Вот каково это — умирать.

Я отчетливо вспоминаю теперь остроту зубов самки Асписа, судорогу ее глотки, влагу ее желудка. Кровь повсюду. Жар. Когда это случилось, я думала о маме и сестрах.

В этот раз я думаю об Абраксасе, о том, как он показал мне, каково это — быть свободной, обо всем, чему я научилась о выборе и честности. Я думаю о Рюрике, о его терпении и… о выборе, который он мне тоже дал. Ведь он мог заставить меня влюбиться в него, когда бы ни пожелал; я бы не смогла сопротивляться. Он этого не сделал, он позволил мне выбирать.

Затем перед глазами встает смеющееся лицо Джейн, и я задаюсь вопросом, не останется ли она в итоге с этим парнем, Капитаном Киддом. Интересно, откуда они с Офицером Хитом знают друг друга. За те три секунды, что я видела их вместе, от них исходили довольно сильные вибрации броманса. Как там Хит назвал своего друга? Ах да: парень DTF. Надо было припомнить ему это в лицо.

Офицер Хит.

Я не знаю, почему я думаю о нем. Он незнакомец, с которым я провела в общей сложности, типа, часа два. Мой разум вызывает образ его обнаженного тела, его члена, который был в моей, блядь, руке — который был между моих складок, — его острой ухмылки и сексуальной ковбойской шляпы.

Все это для того, чтобы отвлечь меня от того, что происходит на самом деле.

Звездный прыжок.

Мне казалось, я кричала, когда началось это чувство, будто меня разрывает пополам. Мою душу вырывают из меня. Кто бы не закричал? Но я отстраненно понимаю, что вообще не издаю ни звука. У меня нет доступа к своему телу, так что я заперта внутри собственной головы.

Это определенно то, на что похожа смерть.

Я все жду, когда это закончится, но этого не происходит. Это продолжается, и продолжается, и продолжается.

А затем меня с силой вбрасывает обратно в мое тело, и Рюрик оказывается между моих ног.

Я давлюсь судорожным всхлипом, когда его руки обхватывают мое лицо, и он осыпает меня поцелуями. Целует мои слезы, пока я тяжело дышу. Целует мои щеки. Целует мой лоб. Целует мою шею.

— Что… — Больше ничего не выходит.

Корабль вокруг нас снова оживает, возвращаются фоновые шумы, вспыхивает свет.

— Вот почему наш народ говорит об этом только с благоговейным шепотом, моя принцесса. — Рюрик прижимается губами к моему лбу и замирает, просто дыша. — Теперь ты согласна, что термин «звездный прыжок» — чертовски глупый способ назвать ощущение истинной смерти?

— Мне казалось, что я в десяти секундах от перерождения, — бормочу я, а затем отключаю мысли, потому что больше не хочу об этом думать. Все кончено. Я здесь. Я чувствую себя ватной, вялой и дезориентированной, но я здесь. — Может, мне нужны корематы, чтобы расслабиться? — дразню я.

Он не воспринимает это как шутку.

Рюрик садится и использует прорези в своей куртке, чтобы снять ее. Ярко-красные корематы быстро разворачиваются, и он взмахивает крыльями, разнося свои феромоны по комнате. Я делаю глубокий вдох, и его запах оседает в моих легких, успокаивая меня.

Я растекаюсь по кровати.

— Я хочу, чтобы ты трахнул меня, — шепчу я, когда он завладевает моим ртом, целуя меня и размазывая горячие, липкие феромоны по моему языку.

— Если бы только. — Рюрик прижимается своим лбом к моему, а затем садится обратно, лишая меня своего тепла. — Моя мать будет ждать нас в своей гостиной.

— У многоножки есть гостиная? — выпаливаю я, прежде чем успеваю подумать. Я только что оскорбила мать своего нового мужа. Не лучшее начало для нашего брака. Рюрика это, похоже, не беспокоит. Он знает, как я боюсь его матери с того самого момента, как он нас познакомил. — Разве мы только что не виделись с ней?

— Она захочет проводить нас в медовый месяц как полагается. Поскольку мой отец не может… — Он замолкает, и мы смотрим друг на друга.

— Нет. — Меня начинает тошнить. Я не хочу этого слышать. Я не хочу этого принимать.

— Я должен стать королем, моя принцесса, иначе у тебя будут проблемы. — Рюрик хмурится, все еще сидя верхом на мне, его колени впиваются в матрас, член туго натянут под бриджами. Теперь я понимаю, почему он его привязывает. Он занял все свободное пространство в штанине. — Мой отец уже отметил твою планету как нашу следующую заправочную станцию.

— Прошу прощения? — давлюсь я, и Рюрик лишь мягко качает головой, словно знает, что я запаникую из-за этого. Почему он ждал до самого окончания звездного прыжка, чтобы рассказать мне, я не знаю. Я все еще не до конца пришла в себя.

— Поскольку ты моя пара, и поскольку мы первые спарились среди моих братьев, это означает, что ты Имперская Принцесса. Имперская Принцесса не может быть одновременно членом королевской семьи и находящимся под угрозой исчезновения, охраняемым видом.

— Что ты хочешь этим сказать? — Слова с трудом вырываются из горла. Я понимаю. Я понимаю. Я просто… не хочу этого понимать.

— Земля находится под защитой моего отца только до тех пор, пока мы не прибудем туда. Затем он использует наше неизбежное восшествие на престол как предлог, чтобы поглотить твою планету. Ее энергия будет питать наше правление на протяжении всей нашей естественной жизни. — Корематы Рюрика сворачиваются обратно в него, и напряжение его члена спадает. Теперь он хмурится, глядя на меня с извинением. — Он думает, что у меня не хватит смелости дозаправиться после того, как я приму власть, что я позволю своей мягкосердечности погубить весь мой народ.

