Под моей щекой теплая грудь, и я прижимаюсь к ней, наслаждаясь ощущением сильной руки, обнимающей меня за талию. Мне так нравится это чувство, что я решаю не терять его, заставляя себя лежать неподвижно и плыть по волнам этих первых странных, сладких минут пробуждения.

Вчера я вышла замуж. Занявшись сексом на публике.

От этой мысли мои глаза распахиваются, и я сажусь, обнаруживая, что Рюрик уже смотрит на меня.

Как долго это продолжается?

Я заправляю прядь волос за ухо, а затем скрещиваю руки на груди, чтобы прикрыть соски. Рюрик замечает это, опускает на них взгляд, затем снова поднимает глаза на мое лицо. Я не могу удержаться и смотрю на него в ответ.

— Привет. — Это мое дежурное слово на случай, когда кажется, что больше ничего не подходит. На фоне этой неловкости утро после Абраксаса кажется сущим пустяком. Да, я трахнула своего первого пришельца и получила светящуюся вагину, но этот парень — типа мой суженый. Которого я отвергла. Я отвергла его. Не говорю, что это важнее, просто это более странно. Абраксас не позволяет вещам становиться странными между нами.

— Здравствуй, моя принцесса. — Рюрик теперь хмурится, отводя взгляд от моего, словно боится, что я снова его отвергну.

В комнате повисает тишина.

Кто-то звонит в дверь люкса для новобрачных, но мы оба это игнорируем.

Я оглядываюсь, понимая, что вся комната залита чем-то похожим на прекрасный утренний свет. Он окрашивает все в бледно-медовый цвет, подчеркивая изысканность декора. Уютная парча янтарного цвета, роскошные шоколадно-коричневые тона и красный цвет моей крови на губах Рюрика. Цвет его инопланетной спермы на моих бедрах…

Нет.

Я отсекаю эту мысль и смотрю за кровать, обнаруживая на окнах какую-то странную пленку, рассеивающую свет от… чего-то прямо снаружи. Это как солнце или… звезда? Солнце — это звезда? В любом случае, мы подбираемся к ней слишком близко, как по мне.

Штука со звездным прыжком не может быть реальной. Не может. Я отказываюсь в это верить.

В дверь звонят снова.

— Я посажу ее в транспорт, а потом сброшу этот транспорт на планету, состоящую целиком изо льда. — Рюрик вздыхает и трет лоб когтистыми пальцами. Ах, Аврил. Вероятно, пришла позлорадствовать о том, что корабль Рюрик/Ив официально расправил паруса. — В чем дело? — рявкает он, и я просто предполагаю, что есть какой-то способ для Аврил услышать его, если он этого хочет. — Да, хорошо. А теперь уходи.

— Как ты с ней общаешься? — спрашиваю я, наблюдая, как он откидывается на локти, его грудь и живот обнажены, крылья расстелены под нами обоими, один усик качается в мою сторону. Он скользит по моим волосам, и я вспыхиваю, отталкивая его от себя. Он поворачивается, чтобы посмотреть на меня, и склоняет голову набок, словно не понимает, что я делаю.

— Через кружево, — просто говорит он, поднимая руку ладонью вверх, чтобы указать на все свои прекрасные узоры на потолке. Я едва могу заставить себя смотреть на это. Это элегантно, похоже на балдахин, готично и прекрасно. — Мои родители хотят видеть нас снова, что вполне ожидаемо. — Кстати, он звучит недовольным. Недовольным и… тихо яростным. — Но они могут подождать.

Тишина.

Он все еще смотрит на меня.

— Что? — Я заставляю себя посмотреть на него в ответ, как будто все совершенно нормально. Вчера вечером так и казалось, но некоторые феромоны в воздухе рассеялись, и хотя я все еще рада, что это произошло, я… Мои глаза расширяются. — Могу я посмотреть на твои крылья?

Рюрик осторожно высвобождает правое крыло из-под моего тела, прежде чем повернуться и опустить ноги на пол — очевидно, все еще голый. Стоя ко мне спиной, он медленно расправляет крылья, словно устраивает представление. Мои руки взлетают ко рту, когда я вижу там узор. Красные чернила растекаются по огромной поверхности, полоса тонких нитей на безупречно белом холсте. Неужели моя собственная спина…?

Я встаю с кровати и нахожу зеркало на шкафу, игнорируя свою наготу — в основном игнорируя то, как Рюрик смотрит на мою наготу — и поворачиваюсь к нему спиной. Оглянувшись через плечо, я вижу свое отражение.

Вот оно.

Словно я снова надела то кружевное боди. Только кружево вытравлено на моей коже в форме крыльев мотылька. Это действительно похоже на татуировку, и она тянется от задней части шеи до самого верха ягодиц. Светящаяся вагина. Постоянное блядское белье. Я — инопланетная порно-шлюха.

Я тут же вспоминаю, как уже применяла эту фразу к себе и подумала, что ее аббревиатура — И.П.Ш.

Я — И.П.Ш.

Я трахнула парня номер два, и теперь я навсегда связана узами пары с двумя разными инопланетными расами, которые не особо ладят. Я не могу бросить Рюрика, иначе он умрет. Я не могу бросить Абраксаса, потому что, судя по всему, мы оба умрем (возможно). А если умрем мы, умрет и Рюрик. Что значит… жизнь Рюрика зависит от Абраксаса.

Межгалактическая мыльная опера с инопланетной драмой.

Я стону и на секунду тру лицо. У меня немного все болит, и мне бы хотелось, чтобы Рюрик не пялился на меня так, будто думает, что я сбегу. Он знает, что я этого не сделаю.

— Перестань и обрати внимание на то, о чем я на самом деле думаю, — ворчу я, гадая, обычное ли это дело для молодоженов Весталис. Он чувствует мои эмоции. Я чувствую его. Я знаю, что он хочет прикоснуться ко мне, но боится, что будет трахаться весь день так же, как трахался всю ночь. Он знает, что мне нужен перерыв, но не хочет мне его давать, потому что тогда мы пойдем к его матери, а она, скорее всего, отпугнет нас обоих от хорошего, долгого траха…

Я трясу головой.

Он вздыхает, а затем протягивает руку, ожидая, возьму ли я ее.

Он знает, что мне не хочется этого делать. Я нервничаю. Он улыбается. Он заправляет усики назад. Он ждет.

Он ухмыляется.

Затем я подхожу к нему, и мы оказываемся лежащими на кровати рядом друг с другом, просто впитывая нашу новую связь.

— Я действительно в шоке, — признается он, и я слегка ерзаю, перекатываясь на бок, чтобы посмотреть на его член. Он твердый, и на него невозможно не смотреть. Он массивный, в красную и белую полоску, с обвивающими его зажимами, острый черный шип на кончике.

Он выглядит липким.

Мне хочется его потрогать.

Моя рука тянется к нему, и Рюрик перехватывает мое запястье — крепко.

— Я в шоке, что ты согласилась на спаривание, даже зная все то, что ты знала.

— Я не думаю, что ты позволил бы мне это сделать, не рассказав все сначала. — Я говорю о необратимости этого. О деле с яйцеклетками — даже оплодотворенными. О татуировке на спине. О глазах его родителей. Обо всем. Я все равно решила это сделать. Мы оба знаем, что он помог бы мне сбежать с Офицером Хитом, если бы я этого хотела. Он сделал бы все, что в его силах, чтобы уберечь меня от своих родителей.

Даже убил бы себя, чтобы посмотреть, отступят ли они тогда. В конце концов, если бы он умер, я могла бы уйти. Без меня он буквально умрет. Но в обратную сторону это не работает. Я имею в виду, не на чисто биологическом уровне. Но я думаю, если бы он умер, я бы не… Я не знаю, смогла бы я…

Я выдыхаю.

— Ты бы позволил мне сбежать даже сейчас, не так ли? — спрашиваю я. Ему не нужно отвечать: я это чувствую. Его мысли наполняют меня интимным потоком.

