Они сказали: у меня есть час, чтобы спрятаться. А потом они найдут меня и будут убивать.

...День начинался совсем обычно. Ещё одна смена в “любимом” сетевом магазине техники. Продал телефон, ответил на десяток вопросов разной степени глупости: от нормальных до “почему у вас тут нет туалета для посетителей?!”

Раздражают меня туповатые люди.

Потом скучный обед. Затем скандальный мужик, требующий главного, поскольку ему, мужику, видите ли, продали не такой чайник. Правда, четыре месяца назад и в другом магазине, но это, с его точки зрения, мелочи.

Выбесил, короче. Брошу я эту работу! На хрена она мне?! Каждый день неадекваты шастают!

Спокойно, спокойно. Держи себя в руках. Читал же в умной книге: контроль дыхания, управление гневом, мысленный счёт не по порядку.

Надо притворяться нормальным.

Потом добавила коллега, потерявшая две тыщи, когда кассу снимали. Все психовали, орали друг на друга, потом пересчитывали деньги. Нашли потерю, снова поорали и успокоились.

Держи себя в руках!

В общем домой я пошёл уже по темноте. Воткнул в уши наушники и под привычные басы “Раммштайна” пошёл через парк, потом вдоль трассы, мимо гаражей — и вот он, дом родной! Съёмная квартирка в старом доме с вечно воняющим лифтом, если точнее, но не суть.

Вот на трассе всё и случилось. Я даже не заметил, как рядом затормозил здоровенный чёрный внедорожник. То есть заметил, но внимания не обратил, дурак! Сосредоточенно думал о дыхании и старался идти в такт музыке.

Мелькнула тень, и под “Du riechst so gut” меня огрели по затылку чем-то тяжёлым.

Очнулся я связанным на полу автомобиля, бодро шуршащего по гравийке. Башка болела, но ничего не затекло, значит, недолго пролежал. Зверски воняло отвратным кокосовым ароматизатором, потом и алкоголем.

Так, что происходит? Меня с кем-то перепутали? Кому-то так сервис в нашем магазине не понравился?!

Держи себя в руках. Сейчас не время.

— ...весело! — заржал кто-то надо мной. — Вот в том году с бомжарой потеха была, да?

— Жалко, быстро сдох! — басом вставил другой.

— А с той тёлкой ещё веселее получилось, — промурлыкал третий. — Надо было и сейчас бабу брать. И поохотились бы, и развлеклись. Как весной было...

— Не! — перебил басовитый. — С бабами в сауне развлекайся. На даче. Да везде! Тут охота! Этот-то покрепче бомжары будет — хорошо погоняем!

О, дерьмо! Это хреновы охотники: сначала бомж, потом, видимо, проститутка, а теперь, мать-перемать, я!

Охотники на людей! Я думал: так только в американских киношках бывает. Пуля-то побыстрее меня будет. Тут без шансов. Что же делать?

Спокойно, спокойно. Дыши ровнее. Вот так.

Вокруг согласно загоготали, и чей-то ботинок с жёстким носом ощутимо ткнулся мне под рёбра. Ох, зря вы так, мужики. Зря.

— Живой там, э?

Судя по голосам, в машине человек пять не меньше. Один за рулём. Ещё один рядом с водилой. Вокруг меня ещё трое. Нет, четверо. Пьяные, весёлые, чтоб их!

Я чуть приоткрыл глаза, еле-еле. Надо мной нависла такая рожа, что приснится — обделаешься. Секунду спустя я понял, что это маска. Жуткая резиновая маска какого-то гоблина, из тех, что в магазинах приколов продают.

— Э, спящая красавица, мля! — рожа протянула руку, вполне человеческую, и отвесила мне пощёчину. — Очнись, э!

Я подобрался, открыл глаза, повернул голову и оглядел их всех. Четыре мерзкие рожи. Гоблин, Ведьма, Зомби 1 и Зомби 2.

