ГЛАВА 20 — БЛЕЙК

В детстве у меня тоже был флаффин. Настоящий, а не какая-нибудь набитая опилками плюшевая игрушка. Маленькое сопящее существо с пушистым хвостом, который был больше всего его остального тельца. Отец привез мне его из поездки в подземный город гномов. Мне тогда, кажется, было от силы лет восемь.

Я обожал эту малявку. Повсюду таскал её за собой.

Чертополох. Я назвал её Чертополох.

Она была дико преданной и ласковой, спала в моей постели каждую божью ночь. Маркус из-за этого вечно надо мной стебался. Он ублюдком был с самого детства, сколько себя помню. Мать, конечно, осаживала его, но он никогда не слушал. Этот выродок вообще никогда не остановится, пока кто-нибудь не переломает ему хребет. Кто-то, кого он реально до усрачки испугается.

Я перехватил плетёную корзину в другую руку, стараясь не трясти ношу, чтобы не потревожить спящего внутри зверька. Я мельком заглянул в неё, когда забирал из гостиной первокурсников. Пендрагон там не оказалось, зато её подружка Флоренс чуть ли не коленях передо мной ползала, рассыпаясь в бесконечных благодарностях за помощь.

Если честно, вышло дико неловко. Я даже не нашёлся, что ей ответить. Казалось бы, мне не привыкать благосклонно принимать почтение и лепет от рождённых мором, но тут система дала сбой.

Признаться, я был знатно разочарован, что не застал рыжую в комнате. Я-то наивно полагал, что она будет послушно ждать меня, и на её обычно враждебной веснушчатой физиономии наконец проступит хоть капля признательности. Это было бы весьма приятным разнообразием — заставить её посмотреть на меня без привычной волчьей ненависти в глазах.

Хотя, надо признать, к её вечно упрямо сжатой челюсти я уже начал привыкать. К тому, как она вздёргивает свой острый подбородок в мою сторону, словно надеется проткнуть им меня насквозь. Я же спиной чувствую, как сильно ей хочется это провернуть. Да и к её безумной шевелюре я тоже начал постепенно привыкать. Эти огненные кудри вечно спутаны и живут какой-то своей отдельной жизнью. Абсолютно неукротимая грива, точь-в-точь как её хозяйка. Дикая, дерзкая девка, которая принципиально никого вокруг не слушает и расшибётся в лепёшку, но оставит последнее слово за собой.

Но когда на эти пряди правильно падает солнце — как сегодня днём на Драконьем дворе, — её волосы вспыхивают чистым, первобытным пламенем. Я сегодня поймал себя на том, что натурально завис, разглядывая её. И это меня знатно разозлило. Наследники Дома Дракхэрроу не пялятся на девок как сопливые юнцы. Мы не разеваем рты от удивления. Мы выше этого.

Впрочем, плевать. Она невыносима. Совершенно, бесповоротно сводит меня с ума.

А то, как она держится? Будто ей непременно нужно кому-то что-то доказать. Нет, хуже — она ведёт себя так, словно ни на секунду не сомневается, что её законное место на самой вершине, рядом с нами. Она не сжимается в комок от страха, не пресмыкается, не пытается лебезить и выслуживаться, как остальная блайтборнская грязь. Ей просто… плевать. Сказать по совести, ей глубоко и искренне похрен на все наши вековые вампирские авторитеты. И это меня задевает. Бесит и заводит одновременно, гладит против шерсти. С каждым божьим днём эта девка всё глубже проникает мне под кожу.

Эта её упрямая, вызывающая линия челюсти, когда она смеет со мной спорить… Мне уже миллион раз хотелось силой стереть это самодовольное выражение с её лица. Она меня просто из себя выводит. Но в то же время в зелёном огне её глаз есть что-то такое, из-за чего от неё невозможно отвести взгляд. Она открыто противостоит мне — вещь, на которую в этой Академии вообще никто не отважится, и клянусь Служанкой Крови, это дико раздражает. Но параллельно… это восхищает. И делает её невыносимо, запредельно желанной. Да чего уж там — она чертовски горячая баба.

Флаффин в корзине слабо заскулил. Я затормозил посреди коридора и приподнял край ткани, заглядывая внутрь. Зверёк был совсем плох, дышал через раз, но сердце ещё билось. Если лекарь займётся им прямо сейчас, парень выкарабкается.

Я прибавил шагу. Если бы кто-то из Высших застукал меня с этой корзинкой в руках, позора было бы не обобрать. Я хищно сжал губы в тонкую линию, и когда из-за поворота вылетела стайка первокурсников, я врубил такой леденящий, убийственный взгляд, что у несчастных сопляков слезы из глаз брызнули. Они с писком пролетели мимо меня, судорожно всхлипывая на ходу. На моей роже расползлась довольная ухмылка. Хорошо. Жаль, с остальными чистокровными аристократами этот фокус провернуть так же легко не выйдет.

Попадись мне сейчас на пути Кейдж Танака — я бы этого унижения до конца веков не отмыл. Увидеть лидера Дракхэрроу в роли няньки для подземных лис? Да этот ублюдок меня бы со смеху в песок раскатал.

А если бы я наткнулся на Риган… Чёрт. Это было бы ещё хуже. Она бы мигом решила, что этот пушистый подарок предназначен для неё, и захлопала бы в ладоши. И что бы я ей сказал? Хрен я ей его отдам. Своего последнего комнатного питомца эта эгоистичная стерва просто забыла покормить, и животное сдохло от голода в запертой комнате. Единственный человек, о котором Риган Пансера способна заботиться — это она сама.