Никто из нас не произносит вслух, что, возможно, так было бы лучше. Рюрик знает не хуже меня, что… Весталис — это паразиты. Не из-за их связи с парами. А потому, что у них нет планеты, они путешествуют на корабле размером с планету и используют его возможности для запугивания и контроля других.

Он прав: он должен стать королем.

Слезы подступают к горлу, когда я тянусь, чтобы вцепиться в его руки. Он стоически сидит, пока я царапаю его кожу, вонзая ногти в его бледную плоть.

— Что мы будем делать? — шепчу я, все еще не желая облекать это в слова. Рюрик снова наклоняется и целует меня в лоб.

— Я должен стать королем, — повторяет он, его губы на моей коже. — Акт восхождения запрет меня в этом тронном зале. — Он делает паузу, и из меня вырывается всхлип, когда я прижимаю его к себе. — Это жалкое, ужасное существование. — Я держу его так крепко, что ему должно быть больно, но он не останавливает меня и не пытается отстраниться. — Как ты думаешь, почему мои родители так отчаянно хотят избавиться от него? — Он сухо смеется над правдивостью этих слов. — Я не обреку тебя на это, моя принцесса. — Затем он отстраняется и умоляюще смотрит на меня. — Ты будешь исследовать звезды, — добавляет он, но я отталкиваю его и выползаю из-под него, одетая в испачканное красным белое платье, и сверкаю глазами, как кинжалами.

Рюрик остается на кровати.

— Прекрати, — шиплю я сквозь стиснутые зубы. — Это не смешно. Это как та шутка с кометой, которой ты меня дразнил? Комната без гравитации?

Он просто смотрит на меня.

— У тебя будет твоя великая любовь, — его голос срывается на этих словах, — и тебе нужно будет только приходить и кормить меня. Я буду защищать тебя властью Императорского Двора и всей мощью Ноктуиды. Я посвящу свою жизнь тому, чтобы ты была счастлива и в безопасности.

— Заткнись. — У меня возникает искушение закрыть уши руками, чтобы не слышать эту чушь.

Рюрик отворачивается от меня, смотрит в окно на красивую сине-зелено-коричневую планету, которая как-то странно похожа на Землю. Но это не она. Очертания континентов совершенно другие.

— Тебе нужно будет только приходить в тронный зал, чтобы кормить меня. — Он встает с кровати, берет свою куртку и снова надевает ее. Я держусь от него подальше, подальше от его феромонов и его дерьма.

— Я не позволю тебе этого сделать, — говорю я ему. Я серьезно. Мы теперь пара. Я не допущу этого дерьма. — Это чушь, Рюрик. Ты это знаешь. Я это знаю. Давай, чувак, придумай что-нибудь получше.

Он мягко улыбается, но не смотрит на меня, пока застегивается.

— Как мне спасти твою планету, если я не могу выбрать другую, чтобы этот голодный корабль сожрал ее? Не говоря уже о том, чтобы отправить тебя на Землю в гости. — Он поднимает взгляд, все еще улыбаясь. Это очень грустная, блядь, улыбка. — Как мне убедиться, что ты сможешь быть со своим партнером Асписом, если любой другой правитель приказал бы убить тебя за прелюбодеяние? Как мне очистить Джунгрюк от работорговцев и браконьеров? Как мне спасти людей, которые страдают по всей Ноктуиде? — Он ждет моего ответа.

Я сверлю его взглядом.

— Я буду защищать тебя. — Мой голос звучит твердо. Плоско. — Должен быть выход из этого, бьюсь об заклад.

Рюрик со вздохом смотрит в сторону двери нашей спальни.

— Все, о чем я прошу, это чтобы ты приходила ко мне и рассказывала о своих приключениях. — Он смеется тихо, с грустью. — О людях, которых ты встретила, и о том, что ты сделала.

Рюрик подходит к двери, и она открывается перед ним.

Я отворачиваюсь от него и иду в ванную, чтобы привести себя в порядок. Извращенность Весталис… я имею в виду, приличия Весталис могут диктовать мне носить испачканное спермой платье, но тело-то я могу помыть, верно?

Я включаю воду в своем вечно-горячем душе с видом на приближающуюся планету. Я тру кожу с яростью отчаянной решимости.

Прошлой ночью, когда я пообещала Рюрику, что спасу его?

Я говорила серьезно.

— Я не хочу с тобой разговаривать, — бормочу я, когда нахожу принца ожидающим в фойе. Он смотрит на меня с хитрой полуулыбкой, которая не отражается в его глазах. Он опустошен своей скорой участью — оказаться запертым в одной комнате до конца своих дней, в одиночестве, — но больше этого не покажет.

Я вытянула из него то, что собиралась, и на этом все.

Нам действительно нужно узнать друг друга получше. И быстро. У меня такое чувство, что наши жизни зависят от нашей способности глубоко, безумно влюбиться. Не знаю почему. Просто такое ощущение. Разве Весталис не поклоняются на алтаре романтики? Как лучше справиться с этим, если не соответствовать их идеалу?

— Жаль, что ты отказываешь мне в разговоре в мои последние несколько дней вне этого корабля.

Я плотно сжимаю губы. Все, что потребуется. Я ведь не проделала весь этот путь сюда, в середину огромной и неизведанной вселенной, чтобы потерять свой якорь. Рюрик — мой якорь. Моя душа вытянулась настолько, насколько это было необходимо, чтобы найти его.

— Пожалуйста, скажи мне, что я не в коме и ты мне не кажешься. — Я выдыхаю, когда он подходит ко мне, его усики скользят по моим волосам. Я тянусь обеими руками и хватаю их, как рога, беря полный контроль над его головой. Он просто смотрит на меня. — А если это так, могу я представить, что ты не занимаешь трон?

Его улыбка подобна призраку.

— Если бы ты была в коме, мы бы не узнали, потому что ты сделала редкий и очень странный выбор, спарившись с Асписом. Это выводит из строя технику.

