— Скажи мне прямо, — шепчу я, пока мы идем по коридору в сторону корабля, а за нами тянется целая свита. — Что происходит? — Я смотрю на Рюрика, и он отвечает мне тем же. Едва уловимый намек на улыбку касается его губ, прежде чем исчезнуть без следа.

— Мы оба не возвращались на корабль с момента стыковки. — Он колеблется несколько секунд, но не замедляет свой уверенный, легкий шаг. — И я уничтожил свой лицевой монитор. — Он стучит двумя пальцами по виску, и я вспоминаю, что он снял эту странную штуковину с красным экраном с лица и разбил ее об пол, оставив кровавый след. Не успеваю я спросить, зачем она была нужна, как он сам все объясняет: — Мои родители не видят ничего из того, что происходит на Мировой Станции. Единственный способ следить за мной — это устройство. Я уничтожил его, и они захотят узнать почему.

— А какой смысл за тобой следить? Ты же взрослый мужик, — говорю я ему, и Рюрик с забавным видом водит одним из усиков.

— Возможно, но теперь я Имперский Принц, наследник престола. Оставлять меня без присмотра было бы неразумно. — Рюрик останавливается перед дверью на «Король», стражники заполняют коридор по обе стороны. Аврил, Зеро и Коннор стоят позади нас, а за ними — еще больше стражи. Рюрик поворачивается ко мне и выдыхает, его глаза внимательно изучают мое лицо. — Я с этим разберусь, тебе не нужно бояться.

Он снимает перчатку и прижимает ладонь к сканеру. Дверь отъезжает в сторону, открывая вид на ту жуткую приемную с винтовой лестницей и пульсирующими венами на потолке. Мясистые наросты покрывают большую часть деревянных панелей на стенах, и я невольно содрогаюсь. Возьми себя в руки, Ив. Как только ты ступишь на этот корабль, они смогут тебя видеть, слышать и чуять. Может, они видят тебя даже сейчас?

Я выпрямляюсь и делаю вид, что не чувствую тяжести множества скрещенных на мне взглядов.

Как только я вышла из спальни ранее, я получила полную реакцию на свое новое платье от моей «команды». Коннор покраснел и отвел взгляд, поправляя очки. Аврил улыбнулась и захлопала в ладоши, как гордый родитель. Зеро едва сдержала какой-то стервозный комментарий по поводу моей задницы. То есть, я не могу знать наверняка, что она подумала именно об этом, но догадываюсь. Весталис, кажется, не шокированы моим нарядом, но стражники, по крайней мере, пялятся на меня, как на какую-то спасительницу из далекой-далекой страны.

Я чувствую, как тяжесть ожиданий давит мне на плечи.

Глубокий вдох, Ив. Феромоны принца наполняют мои легкие, успокаивая.

Рюрик ступает на корабль, и я следую за ним. Голубые вены, обвивающие перила лестницы, тускнеют, а затем вспыхивают ярким светом, когда мы направляемся к первым дверям, входя в зал с кроваво-красной люстрой.

Никто другой за нами не следует, и массивная дверь за нашими спинами плавно закрывается.

Ты справишься. Ты можешь это сделать. Не паникуй.

Круглая дверь в тронный зал открывается, показывая тот странный тусклый свет, множество мерцающих экранов и королеву-многоножку. Она не приветствует нас так, как в прошлый раз, будто мы старые друзья. Ну, скорее заклятые друзья или типа того. На этот раз она не делает никаких попыток приблизиться к нам, ожидая рядом с королем, пока мы входим в зал.

Рюрик низко кланяется, и я следую его примеру, прозрачное кружево моего платья опадает вокруг меня.

— Встаньте. — Король в ярости. Исчез веселый смех великана и ласковые взгляды. Я поднимаюсь вслед за Рюриком, не поднимая головы, изо всех сил стараясь сдержать вполне реальный страх. У меня такое чувство, что его родители не раздумывая убили бы нас обоих, если бы им было выгоднее видеть нас мертвыми. — Вы насладились временем на Мировой Станции? — спрашивает он.

Вопрос с подвохом, я бы не знала, как на него ответить.

