверил меня, что метки не причиняют тебе вреда. — Рюрик кривит красивый рот в хмурой гримасе и начинает теребить халат так же, как обычно теребит перчатки. — Я сброшу его и его пару на планету с токсичной атмосферой.

Он шутит, но его голос звенит от тревоги, которую он не может скрыть.

— Не могу винить беднягу, — говорю я ему, впиваясь пальцами в яблокоподобную мякоть. — Асписы — загадочная раса, не так ли? Даже с помощью кровавого кружева ты не можешь почувствовать его яд, верно?

Рюрик качает головой. Черт. Он может читать мои мысли, может сказать, что я беременна, но яд Абраксаса невидим. Я почти улыбаюсь этому.

— У меня нет возможности связаться с Офицером Хитом или Капитаном Киддом, — серьезно говорит он мне. — Никакие сообщения не могут быть отправлены без ведома моих родителей. Мы должны применять любое доступное лечение, пока ждем.

Он не добавляет того, о чем, как я знаю, он думает: мы должны найти другие способы лечения на случай, если они не появятся.

Но они появятся. Я доверяю Офицеру Хиту. И даже если бы не доверяла, я доверяю Абраксасу.

Я бросаю взгляд на дверь спальни и узор из кровавого кружева Рюрика, который пульсирует горячим и красным цветом. Он нанес его на следующее утро после того, как мы впервые прибыли на Дом. Ну, не утром, а в те ранние сумерки, которые здесь заменяют утро.

Рюрик подходит и опускается на колени передо мной.

— У меня есть предложение, которое может показаться тебе странным, но оно также поддержит твое здоровье. — Он тянется и кладет руку мне на лоб. Аврил научила его проверять так мою температуру. Это мило, но я отвожу его руку и приподнимаю бровь.

— Давай послушаем это странное предложение. У тебя есть доступ к какому-то продвинутому инопланетному лекарству? Или это какая-то извращенная инопланетная фигня? — Он колеблется достаточно долго, чтобы я поняла, что это будет нечто извращенное. Я откусываю еще кусок яблокоподобного фрукта и жду. Я не собираюсь давить. Я хочу услышать, как он это скажет.

Принц выпячивает грудь, расправляет плечи. Он выглядит так чертовски красиво в этом красном халате и шелковых штанах, босиком в нашем великолепном люксе для новобрачных. Я бы упала в обморок, если бы этот обморок не отправил меня прямиком на пол от головокружения. В груди ноет, словно моему сердцу приходится бороться изо всех сил, чтобы продолжать биться ровно.

Он говорил, что мы умрем от разбитых сердец, если нас разлучат. Боже, черт возьми, похоже, он был прав. Буквально. В груди так чертовски тесно. Кровь кажется вязкой. Все, чего я хочу — это спать.

— Когда самец Весталис чует, что его самка в положении, он создает… — Рюрик разводит руками и крыльями, словно пытаясь найти объяснение. Но он не отводит от меня глаз. Ни разу не отводит взгляд, пока скармливает мне эту нелепую историю. — Пакет витаминов, питательных веществ.

— Угу. — Я откусываю еще кусок от плода. Возможно, это моя новая любимая еда, этот яблокоподобный фрукт. — Продолжай.

— Поскольку Весталис размножаются с неисчислимым множеством различных видов, могут быть случаи, когда самец не в состоянии добыть подходящую пищу для своей пары. — Рюрик подходит ближе, забирает у меня косточку от фрукта, а затем останавливается возле того, что кажется небольшой корзиной. Крышка открывается автоматически, и я вижу внутри металлический желоб. Мусоропровод, полагаю? Косточка исчезает, и крышка захлопывается. Рюрик снова поворачивается ко мне. — Я могу передать их тебе. Это должно… Я полагаю, твои симптомы облегчатся на короткий период.

— Пакет витаминов/питательных веществ? — криво усмехаюсь я, потому что понимаю, к чему все идет.

Это тупой сюжет инопланетного любовного романа. Я знаю, что это так.