Ведьма пробасил:

— Глянь, как пырится! Чё вылупился? И глаза такие стрёмные, мля. Не нравится он мне.

— Вот если бы понравился, это был бы номер! — засмеялся Гоблин.

Зомби 1, скучавший по тёлке, вкрадчиво заметил:

— Ну ты чё, видишь, шок у человека? Его нечистая сила утащила. И, наверное, съест скоро!

Они снова захохотали. Весельчаки, чтоб их! Я испытал сильное желание заржать в ответ. Это нервы. Спокойнее.

С места рядом с водительским повернулась Тыква, и я с запозданием вспомнил, что на днях был Хэллоуин.

Тыква коротко бросил:

— Подъезжаем.

Договориться с ними точно не получится, значит, придётся по-плохому. Я поискал глазами их оружие. Ружей не увидел. Пистолетов тоже. Чуток отпустило.

Словно почуяв, о чём я думаю, Зомби 1, ткнул меня кулаком в лицо. Я еле успел отвернуться, чтобы не в глаз: на руке у него блестела увесистая печатка. Такой штукой глаз запросто выбить можно.

— Слышь, дружочек, — протянул он, — ну чего ты не плачешь? Маму не зовёшь? Домой, что ли, не хочешь? Нравится тебе с нами, да?

Он наклонился ко мне, и сквозь прорези на маске я увидел холодные серые глаза убийцы.

— Приехали, — оповестил Тыква.

И правда, машина остановилась. Водитель и Тыква, глухо стукнув дверцами, вышли. Открыли заднюю дверь — и велели остальным вылезать. Выбираясь из нутра автомобиля, каждый счёл нужным пнуть меня. Очень плохая идея.

Потом вытащили сумки, завозились, затем кто-то врубил мощный фонарь, направив его на меня, и я на несколько минут ослеп, пытаясь проморгаться.

— Слушай сюда, дичь! — прогудел Ведьма. — У тебя час, чтобы спрятаться. А потом мы найдём тебя и будем делать очень-очень больно.

Остальные пьяно заржали. Кто-то развязал верёвку, спутывавшую мне ноги.

— Чё, особое приглашение нужно? — рявкнул Ведьма, выдернул меня наружу и бросил на подмёрзшую траву.

Я неловко поднялся. Меня дёрнули меня за плечо и разрезали верёвку на запястьях, глубоко оцарапав мою ладонь. Остро запахло кровью.

— О, будет след кровавый. Как у оленя, мля! — гоготнул кто-то. Кажется, Зомби 2.

Я растёр запястья и медленно попятился к темнеющим в стороне от машины зданиям. Охотники смотрели на меня жуткими резиновыми рожами, воняли алкоголем и адреналином и ждали. У каждого в руках был арбалет.

— Ну чё стоишь, тормоз! Время пошло! Бегом! — заорал Гоблин.

И я побежал.

Сараи? Склады? Вокруг ни одного огонька — явно не жилой район. Принюхался: не пахнет ни металлом, ни бензином, значит, и не промзона.

Старое дерево, резина, слабый, почти выветрившийся запах краски.

Я заскочил в ближайшее здание и огляделся. Какие-то башни из старых покрышек, пучки соломы, выцветшие, но всё ещё заметные пятна на стенах.

Дошло! Это заброшенный пейнтбольный клуб километрах в шести от города. Прежний владелец разорился, а нового пока нет.

Вот, значит, где у них охота...

Что ж, укрытия есть. До города далеко — отлично. К тому же охотнички наверняка разделятся — вообще шикарно!

Я быстро скинул одежду, спрятал в недра покрышки, потянулся и наконец позволил себе стать собой.

О, как давно я не охотился! Как давно я пытался быть обычным человеком: не выслеживай тупых покупателей, не скалься на мерзких старух в автобусе, не ешь доставучих соседей. Затаись. Притворяйся нормальным.

По телу прошла приятная судорога: ноги стали длиннее, руки тоже, раздались плечи, вытянулись вперёд челюсти. Зубы заострились.