— Очень даже, Мой Имперский Король. Моя пара и я провели долгие часы в объятиях друг друга, изучая культуру друг друга в предвкушении долгого и плодотворного правления. — Рюрик звучит так спокойно, так собранно. Ни за что не скажешь, что я бросила его, чтобы почти-трахнуться с копом, а потом супер-трахнуться с драконом. Он заслуживает лучшего, не так ли? — Моя пара застенчива и нежна в своих привязанностях, поэтому я счел за лучшее…

Пульсирующая красная артерия отрывается от стены и хлещет Рюрика по лицу, рассекая щеку до крови. Он кривит губы в оскале, но ничего не говорит. Красная нить трется о его щеку, впитывая капающую кровь, прежде чем вернуться на свое место.

У меня отвисает челюсть, когда я наконец поднимаю голову, чтобы посмотреть на двух монархов в упор.

— Не смей, блядь, трогать его!

Я знаю, что мой длинный язык доводит меня до беды. Он всегда доводил меня до беды. Например, крик на Клыкастого, который тащил меня за волосы, принес мне заслуженный удар по лицу, не так ли? А теперь, здесь? Я нарываюсь на неприятности. Я на самом деле встаю перед Рюриком не раздумывая.

Ага. СТЧЖ (слишком тупая, чтобы жить). Это я.

— Что он сделал не так? Он сделал то, о чем я его просила, что-то, чтобы мне было комфортно, а теперь вы его за это наказываете? — Я продолжаю нести околесицу, потому что… ну, я не знаю. Наверное, просто отстойно видеть, как Рюрика отчитывают из-за того, что я принимала решения, не думая ни о ком, кроме себя, а расплачиваться приходится ему. Это несправедливо.

Его мать издает странный жужжащий звук, который в моем ухе переводится как смех. Ее жвалы щелкают, когда она скользит по полу к нам, тысячи жемчужных ножек быстро перебирают. Она цвета мыльных пузырей или перламутра, переливающаяся мягкая радуга. К сожалению, этот цвет абсолютно не делает ее менее жуткой.

Она собирается обвить меня своими кольцами, когда Рюрик хватает меня и притягивает к себе, плотно прижимая.

— Мама, умоляю тебя. Моя пара новенькая в Ноктуиде. Она не такая, как другие. До недавнего времени она верила, что ее народ одинок во вселенной. Вы не можете винить ее за ее ошибки. — Он держит меня так, будто отдал бы свою жизнь за мою. И я в это верю.

Я с нетерпением жду возможности узнать его как личность.

— Я восхищаюсь вашей преданностью друг другу, — говорит королева, изгибая свое тело над нами так, чтобы смотреть на меня перевернутым лицом. Угх. Она типа… жутко-милая? В смысле, она должна была бы быть милой с этими большими круглыми глазами и красивой кожей, но на самом деле все, что она вызывает у меня, — это желание включить весь свет и спрятаться под одеялом.

Здесь так тускло, пахнет сыростью и жарко. Здесь чувствуется отчаяние и грусть, и это совсем не то место, где я хотела бы проводить свое время. Что произойдет, когда Рюрик займет трон? Будет ли он… Я не позволяю себе думать об этом. Пока нет.

— Но мы боялись, что ты собираешься сбежать от своих обязанностей. Дезертиру лучше быть мертвым, Рюрик. — Его мать не сводит с меня глаз, но я не отвожу взгляд. Я бросаю ей вызов. Меня не запугать. Если я следующая королева — а похоже, что я займу ее место довольно скоро, — то я не обязана терпеть дерьмо от нее или от кого-либо еще. Никогда этого не делала и не собираюсь начинать сейчас.

— Вы знаете, что я всецело согласен с вами, мама, но я… — Рюрик замолкает, когда я поднимаю большой палец и провожу им по ране на его щеке. Она снова кровоточит. У меня возникает желание слизать кровь. Да похуй. Я нахожусь на разумном инопланетном космическом корабле в тронном зале, покрытом мясом, а моя свекровь — радужная королева-многоножка — сверлит меня взглядом-кинжалом. Почему бы, черт возьми, и нет?

Я поднимаюсь на цыпочки и прижимаюсь губами к порезу, высовывая язык, чтобы собрать кровь Рюрика. Его мысли потоком вливаются в мой мозг.

Ах, моя пара. Та, которую я ждал. Твоя нежность наполняет меня чем-то, чего я никогда раньше не испытывал. Когда я буду трахать тебя, я буду нежен. Когда я буду трахать тебя, ты узнаешь меня, а я узнаю тебя.