Я думаю, это должно было быть шуткой. Если нет, то я зря смеюсь до упаду. Я отпускаю его антенны и хлопаю его по плечу. Он удивленно моргает от этого контакта, прежде чем посмотреть на меня.

— Зачем ты меня ударила? — спрашивает он, искренне заинтересованный.

— Разве твои биологические процессы не должны были подсказать тебе, что я шучу? — парирую я, скрещивая руки на груди и не позволяя ему притянуть меня к себе. Я все еще расстроена. Честно? Я хочу свернуться клубком на ковре и умереть, но я гораздо, гораздо упрямее.

Я никогда не перестану пытаться предотвратить это. Если это произойдет, я никогда не перестану пытаться отменить это. Но я не могу позволить Рюрику страдать все это время. Нам тоже нужно жить. Мы должны двигаться дальше.

— Разве твои биологические процессы не должны были предупредить тебя держаться подальше от зверя-монстра с ядовитым хвостом? — Теперь он определенно дразнит меня, подходя вплотную и заставляя меня отступить и прижаться к стене. Он кладет руку рядом с моей головой. — Тебе следовало прийти ко мне в палатку и избавить нас обоих от общества друг друга. Я имею в виду Абраксаса и себя.

— Ты никогда не сможешь поддерживать с ним разговор. — Я просто честна. — Он слишком прямолинеен, а ты слишком… ты… так что ничего не выйдет. Он с первой секунды подумал, что ты напыщенный чудак. Он предупреждал меня держаться от тебя подальше. — Я смеюсь над недавним воспоминанием. Это было, типа, неделю назад. Ха. Кажется, прошла целая вечность. — Сказал, что ты паразит. Пожиратель миров.

Рюрик презрительно кривит губы, как и подобает красивому принцу.

— Я бы приказал погрузить его в транспорт и выбросить в кипящие океаны далекой луны.

Я ухмыляюсь.

— Он говорит, что тоже с удовольствием бы тебя съел, — я кладу руки на мех, украшающий плечи Рюрика, и прижимаюсь губами к его губам, пробуя его на вкус. Он выдыхает мне в губы, когда я отстраняюсь, заставляя мое сердце биться чаще.

— Если они прервут нас сейчас, я прикажу отправить их всех к далекому, угасающему солнцу и оставлю их там, чтобы они стали свидетелями его неизбежного коллапса.

Они. Он точно имеет в виду Зеро, Аврил и Коннора.

Мы снова начинаем целоваться, мои руки зарываются в его волосы. Или… думаю, это похоже на мех. Не знаю. Мне плевать. Они мягкие и призрачно-белые, и ему они идут. С его рогами, глазами и зубами в нем есть определенно демоническое очарование. А вот корематы… они какие-то мотыльковые.

— У мотыльков есть корематы, — шепчу я, и он свирепо смотрит на меня, клыки с левой стороны его рта обнажаются в отвращении.

— Мотыльки… Я полагаю, что Весталис более близки к людям, чем к каким-либо земным мотылькам.

— Это невозможно. — Я отталкиваю его, но он хватает меня за запястья, одаривая суровым взглядом.

— Все формы жизни в Ноктуиде произошли из одного места. Мы родственники, и поэтому неудивительно…

Дверь моей спальни открывается, и на пороге появляется Аврил с темными кругами под глазами, заплаканная и дрожащая. Она выглядит до абсурда бледной, неустойчивой, ее тошнит.

— Скоро мы пришвартуемся, Ваши Императорские Высочества. Королева хотела бы… увидеть вас до этого. — Аврил поворачивается и едва успевает схватиться за край дверного косяка. Зеро выглядит совершенно нормально, когда проходит мимо Аврил, направляясь прямиком к полной тарелке макарунов.

— Ты заказала их на мое имя? — спрашиваю я, ухмыляясь растрепанному виду Аврил. У меня сложилось впечатление, что наличие партнера (или то, что ты киборг) смягчает последствия звездного прыжка. А вот его отсутствие… отстой. — В смысле, ты сказала на кухне, что принцесса заказывает макаруны? Я их почти не люблю.

— У меня должна быть причина вставать по утрам, — огрызается Аврил, и дверь моей спальни закрывается за ней.

Ауч. Может, мне стоит перестать так много дразнить ее? Бедная девушка проходит через какое-то дерьмо, и она все-таки спасла мне жизнь. Я чувствую себя немного виноватой.

Рюрик трет лицо, тот темный треугольник между глаз.

— Можно подумать, что она — королевская пара. — Он выпрямляется и осматривает меня, его лицо снова смягчается, когда он замечает пятна на платье. — Я всегда находил этот ритуал вульгарным, абсурдным и ужасно старомодным.

— Да, эм, давай отменим его, когда… — Я не заканчиваю фразу, но он все равно улыбается мне.

— Пойдем. Это будет неприятно. Давай покончим с этим как можно быстрее. — Рюрик выводит меня в коридор, поворачивая направо, мимо стены за стеной, сплошь покрытых уродливыми мясными наростами. Когда Рюрик будет управлять кораблем, превратится ли все это в кровавое кружево? Целый космический корабль, украшенный его прекрасными узорами. Зная его, он со временем только усилит эффект. Построит кровати с балдахинами из кружева. Создаст платья. Создаст целые дома, построенные из кружева, чтобы люди могли в них жить.

Сейчас мы мыслим синхронно, и это чертовски странно.

Я опускаю взгляд и вижу, что его ноготь уколол мою руку, капля крови набухает и собирается бисеринкой на его коже. Она очень быстро впитывается. Я вздрагиваю, но не останавливаюсь.

Гостиная королевы — что, черт возьми, такое гостиная? — находится недалеко от наших покоев. Путь туда — с Зеро, рассеянно плетущейся позади нас — занимает меньше пяти минут.