Мир вокруг сначала рассыпался, затем собрался совсем новым: другие цвета, невозможно острые запахи и ощущение тепла, исходящее от снующих вокруг мышей, большой птицы, сидящей на дереве метрах в пяти от меня. И от людей, пока ещё далёких, но таких притягательных.

Первобытные инстинкты накатили волной, звали забыть обо всём, броситься туда, в людям, и разорвать их на исходящие паром и кровью куски. И сожрать, да.

Но нельзя.

Я старательно задышал и принялся считать не по порядку:

— Восемь, три, одиннадцать, девятнадцать...

Дыхание из пасти вырывалось с хриплым присвистом и образовывало белые облачка.

Убивать охотничков можно. Есть нельзя. Ещё не хватало, чтобы полиция нашла трупы со следами странно огромных и острых зубов. Я никогда не видел себя со стороны. Нынешнее зрение отказывается воспринимать себя в зеркальных поверхностях. Но знаю, что мои челюсти не похожи ни на собачьи, ни на волчьи, ни на медвежьи.

Людей нужно убить так, чтобы у тех, кто будет заниматься расследованием, не возникло никаких подозрений.

Пьяная компания перессорилась во время опасной забавы, и ребятки перебили друг друга. Я усмехнулся: хороший план! Жаль, нельзя в качестве награды забрать чью-нибудь голову.

Я заметил, что большие тёплые пятна-люди разошлись в стороны. Двое вместе, остальные по одному. Ай-яй-яй, какие негодники! Прошло всего-то минут двадцать. А обещали час.

Один из людей приближался ко мне. Медленно идёт, осторожно. Правильно. Но бесполезно.

Я неслышно подошёл к двери своего убежища и, подняв с земли камушек, бросил его в тёмное нутро здания.

Звук получился что надо: отчётливый, резкий и короткий. Словно испуганный человечек задел что-то и замер в надежде, что никто ничего не заметит.

Охотник, крадучись, подошёл к двери, слева от которой затаился я. Приоткрыл створку. Сунул арбалет. Поводил из стороны в сторону. Смешно. Затем медленно заглянул внутрь. Яркое пятно фонарика у него на лбу запрыгало по тёмному помещению, выхватывая то башню из покрышек, то пятно на стене, то мусор на полу.

Я шагнул к нему, одной рукой зажимая рот и притягивая его голову к себе. Другой рукой ударил по запястьям. Он выронил арбалет и придушенно захрипел, задёргался. Я оттолкнул арбалет ногой в сторону. Заволок охотника внутрь и прикрыл дверь.

— Привет! — хрипло шепнул я, наклоняясь к нему низко-низко.

Сорвал с него маску Гоблина. Его глаза вылезли из орбит. Резко запахло мочой.

Я укоризненно покачал головой и щёлкнул челюстями. Он обмяк, потеряв сознание. Что ж, тем лучше. Я поднял его арбалет и выпустил болт ему в грудь.

Аромат крови стал таким ярким и насыщенным, что у меня потемнело в глазах.

Дыши ровно. Держи себя в руках — жрать нельзя!

С трудом отошёл от тела. Постоял у двери, успокаиваясь, а затем выскользнул в ночь.

Круглая луна выкатилась из-за туч и с любопытством уставилась на старый пейнтбольный клуб.

Через пару минут я нашёл водителя. Ах, как хотелось перегрызть ему глотку, но пришлось прыгнуть на него с крыши сарая, опрокинуть на землю и разбить затылок о камень. Вот и ещё один арбалет. В его кармане завибрировал телефон: кто-то ищет беднягу, но уже не найдёт.

Ведьму я выследил следующим. Засадил здоровяку болт в спину, но парень оказался крепок и даже возжелал со мной подраться. Однако ещё два болта в грудь его успокоили.

Ночь. Добыча. Запах страха. Хорошо!