Рюрик удивленно моргает, когда я отстраняюсь, а затем его руки оказываются в моих волосах, и наши губы сливаются вместе. Его язык вторгается в меня, и мое платье пульсирует жаром, нити соединены прямо с моей кожей, моим сердцем, моими сосками. Блядь, как же это хорошо. Его родители не прерывают нас, и я буквально забываю, что они здесь.

Вот так ты это и понимаешь. Типа, ты нашла того самого, когда его поцелуй может заставить тебя забыть о великовозрастном короле-мотыльке, о не таких уж и завуалированных угрозах и о многоногом монстре, который тебя ненавидит.

Только когда рука Рюрика задирает мое платье, а его пальцы в перчатке ложатся на мое голое бедро, его отец прочищает горло. Звук гулко разносится от трона здоровяка, и мы отстраняемся друг от друга, оба моргая, словно в оцепенении.

— Сегодня их свадьба и их первое спаривание, — мягко говорит король, протягивая руку своей собственной паре. Королева-многоножка отступает к нему и обвивается вокруг него и трона, к которому, может быть, как-то, почти кажется, он прикреплен. Это то, что происходит? Папа Рюрика, блядь, припаян к этому кораблю?

Меня охватывает паника, но я подавляю ее. Будем решать проблемы по мере их поступления.

— Да, — соглашается его мать с долгим вздохом, — но поймите, мы не оценим, если вы снова попытаетесь скрыть от нас свои действия. В следующий раз вы получите наказание, которое, я гарантирую, вам не понравится. Осмелюсь сказать, что вы его возненавидите.

— Вы свободны, — разрешает его отец, взмахнув огромной рукой в нашем направлении.

Рюрик делает поклон от пояса, и я следую его примеру, позволяя ему взять меня под руку и вывести из зала. Я понимаю, что мы оба готовы вздохнуть с облегчением, как только выберемся оттуда и дверь закроется, но мы не можем. Не здесь. Его родители могут так же легко видеть нас сейчас, как и когда мы были в тронном зале.

— Где та… — Я даже не могу заставить себя произнести это. Где то место, где я должна с тобой трахаться? Я хочу, чтобы это было наедине, но этого не будет. Люди будут смотреть. Твои ужасные родители будут смотреть.

Рюрик поворачивается ко мне и снова берет мое лицо в руки, глядя на меня сверху вниз с таким незаслуженным выражением благодарности, что у меня сводит живот. Он не может так на меня смотреть, когда я не сделала ровным счетом ничего, чтобы ему помочь, когда я только унижала его, когда я в паре с другим.

— Ни разу за всю мою жизнь никто не вступался за меня, — выдыхает он, а затем завладевает моими губами с такой нежностью, что я снова забываю, где стою и что происходит. — Ты сокровище, моя принцесса.

Мои щеки розовеют, и он улыбается этому, но я делаю вид, что не замечаю.

— Не то чтобы я могла подкрепить свои слова делом, — увиливаю я, слегка ерзая. Рюрик отпускает меня, но жар моего платья согревает меня в его отсутствие.

— Возможно, не сейчас, — говорит он с очередной полуулыбкой. — Но тебе нужно просто существовать, и я дам тебе всю власть, которая тебе понадобится. — Он запускает пальцы в мои волосы и тяжело вздыхает. — Пора.

Его голос срывается на этих словах, и переводчик заикается помехами.

— А теперь давай поженимся. — Его лицо темнеет, усики плотно прижимаются к бокам головы, крылья взъерошиваются. — Звезды, пара, время пришло.

— Я не могу ускорить свадьбу, Ваше Императорское Высочество, — бормочет Аврил, пока мы идем по коридору в сторону королевских покоев. Хм. Да, так вот. Думаю, мы с Рюриком оба наговорили и наделали такого, чего не стали бы, если бы знали, что нам придется проводить время наедине до свадьбы.

— Звезды, пара, время пришло.

Я посмеиваюсь, бросая взгляд на лицо Рюрика. Он игнорирует ответ Аврил на его раздражительность. Мы оба знаем, почему он раздражен: ему неловко.

Весталис не краснеют — они всегда белые, как скелет мертвого призрака — но клянусь, раньше на его щеках появился легкий розовый оттенок. Он стал таким хриплым и сексуальным, и сказал: «Звезды, пара, время пришло», и… и потом ничего не произошло, потому что его родители вызвали нас на несколько часов раньше срока.