Сама комната большая и просторная, с арочным дверным проемом, отделанным деревом. Это странная граница между научно-фантастическими коридорами и уютными личными пространствами. Это и есть истинный стиль Весталис? Выглядит похоже на то, что я могла бы увидеть дома на экскурсии по историческим особнякам. С окнами, из которых открывается вид на звезды и планеты. И кораблем, который прыгает сквозь пространство и время, заставляя тебя чувствовать, что ты умираешь. Может, он на самом деле убивает тебя? Может, я умерла и вернулась к жизни?

— Как вам понравилось… — Королева не заканчивает свой вопрос, переходя в длинное протяжное шипение. Ее версия благоговейного шепота. — Я нахожу это каждый раз таким познавательным.

Я просто стою и пялюсь.

Комната выглядит по-викториански. Здесь есть золотые настенные бра с красным пламенем, и камин под стать им. На стене висят картины… существ. Существ женского пола. Королев. Я буду единственным человеком в длинной-длинной череде чудовищных пришельцев.

Сама королева выглядит ручной по сравнению с некоторыми из них.

Она свернулась кольцами в стеклянном резервуаре в центре комнаты, наблюдая за нашим приближением. Резервуар наполнен темной, влажной землей. О… кей.

— Ты смущена, дорогая человечка? — насмешливо спрашивает она меня, наблюдая, как я стою на ее хорошем ковре и пытаюсь не паниковать при виде моей свекрови с ее миллиардами ног и этим отсутствующим взглядом.

Рюрик делает движение, чтобы встать передо мной, но я выставляю руку, останавливая его.

Я смотрю прямо на нее.

— С чего бы мне быть смущенной? — бросаю я вызов. Я принцесса. Мы скоро взойдем на престол. Его родители хотят, чтобы мы взошли на престол и страдали вместо них. Я буду настолько грубой, насколько захочу. Внезапно я жалею, что не переодела платье и не отказалась участвовать в Дне Ношения. К черту их и их традиции. — Декор на этом корабле изменился в соответствии с моими вкусами.

В смысле, это не мои вкусы, но тематика человеческая.

Все в человеческой тематике.

Я тяжело сглатываю.

Говорила это раньше, скажу и сейчас.

Я люблю Рюрика. Он моя пара. Он моя вторая половинка.

Весталис? Они жуткие. Они такие, блядь, чертовски жуткие.

Я так сильно хочу покинуть этот корабль, что все мое тело покрывается мурашками. Мне не терпится уйти. Я бы умоляла и бесстыдно просила Рюрика, если бы у нас и так не было это в планах. Ебаный ад.

Королева выползает из своего аквариума, разбрасывая землю по полу, а затем направляется навестить своего сына. Она проводит своими жвалами по его волосам, и я тянусь, чтобы дать ей пощечину.

Я даю ей пощечину.

Я даю пощечину межгалактической королеве-многоножке, способной уничтожить мою родную планету ядерным ударом.

Что со мной, черт возьми, не так?!

Ни в одном романе Джейн не было персонажа настолько тупого, как я. Ни разу.

— Не смей оставлять свой запах на моей паре, — рычу я на нее. Я бы свалила вину на странные феромоны между мной и Рюриком за свое поведение, но… дело не в них. Это просто я. Иногда я бываю очень тупой. Я предпочитаю называть это бравадой и отвагой.

Королева шипит и бросается на меня, но Рюрик встает между нами. Кровавое кружево вырывается из пола и опутывает ее, оттягивая назад и прочь от нас, прежде чем оно тает на полу и впитывается кораблем. Фу. Мерзость. Это место безумно!

Что-то в спаривании с Рюриком заставило меня буквально забыть об этом на секунду.

Королева — если у нее и есть имя, я не хочу его знать — устраивается на кушетке, ее чудовищная громоздкая фигура свешивается по бокам волной перламутрового мерцания и ног. Слишком много ног. Я просто не могу свыкнуться с этим.

— Мы прибыли на Дом, — говорит она с гордостью, с нежностью. — Я помню, когда мы с твоим отцом провели наши последние дни вне корабля вместе. — Она поворачивает свою круглую голову к окну, пока мы плывем вниз, к атмосфере планеты.

Корабль настолько огромен, что отбрасывает тень на планету задолго до того, как мы вообще приближаемся к посадке.

— Мы, безусловно, насладимся временем, проведенным вместе, — деревянно произносит Рюрик, сдерживая разочарование. Ему не нравится, как его мать придирается ко мне, насмехается надо мной. Над нами. Она насмехается над нами. — Но я не понимаю, почему вы должны подкалывать нас. Мы оба знаем о нашей судьбе. Почему это поднимается снова и снова? Я склоняюсь к тому, чтобы взять контроль над «Королем» досрочно. — Он слабо улыбается. — Народ поддержит меня.

— Во что бы то ни стало, мы увидим быстрое восхождение. — Королева расслабляется на своем сиденье, пока корабль опускается все ниже и ниже. Открываются города. Поселки. Деревья. Мы плавно останавливаемся, несмотря на то, как быстро мы, должно быть, падали.

Я даже не заметила. Никакой тряски. Никаких резких движений. Никакого головокружения.

Весь корабль теперь шипит, оседая, а затем все окна открываются. Каждое окно в комнате и везде. Я это слышу. Чувствую ветерок.

Ветер.

Моя кожа ноет и тянет, и мне просто нужно убраться с этого корабля.

— Если не возражаете, мама. — Рюрик делает театральный поклон, но, похоже, его не волнует, что я не делаю того же.

Странный смех его матери преследует нас из комнаты в коридор.

Я прижимаю руку к груди, прямо над тем местом, где бешено колотится сердце. Корабль… адаптируется к паре короля. Он адаптируется ко мне. Самые человечные части всего этого вполне могут быть ложью.