— Да. — Рюрик стоит неподвижно, как камень, глядя на меня. Двуглавая кошка проскальзывает через дверцу для животных в стене, которую я только сейчас заметила. Она свирепо смотрит на меня ярко-зелеными глазами одной головы, а другой изучает свисающую кисточку с покрывала. В конце концов, она садится там, где стоит, и одновременно вылизывает плечо и зевает. Злая голова и добрая голова работают в унисон ради идеального кошачьего момента.

— И как же происходит доставка пакета с витаминами? — осведомляюсь я, когда он подходит к кровати, и мои ноги раздвигаются сами собой. Дыхание вырывается из меня диким вздохом. Рюрик кладет руки мне на плечи и наклоняется, его губы возле моего уха. Они все еще испачканы красным от вчерашнего кровопускания, и мне бы хотелось, чтобы он не был так усерден в попытках оттереть их дочиста. Когда они красные, они похожи на рубин. Я хочу сцеловать сияние этого драгоценного камня прямо с его лица.

— Чтобы ты его употребила, он должен попасть тебе в рот, — говорит он, что является довольно очевидным заявлением. Питание. Витамины. Рот. Глотать. Я догадываюсь, что способ доставки немного… нестандартный. — Чтобы я его передал, я должен эякулировать.

Я фыркаю, но тут он целует меня, и мои руки находят мех на его шее. Ярко-красная часть спереди — моя любимая, так что я не стесняюсь сосредоточить на ней свое внимание. Я запускаю пальцы под края, находя места, где мягкий мех переходит в шелковистую кожу.

— Ты хочешь, чтобы я отсосала тебе и проглотила? — уточняю я, вспоминая, как доктор Врач мягко намекнул об этом вчера, и как Рюрик порозовел на долю секунды. — Если ты хотел, чтобы я ответила взаимностью за прошлую ночь, тебе нужно было только попросить. Что это за чушь про витамины?

Я, конечно, дразню его. Я уверена, что он серьезно относится к тому, что говорит. Он, вероятно, действительно может доставлять витамины и питательные вещества через свой член. Это Ноктуида. У Джейн есть копулятивная пробка. У меня светящаяся вагина, кружевные крылья мотылька на спине и муж, который может впрыскивать витамины мне в рот через свой член.

Ну да. Прекрасно.

— Да, моя принцесса. — Это его приглушенный, с придыханием ответ на мой дерзкий вопрос.

— Ну давай тогда сделаем это. — Я подаюсь вперед, соблазнительно притираясь бедрами к его тазу, отчего он скрипит зубами. — Аврил научила тебя сначала предлагать мне подушку под колени? — спрашиваю я, неистово хлопая ресницами.

Можно подумать, такой дешевый флирт не сработает, но парень — инопланетянин. Его тело буквально запечатлелось на моем. Ему это нравится. Его дыхание прерывается, а усики скользят по моим волосам, осыпая меня феромонами в нежном ароматическом душе.

— Твой комфорт — моя главная забота, — рычит он, цепляя мою нижнюю губу зубами и пуская немного крови. Он слизывает ее медленными, щедрыми движениями, а затем содрогается. — Позволь мне.

Рюрик отстраняется, берет несколько подушек у изголовья и устраивает мне приятное мягкое местечко в лужице сумеречного света.

Шторы открыты, но тюль задернут, и я чертовски надеюсь, что никто не сможет сюда заглянуть. Света ровно столько, чтобы было видно, что придает комнате уютную, интимную атмосферу, граничащую с эротикой.

Я встаю на колени, памятуя обо всех усилиях, которые Аврил вложила в мою прическу. По крайней мере, я буду глотать, так что беспорядка не будет.

Рюрик подходит вплотную, но я тянусь и хватаю его за пояс шелковых штанов, притягивая еще ближе. Я резко сдергиваю ткань вниз, и он издает этот прекрасный звук, что-то среднее между шепотом и рычанием. Это непереводимо, и я за это благодарна. Мне не нужен перевод, чтобы знать, что ему это нравится.

Его член выглядит огромным, зажимы по-прежнему обвивают его красным. Я дотрагиваюсь пальцем до острого шипообразного кончика, и Рюрик шипит сквозь зубы.

— Тебе это нравится? — спрашиваю я, а затем наклоняюсь и облизываю его. Я прижимаюсь к нему языком ровно настолько, чтобы пустить каплю крови, и он стонет, зарываясь пальцами в мои волосы. Он нежно скребет ногтями кожу моей головы, его бедра непроизвольно толкаются к моему лицу.