— Ты говорил, что перенимаешь мои черты, да? — спрашиваю я его, стараясь не улыбаться слишком озорно. Но черт возьми, это здорово. Он не кажется таким напыщенным или властным, когда заливается румянцем. — Возможно ли, что ты научился краснеть? — Я наклоняюсь к нему, сцепив руки за спиной.

В ответ Рюрик одаривает меня смущенным взглядом.

— Если ты дашь мне время обдумать этот вопрос, моя принцесса, — тихо выдыхает он, теребя пальцы перчаток. Я бодро шагаю рядом с ним в платье, которое обжигает — в прямом смысле слова, в нем чертовски жарко. Я чувствую сердцебиение своего жениха сквозь нити, а разговаривает он, как гротескно богатый герцог из исторического любовного романа. Мое настроение на удивление бодрое, несмотря на обстоятельства.

— Мой папа увлекается такими вещами, — говорю я ему, опуская взгляд на пол и почему-то совершенно не парясь о том, насколько я сейчас голая. В этом платье я чувствую себя довольно круто, так что… вот так. — Извини, мой язык работает быстрее мозгов. Я имела в виду исторические любовные романы, моему папе они нравятся. Ты напоминаешь мне герцогов из его любимых книг. — Я пожимаю плечами и одариваю Рюрика еще одним кокетливым взглядом.

Нам нужно побыстрее проскочить стадию флирта в новых отношениях.

Он снова как-то странно смотрит на меня, но его усики продолжают раздраженно подергиваться, пока остальные ведут очень громкий, очень грубый разговор перед нами.

— Твой отец кажется интересным человеком. Он мне уже нравится.

— А ты нравишься мне, — парирую я, и он прищуривается. — И мне нравится, когда парни краснеют, так что мне просто интересно, может ли инопланетянин покраснеть?

Взгляд, который Рюрик бросает на меня, говорит о том, что нет никаких шансов во всей Ноктуиде, что он мне ответит. По крайней мере, на вторую часть.

— Ты мне тоже нравишься, Ив. Раз у тебя хватает смелости отвергнуть меня, значит, я знаю, что ты честна, когда говоришь такие вещи. Я ценю это. — Окей. Не так неловко, как с этой штукой про «Звезды, пара», но близко к тому. Я прочищаю горло, и Рюрик понимающе улыбается.

— А что насчет тебя? — спрашиваю я, переводя взгляд с него на остальных. Он прослеживает за моим взглядом и хмурится, когда Коннор оглядывается на нас двоих с таким видом, словно решает, покровительствовать нам или жалеть. Новоиспеченный член нашей команды снисходительно хмыкает, прежде чем снова отвернуться. — Тебе что-нибудь интересно?

— Мне интересно, способен ли человеческий самец помолчать. — Рюрик цедит это сквозь зубы, но хотя я вижу, что он царственно раздражен, это не из-за меня. Из-за Коннора. Он… ну, хуже Аврил, если можете в это поверить.

— Невероятная сложность их общества. У них есть все эти технологии, но намного ли они превосходят то, что мы используем на Земле? Я скажу тебе ответ: не особо. Здесь все не так уж сильно отличается, не правда ли? — Коннор сопровождает свои слова дикой жестикуляцией, словно пытается выиграть дебаты.

Аврил выглядит скептически.

— Коннор, они гигантские мотыльки с мясными кораблями. Они нас уделали по полной. И разве ты не провел только что три полных земных дня в трубе с ярко-розовой жижей?

— Несмотря на все это, — Коннор обводит все вокруг пальцем, — они позволяют себе буквально руководствоваться какой-то мифологией о суженых. Это не более чем адаптивная биология…

— Я скажу тебе кое-что, человеческий самец, — рычит Рюрик, ускоряя шаг, чтобы вклиниться прямо между двумя медиками. — Довольно скоро я женюсь на своей самке, и ты увидишь, чем так отличается спаривание Весталис. Ты будешь плакать и умолять о своей паре, и жалеть, что твой жалкий вид не способен на такую всепоглощающую, ниспосланную звездами любовь. — Рюрик ухмыляется, пока я краснею как сумасшедшая, а затем бросает на меня хитрый взгляд через плечо. А ты кокетливый, да, Парень-Мотылек?

Коннор фыркает, что снова привлекает внимание Рюрика.