— Где ты жил до того, как переехал со мной в королевские покои? — Я поворачиваюсь к Рюрику, но он уже смотрит на меня, на его губах играет едва заметный намек на улыбку.

— Прости. Мне трудно сосредоточиться на твоем вопросе. Ты правда ударила Имперскую Королеву?

Мои щеки горят, но я ни о чем не жалею. Жаль, что не могла сделать хуже.

— Она оставляла на тебе свои феромоны, метила тебя. Я должна была просто стоять и терпеть это? — Это риторический вопрос. Конечно же, я не собиралась терпеть это дерьмо. Я одариваю своего нового мужа взглядом, говорящим, что ответ должен быть очевиден. — Как ты и сказал: все, что мне нужно делать, это существовать, а ты позаботишься о грубой силе и мощи.

Улыбка Рюрика больше не слабая. Он делает шаг вперед, кладет руки мне на шею с обеих сторон и наклоняется, чтобы снова поцеловать меня. Его ладонь скользит по укусу, который он оставил ранее, и я извиваюсь.

За моей спиной кто-то прочищает горло, и я оглядываюсь, чтобы увидеть, что Аврил и Коннор присоединились к Зеро у нас за спиной. Более того… коридоры заполняют сотни Весталис, каждый со своей парой.

— Это День Ношения; они захотят увидеть, как мы вместе покидаем корабль, — рассеянно объясняет Рюрик, пока я хмурюсь и делаю вид, что абсолютно точно заметила гигантскую толпу, собравшуюся за те несколько минут, что мы разговаривали с королевой.

Я смотрю на красивую белую юбку платья, испорченную красным. Какая дурацкая, блядь, традиция. Но, находясь на корабле, уничтожающем планеты, поступай так, как поступают пришельцы, уничтожающие планеты. Глубокий вырез на спине платья подчеркивается ветерком. Я чувствую прохладный влажный воздух на своей голой коже, дразнящий кружевные крылья мотылька, вытравленные на моей плоти.

— Это кровавое кружево? — тихо шепчу я, снова беря Рюрика под руку, чтобы он показал мне путь к выходу. Я знаю, что мы идем именно туда, потому что он никак не мог бы быть моим соулмейтом и не знать, как отчаянно мне нужно покинуть этот корабль. — На моей спине, я имею в виду.

— Оно самое, — легко отвечает он, глядя на меня сверху вниз. — Но я не буду использовать его для слежки за тобой, если в этом не будет крайней необходимости. Ты всегда будешь иметь право на свою личную жизнь. Я позабочусь о том, чтобы у тебя была приватность, когда она тебе понадобится. — Теперь он звучит зло, губы плотно сжаты, но идет он так, словно владеет Ноктуидой. Если вдуматься, в каком-то смысле так оно и есть.

Или… скоро так и будет.

И он заплатит за это огромную, огромную цену.

Выражение моего лица становится жестким.

Неудивительно, что он был так убит горем, когда нашел меня тогда. Если бы только мы были второй парой из всех его братьев, которые нашли друг друга. Почему моя пара должна провести следующие неизвестно сколько лет привязанной к разумному космическому кораблю?

— Так где ты жил до того, как переехал в королевские покои? — повторяю я. Я пытаюсь понять, насколько именно изменился «Король» с тех пор, как меня сюда притащили. В смысле, все это место было украшено в угоду жуткой космической королеве-многоножке?

— Я редко бывал на корабле, — мягко отвечает Рюрик, глядя на меня с такой глубокой эмпатией в глазах, что мне хочется кричать. Он действительно смирился со своей судьбой, не так ли? Вот почему он не придал такого большого значения моим действиям на Мировой Станции. Он не хочет обременять меня, превращая в свою мать. И я имею в виду не космическую многоножку, а пленницу этого тронного зала. — Достигнув зрелости, я много путешествовал.

— Искал меня? — спрашиваю я с дразнящей улыбкой, которая не достигает цели. Мы оба думаем об этом корабле, об этом троне и о том, что будем заперты здесь на… сколько лет он сказал, что правили его родители? Шестьдесят? О Боже, это было шестьдесят. А… и даже если… если бы мы попытались переждать это…

Я понимаю, что любые дети, которые могли бы у нас появиться, были бы обречены на ту же участь. Ну, по крайней мере, один из них. Я не смогла бы так поступить со своим ребенком — растить его, зная, что во взрослой жизни его ждет адское существование. Проклятье.

— Намеренно не искал тебя, — признается Рюрик, пока мотыльки-дроны летят по коридору нам навстречу. Замечательно. Свита для нашего медового месяца. Я имею в виду, помимо Аврил, Зеро и… Коннор мягко улыбается, в благоговении прижимая два пальца к губам. Это мерзко. Я игнорирую его. — Спариться последним, помнишь? Это была моя цель.

— Почему ты был на Джунгрюке? — Вообще-то, мне это ужасно интересно. — Ты ведь не за тем туда прилетел, чтобы заглянуть в бордель Клыкастых?

Можно было подумать, что я дала парню пощечину. Он отшатывается и одаривает меня властным взглядом обсидиановых глаз.

— Я отправился туда, потому что предполагал, что это наименее вероятное место во вселенной, где я когда-либо найду свою пару. — Его губы кривятся в усмешке. — К тому же, признаюсь, я всегда хотел увидеть Асписа вживую.

— И как это могло закончиться чем-то меньшим, чем твоя безвременная кончина? — Я фыркаю при мысли о Рюрике, отправляющемся на Джунгрюк в королевское сафари, только чтобы быть разорванным на куски Асписом. С другой стороны, он действительно противостоял Абраксасу в тот день в борделе, словно был готов с ним драться. И Абраксас не стал настаивать, как будто думал, что у самца Весталис есть шансы.