Я с трепетом наблюдаю, как его зажимы разворачиваются и тянутся ко мне. Это должно быть интересно. Я накрываю губами его кончик, и его зажимы хватают меня за голову, обвиваясь вокруг моего черепа, шипы со стуком смыкаются у меня на затылке. Меня толкает вперед, втягивая его примерно наполовину, прямо до основания яичек. Должно быть странно, что они являются частью его ствола, эти две пухлые формы на полпути вверх по члену, но это не так. Это кажется нормальным, естественным.

Я провожу языком по гребню на его нижней стороне и вскидываю глаза, чтобы посмотреть на его реакцию. Его голова откидывается назад, узор на крыльях яростно светится, заливая комнату еще большим количеством этого чувственного красного света. Я перебираю пальцами красный мех вокруг его основания, поглаживая и лаская его, пока он стонет и толкается, его пальцы чуть сильнее сжимают мои волосы.

Другой рукой я крепко сжимаю его основание, натягивая бледную кожу вверх к яичкам и чувствуя, как они напрягаются, когда мои губы встречаются с ними с другой стороны. Самое безумное во всем этом? На вкус он такой же, как и на запах. Как какой-то крафтовый медово-пряный чай.

Феромоны.

Я пытаюсь отстраниться, но его зажимы не отпускают меня, удерживая на месте так же эффективно, как и на бедрах. Неважно. То, что я искала — то есть его корематы, — разворачивается на краю моего зрения. То, как они надуваются, похоже на то, как надувают четыре воздушных шарика. Но эта метафора, блядь, не передает всей сути.

Я мычу вокруг члена Рюрика, крепче сжимая руку у основания, двигая ртом вверх-вниз, все быстрее и быстрее. Его зажимы притягивают меня ближе, сильно прижимают его яички к моим губам. Если бы я могла, я бы взяла их в рот, но они слишком пухлые и набухшие.

— Сожми их, — рычит он, без особых усилий проникая в мои мысли.

Такова наша новая реальность: спаривание с Рюриком изменило все.

Я делаю, как он просит, массируя и лаская его обеими руками.

Этот пряно-сладкий вкус бьет по задней стенке языка, когда Рюрик толкается в меня тазом, зажимы хватают меня за голову и натягивают, прижимая к его яичкам, головка его члена упирается мне в горло. Он зашел так далеко, как только мог, и дико кончает мне в рот. Его крылья взъерошиваются, осыпая меня феромонами. Его корематы касаются моей кожи, и моя рука внезапно падает между ног, растирая мое ноющее, неудовлетворенное тело пальцами.

Я сглатываю несколько раз, чтобы проглотить все это, и… срань господня. Все мое тело загорается, словно я только что выпила очень хороший коктейль или надышалась веселящим газом у стоматолога. У меня кружится голова, но не так, как раньше, а скорее так, будто во мне слишком много энергии, и ей некуда деваться.

Рюрик тянется вниз и руками раздвигает собственные зажимы, отстраняя бедра от моего лица, вынимая член изо рта. Он поднимает меня, пока я все еще прихожу в себя, мое тело оживает, пробуждаясь, словно от глубокого сна.

— О. — Это все, что я могу сказать. Он говорил, что мне станет лучше, если я съем его сперму, и… ну, мне действительно стало лучше. Намного лучше. — Ты можешь еще раз? — спрашиваю я, когда он укладывает меня на кровать, а я хватаюсь за него, пытаясь потянуть на себя. — Как скоро?

Он утыкается лицом мне в шею и посмеивается.

— Я вижу, что витамины работают, — шепчет он мне в шею. Он целует мою кожу и устраивается между моих ног, позволяя своим голодным зажимам схватить мои бедра. Мы целуемся и обнимаем друг друга, тремся и прижимаемся, пока он снова не будет готов. Это не занимает много времени. Меньше пяти минут, может быть, меньше трех.

Он с силой входит в меня, и моя спина выгибается, руки хватаются за гладкую поверхность его спины.

— Всего несколько дней, любовь моя, и ты увидишь свою любовь. Будь сильной.