Если ты хочешь бежать, я что-нибудь придумаю. Правда. Я дам тебе несколько недель, чтобы убедиться, а потом покончу с этим. Если меня не станет, мои родители могут не тратить ресурсы на твои поиски. Сбежать — твой лучший и единственный реальный выбор.

Он бы сделал это для меня, но я бы никогда ему не позволила.

Парадокс влюбленных.

Это заставляет меня улыбнуться.

— Можешь перевернуться на живот? — Не успеваю я договорить, как сменяю свою милую улыбку на хитрую ухмылку. — Я хочу кое-что посмотреть.

Рюрик сразу понимает, о чем я говорю, и издает странный звук, что-то среднее между низким смешком мужчины и зубастым шепотом монстра.

— Принцесса. — Это предупреждение, которое я игнорирую.

Он ложится на живот, как я и просила, тело напряжено, мышцы резко очерчены. Осторожно я беру его за крылья и сама их расправляю, именно так, как мне хочется. Они ложатся на матрас по обе стороны от его тела, и я морщусь, когда упираюсь коленом в одно из них.

— Тебе больно? — Я пытаюсь раздвинуть его крылья шире, но он не дает мне этого сделать, прижимая их ближе, побуждая меня перенести на них вес своего тела.

— Вовсе нет. Я предпочитаю, чтобы как можно большая часть тебя касалась как можно большей части меня.

А.

Я снова замечаю то красное пятно у основания его позвоночника. У меня руки чешутся потрогать это место, поэтому я так и делаю, проводя кончиками пальцев по шероховатой коже. Я закусываю губу зубами, а затем сажусь верхом на его голые ягодицы.

Идеальные, упругие ягодицы, но с небольшим слоем жирка для формы. Белые, как мрамор. Все мои.

Я ухмыляюсь шире, трусь киской о его задницу, и тогда он действительно издает рычащий звук.

— Тебе нужно отдохнуть и что-нибудь съесть, — огрызается он. Я игнорирую и это. Я поглаживаю, ласкаю и тру корематы, а затем наблюдаю, как они раскрываются. Так медленно, что кажется, будто ничего не происходит, но достаточно быстро, чтобы в течение минуты все четыре отростка налились плотью и смягчились красными волосками. Кажется, они… выворачивающиеся? Так это называется? Типа, они были вывернуты наизнанку, а теперь просто высвободились из его кожи, стали твердыми и набухшими, как член. Закапали феромонами.

Я прижимаюсь своим голым телом к его спине, зажимая две его корематы между нами. Он начинает толкаться, и его зажимы сильно впиваются в кровать, разрывая ткань.

— Это мой король, — шепчу я ему в шею, садясь и потираясь мокрой киской о его задницу, доводя свое и без того распухшее тело до исступления. Мои руки находят мои груди, колени впиваются в его крылья, а волосы щекочут мою голую спину, пока я смотрю то на кружевной потолок, то снова на него. Его узоры кажутся мне сексуальными. Я вижу кружево, и этого достаточно, чтобы завести меня и взбудоражить. Почему? Потому что у него там какие-то зубчатые формы? Пересекающиеся ромбы? Цветочные мотивы?

Все дело в его изяществе. Он буквально превращает артерии в тонкое искусство. Его отец даже не может контролировать свои способности настолько, чтобы его наросты оставались маленькими. У Рюрика они ненавязчивые, с нюансами и сливаются с декором. У его отца они выглядят как нечто из фильма ужасов.

— Ты будешь замечательным королем, — выдыхаю я, гордясь им и ненадолго забывая о своей теории насчет того пугающего тронного зала.

— И еще лучшим любовником, — обещает он, переворачиваясь и заставая меня врасплох. Он тянет меня на матрас, нависает надо мной и заставляет меня кричать. Теперь это не имеет значения. Мы в этой комнате совершенно одни.

Когда мы с Рюриком заканчиваем, он может сразу же скатиться с меня. Очевидно, мы застреваем вместе только один раз. Не так как… Да. В конце концов, нам придется поговорить об Абраксасе. Теперь, вспоминая его слова в крейсере, я задаюсь вопросом, знал ли Абраксас уже тогда, что с этого момента ему придется делить меня? Вопрос в том, понимает ли это Рюрик? Он говорит, что понимает, но… кто знает?

В дверь снова звонят.

— Я ненавижу Аврил, — шепчу я, и он смеется надо мной. Звук довольный, счастливый и беззаботный. Я впервые слышу Рюрика таким. Хотя… я знаю его от силы земной месяц? И когда я говорю «знаю», я буквально имею в виду нашу первую встречу под вывеской «Люди… питомцы, мясо или пары». О нашей короткой встрече после того, как я приехала на картианском мотоцикле на рынок. Недели пустоты. Похищение. Свадьба.

— Я пошлю ее послом на враждебную планету, в место, где существа скорее съедят ее, чем заговорят с ней. — Он делает паузу. — А потом мы взорвем ее.

— Позволишь инопланетным хищникам разорвать ее на части, а потом испепелишь этим космическим кораблем? Ты суров.

Возникает неловкая пауза.

В дверь звонят без перерыва, и Рюрик вздыхает.

— Нам нужно встать и поприветствовать моих родителей, — говорит он, но так, будто не хочет этого делать. Будто он тоже чувствует эту неловкость. Становление сужеными требует времени на адаптацию.

— Звучит отлично.

Я сажусь, а он направляется к двери, по пути подхватывая свой халат. Он накидывает его на плечи, завязывает пояс, а затем бьет по панели рядом с дверью, позволяя Аврил ввалиться внутрь. Она ругается, пытаясь удержать поднос с завтраком в одной руке и платье, перекинутое через другую руку.

Я плотнее закутываюсь в одеяло, теплый солнечный или звездный свет, или космическая радиация, или еще что-то греет мне спину, и жду, когда она подойдет к кровати.

— Прямо здесь будет отлично. — Я похлопываю по матрасу, пока она сверлит меня взглядом, с грохотом ставя серебряный поднос и расплескивая кофе повсюду. Вероятно, опять та дрянь без кофеина. Неважно. Кофе в космосе — это роскошь.

— На этот раз это кофе из Keurig, — фыркает она, изо всех сил стараясь испортить мне наслаждение от его запаха и вида. Отказаться от восьмидесятичасовой рабочей недели было несложно, но отказаться от кофе? Убейте меня прямо сейчас. — Но я все равно завидую. — Аврил указывает на меня. — Ты буквально космическая принцесса, а я твоя служанка. Разве это справедливо? И я бы могла с этим смириться, если бы мне тоже подарили пару. Но ты и Коннор? Я спасла тебе жизнь.

Это так. Это справедливо. Я протягиваю ей кофе, но она отмахивается. Я поднимаю одну из крышек на подносе и нахожу… макаруны. Проклятье. Я все равно съедаю один.

— Ты хочешь суженого? — спрашиваю я ее, и она останавливается, чтобы посмотреть на меня. Под другими крышками я нахожу толсто нарезанное мясо, которое могло бы быть ветчиной, если бы не, эм, ну… кожа по краям не была полосатой, как у зебры. Зато хрустящее. Выращенное в лаборатории? Хм. Я закрываю крышку и продолжаю поиски. Скон. Немного взбитых сливок и джем. Нормально выглядящие яйца (желтки красные). Стакан воды. Стакан какого-то загадочного сине-зеленого фруктового сока с соломинкой.

— Ты спрашиваешь меня об этом, сидя на роскошной кровати в номере люкс с огромным гардеробом — ты вообще заглядывала в свою чертову гардеробную? — с парнем, который трахает тебя так жестко, что твое лицо во время оргазма разлетается по всей ноктуиданской сети.

Она замолкает, когда я давлюсь макаруном — на вкус он как улыбки и ленивые пчелы над лютиками — и таращусь на нее.