— Я могу постоять за себя против Асписа, моя принцесса. — Мы с Рюриком проходим сквозь плотную толпу, из одного коридора в другой, сохраняя медленный, неторопливый темп. Он поворачивается ко мне. — Ты не забыла взять с собой книгу? — Его усики откидываются назад, как кроличьи уши, плотно прижавшись друг к другу на затылке. — Я ведь обещал, что почитаю тебе.

Я ухмыляюсь и поворачиваюсь к Аврил, которая все еще выглядит как смерть. Я обязательно говорю ей об этом. Считайте это кармой. Она не сказала мне ни хрена из того, что должна была сказать, поэтому я скажу ей все то дерьмо, которое она не хочет слышать. Хотя я и обещала себе постараться поменьше ее дразнить…

Я не могу удержаться.

— Выглядишь как кусок дерьма.

— Благодарю вас, Имперская Принцесса, — хрипит она, вероятно, осознавая, что огрызаться на меня в коридоре, полном лояльных граждан Весталис — плохая идея.

— Можешь сходить в мою комнату и выбрать пару книг из шкафа? Те, у которых обложки пошлюшнее. — Я улыбаюсь ей. — Спасибо, подруга.

Она стонет, но у нее нет другого выбора, кроме как сделать то, что я сказала.

Аврил уходит, оставляя влюбленного Коннора и — как обычно — апатичную Зеро.

— Эй. — Я подзываю Коннора, и он повинуется, чуть ли не вприпрыжку. Я одариваю его взглядом. — Тебя трахнул Брот? — спрашиваю я, а затем хватаю его за плечо и отворачиваю от себя, чтобы задрать его куртку и посмотреть на спину. Другие Весталис (и их пары) ахают, когда я бесцеремонно обращаюсь со своим слугой-мужчиной, а Рюрик издает звук, словно это не самый подходящий для принцессы способ поведения.

Это до тех пор, пока я не понимаю, что он с трудом сдерживает смех у меня за спиной.

Я не вижу никаких отметин на коже Коннора. Он отталкивает мою руку и снова поправляет очки средним пальцем, и это явно не случайно.

— Какого черта ты делаешь? Мое тело предназначено только для удовольствия моего партнера. — Он ухмыляется, словно думает, что это забавно, но мне хочется его ударить. И Коннор, и Аврил нравились мне гораздо больше, когда заталкивали адвоката в глотку монстру-слизняку. Они оба раздражают, и им далеко до статуса лучшей подруги, как Джейн Бейкер. — Он меня не трахал, но мы поцеловались. — Коннор ерошит свои черные волосы длинными пальцами. — Он помог мне пережить… — Он выдыхает, и на этом все. Мы оба знаем, что «звездный прыжок» — это ужасное упрощение очень странного процесса. — И он показал мне свои корематы. — Его лицо светится, когда он это говорит. — Я никогда раньше не был с парнем — строго говоря, я бабник, — но после этого зрелища? Я с нетерпением этого жду.

— Ты знал, что коремата в переводе с греческого означает «метелка из перьев»? — выпаливаю я. Еще один странный факт, который я узнала, встречаясь с энтомологом, разводящим мотыльков. Лепидоптерологом, если быть точнее.

— Да неужели? — рассеянно спрашивает Коннор, словно ему абсолютно наплевать. Он прикладывает руки к груди и смотрит в потолок так, словно полностью и окончательно одурманен членом. Я клянусь себе никогда не позволять себе выглядеть так нелепо на публике. — Кого волнует, как они называются? Они потрясающие. — В этом он не ошибается. Но, возможно, вам нужно действительно это увидеть, чтобы понять. Например, я могла бы найти корематы жуткими или омерзительными на ком угодно, кроме Рюрика. — Как только я почувствовал всю силу феромонов моего партнера, я просто… — Коннор не заканчивает фразу, что, наверное, и к лучшему.

Я игнорирую его и оборачиваюсь, чтобы увидеть, как Рюрик красиво хмурится, один его усик поворачивается в мою сторону.

— Греческое слово для «метелки из перьев», повторяет он? — И я вижу, что в этой фразе для него что-то не сходится. Полагаю, у переводчика могут быть с этим проблемы. — Греки — это… порода людей?

Я фыркаю.

— В общем-то да. Моя порода — американская. — Я прикладываю пальцы к груди и ухмыляюсь. — Вот почему я такая вспыльчивая говнючка. В любом случае, да, коремата означает «метелка из перьев» на человеческом языке, который отличается от моего.

— Метелка из перьев. — Рюрик повторяет эти слова, нахмурившись. Он останавливается, чтобы достать из кармана небольшой предмет, толщиной с кредитную карту и абсолютно прозрачный. Когда он нажимает на экран, я догадываюсь, что это, типа, его телефон? Я никогда раньше его не видела, и мне любопытно. Я заглядываю, когда появляются результаты поиска, показывая несколько музейных фотографий метелок из перьев. Типа, они выставлены под светом, с табличками и все такое. Мои глаза сужаются в щелочки. — Приспособление для уборки? — Он звучит оскорбленным. — Корематы… священны.

Я делаю вид, что не слышала этого.

Инопланетные мужчины все еще остаются мужчинами. Конечно, он считает свои мужские достоинства священными.

Рюрик прячет телефон, а затем останавливается возле слуги, ожидающего в конце коридора. Неспаренный самец Весталис передает ему еще одно из тех лицевых устройств, тех самых с маленькими красными экранами, которые закрывают глаз. Рюрик неохотно надевает его, морщась, когда кровавое кружево его отца выползает из металлической части устройства и проникает ему в ухо, подключая его к себе.

Мне… это не нравится. Совсем не нравится.

Мы идем дальше, входя в большое помещение, с одной стороны которого находятся те самые платформы-лифты. Из панорамных окон открывается вид на густо заросшую лесом территорию, а вдалеке виднеется что-то похожее на замок.

Брот ждет неподалеку, нарочито отворачиваясь от Коннора. Ну да.