— Ты моя любовь, — говорю я ему, и его дыхание сбивается, прежде чем он снова целует меня и начинает трахать.

Мы были вот в таком шаге от того, чтобы пропустить всю чайную церемонию.

Мой наряд для Дня Тассеографии — супер-пафосное название для гадания на чайных листьях — просто ужасен. Плащ с жестким воротником, огромное бальное платье, лицо покрыто толстым слоем макияжа. Рюрик тоже облачен в подобный наряд. Вместо платья на нем красный халат, перехваченный мехом на талии, а поскольку у него есть крылья и ему не нужен плащ, ему на шею нацепили уродливый воротник.

Сегодняшний свадебный ритуал заключается в том, что мы сидим друг напротив друга на полу на подушках, а между нами стол, уставленный различными цветами. Каждый цветок служит чашей, его центр наполнен медом, нектаром или чаем. Мы начинаем с последнего, осушая наши чаши, а затем сидим и смотрим друг на друга, пока пожилой самец Весталис с бородой из белого меха заглядывает в них и затем читает нам нашу судьбу.

— Долгое и плодотворное правление ждет будущего Имперского Короля Рюрика и его прекрасную королеву… — Я отключаюсь после первых нескольких тягучих фраз.

Вместо этого мы с Рюриком сидим и смотрим друг на друга, сдерживая улыбки.

Как только этот, эм, старик, гадающий на чайных листьях, уходит, мы остаемся вдвоем в роскошной комнате с серебряными стенами и множеством филигранных зеркал. Было бы умиротворяюще, если бы мы были по-настоящему одни — а кажется, что так оно и есть, — но я слышала от Аврил, что это транслируется на всю Ноктуиду. Повсюду летают мотыльки-дроны. Я показываю одному из них средний палец, когда он лениво проплывает мимо стола.

Прелестно.

— Значит, до недавнего времени ты пил это дерьмо ради пропитания? — спрашиваю я, принюхиваясь к пурпурному цветку, наполненному вязкой сахарной водой. По крайней мере, на вкус она именно такая. Очевидно, это одни из лучших нектаров и медов во — вот опять эта фраза — всей Ноктуиде. Я послушно делаю глоток и фыркаю.

— Молодые Весталис пьют нектар и мед, — объясняет он, — в то время как от зрелых Весталис ожидается, что они будут пить кровь. Разумеется, только спаренный Весталис может пить кровь, и в этом кроется проблема.

Я делаю глоток золотистого меда из ярко-розового цветка и обнаруживаю, что он странно пощипывает язык. Я замечаю, что все, что пью я, пьет и Рюрик. Интересно, чувствует ли он больше нюансов вкуса, чем я? Если не считать пузырьков в последнем меде, все они кажутся мне более или менее одинаковыми на вкус.

Я наклоняюсь и перехожу на шепот, понимая, что независимо от того, что я скажу и как тихо я постараюсь это сказать, это будет транслироваться повсюду.

— Рюрик, для меня это все на один вкус, — шепчу я, и он улыбается так красиво, что я ничего не могу с собой поделать. Я переползаю через стол, чтобы поцеловать его, и он обнимает меня, усаживая к себе на колени. Даже зная, что все смотрят, я не могу удержаться.

Я сижу на нем, сплетя пальцы у него на затылке, просто целуя, пробуя на вкус и наслаждаясь им.

Я не позволю тебе застрять на этом троне. Клянусь, блядь.

Естественно, я не могу сказать этого вслух, потому что знаю, что его родители слушают нас, следят за нами. А после вчерашнего? Я видела, какими безжалостными они могут быть. Предупреждения Рюрика — это больше не пустые слова без контекста.

Его брат, Ранет, и его беременная пара. И все же они убили их несмотря ни на что. Я не хочу слишком много думать об этом, иначе начну сомневаться. Мы можем быть следующими в очереди на трон, но мы не в безопасности.

Мы не будем в безопасности, пока Рюрик не станет королем, а потом…

Эта мысль застревает у меня в голове и не уходит. Ни до конца чайной церемонии. Ни во время долгой прогулки обратно по извилистым мощеным улочкам, по мостам, украшенным мозаичными фонарями, и сквозь ликующую толпу. И уж точно не после того, как мы заходим в темноту нашей спальни и начинаем скидывать тяжелую одежду.