Принц наклоняется к уху мужчины, но говорит достаточно громко, чтобы мы все слышали.

— Тебе этого недостаточно? — Рюрик цокает языком. — Тогда позволь мне добавить к моим аргументам. Завтра мы должны отправиться на планету Дом, чтобы продолжить свадебные торжества. Вскоре этот корабль совершит сложный маневр, чтобы достичь цели. Это то, что мы, примитивная внеземная жизнь, называем лишь благоговейным шепотом. То есть, звездный прыжок. Он позволяет нам пересекать огромные расстояния за считанные минуты. Мы войдем в одну звезду и выйдем из другой. Это больно и заставляет усомниться в самом своем существовании. После того, как мы завершим звездный прыжок, я снова спрошу, считаешь ли ты человеческую расу превосходящей Весталис.

Коннор отворачивается, совершенно не убежденный. Я воспринимаю эту часть со звездным прыжком как шутку. Потому что если это не так… Я начинаю потеть и одним пальцем оттягиваю кружевной воротник платья.

— Что ж, полагаю, если это произойдет, ты сможешь спросить меня снова. — Коннор, этот бледный, тощий парень, имеет наглость ухмыляться моему принцу. Он ломает стереотип своего персонажа, и меня это бесит. Кто этот парень такой, блядь, чтобы ухмыляться Имперскому Принцу? — Но эта тема с соулмейтами? Ты, будучи вполне разумным человеком, должен признать, что…

Коннор врезается прямо в кого-то, кто лихорадочно выбегает из-за угла.

Это брат Рюрика, Брот. Я помню этого парня, ведь это его я послала на хуй.

— Грязный земной инкубатор… — Ворчащий мужчина осекается, когда Коннор поднимает глаза. Что-то происходит, словно вспышка на краю моего зрения. Это жар, обжигающий мою кожу, химическая реакция, похожая на брошенную спичку в комнату, полную паров бензина. Хм. — Нет.

Брот прижимает свои темные усики к голове.

Коннор падает на колени.

— Конн, ты в порядке? — Аврил щелкает пальцами перед его лицом, но он отбивает ее руку. Он вскакивает на ноги, разинув рот.

— Это правда, — шепчет он, а затем внезапно оглядывается на меня. Его выражение лица говорит: Мне так, блядь, жаль, что я тебя осуждал. Коннор очень медленно переводит взгляд обратно на другого принца Весталис. — Ты меня знаешь, не так ли? — медленно спрашивает он, и Брот бросается наутек.

Он буквально отталкивает Коннора с дороги и идет дальше, как будто между ними не было какого-то странного, жуткого момента секунд десять назад.

— Они пара? — спрашиваю я, потому что чувствую, будто только что увидела что-то личное и интимное, что не должно было произойти вот так случайно в переполненном коридоре.

— Я… не знаю. — Рюрик смотрит на меня сверху вниз, когда я догоняю его, его лицо смягчается. Он убирает рыжую прядь волос с моего лба. — Я не хотел уклоняться от твоего предыдущего вопроса, моя принцесса. Меня просто охватило смущение, и я не знал, что сказать, поэтому перевел тему.

О. Вау. Он… честный. Мне это нравится.

— Все нормально, — начинаю я, больше обеспокоенная Коннором и возможностью того, что у него тоже может быть соулмейт Весталис. Думаю, мне бы это понравилось. Было бы с кем поговорить. Признаюсь: я на это надеюсь. Рюрик продолжает, кладя руку на мою щеку.

— Вполне возможно… Нет, вероятно, что у меня разовьется активируемое стыдом изменение цвета кожи, как у тебя. — Кажется, его совершенно не волнует Коннор. Ни капельки. Как и его «самый-самый любимый» брат Брот.

— Почему он бросил меня здесь? — спрашивает Коннор, глядя вслед по коридору, как человек, которого несколько раз пнули по яйцам. Он поворачивается ко мне, словно я могу ему помочь. — Почему он бросил меня, Ваше Высочество?

Да. Это происходит на самом деле.

— Коннор, понятия не имею. — Мне вдруг перестает казаться все это забавным, и вместо этого меня просто тошнит. Коннор смотрит на меня не так, будто считает это проклятием, а так, словно это дар. Мое дыхание перехватывает, и я отворачиваюсь, сжимая в кулак кружево на груди моего платья.

