Слабый свет пробивается по краям штор, но его недостаточно, чтобы назвать это дневным светом. Мы проспали весь день? Или солнце просто еще не взошло? И тут я вспоминаю слова Рюрика о том, что эта планета переживает только сумерки, закат и ночь, прежде чем цикл начинается заново.

Интересно.

— Эй. — Я переворачиваюсь, чтобы посмотреть на него, и обнаруживаю, что он спит рядом со мной. Он поистине ошеломителен. Я протягиваю руку и обвожу странные очертания его лица, щелочки ноздрей, едва различимые невооруженным глазом, темный узор между глаз, изгиб его… ну, это не нос, но то, как его кожа спускается между глазами. Массивные бело-черные рога, покоящиеся на подушках. Крылья, укрывающие нас обоих, как одеяла.

Он приоткрывает веки, и я сдерживаю тихий вздох при виде этих глубоких черных сфер. Он смотрит на меня, моргая, словно выходит из транса. Мне нравится смотреть, как он спит. Интересно, адаптировано ли это к тому, что я человек? Я имею в виду его режим сна.

— Ты тоже красивый, — говорю я ему, подхватывая вчерашний комплимент. Я улыбаюсь и обвожу его губы пальцем, и он весь содрогается. Я как раз раздумываю, оседлать ли его или сначала попытаться завести хоть какое-то подобие разговора, как замечаю, что двуглавая кошка с розовым мехом со вчерашнего дня последовала за мной. Она в комнате с нами. — Рюрик… — Я замолкаю, но он лишь едва приподнимает голову, чтобы посмотреть, на что я уставилась.

— А, дэвы, — мягко говорит он. — Они могут свободно бродить здесь. Никто не пытается их не пускать или указывать им, что делать. — Он снова ложится, и я думаю, что, возможно, Весталис не так уж и плохи. Они могли бы истребить этих кошачьих существ. Поймать их в ловушки. Запереть от них свои шикарные королевские покои.

— У меня аллергия на кошек, а также, видимо, и на тех, кем бы ни были эти существа. — Я указываю на кошку, когда одна ее голова зевает, а другая шипит на меня. Снова. — Учитывая, что ты из продвинутой расы, способной к сложным космическим путешествиям, я просто предполагаю, что у вас есть какой-то способ вылечить меня от моей аллергии? Если да, то я бы хотела им воспользоваться, пожалуйста.

Рюрик посмеивается надо мной, садясь в постели, похожий на бога крови и секса. Он слишком хорош собой для своего же блага. Он перестает смеяться, а затем улыбается, лукаво.

— У нас действительно есть возможности обратить вспять твою аллергию. — Он хмуро поворачивается к двери, словно ожидая, что кто-то из нашей команды ворвется внутрь. Это происходит почти каждый раз, когда мы становимся близки или игривы. На этот раз никто не появляется, и я вздыхаю с облегчением. Рюрик снова смотрит на меня. — Мы введем лекарство, когда посетим медблок.

— Зачем нам посещать медблок? — спрашиваю я, морща нос. — Ни за что, чувак. Я не вернусь на этот корабль раньше, чем это будет абсолютно необходимо.

— То есть прямо сейчас, — говорит он мне, и я пытаюсь ударить его. Он перехватывает мое запястье, а затем облизывает его. Нежно кусает. Отстраняется и проводит по нему губами. — Медблок. Сегодня или, возможно, завтра.

— Зачем? — повторяю я, но у меня появляется странное предчувствие. Рюрик, типа, видит меня насквозь, когда пьет мою кровь. Если… ну… он уже может что-то знать. — Я беременна?

— Беременна. — Он садится с легким вздохом. — Что означает, что ты была беременна до того, как мы спарились. — Он звучит скорее раздраженно, чем как-либо еще. — Но это также означает, что я вложил свою собственную ДНК в яйцеклетку; теперь это мой ребенок.

— Хм. — Я приподнимаюсь на локтях и ухмыляюсь ему. — Абраксас считает, что это неуязвимая девочка. Делаем ставки?