— Покажи мне, — шепчу я, залпом выпивая кофе, а затем набрасывая халат. Мои глаза мечутся к двери ванной, как будто я уже жду, когда Рюрик вернется. Это правда. Жду. Признаю это.

Аврил протягивает мне планшет, на котором открыта увеличенная фотография вашей покорной слуги.

Мое лицо. Глаза закрыты. Рот приоткрыт. В экстазе.

Я стала вирусной. Мое лицо во время оргазма стало вирусным. И не в масштабах Земли. В масштабах вселенной.

— Ты должна поблагодарить принца, — говорит мне Аврил, вышагивая возле моей кровати. — Технически, он не должен был тебя прикрывать. Ни по пути отсюда в комнату для спаривания. Ни в шахте лифта. И уж точно не в самой комнате. Но по крайней мере он подождал, пока не появятся его отметины, и все не смогут подтвердить, что вы настоящая пара. Если бы не это, у него были бы серьезные неприятности со всем двором.

Рюрик. Черт возьми.

Я беру сок, но он только выглядит странно. На вкус он как черника и киви.

— То есть, там есть односекундный кадр моего лица, и этого достаточно, чтобы стать вирусным? Всего одна секунда?

Аврил останавливается и поворачивается ко мне, одетая в свободное красное хлопковое платье-рубашку, словно это ее сорочка или что-то в этом роде.

— Да, но он повсюду, — легко отвечает она. — Это все, о чем все говорят.

Мое лицо каменеет, и я смотрю на нее с выражением, которое, надеюсь, она поймет как серьезное.

— Сделай объявление. Следующему человеку, пойманному за просмотром или распространением любой части этого видео, кроме обрезанного кадра с изменением цвета крыльев Рюрика, отрежут палец. — Я поднимаю и шевелю мизинцем. — Любой палец на мой выбор. Любой. — Она просто стоит и смотрит на меня, пока не появляется Рюрик, оттирая губы, чтобы убрать вчерашнюю кровь.

— Делай то, что тебе говорит твоя принцесса, когда она тебя просит. — Он щелкает пальцами, и Аврил срывается с места, вылетая из комнаты, словно она в огне. Дверь закрывается. Рюрик смотрит в мою сторону, его губы наполовину красные, наполовину ледяного розового цвета. Он не любит появляться на публике с испачканными губами, хотя, похоже, это постоянно происходит против его воли и здравого смысла.

Я улыбаюсь.

Чувствовать его эмоции странно естественно.

— Хочешь, чтобы я надела сегодня что-то особенное? — Насколько я знаю, для каждого дня этой предполагаемой семидневной свадьбы предусмотрена своя униформа и ритуал.

— Пожалуйста, изучи свой шкаф и гардероб, который я для тебя создал, — говорит он довольно мягко. Но под этим кроется рычание, что-то перекатывающееся, ждущее и подкрадывающееся ко мне. Рюрик делает жест рукой, и я вскакиваю на ноги, прихватив с собой сок.

Я следую за ним в дальний конец комнаты, где он подходит к одной из двух дверей. Она немедленно открывается и… я теряю дар речи.

Там пространство размером примерно с гостиную, кухню и столовую моих родителей вместе взятые. Оно высотой в три этажа, с платьями на манекенах вдоль стен по обеим сторонам. Однако манекены не стоят на месте. Безголовые, они танцуют, кружатся и вертятся, делают реверансы и взбивают юбки. Безголовые киборги, управляемые кровью, носящие мою одежду. Я… я теперь видела все, думаю я. Рюрик щелкает пальцами, и все они замирают, принимая скромные позы у стен.

А что еще лучше? Позади них возвышаются библиотечные полки, уставленные книгами.

— Где… что ты сделал? — шепчу я, глядя на него. Он ухмыляется и поводит пальцами в сторону этого пространства.

— Как я уже говорил, будучи принцессой, ты можешь иметь маленькую библиотеку, а став королевой — большую. Не будь избалованной. — Он бросает на меня взгляд, прежде чем повернуться и пройти мимо, задерживаясь так, что наши плечи едва соприкасаются. — Если будешь вести себя избалованно, тебя снова придется отшлепать. — Он достает перчатки из кармана халата и хлопает ими меня по заднице.

Я… Да. Если бы я была Джейн, я была бы по уши влюблена. Но я Ив, поэтому я впечатлена лишь слегка. Ах ты ж гребаная лгунья. Я была бы на седьмом небе от счастья, если бы вся вселенная не увидела мое лицо во время оргазма.

Я выбираю белое кружевное платье, которое расширяется на бедрах, но плотно облегает талию и грудь. У него короткие рукава-крылышки, вырез в форме сердца и подходящие белые балетки с красной меховой отделкой. Каждый наряд имеет человеческий дизайн, но сшит так, чтобы соответствовать Рюрику и его белым, красным и черным чертам. Мы… придумаем, как это исправить в долгосрочной перспективе. Если я захочу фиолетовый свитер и синие джинсы, разве я не имею на это права?

Когда я выхожу из гардеробной/библиотеки, принц ждет меня в очередной военной форме, сотканной из звезд.

Рюрик берет меня под руку, и я стараюсь не думать о его корематах. Все равно думаю. Я одержима ими.

— Они когда-нибудь… разворачиваются против твоей воли? — Я съеживаюсь, а он бросает на меня свирепый взгляд. Он должен понимать, о чем я говорю, потому что не просит пояснений. Полагаю, это побочный эффект способности читать друг друга.

— Конечно нет, — фыркает он, но у меня возникает мысль, что это неправда.

— Они разворачиваются сейчас?

Рюрик приподнимает уголок губы, глядя на меня, а затем тащит меня через дверь в фойе.

— Доброе утро, Ваше Высочество, — приветствует Коннор, когда они с Аврил кланяются. Зеро активно зевает и лениво прикрывает рот рукой. Не думаю, что киборгам нужно зевать, так что… это игра на публику. Ее глаза расширяются, когда она видит, что Рюрик смотрит на нее, и она тоже опускается в поклоне.

Какая стерва.

Мы проходим мимо и выходим в коридор, направляясь по до печального знакомому пути в тронный зал.

Его родители ждут нас. А что им еще делать? Они здесь застряли. В ловушке. Мои вчерашние страхи возвращаются с ревом.

— А, мой сын! — Его мать скользит к нам, ее голос звучит нежно, но с любовью сквозь жужжание моего переводчика. — Ты так хорошо справился. — Она обвивается вокруг нас обоих, но не сжимает слишком сильно. Ее лицо, однако, странно равняется с нашими. Она смотрит на него. — Но ты довольно вольно обошелся с правилами.

— Комфорт и безопасность моей пары были для меня в приоритете. Правила не имеют значения, если они причиняют ей вред. — Он произносит все это не дрогнув, с абсолютно невозмутимым видом, держа меня под руку и глядя прямо перед собой.

Его мать разворачивается и отступает, а отец одобрительно кивает.

— Ты понимаешь, что значит иметь пару, Рюрик. Твоя мать и я довольны. — Здоровяк наклоняется, чтобы с улыбкой заглянуть мне в лицо. Выражение странно дергается, и я вижу ужасающую картину. Я вижу, как его рот странно растягивается с парой белых жвал по бокам, вибрируя. Я моргаю, и видение исчезает, но травма остается. — Пожалуйста, подготовь свою новую невесту к этому дню.

Рюрик кланяется, и мы уходим так же быстро, как и пришли.

— Подготовить к этому дню? — переспрашиваю я, а затем вспоминаю жвалы. Я смотрю на Рюрика и не в первый раз задаюсь вопросом, не скрывают ли «линзы синхронизации» от меня его настоящее лицо. Есть ли у него тоже жуткие ротовые придатки? — Думаю я, изучая его идеальные губы. Он останавливается, чтобы посмотреть на меня сверху вниз, в замешательстве поводя усиком.

— Да? — спрашивает он, терпеливо ожидая.

— Есть ли у твоего… мне показалось, я видела жвалы у твоего папы? Не знаю, как еще задать этот вопрос.