— Сколько до свадьбы? — снова спрашиваю я, потому что внезапно больше не могу ждать. Я хочу поддаться этому чувству и посмотреть, к чему оно приведет. Мои глаза встречаются с глазами Рюрика, и я знаю, что он чувствует это уже несколько недель. С тех пор как он слизал мою кровь в палатке на рынке.

Мне следовало пойти к нему тогда.

Если бы я позвала его, его глаза бы расширились, и он бы оттолкнул Аврил, чтобы добраться до меня, подхватил бы меня на руки, отнес в королевские покои. Он бы вылечил меня, накормил и занялся со мной любовью. Я могла бы подождать объяснений, если бы просто появилась здесь первой. Потому что мне было бы уже все равно, и они бы мне не понадобились.

Я ни капли не жалею об Абраксасе — я рада, что все случилось именно так, — но тогда я могла сделать другой выбор. Я могла понять, что с Парнем-Мотыльком что-то не так, с первых же трех секунд. И Офицер Хит прав: они действительно преувеличивают. Достаточно и двух. Двух секунд, чтобы влюбиться.

— Он бросил меня, — шепчет Коннор, и в его голосе звучит абсолютная, сокрушительная боль. Он внезапно поднимает взгляд и привлекает снисходительное внимание Рюрика. — Пожалуйста, позвольте мне пойти к нему. Пожалуйста, дайте мне прямое разрешение перемещаться по этому кораблю, требовать внимания моей пары и заставить его слушать меня хотя бы тридцать минут. Я даже не притронусь к нему.

— В моей власти сделать это и даже больше, — признает Рюрик, и хмурость расцветает на его окровавленных губах. — Но ты оскорбил Весталис, а также меня лично. А главное, ты оскорбил мою пару. Я не знаю, хочу ли даровать эти милости тому, кто не верит в связь между парами.

— Все в порядке, Коннор. — Я машу ему рукой. — У тебя есть разрешение на все это. А еще у тебя есть разрешение ударить Брота по яйцам, если хочешь.

Коннор улыбается мне.

— Они ему еще могут понадобиться, так что я пну его во что-нибудь другое. — Он поправляет очки и тихо говорит: — Спасибо, босс. — Он исчезает в коридоре, а Зеро бросает в мою сторону взгляд с чем-то сродни гордости. Это выражение исчезает быстрее, чем появилось, мимолетная вспышка, в реальности которой я уже усомнюсь к завтрашнему дню.

— Ты правда веришь, что этот сопляк заслуживает таких одолжений? — спрашивает меня Рюрик, но он не оспаривает мой авторитет. Мне это нравится. — Поскольку Брот — мой любимый из всех моих братьев, я дарую ему долгий медовый месяц, который уберет и его, и Коннора с моего корабля.

Я замираю на месте, просто останавливаюсь посреди коридора. С моего корабля. Его корабля. Нашего корабля.

— Вызовет ли это какие-то проблемы с троном? — спрашиваю я, представляя себе всю человеческую историю и каждую кровавую историю восхождения на престол, которую я когда-либо слышала. — Типа, из-за того, что я так долго оттягивала наше спаривание, у Брота теперь есть пара…

Рюрик заставляет меня замолчать, приложив палец к моим губам.

— Брот в паре с самцом, они не могут произвести наследников. Будет очевидным выбором, что я должен быть возвышен над ним. Иначе он будет вечно сидеть на троне без преемника, а остальные мои братья начнут воевать друг с другом. Если кто-то из них найдет свою пару, они объявят себя истинными наследниками, и начнется гражданская война. Так… проще для всех вовлеченных. Мы восходим на престол. Я немедленно даю тебе наследника.

Не проще для нас, думаю я. Я рада стать королевой, но… у нас тоже нет выбора. Мне некомфортно, когда у меня нет выбора. Взять хотя бы историю с Рюриком. Мгновенная любовь заставила меня почувствовать, что выбора у меня нет. Но я понимаю, что он есть. Просто это не тот выбор, о котором я думала.

— Нам правда нужно заняться сексом как можно быстрее, не так ли? — уточняю я, гадая, какие кошмары могут начаться, если появится еще один брат со своей парой. У нас — что там Аврил говорила ранее? — три земных часа до свадьбы. Случиться может все что угодно. И если что-то случится, мне кажется, люди могут погибнуть. Я абсолютно точно не хочу, чтобы этими людьми были мы.