Рюрику это не кажется забавным, и тогда мне становится стыдно. А потом мне становится стыдно за то, что мне стыдно. Кому я теперь должна быть верна? Абраксасу или Рюрику? Что, если я не могу выбрать? Мы все равно все вроде как застряли вместе, верно? Я нужна Рюрику, чтобы жить; я заболеваю без Абраксаса рядом.

Кстати о… у меня просто немного кружится голова. Моя ухмылка превращается в хмурость. Я чувствую себя хуже, чем в прошлый раз.

— Ты плохо себя чувствуешь? — уточняет Рюрик, и я киваю, закрывая глаза. — Значит, медблок. Сегодня.

Я страдальчески вздыхаю — возвращение на корабль может оказаться хуже смерти, это возможно — и откидываюсь на подушки. Затем я смотрю в сторону и вижу, что Рюрик все еще в штанах.

— Я же сказала тебе раздеться прошлой ночью, — предупреждаю я его, и в ответ он одаривает меня горячим взглядом.

— Мне придется это исправить. — Он снимает одежду и накрывает меня своим телом.

Мы не покидаем эту комнату до следующего дня.

— Ты мог бы сказать мне, что третий день свадьбы называется Днем Познания. Что все знали, что мы будем прятаться там и трахаться. Я могла бы…

— Не трахаться? — парирует Рюрик, теребя свои перчатки. — Нет, я не верю, что это правда. Ты бы вела себя точно так же.

Он прав, и меня это бесит.

А еще потому, что мы шагаем по сумеречной улице к медотсеку. Сегодня на улице холодно, поэтому я тоже в перчатках. Я не тереблю свои и вполовину так сильно, как он. У него такие беспокойные руки, но такой спокойный разум. У меня все наоборот. Я не ерзаю, а мои мысли мечутся во все стороны.

— Твой доктор не смог просканировать меня раньше — что ты сделал, пока я была без сознания, смею добавить. — Рюрик морщится, но делает это с королевской усмешкой на губах. — Так как он сможет просканировать меня сейчас?

— Он нашел на черном рынке кое-какие картианские технологии. Предположительно, он попытается использовать их часть.

Я слышу резкий вдох Зеро позади меня. Держу пари, она бы с удовольствием заполучила эти штуки в свои руки. Может, я смогу подарить ей немного, когда стану королевой?

И еще, еще… беременна.

Я немного зациклилась на этом слове. Я не уверена, должна ли я быть напугана, взволнована, и нормально ли испытывать и то, и другое одновременно. Пожалуйста, пусть это будет девочка. Я выдыхаю, и мое дыхание превращается в пар, и это самое великолепное зрелище, которое я когда-либо видела. Я хочу остаться здесь навсегда.

Или вернуться на Джунгрюк.

Или… посетить Землю.

Блядь, я все еще хочу навестить Землю. Особенно сейчас. Прошло уже… месяцы?… с тех пор, как меня похитили. Что делают мои родители? Они все еще ищут меня? Они горюют? Они, вероятно, думают, что я мертва. Возможно, они разбирают мои вещи в комнате. Мой младший брат, Нейт, может быть, берет мою машину, чтобы ездить на свидания, и, возможно, он даже не вспоминает обо мне.

— Иметь наследника — это… хорошо? — спрашиваю я, и Рюрик останавливается посреди моста, взмахивая рукой, отчего его крылья развеваются, как струящийся бело-красный плащ. Наша свита отступает по обе стороны моста, под нами змеится красная река, проплывают лодки. Я хочу прокатиться на одной из них. Когда мы сможем это сделать?

Он берет мое лицо в свои руки и делает шаг вперед, приподнимая мой подбородок и заставляя выгнуть шею. Когда он завладевает моим ртом, он защитно склоняется надо мной, заключает меня в свои объятия, согревает меня.

— Прекрати. — Я отталкиваю его, тяжело дыша от этого контакта.

— Наличие наследника означает, что мы быстрее взойдем на престол, — говорит он мне, и в его словах кроется так много невысказанного. Мы не можем говорить открыто здесь, но я понимаю, что он пытается сказать. Я счастлив завести с тобой ребенка. Я не хочу трон. Мы должны занять трон. Точно. — Пойдем. Мы должны закончить наш визит до испытания, назначенного моими родителями.