Я свернул в галерею северного крыла, приближаясь к границам Дракхэрроу Тауэр. Воровато оглядевшись по сторонам и убедившись, что в переходе пусто, я сорвал с плеч тяжёлый форменный плащ и наглухо укутал им плетёную клетку, молясь всем богам, чтобы никто не засёк меня в таком виде.

За следующим поворотом я резко прибавил ходу и взлетел по крутой винтовой лестнице на верхние ярусы нашей башни. По крайней мере, здесь шпионы из Дома Авари мне не грозили — чужакам вход на суверенную территорию соперников был строго заказан под страхом дуэли.

Добравшись до массивных дверей нашего лазарета, я замер, прислушиваясь к звукам изнутри. Тишина. Отлично, значит, пациентов нет. Если, конечно, Тео снова не нажрался в хлам и не рухнул со стола в трапезной, переломав себе конечности.

Я толкнул тяжёлую створку и переступил порог. За деревянным столом стояла одна из наших штатных лекарей, сосредоточенно перебирая пучки сушёных трав и стеклянные алхимические флаконы. Идеально. Это была та самая женщина-целитель, которая затягивала мне рёбра после перепалки из-за Пендрагон пару недель назад. Я её знал.

Женщина вскинула голову на скрип петлей и недоумённо нахмурилась, разглядывая мой плащ, странным горбом свисающий с переноски.

Я демонстративно кашлянул, шагнул ближе и рывком сдёрнул ткань с корзины:

— У меня тут раненый флаффин, — сухо бросил я, пододвигая корзину ближе, чтобы она могла заглянуть сквозь прутья. — Займись им. Живо.

Лекарь изумлённо захлопала глазами, переводя растерянный взгляд с моей персоны на корзину и обратно:

— Животное? Вы принесли в лазарет Дома… зверя?

— Флаффин — это животное, да, у тебя со слухом проблемы? — рявкнул я, теряя терпение. — Я, кажется, чётко выразился. Ты сможешь его вылечить, да или нет?

Посвящать её в детали, откуда у флаффина эти раны и чьих клыков это работа, я не собирался. Если эта дура решит, что зверька покалечил я сам ради забавы — плевать, пусть думает что хочет.

— Я… — Она поспешно сглотнула и судорожно разгладила полы своего белого передника. — Да, конечно, мой принц.

В стенах Академии меня так величали исключительно слуги нашего Дома из числа рождённых мором, но тот факт, что лекарь мгновенно врубила режим максимального почтения, несмотря на дикость ситуации, был хорошим знаком.

Я водрузил плетёную корзину прямо на её рабочий стол. Маленький флаффин внутри зашевелился, на миг приоткрыв свои огромные золотистые глазища, но тут же бессильно обмяк на подстилке — бедняга был слишком слаб.

— Целительница Айлит, я правильно помню?

Она покорно кивнула.

— Так вот, Айлит. Этот визит должен остаться строго между нами, — чётко, чеканя каждое слово, проинструктировал я её. — Ни одна живая душа в этой Академии не должна услышать об этом щенке. Будешь выхаживать его в своих личных покоях, скрытно, чтобы никто не засёк. Вопросы есть?

Её карие глаза округлились, но кивнула она без промедления. Идеально. Перечить мне она не посмеет, обычная смертная девка из числа обслуживающего персонала. Я привык, что рождённые мором, служащие нашему великому Дому, выполняют приказы по первому щелчку пальцев. И здесь исключений не будет.

Моя челюсть судорожно сжалась. Я молча уставился на несчастный рыжий комок сквозь прутья клетки. А затем, повинуясь какому-то глупому внутреннему порыву, наклонился к самой корзине и едва слышно шепнул:

— Держись давай, мелкий. Слышишь? Я завтра зайду.

Я резко выпрямился и тут же наткнулся на удивлённо приподнятую бровь Айлит. Впрочем, целительница мгновенно сориентировалась и вернула лицу абсолютно нейтральное, бесстрастное выражение. Моя ледяная маска тоже привычно встала на место. Я коротко кивнул ей на прощание:

— Я рассчитываю, что этот зверь получит лучший уход из всех возможных и пойдёт на поправку под твоим присмотром. Помни про конфиденциальность.

Лекарь проводила меня долгим, оценивающим взглядом. Девка была далеко не глупой, это радовало. В конце концов, мне нужно было, чтобы она гарантированно спасла этого флаффина. Я могу только представить, какую адскую прожарку устроит мне Пендрагон, если я завалю это простое задание.

— Разумеется, мой лорд, — почтительно пробормотала Айлит. — Всё будет сделано в лучшем виде.

Не проронив больше ни слова, я развернулся на каблуках и пошёл к выходу, отчаянно борясь со странным, мазохистским желанием открыть защёлку корзины и забрать этого тёплого флаффина с собой в спальню.

Я решил, что обязательно проверю его завтра утром. Чисто ради контроля результатов. Не потому, что мне есть хоть какое-то дело до этой шкурки, само собой. Но потому, что у Дома Дракхэрроу есть строгие стандарты качества, которые мы обязаны поддерживать. Нам должны подчиняться во всём, за какое бы тривиальное дело мы ни брались.