— Ты пришел заявить права на свою пару? — спрашивает Рюрик, натягивая улыбку. — Ты же знаешь, что ты, конечно, мой самый любимый из всех наших братьев. Приношу тебе искренние поздравления. — Мой муж делает полупоклон, который не кажется совсем уж неискренним. На сердце становится теплее.

Брот бросает на брата злобный взгляд, но он длится недолго. Кажется, он не может удержаться и не посмотреть мимо меня на Коннора.

— Я… пришел только чтобы проводить вас, — шмыгает носом Брот, и я чувствую, как Коннор позади меня распадается на части. Я оглядываюсь и вижу, как Зеро бесстрастно похлопывает его по спине.

— Ну, ну, будет тебе, — говорит она с жестокой и веселой ухмылкой на губах. — Бедняжка.

— Что ж. — Рюрик проводит рукой по груди своей куртки, пока толпа шепчется и шевелится вокруг нас. Я стараюсь не присматриваться к ним слишком пристально. Некоторые самки… ну. Да. Некоторые слишком инопланетные, чтобы мой мозг мог их воспринять. Другие просто откровенно жуткие. Я замечаю одного из тех костлявых пришельцев, которые постоянно крадутся в плащах с капюшонами. Теперь, когда я могу разглядеть его клювастое, похожее на череп лицо, я понимаю почему. Я отворачиваюсь. — Ты не можешь забрать его из свиты принцессы, пока не спаришься с ним. Ты знаешь правила.

— Я прекрасно это понимаю, — рычит Брот, а затем медленно опускается на колено в поклоне, и вся остальная комната следует его примеру.

Рюрик одаривает брата испытующим взглядом, пожимает плечами, а затем тянет меня на одну из платформ.

— Когда я смогу переодеться из этого платья? — шепчу я, когда мы начинаем спускаться, но Рюрик лишь улыбается мне.

— В конце дня, — говорит он, что на самом деле вообще не ответ. В конце какого дня? Земного дня? Дня на этой планете? Как долго это продлится? Мое чувство времени к этому моменту полностью искажено. Я даже не пытаюсь придать этому смысл. Сколько времени меня не было на Земле? Месяц? Два месяца?

Я обдумываю все эти скучные и бессмысленные вещи, пока мы спускаемся. Корабль исчезает вокруг нас, открывая панорамный вид на мир в триста шестьдесят градусов. Мы находимся очень высоко, на уровне небоскреба, и стремительно падаем. На платформе есть перила, но дно относительно прозрачное. Кажется, будто мы плывем вниз.

Я подавляю легкий страх перед землей внизу и не торопясь осматриваюсь.

Деревья смутно напоминают сосны. Я говорю «смутно», потому что это определенно не сосны. Их стволы изгибаются и сгибаются в фантастических формах, клонясь то в одну, то в другую сторону, обвиваясь друг вокруг друга, закручиваясь спиралью, как штопоры. Ветви тяжелые и густые, с длинными серебристо-зелеными иглами, а по толстым сучьям крадутся похожие на кошек существа со слишком большим количеством глаз.

Под нами раскинулась мощеная улица с мостом впереди, его белое тело перекинуто через красную реку. Реку крови?

— Тебе здесь понравится, — заверяет меня Рюрик, протягивая руку и касаясь моей щеки. Мне это нравится — то, как часто он прикасается ко мне, как каждое легкое касание его пальцев, которое должно быть случайным, кажется вечным обещанием. — Особенно потому, что ты грязноногая жительница планеты. — Он ухмыляется мне, когда я прищуриваюсь.

Прохладный, влажный ветерок. Запах сырой земли. Смутно знакомый сосновый аромат. Смутно. Просто смутно.

Я так счастлива оказаться вне космоса. Прямо здесь, прямо сейчас, это вполне может быть одним из самых счастливых моментов в моей жизни. Наверняка это значит, что он будет недолгим.

Судьба та еще непостоянная сука.

— Грязноногая? Это оскорбление? Я начинаю понимать, что жительница планеты — тоже оскорбление.

— Только в шутку, моя принцесса, — говорит мне Рюрик, принимая красное шерстяное пальто от самца Весталис, когда мы достигаем земли. Он накидывает его мне на плечи и помогает просунуть руки в рукава. Мне даже предлагают пару гладких кожаных перчаток. Наша команда присоединяется к нам вскоре после этого, спустившись на другой платформе на уровень земли.

Я поворачиваюсь, чтобы оценить размеры корабля, и… понимаю, что это не то, что можно рассмотреть с такого близкого расстояния. Это все равно что пытаться рассмотреть гору Эверест целиком, стоя у ее подножия. Ты просто не можешь увидеть всю картину.

— Насколько огромен этот чертов корабль? — шепчу я, и отвечает мне Аврил, словно ей действительно не наплевать на свою работу.

— Его полезная площадь примерно равна размеру Соединенных Штатов, — сообщает она, кланяясь. Коннор стоит с напряженной челюстью и стиснутыми зубами, вероятно, думая о Броте. А Зеро? Ее белые волосы развеваются на ветру, пока она смотрит вдаль, словно чувствуя что-то, чего не чувствуем мы.

— Приближаются неприятности, Ваши Высочества, — говорит она нам, а затем срывается с места, босиком пробегая по булыжникам, запрыгивая на перила моста и пробегая по ним так, словно это не узкий, коварный пролет. Зеро спрыгивает на другой стороне и перехватывает двух Весталис с большой толпой вокруг них.

Рюрик наблюдает за происходящим, его волосы и крылья слегка развеваются на ветру. Над нами небо украшено фиолетовыми облаками, которые вызвали бы у меня беспокойство, если бы хоть кто-то еще, казалось, замечал их или заботился о них. Одна из многоглазых кошек крадется из леса и начинает тереться о мои ноги. А еще у нее два хвоста. И две головы. И она еще и розовая.

Угу.