— И что это будет за испытание, интересно…? — Я замолкаю и поворачиваюсь, чтобы посмотреть на Аврил. Ей требуется несколько секунд, чтобы понять, что я недовольна ею. Она вздрагивает. Я снова смотрю на своего мужа.

— День Наставлений, — объясняет он, а я просто пялюсь на него. — В какой-то момент сегодня нас вызовут мои родители; они поделятся с нами мудростью своего долгого и плодотворного правления.

— Ты… ты же буквально шутишь, да? Еще больше времени проведем на корабле? — спрашиваю я, но он лишь снова смеется надо мной, обхватывая мой затылок рукой, чтобы поцеловать меня в лоб. Рюрик отворачивается и идет дальше, поэтому я бегу за ним. Моя голова идет кругом, я ахаю, и колени подкашиваются.

Он ловит меня в свои объятия, но на этот раз не улыбается.

— Блядь. — Рюрик подхватывает меня и прижимает к груди, ускоряя шаг по мощеной улице.

— Я в порядке, — говорю я ему, но на самом деле это не так. Как долго я разлучена с Абраксасом на этот раз? Четыре дня? Ну, это утро четвертого дня. Это… быстро. Это плохо. Давай, Офицер Хит. Ты справишься. Если кто-то и мог бы провернуть это, свести нас с Абраксасом вместе, так это он.

Я выдыхаю и расслабляюсь, позволяя Рюрику занести меня на корабль и прямиком в медотсек.

— А, Рюрик, — говорит доктор, поворачиваясь, чтобы улыбнуться нам обоим. Зеро и Аврил входят следом, и дверь закрывается. — Присаживайтесь. — Самец Весталис возвращается к тому, что он там делал на стойке. Я вижу что-то розовое. Пластиковое. Массивное. Выглядит как игрушка Барби. — Я как раз разобрался с этой картианской палочкой. Попробуем?

Зеро издает резкий звук, с которым я сейчас не могу справиться. У меня все еще сильно кружится голова.

— Это поможет выяснить, почему она падает в обморок? — требует ответа Рюрик, и я знаю, что он знает, что его отец слушает. И его мама. Это опасно, не так ли?

— Возможно, — признает доктор, и они обмениваются долгим взглядом, прежде чем Рюрик кивает и опускает меня на смотровой стол. — Здравствуйте, Имперская Принцесса. — Медик склоняет голову в мою сторону, и я вижу, что на его голове пушистые белые уши. Интересно, как выглядит его пара? — Меня зовут Врач, и для меня будет удовольствием служить вам.

— Спасибо? — отвечаю я, но этого, должно быть, достаточно, потому что он снова кивает и протягивает палочку. Я ценю, что на этот раз он спрашивает разрешения, но мне все равно хочется ударить его по яйцам. Я заставляю себя подавить это желание и расслабляюсь. — Давайте.

Он проводит палочкой по мне, и по моей коже пробегает теплое, покалывающее чувство.

Экран на палочке загорается, и доктор изучает его. Он хмурится, поворачивая его к себе, а затем мягко качает головой.

— Я не читаю на продвинутом картианском, а линзы синхронизации никогда не обновлялись языком, который теперь отчасти утерян для истории. Я могу только догадываться о том, что здесь написано. — Он протягивает палочку Зеро, но она хмуро смотрит на нее. Ее взгляд метнулся к моему.

— Ваше Высочество, могу ли я получить разрешение изучить эти результаты? — Она спрашивает не Рюрика, хотя именно он контролирует ее. Она спрашивает меня.

— Можешь.

Зеро кивает и берет палочку обеими руками, хмуро глядя на нее.

— Мне понадобится некоторое время, чтобы разобраться, — мягко говорит она мне, — но я буду работать так быстро, как только смогу.

Доктор-парень проводит еще несколько тестов, делает укол, который якобы вылечит меня от аллергии на кошек/инопланетных кошек, и отправляет нас восвояси. Прямо перед тем, как мы выходим за дверь, он окликает Рюрика странно тихим и приглушенным голосом.

— Возможно, витамины? — предлагает он, и Рюрик меняет цвет. Значит, он может краснеть. Его лунно-бледная кожа на несколько секунд приобретает цвет, прежде чем он подавляет это нейтральной миной и резким поклоном.