Зомби 1 успел поднять крик прежде, чем я его прикончил. Под маской обнаружился совсем ещё молодой парень. Студент, наверное. Ему бы ещё жить и жить. Неужели другого развлечения найти нельзя было? И ведь деньги есть, судя по одежде, крутой тачке и оружию. Вот не охотился бы на ничего не подозревающих прохожих, жив бы остался.

Тихо звякнув, покойнику пришло сообщение. И телефон дорогой: у нас такие продаются. Разбитый экран мигнул ещё одним сообщением и потемнел.

Я пожал плечами и принюхался, пытаясь найти оставшихся. Уйти не должен никто.

Зомби 2 и Тыква, встревоженные криками товарища, а также тем, что никто из их компании не отвечает на телефонные звонки и сообщения, торопливо пробирались к машине. Вот уж нет, дорогие мои.

Я вынырнул из-за автомобиля и выпустил болт в грудь Тыквы. Он вскрикнул, нелепо взмахнул руками, повалился на землю и затих. Вот хитрец: я же чувствую, что живой.

Зомби 2 остался без маски. То ли потерял, то ли жарко стало и снял. Он стоял напротив меня и с ужасом вглядывался в моё “лицо”. Его черты искажал страх, но мозг лихорадочно искал способ остаться в живых. Он бросил арбалет на землю, понимая, что он ему не поможет, поднял руки и сказал, тихо и внятно:

— Давай договоримся. Что тебе нужно?

Я наклонил голову к левому плечу, с любопытством разглядывая человека. Никто ещё не пробовал со мной договориться. Хотя, честно говоря, я и шанса такого никому не давал. Да и внешность моя не располагает к разговорам.

— У меня есть связи. Деньги. Всё, что хочешь, — продолжал он. — Я, кстати, Виталий. А ты?

Я усмехнулся. Вышло жутко, знаю. Человек еле удержался, чтобы не отшатнуться.

— Скажи, — прохрипел я: разговаривать пастью можно, но неудобно, — зачем эта охота?

Человек пожал плечами и кивнул в сторону парка:

— Это всё Серёгина идея. Честно. Мне даже не нравилось никогда. Мне в клубах нравится, там музыка, девочки... — он слабо усмехнулся. — А тут беготня, холодно и всё такое. Но ребята Серого поддержали. А мы же друзья.

Он помолчал и добавил:

— Ну как “друзья”. Учились вместе. У меня, Серёги и Костяна родители общаются. И... вот.

Он развёл руками.

— Надо добить, — я ткнул арбалетом в сторону лежащего у Виталия в ногах приятеля.

— Ты сам? Или мне добить?

Лежащий дёрнулся и попытался схватить Виталия за ногу. Тот ловко отпрыгнул.

— Извини, Костик. Своя жизнь дороже. Так ты сам?

Его голос уже лучился дружелюбием в мой адрес. Он поднял голову — и я всадил ему болт прямо в глаз. Затем добил скулящего от ужаса Костяна из арбалета Виталия.

Запах крови сводил с ума. Но я держался. Обещал себе стейк с розовым нутром, пока стаскивал трупы в один сарай. Уверял, что побалую себя сырым фаршем из соседнего супермаркета, поджигая покрышки. В красках представлял парное мясо из мясной лавки за домом, укладывая тела Костяна и Виталия так, словно они убили друг друга, пытаясь скрыться с места преступления. Поссорились с приятелями, подстрелили тех, подожгли сарай, пытались бежать, но что-то пошло не так.

Вонь горящей резины перебила аромат крови, и стало легче. Я вернулся в сарай, где спрятал одежду, и заставил себя вернуться в человеческий облик. Торопливо оделся: как же холодно, оказывается! Зато никаких следов на мёрзлой земле не останется. И быстро-быстро, срываясь на бег, пошёл домой.

Утром в новостях сообщили о пожаре в здании бывшего пейнтбольного клуба. Найдено шесть тел. Предварительная версия — инцидент на почве алкоголя и личной неприязни.

Я усмехнулся, доел сырой фарш и пошёл на работу.