— Не знаю, правильно ли я это сказал, — произносит Рюрик, как только снимает воротник с шеи, а я оставляю свой плащ жесткой кучей на полу рядом с двуглавой кошкой. — Но спасибо тебе.

— Спасибо? — эхом отзываюсь я, переполненная новообретенной энергией от, эм, пакета с витаминами, и желая, чтобы мы могли выйти и сделать что-нибудь как пара без чьих-либо взглядов, устремленных на нас. Я просто хочу попрактиковаться быть с ним, изучать его привычки, его мир. — За что?

Рюрик подходит ко мне вплотную, кладет руки мне на плечи и смотрит на меня сверху вниз в освещенном звездами полумраке.

— За то, что присоединилась ко мне. Приняла меня. За то… что взяла на себя все бремя, которое влечет за собой мое положение.

— Положение, в котором отчасти виновата я, — добавляю я. — В смысле, это не наша вина. Просто неудачное совпадение. Или… ну, мы нашли друг друга в безбрежности вселенной, так что, может быть, это удачное совпадение, но… Да. — Я делаю паузу, переводя взгляд на окно. — Как думаешь, если мы немного подождем, мы сможем улизнуть?

Я снова смотрю на Рюрика и вижу его меланхоличную полуулыбку, которая быстро сменяется растерянной хмуростью. Если в этом вообще есть какой-то смысл. Грусть и радость. Кривая усмешка и отвращение. Легко понять почему. С каждым прошедшим днем наше время истекает. Нас могут силой усадить на трон уже на следующий день после свадьбы. А что касается самой свадьбы… я быстро считаю в уме… День Спаривания, День Ношения, День Познания, День Наставлений, День Тассеографии. Блядь.

Осталось всего два дня.

Два дня для Рюрика, когда он сможет покидать корабль. Два дня до того, как он навсегда окажется запертым в тронном зале. Я пытаюсь представить себе это. Я, живущая с Абраксасом на какой-то планете (вероятно, Джунгрюке), исследующая новые места и занимающаяся новыми вещами. Растящие ребенка вместе? Я даже не знаю, что делать с этой мыслью… Но я точно знаю, что Рюрик не заставил бы своего ребенка расти в одной-единственной комнате. Он бы…

Я пошатываюсь на ногах, и Рюрик хватает меня за локти.

— Витамины не помогли. — Он звучит так мрачно. Я ничего не могу с собой поделать и пытаюсь разрядить обстановку, хотя знаю, что момент, скорее всего, очень серьезный. Его родители убили его брата с беременной парой прямо на моих глазах. Мы всего в одном неверном шаге от того, чтобы стать расходным материалом и трупами. И все же я шучу.

— Не будь таким мрачным. Все мужчины думают, что их сперма особенная. Ты ничем не отличаешься.

— Ив. — Голос Рюрика суров, и я слегка ежусь. Он скользит руками вниз по моим предплечьям, обхватывает мои запястья большими пальцами, притягивает меня немного ближе. — Тебе уже нехорошо?

— Я думала о том, что ты застрянешь на этом корабле. Как часто он вообще приземляется на планету? Это, наверное, требует кучу энергии.

Рюрик закрывает глаза на минуту, а затем медленно открывает их, чтобы посмотреть на меня.

— Мой отец думает, что мы скоро дозаправимся — на Земле. Поэтому он не считает нужным удерживать лишнюю энергию для пустяков. С тем же успехом мы могли бы спуститься сюда на небольшом транспорте. — Рюрик разочарованно кривит губы. — На это ушла бы лишь малая часть топлива.

Мое сердце и так колотилось — я не могу сказать об этом Рюрику прямо сейчас — поэтому, когда оно ускоряется от стресса, у меня снова кружится голова. На этот раз я отказываюсь позволить этому отразиться на моем лице. То, что Рюрик будет беспокоиться обо мне, не поможет ни одному из нас. Офицер Хит и Капитан Кидд не смогут доставить сюда Абраксаса быстрее. Все, что я могу делать — это ждать и надеяться, что Хит появится в часовне, как и обещал.

— А где еще мы можем дозаправиться? — спрашиваю я, поднимая взгляд, чтобы встретиться с глазами Рюрика.