Он красиво улыбается мне, протягивая руку, чтобы подразнить прядь моих волос. Он даже накручивает ее на палец и слегка дергает.

— Ты переживаешь, что у меня тоже могут быть скрытые жвалы?

На данный момент он может копаться в моих мыслях и чувствах без малейших усилий, так зачем пытаться что-то скрыть?

— Было бы не особенно сексуально, если бы они у тебя были, — признаюсь я с ноткой стыда в голосе. Он моя пара, несмотря ни на что, но мне нравится его рот. Я хочу, чтобы его рот был настоящим.

— Моему отцу требуются жвалы, чтобы спариваться с моей матерью, поэтому он их отрастил. — Его улыбка превращается в какую-то соблазнительную ухмылку, когда он наклоняется ко мне, его дыхание ерошит мои волосы. — Моей паре нужен мягкий, нежный рот, под стать ее собственному, поэтому мой почти не изменился.

— Это тот рот, с которым ты родился? — спрашиваю я, а затем тут же понимаю, что у всех неспаренных Весталис, которых я видела, тоже человеческие рты.

— Да, моя принцесса. — Он так самодовольно забавляется, что мне приходится что-то сделать, чтобы уравнять шансы. Моя рука скользит под его куртку, и пальцы поглаживают его корематы. Феромоны бьют меня, как грузовик, и я думаю, что испуганное выражение на его лице отражается и на моем собственном.

Мы смотрим друг на друга.

— Оставьте нас. — Рюрик машет рукой Зеро, Аврил, Коннору и горстке случайных людей в коридоре неподалеку. Ни одна душа не смеет мешкать, шаги быстро удаляются по коридору в обоих направлениях. Его руки на брюках, расстегивают их так быстро, как только он может. Он хватает меня за талию, зажимы впиваются в мою кожу под пышной кружевной юбкой моего платья, и… — Где твое нижнее белье? — благоговейно шепчет Рюрик, его кончик готов войти в меня, втирая смазку между нами, пока он вжимает меня в стену.

— Я подумала, что мы… что сегодня… — Я не заканчиваю фразу. Он проталкивает свой член в меня, и в моем теле происходит короткое замыкание. Он обещал, что сегодня будет лучше, и… о, это лучше. У меня все болит, но это слишком восхитительно. Я не могу остановиться. Он подходит идеально, создан для меня. Буквально, блядь, создан для меня. Но его характер? Высокомерный изгиб его губ, эта странная смесь упрямого мудака и наивного принца. Это все он, но каким-то образом это все равно идеально.

Рюрик широко расправляет крылья, вероятно, пытаясь отгородить нас от остального коридора. Я знаю, что бесполезно ожидать здесь приватности — кровавое кружево его отца владеет всем «Королем», — но… мне плевать. Этот мужчина — огонь в моих венах и зуд, который я не могу утолить. Он тот человек, которого я всегда искала, но не знала, что он мне нужен. Он, блядь, для меня всё, и я не могу насытиться.

— Еще, еще, еще, — стону я, мои губы небрежно прижимаются к его. Так трудно целоваться, когда тебя как следует трахают, словно попытка двигать ртом с хоть каким-то подобием контроля просто невозможна. Мои губы приоткрыты в полустоне, полукрике, и он просовывает внутрь свой горячий язык, чтобы взять контроль. Нити кружева вырываются из него и впиваются в меня, закручиваясь спиралью и проникая сквозь меня, пока он выкачивает из моего тела столько крови, сколько ему нужно — сколько он хочет.

Его корематы теперь снаружи, трутся о мои голые ноги и руки. Одна изящная туфелька спадает с моей ноги, и я не могу решить, является ли это милое маленькое белое кружевное платье антитезой тому, в чем следует трахать девушку, или… оно идеально. Надеюсь, оно испачкается.

— Ах, принцесса, — выдыхает Рюрик, облизывая мою шею, наслаждаясь мной как лакомым кусочком, тугой дырочкой, женой и другом, и все это одновременно. — Моя принцесса…

Он заставляет меня кончить первой, я содрогаюсь и дрожу, прижимаясь к нему, пока притягиваю к себе его корематы, проводя ими по лицу и губам. Это такая странная часть тела, но я от них без ума. Они такие странные, такие мужские и так хорошо пахнут.

Я беру кончик одной из них в рот во время оргазма, и это отправляет Рюрика в штопор.

Я прижата к стене, а потом я на полу, и он берет меня так же жестко и грубо, как прошлой ночью. Жестче. Грубее. Моя голова откидывается назад. Я вижу звезды. А потом он наполняет меня горячим, липким семенем, красным, как кровь. Я знаю это, потому что прошлой ночью оно было по всем моим бедрам и ягодицам. Испачкало кровать, которую мы оставили в башне из стеклянного колпака. Теперь оно повсюду на мне.

Рюрик садится, его член выскальзывает, зажимы обвиваются вокруг него, когда он расслабленно опускается на корточки. Я сажусь и вижу его семя по всем моим складкам, оно стекает на пол.

— Срань господня. — У меня нет слов. Я даже не знаю, что делать дальше. Что мы вообще должны были сегодня делать? Что-то важное?

— Господня, — повторяет он, закрывая свои темные глаза и поднимая лицо к потолку. — Ты посланная Звездами богиня с бедрами из лунных сливок и ртом, который слишком чувственен для приличного общества.

Окей, теперь я действительно лишилась дара речи.

— Ты… ты. — Это все, что я могу выдавить, пока Рюрик прячет член в штаны, используя этот странный ремешок на бедре, чтобы удержать его внизу. Его корематы складываются и исчезают под курткой, но когда он рефлекторно встряхивает крыльями, меня осыпает невидимой, но шелковистой, мерцающей пудрой. Ах. Я вдыхаю ее и закрываю глаза.

Его руки одергивают мое платье, белое кружево испачкано и нуждается в хорошей стирке. Больше не моя проблема — отстирывать пятна с одежды. Больше не нужно бороться с невыводимыми пятнами, вроде соуса барбекю на моей белой рубашке. Больше никакого шоколадного соуса на фартуке. Ничего этого.

Я расслабленно откидываюсь на спину на пол, и Рюрик подхватывает меня на руки так, как я и знала он сделает, если я обмякну. Я даже не открываю глаза, пока он несет меня по коридору к нашим комнатам.

— Твои… — Мне требуется три попытки, чтобы составить предложение, и я приоткрываю глаза, обнаруживая, что он смотрит на меня сверху вниз, и в его совином взгляде нет ничего, кроме нежности. — Твои родители сказали подготовить меня к этому дню. Не хочешь объяснить?

Дверь в наш люкс открывается, и Рюрик наконец ставит меня на ноги в фойе.

Его лицо напряжено, когда я снова смотрю на него.

— Звездный прыжок. — Он одаривает меня своим красивым, фирменным хмурым взглядом, прежде чем его черты снова смягчаются. Он снимает перчатку и прижимает ладонь к моей щеке, дразня кожу одним из своих острых ногтей. — Тебе это не понравится. Большинству не нравится. Детей Весталис перед этим усыпляют. — Рюрик постукивает ногтем по моему пульсу, и я приподнимаю подбородок, выгибая шею навстречу его прикосновению. — Я мог бы уколоть тебя сейчас и отправить в безмятежный сон, или мы могли бы пережить это вместе, как делают некоторые пары.

Я тянусь, чтобы взять его руку в обе свои. Я почти забыла, что он усыпил меня уколом своего ногтя в мою кожу.

— Разве ты не исколол меня достаточно прошлой ночью? — дразню я, а затем добавляю: — И этим утром.

Мои бедра влажные и липкие, и мне очень нужен душ. Инопланетные парни кончают гораздо обильнее, чем человеческие. Внутри меня и на мне чертовски много семенной жидкости.

— Ваши Высочества… — Аврил не заканчивает фразу, и когда я оглядываюсь на нее, то вижу, что она пялится на красные пятна на моих ногах.