Я оглядываюсь через плечо и вижу, что Коннор полностью скрылся из виду.

— Он что, только что… они пара? Где, блядь, мой предназначенный звездами избранный инопланетный соулмейт? — бормочет Аврил в растерянном разочаровании, а Зеро со стыдом качает головой.

— Прискорбно, что моего народа больше нет. Мы лишь стремились узнать правду о науке, стоящей за связью пар, и нас наказали за это. — Она стискивает зубы, но Рюрик не отправляет ее на пол в приступе механической неисправности. Он просто позволяет ей высказаться. — За этим стоит наука. Я верю, что это реально. Мы просто хотели выяснить, почему.

Рюрик выдыхает. Из-за этого Весталис уничтожили Картианцев? Проклятье, это жестоко.

— Мои родители весьма старомодны. Они верят, что некоторые вещи должны оставаться магией. — Он смотрит на меня, а я смотрю на него, и… я чувствую это. Магию. И я знаю, что это не так. Я понимаю, что это, вероятно, связано с феромонами, химией и биологией, но это не имеет значения, потому что это ощущается как магия. А что такое магия, если не нечто реальное, что просто невозможно объяснить в данный момент? — И тебе лучше помнить, что я прощаю тебе твою дерзость только потому, что сегодня день моей свадьбы, и я не хочу искать нового телохранителя.

Рюрик бросает на Зеро очень выразительный предостерегающий взгляд, и мое сердце теплеет к нему.

Он знает, что его родители могут подслушивать, и не хочет, чтобы она влипла в неприятности, из которых он не сможет ее вытащить. Я люблю его за это.

Эм. В смысле… мне это в нем нравится.

Мы еще далеко не на той стадии. Глупые феромоны мгновенной любви.

— У Коннора есть пара, а я служанка. — Аврил рычит и запускает пальцы в волосы, убегая вперед нас. Зеро следует за ней, и… я не могу оставаться здесь одна с Рюриком, поэтому бегу следом.

Не думай об этом. Не думай об этом. Я думаю об этом. «Звезды, пара, время пришло.» Вау. Черт возьми. Вау.

Мы вместе продолжаем идти по коридору к королевским покоям, но напряжение висит в воздухе. Становится еще хуже, когда мы оказываемся внутри, и две мои единственные спутницы немедленно удаляются в мою спальню, дверь со свистом закрывается за ними. Вы обе ужасные подруги! мысленно кричу я им, но не могу крикнуть это вслух, потому что он… он здесь. Я здесь. В комнате жарко и душно от невысказанных истин. Джейн была права: дело в сексе. Опять.

Только я и Рюрик в фойе, позади него пустой люкс для новобрачных, дверь открыта, кровать прямо там, ждет, когда ее испачкают человеческо-инопланетным клубком голых конечностей и… его членом с этими красными зажимами и всей той странностью, что прилагается к ним.

У меня все тело зудит.

Что-то происходит с моим платьем.

Не двигаясь, даже не прикасаясь ко мне, Рюрик забирает нити с подола платья, перенаправляя кружево так, чтобы оно скользило вверх, по моим бедрам, раскрываясь на моей чувствительной киске. Я ахаю и прикусываю нижнюю губу до крови. Он вздыхает со своего места на другом конце комнаты, словно может почуять ее запах. Он заканчивает перестраивать мое кровавое кружево, делая платье немного короче и одаривая меня трусиками, которые сжимают и подпитывают неистовую боль между бедер.

Рюрик, по сути, трахает меня своим кровавым кружевом.

— Я… — Я не знаю, что сказать, поэтому молчу. Просто стою там, пока он все туже обвивает нити вокруг меня, втирая горячее грубое кружево в мои складки и клитор. Я опираюсь рукой о стену, чтобы удержаться на ногах. Мои щеки пылают, и я закрываю глаза. Я слышу, как он водит крыльями, тихий шелест, от которого по спине бегут мурашки.

Феромоны накрывают меня волной, и я кончаю вот так просто. Оргазм бьет меня прямо в низ живота, глаза закатываются, кости обмякают, жар прокатывается по мне очищающим пламенем.

Я почти падаю на пол, но Рюрик успевает подхватить меня.

— Что ты… — начинаю я, когда он прижимает меня к стене, заставляя замолчать поцелуем.