Я все равно наклоняюсь, чтобы погладить ее. Одной голове я, кажется, нравлюсь: она энергично мурлычет, а другая шипит. Типичная кошка. А затем мои мысли переносятся домой, к моей собственной кошке, Аннабель. Интересно, смогу ли я взять ее с собой на корабль? Кроме того, я забыла, что у меня аллергия на кошек. Моя рука почти сразу же покрывается зудящей сыпью, и я вздыхаю.

— Эй, ребята, у вас есть какое-нибудь продвинутое инопланетное лекарство от аллергии? — спрашиваю я Рюрика, но он не смотрит на меня. Он стоит с поджатыми губами, а на его щеках появился легкий румянец, едва заметный красный налет. — Рюрик?

Он отрывает взгляд от Зеро и толпы, которая теперь следует за ней обратно к тому месту, где мы стоим, и выглядит таким мрачным, что я сразу понимаю: что-то не так.

— В чем дело? — шепчу я, но он просто притягивает меня в свои объятия и целует в макушку.

— Я с этим разберусь, не бойся.

— Это не ответ на мой вопрос, — говорю я ему, останавливаясь, чтобы оглянуться через плечо.

К нам приближается самец Весталис с самкой на его стороне. Этот самец очень похож на остальных, за исключением того, что его меховой воротник огромен, размером с львиную гриву. Он скрывает его голову и шею и заставляет его выглядеть немного перегруженным сверху. Его глаза больше, чем у Рюрика, что придает ему более насекомоподобный вид, который мне не особо кажется привлекательным.

А его самка? С чего бы мне начать?

Она многоножка, как и королева, только гораздо, гораздо меньше. У этого конкретного межгалактического монстра-многоножки нежные усики, похожие на пару изящных тростинок на голове. Ее жвалы узкие и почему-то скромные. Я даже не могу объяснить, как насекомое может быть женственным, покорным и скромным, но она такая. Она сочетает в себе все эти качества.

То есть… полная противоположность мне?

Хотя, должна сказать, в этом платье моя талия кажется осиной, и я чувствую, что моя киска, делающая королями — спасающая жизни киска — выглядит довольно эффектно. Так что, возможно, я и женственна, но насчет двух других пунктов — твердое нет.

У леди-многоножки передо мной кожа цвета арбузного турмалина — моего любимого камня — и она такая же блестящая, как у королевы. К счастью, ног у нее гораздо меньше. Ее огромные черные глаза смотрят в мои, и у меня снова возникает ощущение, что я больше похожа на легкую закуску, чем на имперскую принцессу.

Рюрик вздыхает и протягивает руку.

— Моя принцесса, я хотел бы представить тебе моего самого любимого из всех моих братьев, Ранета. — Рюрик улыбается, но это не очень приятная улыбка. Может быть, он все-таки не такой уж и милый. Он выглядит тихо разъяренным. — Ранет, позволь мне представить твою Имперскую Принцессу и будущую королеву.

— Как бы я ни был рад знакомству, — довольно грубо фыркает его брат, — я не думаю, что все так просто.

— Прошу прощения? — вежливо парирует Рюрик, но в этом слове кроется предупреждение, к которому я бы прислушалась на месте этого парня. — Объясни, почему ты не преклонил колено. — Он насмешливо смотрит в сторону… пары своего брата? Но… я думала, мы единственные спаренные (не считая Коннора и Брота, которым еще предстоит завершить свою сделку). Когда это произошло? — Твоя пара тоже. На колени, оба.

— Полагаю, после того как мы побеседуем с матерью и отцом, на коленях окажешься ты и твоя пара, — говорит Ранет, глядя на свою даму. Они смотрят друг на друга, прежде чем снова повернуться к нам. — Я нашел свою самку раньше тебя. Как бы неправильно это ни было, мы спарились с первого взгляда. Почти четырнадцать солнечных дней назад.

Ух.

Я чувствую себя такой тупой мудачкой прямо сейчас. Это плохо. Я знаю, что это плохо. Это очень, очень, блядь, плохо.

Я смотрю на Рюрика, но он, похоже, больше не обеспокоен. Теперь он выглядит просто чертовски разозленным.

— Я не люблю повторяться, Ранет. Ты это прекрасно знаешь. Мы из одного помета. — Слова Рюрика режут, как нож. Что еще важнее: это последнее предупреждение. Заметка для себя: спросить про помет позже. Догадываюсь, что это потому, что мама Рюрика — гигантское существо-многоножка. Если у нее сто три сына, у нее должны быть огромные пометы. Я кладу руку на живот, и Ранет замечает это. — Преклоните колени в знак уважения к Имперской Принцессе.

— Я не могу со спокойной совестью позволить этому фарсу продолжаться, — бушует Ранет, выпячивая свою и без того выпяченную грудь и плечи. — Мы поговорим с матерью и отцом об исправлении этого недоразумения. Моя пара и я спарились первыми.

Рюрик притягивает меня к себе, а затем кусает в шею. Кровавое кружево вырывается из раны и стекает по моим плечам целой волной. Ярко-красные нити опутывают Ранета и его пару, валя их на землю, так что они лежат униженные и пойманные в ловушку, пришпиленные к булыжникам на животах. Рюрик нежно слизывает мою рану, целует ее, а затем поднимает голову, пока я оборачиваюсь, чтобы поглазеть на происходящее.

— В следующий раз, когда я отдам тебе приказ, который ты не выполнишь, я убью вас обоих. — Он ждет мгновение, поднимая руку, чтобы прижать пальцы к устройству на голове. — Да, мама. Да, отец. Мы сейчас поднимемся.

Кровавое кружево отступает новой волной, собираясь у наших ног и тая, превращаясь в жидкость. Рюрик впитывает его обратно в свое тело, а затем нажимает кнопку, и мы снова едем вверх.

Обратно на этот проклятый корабль.