— Сперма Весталис красная, — быстро бормочу я, чтобы она не подумала чего-то другого. Например, что это кровь. Это определенно не так. Текстура, запах и вязкость — все совершенно другое.

— Да, я знаю, — просто отвечает она, и мне стоит немалых усилий не ударить ее в горло. У меня дергается бровь.

— Факт, который ты могла бы передать мне до свадьбы, — сухо замечаю я, но она меня игнорирует.

— Ваши Высочества, — повторяет она, низко кланяясь. — Могу я получить разрешение проспать звездный прыжок?

— Разрешение получено. — Рюрик протягивает руку и колет ее возле уха своим ногтем, бесстрастно наблюдая, как она оседает на пол. Он смотрит на меня с выражением а что такого?, и я улыбаюсь ему в ответ.

— Свирепо. Мне это нравится. — Я указываю на ее скомканное тело обвиняющим пальцем. — Вообще-то она должна нас поблагодарить.

— Аврил? — Появляется Коннор, падая на колени рядом с ней и переворачивая ее на спину. — О Боже, что случилось?

— Отнеси ее в кровать и оставь там, — продолжает Рюрик, поправляя куртку с легким вздохом. — Если ты тоже хочешь спать во время звездного прыжка, твоя просьба отклонена. Ты будешь страдать через это, чтобы я мог доказать тебе превосходство Весталис.

— Нет, чувак. Я был глубоко неправ. — Коннор изо всех сил пытается поднять Аврил с пола, отходя в сторону, когда появляется Зеро и делает это за него. Она поднимает другую женщину вообще без усилий, перекидывает ее через одно плечо и направляется в спальню для слуг. Кажется, там есть второй вход, кроме того, что в моей комнате, но я не уверена. Коннор отряхивает свой шикарный красный костюм. — Ты был прав с самого начала. Как только я увидел свою пару, я все понял. — Он замолкает, а затем резко отворачивается, закрывая глаза. — Но он меня не хочет, так что… полагаю, я испытаю и рай, и ад в равной мере.

Кажется, я даже замечаю слезу на щеке мужчины.

— Брот скоро придет в себя, — уклончиво говорит Рюрик, словно сожалея, что предложил Коннору утешение, но не в силах сдержаться. Если уж на то пошло, Рюрик может быть слишком хорошим. В смысле, может, он недостаточно безжалостен, чтобы быть королем. Это меня беспокоит. Многое меня беспокоит.

А именно, идея чего-то под названием «звездный прыжок» меня чертовски сильно беспокоит. Я вижу, как настоящая звезда приближается всё ближе и ближе за окнами корабля. Разве мы не сгорим, если подойдем еще ближе? Разве звезды — это не просто шары пылающего газа или типа того?

Звездный прыжок. Меня охватывает головокружение, и я крепко зажмуриваюсь, чтобы не упасть в обморок. Теплые руки Рюрика, обнимающие меня, помогают. Очень помогают. Я цепляюсь за него и прижимаюсь щекой к его груди. Чертовски приятно, когда тебя так обнимают.

— Как можно отвергнуть свою пару? — продолжает Коннор, и я мысленно приказываю ему заткнуться, чтобы мне не пришлось бить и его в горло. — Это самая базовая, фундаментальная концепция во вселенной. Как только ты узнаешь, ты поймешь. Это нельзя не понять. Отвернуться от этого — само определение глупости…

Я отстраняюсь от Рюрика и пинаю Коннора по голени. Он ругается, прежде чем замечает… всю эту красноту на моих ногах.

— О. Прошу прощения, Принцесса. — Он внезапно отворачивается, поправляя очки средним пальцем. В его глазах вспыхивает деланное озорство. — Я забыл, что сегодня День Ношения.

— А? — спрашиваю я, пока Рюрик скрипит зубами, а затем мы все замолкаем при звуке нашего дверного звонка.

— Это Брот, — сразу говорит Рюрик, вероятно, замечая брата сквозь кровавое кружево на нашей двери. — Иди и поприветствуй его. — Он поворачивается к Коннору, но медик застыл на месте, глаза расширены, все следы ухмылки стерты с губ. — Звезды, помогите мне.

Рюрик взмахивает рукой, и дверь открывается сама собой.

Кстати, я все еще стою там в испачканном красными пятнами платье и со следами, эм… но хотя Рюрик смотрит на меня с жалостью, он не пытается меня прикрыть. У меня начинает складываться впечатление, что это еще одна традиция Весталис, о которой меня должны были предупредить заранее. День Ношения, а?

— Прошу прощения, Мои Императорские Высочества, — выдавливает Брот, его язык скользит по одному из вампирских клыков. Он не смотрит на Коннора, но Коннор все равно дрожит. Фу. Я ведь не выгляжу так, когда я рядом с Рюриком, правда? Если так… ой-ой. Джейн никогда не даст мне об этом забыть. — Я здесь, чтобы забрать человека, Коннора, для подготовки к звездному прыжку.

— Очень хорошо. — Рюрик машет рукой, ожидая, что Коннор уйдет с его братом.

Ни один из мужчин не двигается.

Становится очень неловко, и очень быстро.

— Человеческий самец, иди, — шипит Рюрик, толкая Коннора в плечо. Тот спотыкается, но Брот ловит его. Их взгляды встречаются, но Брот не позволяет зрительному контакту длиться долго. Он отворачивается и уходит по коридору, предполагая, я думаю, что Коннор последует за ним.

Тот так и делает, и дверь со свистом закрывается.

— Какого хрена это было? — бормочу я, и Рюрик вздыхает, снова поворачиваясь ко мне.

— Не могу сказать, что знаю наверняка, но, вероятно, Брот проклинает свою судьбу. Человеческая пара — это действительно нечто странное, и тем более странно, что это самец. Возможно, он оплакивает потерю трона? — Рюрик звучит так, словно не может представить, почему кого-то может беспокоить подобное. Мои подозрения закручиваются в спираль, но я отгоняю тревогу ради более насущных вопросов.

— День Ношения…? — Я делаю паузу и жду, зная, что резкое содрогание принца — показатель того, что мне это не понравится.

— По обычаю, Имперская Принцесса должна носить… доказательство привязанности своей пары. — У Рюрика по крайней мере хватает совести выглядеть пристыженным. — Предпочтительна испачканная белая одежда.

— Это… это часть свадебного ритуала — носить пятна от спермы? — Теперь я уже давлюсь словами. В конце концов, я просто вскидываю руки, разворачиваюсь и направляюсь в нашу спальню. Рюрик догоняет меня, обнимая за талию сзади.

— Ты можешь вымыться и надеть только платье, — предлагает он, но разве это сильно лучше? Я свирепо смотрю на него через плечо, но затем поднимаю взгляд к окну с его странным сетчатым покрытием и вижу, что звезда прямо там, блядь.

— Сколько… сколько времени до звездного прыжка? — шепчу я, ужас ледяной хваткой сжимает мои внутренности.

— Тридцать земных минут, — шепчет он мне на ухо. — К сожалению, это единственный для нас способ достичь планеты Дом, не тратя на перелет годы. Но сначала я должен вручить тебе свадебный подарок.

Я разворачиваюсь в его объятиях, и он смотрит на меня с выражением истинной беспомощности. Он не в силах сопротивляться притяжению между нами, и, глядя на него, я задаюсь вопросом, как я вообще сопротивлялась в самом начале.

— Подарок? — Мой голос звучит скрипуче и странно.

— Теперь, когда я официально коронован как следующий наследник, у меня больше власти, чтобы дать тебе то, чего ты хочешь. — Он берет меня за руку и подводит к краю кровати. Я терпеливо жду, пока Рюрик берет планшет, который я бросила утром, нажимает пальцем на экран, прежде чем перевернуть его и протянуть мне.

Я принимаю его, прищурившись с легким подозрением. А затем вижу, что идет вызов.

Отвечает Джейн.

Это… это Джейн.