Все это кажется таким чертовски серьезным прямо сейчас. Мы, в нашей шикарной одежде, стоим в темноте под светом звезд, его руки горячие на моих запястьях, и нам нужно обдумать последствия двух ужасных вариантов.

Занять трон как можно скорее и запереть Рюрика в ловушке как можно скорее или… не успеть вовремя и смотреть, как погибает вся моя семья. Одно дело, когда я скучаю по ним. И совсем другое, если они будут съедены «Королем» — на котором мне в любом случае придется жить вечно.

— Джунгрюк, — говорит мне Рюрик, и я смотрю на него с сомнением. — Если я не смогу заставить своего отца уйти с трона, то мне придется убедить его выбрать вторичную цель. Это единственный другой вариант, который он стал бы рассматривать. — Он делает вдох и задерживает дыхание на некоторое время, прежде чем медленно выдохнуть. — Как бы то ни было, хороших вариантов для дозаправки нет, даже если бы я из кожи вон лез, чтобы расходовать нашу энергию как можно экономнее. — Он задумывается на минуту, и эти тонкие волоски у меня на теле встают дыбом в знак предупреждения.

— Не вздумай даже рассматривать вариант специально разбить этот корабль. — Я таращусь на него широко раскрытыми глазами, потому что мне кажется, что я только что разгадала один из его секретов. У него, по крайней мере, хватает совести выглядеть пристыженным. — Так и есть. Ты подумывал о том, чтобы позволить «Королю» намеренно лишиться топлива.

— Если бы я намеренно завел весь флот в гибельную ситуацию, проблема была бы решена. Ни одну планету не пришлось бы использовать для дозаправки. Ты могла бы жить своей жизнью с Абраксасом. Это был вариант, который я не должен был у тебя отнимать. — Он вздыхает, проводя пальцами по моей щеке. Я не произношу ни слова. Не могу заставить губы шевелиться. Я сейчас в шоковом состоянии. — Мне не следовало забирать тебя из леса. Я… Если бы только мои родители не узнали о тебе, тогда я мог бы, по крайней мере, дать тебе выбор.

— Я знаю, что это так не ощущается, но я бы выбрала спасти тебя. А с последствиями разбиралась бы позже, как мы делаем сейчас. Когда мы с Абраксасом готовились бежать из нашего логова, я не могла перестать думать о тебе. В конце концов, я знала, что ты придешь за мной.

Он берет мое лицо обеими руками и снова целует меня.

— Должно быть другое место, где мы можем дозаправиться, — выдыхаю я ему в губы, но Рюрик в ответ лишь вздыхает. Земля для меня не вариант. Как и Джунгрюк. Как я могла бы обречь всю семью Абраксаса, весь его вид на съедение разумным космическим кораблем?

— Я ищу другие пути, но не могу гарантировать, что они принесут результаты. Я бы предпочел не умирать, разумеется. Я хотел бы встретиться со своим ребенком и провести с тобой столько времени, сколько физически возможно. Никому из нас не пойдет на пользу, если я погибну. — Он слегка улыбается, но искренне. — Если потребуется, мы осушим Джунгрюк, но это не будет иметь значения, потому что Абраксаса там не будет.

О. Абраксас. Блядь. Мне не терпится его увидеть. Он поможет мне во всем разобраться. Если я хочу, чтобы принц Весталис жил, он из кожи вон вылезет, чтобы помочь мне в этом. Это безумие, что я так сильно доверяю кому-то.

— Если бы мы эвакуировали мою семью, я бы… предпочла уничтожить Землю, чем потерять тебя. — Эти слова произносятся очень тихо, но я говорю искренне.

— Да, связь пары заставляет тебя думать подобные вещи. Но это неправда. Ты была бы убита горем, моя принцесса. — Рюрик проходит мимо меня к окну, раздвигая шторы, чтобы выглянуть наружу. — Охрана в основном для вида. Мне они не нужны, чтобы обеспечить нашу безопасность, и мои родители это прекрасно знают. — Он улыбается, и звездный свет падает на него как-то странно. В этот момент он выглядит настолько инопланетно, что у меня снова начинает кружиться голова. — Переоденься, и я отведу тебя кое-куда.