— Какие витамины? — спрашиваю я, когда он берет меня под руку, торопя меня по коридору.

Рюрик резко останавливается и тяжело вздыхает. Он поднимает руку, чтобы прижать два пальца к своему головному устройству.

— Да, мать. Да, отец. Мы сейчас будем. — Он смотрит на меня, и выражение его лица говорит само за себя. Если они узнают, что ты больна, и что это потому, что тебе нужно быть с Абраксасом, мы все покойники. Я верю ему. А еще мне кажется, что и медик Врач, и Зеро оба врут. Они знают, что написано на этой палочке, но не собираются озвучивать это на «Короле», где родители Рюрика могут услышать. — Мы должны отправиться в тронный зал, моя принцесса.

Он выглядит… не нервным, а полным решимости? Словно он уже думает, что случится что-то плохое, и полон решимости уберечь меня от этого.

— Да, конечно, — говорю я ему. Если… если они казнят нас здесь и сейчас, то я смирюсь с этим. Я не жалею об Абраксасе, и я не жалею о Рюрике, так что если до этого дойдет… Что ж. Блядь.

Мы направляемся в ту сторону, только чтобы обнаружить, что его брат Ранет и его пара уже в тронном зале.

О. Так вот в чем дело.

Я тяжело вздыхаю с облегчением, но Рюрик ни капли не расслабляется.

— Сын, ты хочешь нам что-то сказать? — спрашивает его королева, скользя по комнате на своих жутких ножках. Почему я вечно оказываюсь в этой адской комнате? Почему мы не можем сбежать? Почему нас просто не оставят в покое?

— Мама, это не твое…

— Я беременна. — Я встаю перед ним, что… опять же, это СТЧЖ, но вот так. Я полагаю, королева не убьет своего будущего внука. Наверное. Я не знаю.

Она издает звук, с которым я не могу решить, что делать. Смех? Фырканье? Рычание? Я не говорю по-многоножьи.

— Что ж, разве ты не рада, человечка? Вместо того, чтобы родить внебрачного ребенка работорговца, мой сын запечатлел на твоем ребенке свою превосходящую ДНК.

Я… я лишилась дара речи.

Внебрачный ребенок работорговца? Догадываюсь, что именно эту историю Рюрик скормил им обо мне после всего того времени, что я провела на Джунгрюке.

— Вы возьмете свои слова обратно, — рычит Рюрик, хватая меня и отодвигая назад. Думаю, единственная причина, по которой он вообще позволил мне встать перед ним, это то, что я застала его врасплох. — Вы не будете оскорблять моего ребенка или мою пару.

Королева стрекочет, пока король вздыхает, но она уже скользит обратно к Ранету и его паре. За них обоих говорит король.

— Мои первые сыновья родились от предыдущей беременности; я воочию видел силу Весталис. — Король звучит достаточно добродушно, но его слова настолько жуткие, что я содрогаюсь. — Твоя мать ничего такого не имела в виду. Мы, конечно же, вне себя от радости.

— Моя пара тоже беременна, — говорит Ранет, и у меня отвисает челюсть. Какого хуя?! Как? — Вы сами слышали, как Врач подтвердил это. Вы, однако, не слышали, как он подтвердил, что пара Рюрика беременна. Я умоляю вас принять решение сейчас, чтобы мы не скатились в гражданскую войну. Разговоры уже идут.

— Думаешь, он говорит правду? — шепчу я, но Рюрик не двигается. Он остается прямо там, где стоит, передо мной.

— Твой отец и я решили провести простое испытание, — говорит королева, сворачивая свою нижнюю половину в кольцо, в то время как верхняя остается вертикальной. Вполне возможно, что она — самое жуткое существо, которое я когда-либо видела. — Мы проведем испытание связи пар.

В зале повисает тишина.

Полагаю, ни один из принцев Весталис не знает, что это такое, лучше меня.

— Мы вырежем кровавое кружево со спин ваших пар, — продолжает король, переводя взгляд с одного сына на другого. — Это будет весьма болезненно, но это скажет нам, кто по-настоящему в паре, а кто нет.

Болезненно? Я делаю шаг, чтобы встать рядом с Рюриком, но он выставляет руку, чтобы не дать мне продвинуться вперед.