— Ох, блядский пиздец! — кричу я, вскакивая с кровати в тот же момент, когда она кричит: — Милый Иисусе, это моя девочка!

На этот раз мы обе плачем. Я — сквозь смех. Она — буквально рыдает. Как я уже говорила, Джейн чувствует эмоции в сто раз сильнее, чем кто-либо из моих знакомых.

Теперь мы обе пытаемся перекричать друг друга. Я решаю уступить ей, потому что, ну, это Джейн. Я ни за что не смогу переговорить свою лучшую подругу. Она королева словоохотливости.

— Эм, я даже не… я знаю, что ты получила мое видеосообщение… но я… — Джейн фыркает, а затем поднимает вышитый носовой платок, чтобы вытереть нос. Ее темные волосы убраны под треуголку, которая сидит у нее на макушке, ту самую бледно-желтую со звездами по краям, которая так красиво светится. Мне нравится черный корсет и белый топ с рюшами, которые надеты на нее. Очень по-пиратски. Ррр. — Мне так жаль, Ив. Мне так, так, так, так, так, так, так, так, так…

Я поднимаю глаза и вижу, что Рюрик с любопытством наблюдает за мной, словно наслаждаясь видом меня в естественной среде обитания. То есть, похороненной под непрерывным потоком сплетен и болтовни Джейн, это и есть моя естественная среда обитания. Я чувствую это сейчас, словно я внезапно оказалась дома. Мне не нужно быть на Земле, чтобы чувствовать это.

— Так жаль! — заканчивает она, наконец проглотив последние слезы. Она наклоняется и прищуривает один глаз в экран, словно пытается заглянуть мне в душу. — Или… я должна ждать от тебя благодарности?

— Прошу прощения? — выпаливаю я, хотя сама подумывала о чем-то подобном. — Я тебе ни черта не должна! Из-за тебя меня похитили инопланетяне!

— Да, но… — Джейн замолкает, а затем делает вид, что оглядывается по сторонам. Она стучит ногтями по деревянному столу перед собой. Я не вижу многого от корабля за ее спиной, но он вроде как похож на внутренности лодки? Я знаю, что она тоже в космосе, так почему она одета как пират и едет в долбаной лодке? — Я видела твою трансляцию вчера вечером. В смысле, до того момента, когда твой второй мужчина использовал твою кровь, чтобы сделать занавес из кружева. — Она самодовольно откидывается назад и скрещивает руки на корсете.

Блядь, она видела мое лицо во время оргазма. И это не в первый раз. Джейн и раньше случайно заставала меня. Я надеялась никогда не повторять эту ошибку, но честно говоря, это уже третий раз. У нас может быть проблема.

— Так ты думаешь, я должна поблагодарить тебя за то, что ты притащила меня на вечеринку Табби? — начинаю я, и тут — да поможет нам всем Бог — эта стерва появляется, словно ее вызвали. Мне следовало знать, что нельзя произносить ее имя вслух.

— Какого черта? Это что, Эвелин? — спрашивает Табби, наклоняясь, чтобы заглянуть в экран. Она хмурится, как только видит меня. На моем лице появляется ухмылка.

— Привет, Табита Кэтрин, — мило отвечаю я. Эта цыпочка привыкла быть королевской особой поп-музыки на Земле. Но здесь? Где это действительно имеет значение? Где Земля — не более чем природный заповедник во власти Весталис и их разрушающего планеты корабля, я здесь босс. — Думаю, тебе стоит сделать мне красивый реверанс и сказать: «Приветствую, Моя Имперская Принцесса».

— Почему бы тебе не пойти на хуй? — парирует Табби, уносясь прочь из кадра. У меня отвисает челюсть, но она быстро возвращается, подняв руки и пятясь назад. Офицер Хит стоит прямо перед ней, руки на бедрах, хвосты-щупальца развеваются. Он приподнимает поля шляпы, чтобы посмотреть на нее.

— Ваша принцесса отдала вам приказ, Гражданин Ноктуиды. — Он меняет цвет с синего на розовый. — Как страж закона, я обязан убедиться, что вы ему подчинитесь. — Снова становится синим. Хит улыбается, и мое сердце как-то странно екает. Если… Хит на этом корабле, значит… Абраксас…

Я тяжело сглатываю, глядя поверх экрана, и вижу, что Рюрик снова смотрит на меня.

По коже разливается жар, смесь стыда и возбуждения. Теперь я ничего не могу от него скрыть. Он будет знать, о чем я думаю. Может быть, не в точности мои мысли — мы не можем читать мысли друг друга, пока не обменяемся кровью, — но их направление.

— Не заставляй меня снова доставать пистолет, — предупреждает Хит, жестом приказывая Табби снова повернуться к экрану. Джейн отодвигает свой стул с дороги, чтобы мне был хорошо виден весь спектакль.

Щеки Табби пылают красным, и она делает на удивление красивый реверанс.

— Приветствую, Моя Имперская Принцесса. — Она практически выплевывает эти слова, сквозь зубы, стиснутые в едва подавляемой агрессии. Табби резко разворачивается на каблуках и исчезает, а Хит посмеивается. Джейн оглядывается на него, затем на меня. Присматривается ко мне. Пялится на меня.

Она общается на языке давних подруг.

Ее губа дергается. Перевод: ты и на этого парня запала?

Хлоп. Хлоп. Это мой ответ. Это означает: эм, я не знаю.

Джейн тяжело вздыхает и снова смотрит на Хита.

— Эй, парень, мы можем минутку поговорить наедине? Буду очень признательна.

Хит плавной походкой подходит к столу, кладет одну руку на его поверхность и наклоняется, чтобы посмотреть на меня, его хвосты красиво покачиваются, шляпа сдвинута на затылок, открывая глаза, его тело обнаженное, гладкое и прекрасное, только коричневый кожаный ремень и набедренная повязка прикрывают его причиндалы.

— Рад снова вас видеть так скоро, Имперская Принцесса. Поздравляю с бракосочетанием. — Он хлопает ладонью по столу, а затем выпрямляется. От этого движения его пресс и грудь выставляются напоказ, что, полагаю, и было главной целью? — Передавайте привет принцу.

Рюрик скрипит зубами, но не двигается со своего места посреди комнаты. Мой взгляд слегка смещается влево, к окну, к ослепительной яркости и жару звезды, к которой мы приближаемся.

Я снова смотрю на Джейн, когда Хит разворачивается, сверкнув ягодицами, и скрывается из виду.

— Ты одна? — отчаянно спрашивает Джейн, оглядываясь по сторонам, словно пытается заглянуть за края планшета, стоящего на столе перед ней. — Твой новый муж там? Мне очень нравится твой другой муж, так что я немного удивлена, что ты добавила второго. — Она поднимает руки ладонями вперед. — Не осуждаю, просто говорю. Ты как-то сказала мне, что лучше окунешься в чан с кипящей кислотой, чем выйдешь замуж, а теперь ты замужем дважды?

— Я никогда этого не говорила, — цежу я сквозь зубы, но почти уверена, что говорила. И много других подобных мыслей тоже. Я однажды сравнила брак с заточением в средневековой темнице без солнечного света, еды, туалета или секса. Я сравнила его с пыткой водой. Я намекала, что это как быть сожженной заживо. Я много чего говорю после пары бутылок вина. Бутылок, а не бокалов. Пары бутылок. Моя рука бессознательно скользит по животу. Я действительно беременна? Если да, то будет ли это ребенок Абраксаса, или Рюрик прошлой ночью захватил оплодотворенный эмбрион? Я боюсь рассказывать обо всем этом Джейн. — Ты знала, что я хотела однажды выйти замуж. Я так и говорила.

— Ты сказала — и я цитирую: «если я попытаюсь выйти замуж до тридцати, упеките меня в дурдом». — Джейн смотрит на меня, а я прищуриваюсь на нее. — Что? Ты это говорила.