Он все это время ждал, когда я приму его. Я приняла его. Это… моя награда.

Я в абсолютном блаженстве, пока он целует меня. На самом деле, я хотела, чтобы он поцеловал меня несколько недель. Думала о нем случайно, но часто. Связывала любое важное событие с ним. Когда Абраксас умирал, и я думала, как найти кого-то, кто поможет мне спасти его, кого я сразу же представила?

Рюрика.

Я хотела пойти найти Рюрика, чтобы спасти любовь всей своей жизни. Я верила, что он сделает это. И он делает это сейчас. Он чертовски хочет меня, и он не боится позволить себе просто любить меня. Это подарок и для него, и ему это нравится. Как и Коннор, он тоже считает, что нам очень повезло, несмотря на все минусы, которые влечет за собой связь пар.

Потому что оно того стоит.

Оно того стоит, несмотря ни на что. На все что угодно.

Он опускает лицо к моему, прижимаясь лбом к моему. Моя персиковая кожа к черному треугольнику между его глаз. Мои руки находят его волосы, зарываются в них, удерживают его там.

— Три часа? — шепчу я, а затем стону. — Я не хочу ждать три часа.

— Что такое еще три часа? — бормочет Рюрик, утыкаясь лицом мне в шею. Я чувствую, что он улыбается. Он сейчас такой чертовски человечный, это с ума сойти. Мне становится совершенно безразлично, что он такое. Он взрослый. Он разумный. Он мой. Вот и все.

— Ты можешь просто подержать меня здесь? — спрашиваю я, кладя руки на эполеты на его плечах. — Вот так, у стены?

— Я ценю, что ты думала, будто у тебя есть выбор, — дразнит он. — Теперь, когда ты дала мне разрешение, тебе будет непозволительно отказаться от этого.

Я даже не могу на это ответить. Мы действительно просто остаемся в таком положении, так долго, что Аврил и Зеро открывают дверь спальни и застают нас в компрометирующей позе.

— О. — Аврил хихикает, и мне так сильно хочется ударить ее по лицу, что это физическая боль, почти такая же сильная, как та, что пульсирует у меня между ног.

Сегодня я буду трахаться со своим королем. Моя киска сделает его королем. Буквально. Протрахает путь к трону. Мной. Это безумие, но разве это не чистая правда?

— Никогда в наших исследованиях мы не могли найти самку любого вида, которая отвергла бы пару Весталис. У нас даже были ученые, которые покидали нашу сферу деятельности после встречи со своей собственной парой. — Зеро бросает на меня разочарованный взгляд, и теперь я знаю, что мне померещился тот проблеск гордости ранее. — Ты с большим отрывом дольше всех сопротивлялась за всю задокументированную историю — почти за пятьсот лет — изучения Весталис картианской расой.

— Спа… сибо? — Кажется, это был комплимент, на самом деле. Моя ладонь скользит вниз по куртке Рюрика, пальцы подныривают под пояс и слегка тянут на себя.

— Сколько бы нам ни полагалось ждать до свадьбы, — рычит Рюрик, бросая свирепый взгляд через плечо. — Иди и скажи королю и королеве, что время пришло.

— Д-да, Ваше Императорское Высочество. — Аврил отвешивает поспешный, но не лишенный уважения поклон и срывается с места как ошпаренная. Рюрик поворачивается ко мне и улыбается, словно попробовал власть на вкус, и ему это понравилось.

А я? Я ценю вкус чистой и неистовой власти на его губах.

— Звезды, пара, время пришло? — повторяю я, и он кусает меня за нижнюю губу, заставляя мое тело содрогнуться так, словно я вполне могу кончить еще раз. В моих легких нет ничего, кроме меда из полевых цветов и свежего кардамона. От этого запаха у меня слегка кружится голова. Он хрипло шепчет мне на ухо.

— Я выебу тебя так жестко, что ты забудешь о существовании Абраксаса. — Он высасывает кровь из моей губы, а затем слизывает ее. — И я не лжец. Ты знаешь, что я говорю правду.

Я смеюсь над этим.

Он прав: я могу сказать, что он чувствует прямо сейчас. Я знаю, что он верит, что это правда. Но это еще предстоит увидеть. Когда я была с Абраксасом, я забыла о Рюрике, и мне не кажется, что это когда-нибудь снова будет возможно.

— Докажи это.