— Да, конечно, Ваши Императорские Величества, — говорит Ранет, низко кланяясь. Его пара делает то же самое, и он жестом приглашает ее сделать шаг вперед, что она и делает.

— Рюрик? — спрашивает его отец, наклоняясь со своего гигантского трона, вены и мясистые полосы его кровавого кружева лопаются и капают кровью, когда он двигается. Это… это ужасно. Это так ужасно. Я снова хочу бежать.

— Вы не тронете мою пару, — говорит Рюрик родителям твердым голосом. Он рывком притягивает меня к себе, а затем впивается зубами мне в шею, пуская мне кровь и создавая вокруг нас клетку из красного кружева. — Не вынуждайте меня выходить за рамки простой самообороны. — Он говорит это, прижавшись губами к моей шее, и, несмотря на мой страх, я еле сдерживаюсь, чтобы не извиваться в его руках.

Вместо этого я стою очень, очень тихо.

Комната натянута нитями не сорвавшегося насилия.

— Что ж, — говорит Ранет, стряхивая пылинки с куртки. — Полагаю, мы знаем, кто истинный принц…

Он не заканчивает фразу. Одна из вен кровавого кружева короля отрывается от стены и отсекает Ранету горло, а также голову его пары. Наступает странный момент тишины, а затем их тела оседают, и кровь брызжет во все стороны.

У меня хватает ума захлопнуть рот до того, как она забрызгает нас с Рюриком, но мне не о чем было беспокоиться. Клетка, которую он создал вокруг нас, отражает кровь, и я смотрю, как она стекает по бокам и эффективно отрезает нам вид на комнату.

— Что… как…? — Я слышу, как дверь позади нас с силой распахивается, а затем раздается усталый вздох.

— Я не хотел убивать его, но мы не можем допустить гражданской войны, — говорит король, и Рюрик разворачивает кружево вокруг нас, словно снимая обертку с невидимого подарка. Он не убирает его полностью, лишь сдвигает клетку из кровавого кружева настолько, чтобы влага стекла и мы могли видеть, что происходит снаружи.

Зеро с силой распахнула дверь позади нас и теперь стоит там, тяжело дыша, ожидая приказа.

— Прошу прощения? — спрашивает Рюрик достаточно мягко, но он сжат в пружину и готов к бою. Интересно, как далеко мы бы зашли, если бы он пустил в ход все свои силы здесь? Как далеко мы бы зашли, если бы Абраксас сражался на нашей стороне?

— Поздравляю, сын, — говорит его мать, радостно стрекоча. — Ты прошел испытание. — Она склоняет свою круглую голову набок, глядя на нас, ее черные глаза сверкают. Я содрогаюсь. — Принц Весталис, который не защитил бы свою пару, навлек бы гибель на наш народ. — Она возвращается к королю, который блаженно улыбается нам.

— Ты свободен, Рюрик. Наслаждайся медовым месяцем.

Непрерывный стук падающих на пол капель крови звенит у меня в голове.

— Да, конечно, отец, — отвечает Рюрик, как будто мы просто заскочили позавтракать. Вот так выглядит встреча с моими родственничками. Достаточно сказать, что мне повезло чуть меньше, чем некоторым. — Спасибо, как всегда, за ваш мудрый совет и суждение.

Рюрик делает движение, словно собирается убрать клетку из кровавого кружева и вывести нас оттуда, но что-то, кажется, останавливает его в последнюю минуту, и он снова воздвигает ее, не сделав ни единого шага. Одна из вен его отца срывается со стены и врезается в клетку.

Я чувствую удар костями. Мои зубы лязгают, и моя голова взрывается белым светом от силы удара по моей собственной крови, по способностям моей пары. Это больно. Это причиняет боль нам обоим.

Мы с Рюриком вместе падаем на пол, он держит меня, но мы оба на коленях.

— Снова, — шепчет он, и я крепко зажмуриваюсь, чтобы иметь возможность дышать. Почему именно сегодня, из всех дней, они решили устроить нам испытание? Вчера я была гораздо сильнее. Хотя… как я буду выглядеть завтра? — Держись, моя принцесса.