— Спасибо, что напомнила, — отвечаю я с нежным вздохом. Боже, как же я скучала по этой девушке. — Я рада, что ты в порядке. Когда я проснулась в палатке, а тебя не было, я… я думала, тебя съели. Или заставили выйти замуж. Заперли в борделе.

— Люди, — тихо шепчет Джейн, — питомцы, мясо или пары.

Мы обе вздрагиваем.

— Хочешь познакомиться с моим мужем? — спрашиваю я так радостно, как только могу. Я хочу поговорить с Джейн, но я также очень хочу увидеть Абраксаса. Я… я также боюсь увидеть Абраксаса. Он знал, что это произойдет, но знал ли он, что я прыгну в свои новые отношения с таким же энтузиазмом, как и он? Я скучаю по нему. Я так чертовски сильно по нему скучаю.

— Конечно, хочу! — Джейн садится прямее, поправляет шляпу и ждет, пока я жестом приглашаю Рюрика сесть рядом со мной на кровать. Он делает то, о чем я прошу, садясь так, чтобы его бедро прижималось к моему по всей длине. — О. Вау. Он… симпатичный.

Я поворачиваю голову и вижу, что он смотрит на меня, а не на Джейн, и я чувствую это странное потустороннее чувство чуда от того, что мы нашли друг друга. Как два мотылька в ночной темноте, ищущие своих суженых. С огромным усилием я отрываю свой взгляд от его, чтобы снова посмотреть на Джейн.

— Джейн, это Рюрик. Рюрик, это Джейн. — Я делаю жест рукой между экраном и моим новым мужчиной, и Джейн ярко улыбается.

— Я не могу дождаться, когда мы проведем немного времени вместе, Рюрик. Я знаю все, что можно знать о твоей новой жене. Я знаю такие истории, от которых ты будешь выть, а возможно, и подумывать о разводе. Уверена, нам стоит начать с истории о пиньяте. Мне никто никогда не верит, когда я рассказываю историю о пиньяте.

— Я с нетерпением жду этого, — сухо отвечает Рюрик, словно он не совсем понимает, что делать с Джейн. Это нормально. Никто никогда не знает, что делать с Джейн. За исключением, может быть…

— У нас мало времени, — признаюсь я, думая о надвигающемся «звездном прыжке» и обо всем, что он за собой влечет. — Но я была бы не права, если бы отпустила тебя, не спросив… — Мой рот растягивается в резкой и несколько злой усмешке, сверкая зубами. — Что это за копулятивная пробка, о которой ты говоришь?

Я оставила ей маленькую записочку в книге «Сумерки», которую купил для меня Хит. Все, что там было написано, это: ЛОЛ, ты тоже нашла себе пару? Люблю тебя, твоя лучшая подруга Ив. Она знала, что этот разговор состоится.

Джейн давится собственной слюной, срывает пиратскую шляпу с головы и закрывает ею лицо. Она тоже смеется, но звук этот высокий и странный, и я просто знаю, что какова бы ни была эта история, она переплюнет ту, где я застряла внутри пиньяты, наполненной конфетами — которую впоследствии били палками разные дети. Я бы предпочла, чтобы Рюрик не слышал ее, но Джейн все равно ему расскажет, так что я могу с тем же успехом смутить ее сейчас.

— Оставить вас наедине, моя принцесса? — тихо шепчет Рюрик, положив руку мне на голое колено. Я чуть не умираю от этого легкого, мимолетного контакта. Желание трахнуть его бьет меня, как палки тех диких детей по бокам пиньяты. Чудо, что я не умерла в тот день.

— Нет, нет, — уверяю я его, наполовину прохрипев слова, борясь со своим сверхактивным либидо. — Джейн наверняка уже рассказала Абраксасу все мои постыдные секреты. Она может поделиться этим с нами обоими.

Она роняет шляпу на колени и свирепо смотрит на меня.

Вот тогда я и понимаю: этот парень, этот «Капитан Кидд», он определенно особенный.

— Это должно было быть на один раз, — умоляет она, словно просит меня сделать что-нибудь с ее копулятивной пробкой. Что я, блядь, должна сделать? У меня светящаяся вагина. — Я не знала, что моя пизда настолько мощная, что вытянет из него… его… жидкость для спаривания? Разве не в этом весь смысл? — Она уже практически кричит, возможно, не замечая, что кто-то вошел в комнату позади нее.

Это не Табби Кэт. Или Хит. Это… что-то другое.

Парень с ирокезом, который тянется от макушки вниз по шее и спине. Парень в черной пиратской шляпе. Парень с руками на бедрах и свирепым взглядом янтарных глаз. Бриджи. Сапоги. Меч. Острые зубы. Если честно, он немного похож на гиену. Пират, скрещенный с гиеной.

Это, должно быть, Капитан Кидд.

— Мы скоро совершим собственный звездный прыжок. Твоя передача может прерваться в любую минуту. — Он рычит все это, словно пытается быть информативным, но втайне сдерживает потребность быть колоссальным мудаком.

Ах-х-х. Этот парень — в точности во вкусе Джейн. Она любит поматросить и бросить, но… думаю, она не сможет этого сделать с буквальной затычкой в вагине, не так ли?

— Ты и твои дурацкие сюжеты инопланетных любовных романов! — Я уже хохочу в голос, потому что именно она любит читать это дерьмо. У меня нет много времени на чтение из-за требований моего бизнеса. А когда оно появляется, то обычно это какой-нибудь сопливый подростковый роман, где персонажи слишком много пялятся на губы друг друга, когда должны бы просто трахаться. — Это потрясающе! Это твой парень?

Хит возвращается в комнату, стягивая шляпу, чтобы прикрыть губы, и шепчет что-то в пушистое круглое ухо гиены Капитана Кидда. Хит опускает шляпу, и они обмениваются долгим взглядом. Я отказываюсь обращать слишком много внимания на Офицера Хита. Он… в нем есть что-то, чего я не понимаю. Я не хочу этого понимать. Мне и так хватает проблем.

— Я не ее парень, — заявляет Капитан Кидд, хмурится, разворачивается и уходит. Даже не подождал, пока его представят по правилам.

Да. Этот парень — стопроцентный типаж Джейн.

— Я не могу заниматься сексом ни с кем другим, — шепчет она, в ее глазах блестят слезы. — Я не знаю, что произошло. Я не знаю, как это исправить.

— Мы что-нибудь придумаем, — обещаю я ей, но тут мой взгляд падает на лицо Рюрика. Он хмурится, глядя на меня, а затем мягко качает головой. У меня складывается впечатление, что он не знает ничего, что могло бы помочь Джейн.

— У него никогда больше не будет эрекции без присутствия ее феромонов. У нее никогда не будет чистого канала для спаривания без присутствия его феромонов. — Рюрик преподносит новости ровным, спокойным тоном, но, возможно, в нем немного не хватает сочувствия.

Джейн пялится на него.

— У меня светящаяся вагина, — мягко предлагаю я, надеясь, что это поможет. Не помогает. Она просто свирепо смотрит на меня.

— Светящаяся вагина, которая явно не заткнута. Я даже мастурбировать не могу.

— Ты можешь трогать свой клитор. — Я пытаюсь подбодрить ее, но это, похоже, не работает.

Темная тень скользит в комнату позади нее, размывая грани реальности.

Я теряю дар речи.

Я не могу связно мыслить.

Он… он прямо там.

Абраксас крадется позади Джейн, стоя на четвереньках и мягко помахивая хвостом.

— Моя самка, — рычит он, и я закрываю рот рукой. Мои глаза захлопываются. Я не могу дышать. — Я скучал по тебе.

Я не могу говорить. Пока нет. Но я заставляю себя открыть глаза, чтобы встретить его сверкающий взгляд.

Рюрик застыл рядом со мной, тяжело дыша, но он не отворачивается. Он смотрит прямо на Абраксаса, но мой партнер-дракон не удостаивает его взглядом. У него есть глаза только для меня.