Еще один нарост срывается со стены, как хлыст.

Удар.

Он бьет нас и сотрясает весь корабль. Но клетка из кровавого кружева по-прежнему не падает. Рюрик тяжело выдыхает, когда я обмякаю в его руках, пытаясь отдышаться. Я смотрю на него снизу вверх, и не знаю, выдержу ли я третий удар. Он смотрит на меня в ответ, а затем наклоняется, чтобы поцеловать меня в лоб.

— Ты всегда будешь носить меня с собой, — выдыхает он, а затем встает и выталкивает меня из клетки прямо в руки Зеро. Она подхватывает меня и бежит, пока дверь в тронный зал скрывается за решеткой из кровавого кружева.

Почти уверена, что я в этот момент кричу, но не могу сказать точно, потому что я изо всех сил пытаюсь вернуться к Рюрику.

— Прекратите, моя принцесса, — шепчет Зеро, но это не ее голос говорит со мной. Это его.

Успокойся.

Девушка-киборг мчится по коридору и выбегает с корабля прежде, чем любой из наростов на стенах и потолке успевает схватить нас. Она выпрыгивает и приземляется в облаке пыли от разбитых булыжников. Мы углубляемся в деревья, прежде чем Зеро переходит на шаг, и проходит еще больше времени, прежде чем она опускает меня на землю.

Она смотрит на меня своими собственными глазами.

— Где Рюрик? — спрашиваю я ее, и она пожимает плечами. Я немедленно срываюсь с места и бегу обратно в сторону корабля.

И врезаюсь прямо в него.

Он ловит меня, когда я отскакиваю от его груди, и я поднимаю на него глаза, внезапно наполнившиеся слезами.

— Какого хрена?! — кричу я, и он выдыхает, делая быстрый шаг ко мне и завладевая моим ртом, прежде чем я успеваю обрушить на него поток ругательств. Он целует меня так глубоко, что я забываю, как дышать. — Что… что это было? — шепчу я, с трудом веря в то, что он стоит передо мной. — Зачем ты выбросил меня вот так?

— Я защищал тебя, — говорит он мне, и я даю ему пощечину. А затем целую его. Я даю ему пощечину еще раз, и он перехватывает мое запястье, целуя меня в ладонь. — Возможно такое, что я умру, а ты будешь жить. Наоборот — невозможно.

— Ты не можешь знать этого наверняка, — рычу я, обнимая его за талию. Он остается на месте и крепко прижимает меня к себе, пока не начинает падать мягкий, влажный туман. Я слышу, как вокруг снуют ночные существа, пока сумерки снова сменяются темнотой. — Что это был за свадебный ритуал? — Потому что по крайней мере часть этого представления должна была быть ритуалом.

— День Наставлений, — бормочет он мне в волосы, его голос звучит немного отрешенно. — Я взял под контроль часть корабля. — Он тяжело сглатывает, и я отстраняюсь, чтобы посмотреть на него.

Зеро терпеливо ждет в стороне, прислонившись спиной к стволу дерева.

— Твой брат… — Я даже не могу заставить себя произнести это. Рюрик выглядит мрачным, но не так, будто Ранет на самом деле был его любимым братом, если вы понимаете, о чем я.

— Да. Мои родители выбрали нас следующими правителями Ноктуиды. Это огромная честь. — Если его родители все еще слушают, я надеюсь, они не уловят нотку презрения в его голосе. Или, если уловят, надеюсь, им плевать. Они так же хорошо, как и мы, понимают, что это положение связано не только с властью, но и с жизнью в одной комнате. В одном кресле. Интересно, король, погребенный в комнатах внутри комнат, вообще чувствует ветерок из открытых окон? — Мы вольны делать, что захотим, до конца дня.

Я киваю.

Секс сейчас не вариант. Я вымотана. И у меня кружится голова. Рюрик тоже не выглядит слишком устойчивым на ногах.

— Еда и сон? — спрашиваю я, а затем делаю паузу. — И ты обещал мне почитать.

— Да, моя принцесса. — Он подхватывает меня на руки, чтобы идти, и хотя он слегка дрожит, я не жалуюсь. Я позволяю ему отнести меня обратно в нашу комнату и захлопнуть за нами дверь.