— Я надеюсь, что твой неполноценный самец оказался не слишком неприятным существом для спаривания, — говорит Абраксас мягко, но с немалой долей намеренной насмешки. Он фыркает и наклоняется, широко открыв пасть и проведя языком по стеклу планшета.

Мое тело реагирует так, словно меня ударили под дых, и мне приходится отвести взгляд.

Я потею.

Моя киска болезненно пульсирует, сжимаясь в пустоте, когда по праву должна была бы сжиматься вокруг членов Абраксаса. Я снова поворачиваюсь и вижу, что он наблюдает за мной. Джейн отодвинула свой стул в сторону, но не делает абсолютно никаких попыток встать и уйти. Если я попрошу уединения, она просто просидит там еще дольше, так что я молчу.

— Я тоже скучала по тебе, — шепчу я, внезапно возненавидев свою связь с Рюриком. Он может чувствовать то, через что я сейчас прохожу. Я вижу это в напряженной линии его челюсти, в красном блеске его темных глаз, в плотно сжатых прекрасных розовых губах. На его нижней губе осталось красное пятно от того момента, когда он укусил меня в коридоре. — Я… мне жаль.

Эти последние два слова кружатся, как осенние листья в ледяном потоке ветра.

— Самка. — Сильный, резкий звук голоса Абраксаса возвращает всю мою душу в фокус.

Мы с Рюриком можем быть сужеными, но какая свобода может быть больше, чем выбор?

Мы с Абраксасом выбрали друг друга.

Они оба теперь мои. Это странная, нежная мысль. Это то, что я даже не могу контролировать. Я привязана к ним обоим необратимым образом. Что значит… Рюрик абсолютно правдиво говорит мне о том, что привел Абраксаса на этот корабль, чтобы тот остался. Теперь, когда я увидела некоторые природные зоны, я думаю, возможно, ему дадут логово, в котором он сможет жить, и которое я смогу с ним делить. Но… он не будет счастлив, постоянно живя на «Короле». Нам придется летать на Джунгрюк или еще куда-нибудь.

Я отгоняю мысли о будущем. Будем решать проблемы по мере их поступления. Мы с Рюриком спарились. Нам нужно завершить остальные нелепые свадебные ритуалы Весталис. И тогда мы сможем во всем этом разобраться. Вместе. Это придется делать вместе.

Мои связи с ними обоими… могут быть… равными?

— Да, самец? — отвечаю я, и Абраксас одаривает меня той пугающей улыбкой Чеширского кота, от которой мое сердце завязывается узлом благодаря гормонам счастья.

— Связь пары Весталис стала бы серьезным испытанием для любой пары, но мы с тобой можем преодолеть и преодолеем любое препятствие. Даже и особенно это. — Он наклоняет голову, рога мерцают фиолетовым светом, и Джейн тихо свистит.

— Черт, это горячо, — шепчет она, но я ее игнорирую. Она самый важный человек во всей Ноктуиде — даже важнее моих родителей, братьев и сестер или любых других моих друзей — но теперь есть исключения. Абраксас. Рюрик.

Я снова смотрю на последнего, чтобы оценить его реакцию. Он больше не смотрит на Абраксаса. Вместо этого его взгляд устремлен в пол.

Ошеломляющее горе. Невозможная надежда. Ревность. Облегчение. Любовь.

Он резко возвращает свой взгляд к моему и прищуривается.

Я заставляю себя отвести от него взгляд, а затем снова останавливаюсь на Абраксасе.

— Это ничего не меняет между нами, — обещаю я ему. — Я люблю тебя. — Я сглатываю, зная, что Джейн потом будет смеяться над моей уязвимостью, но я не могу остановиться. — И я считаю дни до нашей следующей встречи.

— Ах, моя крошечная, сладкая самка, — рычит он, и тут передача резко обрывается.

Это пугает меня, вселяя в мое сердце первобытный страх, от которого мне трудно дышать. Я бросаю взгляд на Рюрика, но он уже снял обе перчатки, чтобы взять мое лицо в свои теплые ладони.

— Не бойся. Они приближаются к звездному прыжку, как и мы. Скорая потеря связи была неизбежна.

— Твои родители не узнают об этом? — спрашиваю я, но потом слышу что-то странное, затишье. Не знаю, как еще это описать, кроме как так. Корабль замедляет ход, и все фоновые шумы смолкают. Все освещение выключается. Нас освещает только постоянное сияние звезды за окном, но этого более чем достаточно, чтобы все видеть.

— Не узнают, не со звездным прыжком на горизонте. Пойдем. — Рюрик откладывает планшет на тумбочку, а затем тянет меня за собой на кровать.

Мы лежим на боку, сплетя ноги. Его правое крыло находится под нами обоими, как шелковое одеяло.

— Посмотри на меня, — шепчет он, и я подчиняюсь. Я лежу неподвижно, и я смотрю, и я не позволяю себе думать об Абраксасе, или Джейн, или о чем-либо еще. Мое дыхание выравнивается. Мое тело расслабляется, прижимаясь к телу Рюрика. Он удерживает меня на месте, когда я пытаюсь прижаться ближе, не отрывая взгляда. — Расскажи мне что-нибудь о себе, моя принцесса. Я должен знать все.

Я понимаю, что он пытается отвлечь меня от того, что вот-вот произойдет, но я слишком напугана, чтобы не поддаться на это. Я ненавижу космос. Я ненавижу космические корабли. Я ненавижу звезды.

А больше всего я ненавижу мысль о том, что потеряю все это.

Я еще не могу умереть.

— Однажды я встречалась с парнем, который разводил мотыльков, — шепчу я в ответ, левая рука Рюрика лежит на моем плече, чтобы я не шевелилась, его правая рука изогнута под моим телом. Я бы хотела, чтобы его зажимы были снаружи, прижимая мои бедра и удерживая меня на месте. Мне нравилось это чувство, этот базовый биологический позыв держать меня близко, которому он не мог противиться. — Он изучал их как энтомолог.

— Ты спаривалась с этим человеческим самцом? — спрашивает Рюрик, и на его губах появляется красивая хмурость. Я улыбаюсь.

— А что? Можно подумать, ты был девственником до прошлой ночи? — Я уже знаю, что он им был. Кажется совершенно очевидным, что Весталис могут спариться только с одной самкой за всю свою жизнь. Что они хотят спариться только с одной.

— Я оставался нетронутым, как тебе прекрасно известно, — рычит он в ответ, сдаваясь и притягивая меня ближе, проводя губами по моему пульсу на шее. Мои глаза закрываются, и я слегка откидываю голову назад, чтобы посмотреть, не увижу ли я звезду. Ее свет сейчас — это невыносимое пламя, обжигающее глаза и окрашивающее мое зрение в бесконечный белый цвет. Интересно, для этого и нужна та странная пленка на окнах? Чтобы защитить наше зрение, нашу кожу. Я знаю, что Рюрик не позволил бы мне смотреть, если бы мое зрение было в опасности. — Этот человеческий самец, ты спаривалась с ним? — спрашивает он снова, и я опускаю голову.

Рюрик теперь нависает надо мной, по колену и руке с каждой стороны от моего тела, напряженно всматриваясь. Ожидая.

Не думай о звезде. Не думай о свете. Не думай о мертвом и безмолвном корабле, когда он плывет сквозь небытие.

Я выдыхаю и концентрируюсь на Рюрике.

— Он был ужасен в сексе. В смысле, просто отвратителен. — Я делаю паузу, чтобы облизать губы, все еще глядя на своего соулмейта. — Думаю, мне всегда нравились мотыльки больше, чем он.

Рюрик хитро улыбается, но так и не отводит взгляда. Внезапно он подается вперед, вторгаясь своей твердостью между моими бедрами. Он хватает меня за подбородок и заглядывает мне в глаза.

— Принцесса, я не мотылек.

Мое сердце останавливается.

Мир останавливается.

Все замирает, леденеет и замолкает.

А потом моя душа с криком и воплями вырывается сквозь мои приоткрытые губы.