Меня зовут Аркадий, и я ведьмак. Нет, не тот, который у Сапковского, а тот, который “самец ведьмы”. Во всяком случае именно так говорят на сезонных шабашах приличные ведьмы, поджимая губы и неодобрительно качая головами.

Я в общем-то уже привык. Хотя раньше изводился, было дело. А потом понял: чего изводиться-то? Что есть, то есть. С тем и надо работать.

А есть у меня бабушкина двушка с кучей магических секретов, неслабый ведьмовской дар и Маргарита — мой фамильяр. Черна, пушиста, своенравна и бесподобно хороша.

Марго, словно почувствовав, что я думаю о ней, насторожила уши.

Секунду спустя в дверь робко позвонили, а потом тихонько поскреблись. А вот и работа.

— Будешь откр-рывать-то? — проворчала Марго. — Отсюда чую, что там кому-то ведьма нужна!

— Сам чую, не ворчи.

Я поднялся из-за рабочего стола, накрытого с бабушкиных времён длинной скатертью с бахромой, и пошёл к двери.

За порогом в подъездной полутьме — опять лампочки тухлые! — топтались двое детишек лет по двенадцать. Нервный мальчик в красной спортивной шапке и не по возрасту строгая девочка в больших, сползающих на кончик носа очках.

— Ой, — сказал мальчик, глядя на меня снизу вверх, — а мы, наверное, не туда попали. Нам нужна...

— Тихо! — шикнула девочка.

— Ведьма? — прищурился я.

— Ага... — синхронно кивнули дети.

С детьми, тем более, без родителей, я предпочитаю не связываться. Но за этими двумя еле уловимо темнело что-то жуткое. С виду дети как дети, а мне и стоять-то рядом с ними холодно. Значит, жизни в них осталось чуть. И не отправишь их к другой ведьме. Ближайшая настоящая в пяти автобусных остановках отсюда живёт — не доедут. Стоит им заснуть по пути, угревшись в тёплом салоне, уже не проснутся.

— Аф! — в подъезд выскочила Марго.

— Ой, пёсик! — обрадовался мальчик.

Обычно она к детям не выходит. А тут принялась ластиться о ноги детишек, толкать то мальчишку, то девчонку носом в сторону двери.

— Марго, уверена? — вздохнул я.

— Это терьер, да? У них же такая борода смешная! — мальчик всё пытался погладить моего фамильяра, но Марго не давалась.

Девочка смотрела недоверчиво и на меня, и на скотч-терьера.

Нет, никак этих двоих не выгнать.

— Заходите, — посторонился я.

Первой в квартиру шмыгнула Марго. Потом мальчишка, строгая девочка зашла последней.

— Куртки вешайте, шапки-шарфики кладите, куда хотите: Марго не тронет, — сказал я. — Разуваться не надо.

В прихожей тесно и темно. Всё собираюсь вкрутить лампочку помощнее и забываю. На вешалке две мои куртки: рабочая, для походов на кладбище и в другие интересные места, и выходная — в магазин выходить, в банк и всё такое.

На полу вязанный ещё прабабушкой коврик. Старенький, синий с белыми цветами, но чар в него столько вплетено, что поменять его на что-то поновее мне в голову не приходило.

Я дождался, пока дети снимут куртки, и повёл их в рабочую комнату. На окнах тёмные плотные шторы, на стенах четыре бра в виде старомодных фонарей. На полу ковёр. В углу — оставшийся со времён бабулиной молодости неработающий телевизор, накрытый большой кружевной салфеткой. Рядом высокий узкий шкаф.

Напротив двери массивный стол с длинной скатертью. Я обошёл его, сел на своё кресло и жестом велел детям устраиваться напротив. Девочка с сомнением огляделась, потом уселась в глубокое кресло. Мальчик осторожно присел на краешек стула и сказал:

— За нами охотится адское зло!

— Не бывает адского зла, — тут же отозвалась девочка, явно продолжая давний спор. — И ведьм, вообще-то, тоже. Это всё сказки!

И так с вызовом на меня посмотрела.

Я не стал спрашивать, зачем тогда они ко мне пришли. Присмотрелся, ища их имена. Так, мальчик Саня, девочка — Маша. Обычные, смышлёные: шахматы, математика, программирование. Что ж, значит, очень смышлёные. Только напуганные и истощённые — и физически, и на тонком плане. Даже сильнее, чем мне с порога показалось.

— Я тоже в ведьм и всякое такое не верил, но что делать, если факты говорят об обратном? — вздохнул Саня.

— Это не факты, — возразила его подруга, поправив очки. — Это просто сны.

Я протянул руку через стол и, закрыв глаза, сказал:

— Покажи.

Тонкие пальцы коснулись ладони — и я увидел.

Сон был неровным, тревожным, судорожным. Серо-синий и напряжённый, он начинался всегда одинаково: подъезд без окон, высокие грязные стены, липкие перила, а снизу поднимается жуткая жуть, от которой не укрыться и не спастись. И надо бежать! Бежать изо всех сил! Но сил нет. И ты ползёшь вверх по ступеням, обмирая от ужаса. И не успеваешь...

Я распахнул глаза, стукнул кончиками пальцев по столу, прогоняя остатки чужого страха, и спросил:

— Давно это с вами?

И проверять не надо: у девочки то же самое.

Дети переглянулись, и Саня сказал:

— Пять дней... то есть ночей.

А они неплохо держатся! Взрослый сдал бы на третью ночь, но дети кое в чём покрепче будут.

— Что ещё?

Саня покосился на подругу и ответил:

— Слабость. Тупость такая дурацкая. Я вчера над домашкой четыре часа сидел! Четыре! И при этом три раза ошибся. Это прям вообще...

Он развёл руками: мол, вообще-вообще ужасно.

Маша вздохнула и добавила:

— Ну, если вы чем-то можете помочь... Ладно. Состояние такое, как при высокой температуре. Но температура в норме. Вы знаете, от чего так бывает? Бабушка рассказывала, что по вашему адресу живёт настоящая ведьма, которая всё может. Но только вы же не ведьма... вы мужчина.

И глянула обличающе: точь-в-точь как на шабашах на меня смотрят ведьмы Старшего круга.

Я пожал плечами:

— Какая разница, как выглядит ведьма — или ведьмак, если может вам помочь?

— Никакой! — обрадовался Саня. — Вы нам поможете?

Я задумался. Для начала надо понять, кто же это может быть.

— Так, что-нибудь неделю назад подбирали на улице? Вы или кто-то из домашних?

Дети переглянулись и помотали головами.

— На кладбище не ходили? — продолжил расспрашивать я. — Или в морг? Или в ритуальный зал? Похорон в подъезде или у родни не было?

На каждый вопрос — нет.

— Вообще что-то странное было?

Нет.

М-да. Видно, к детям прицепился жизнеед, да причём из могучих. Я поискал взглядом Маргариту, та зыркнула в ответ из угла за шкафом. Кивнула: мол, да, кто-то жизнь пьёт, изводит детей.

Если Марго при посторонних кивает, значит, совсем недолго Сане и Маше осталось кошмары видеть. Потому что и жизни в них совсем чуть-чуть.

Что ж, одно хорошо — вовремя ко мне успели. Жизнеед из нечисти — самый слабый. Конечно, если вовремя не отогнать — съест и не подавится, но если знаешь, с чем имеешь дело, то его прогнать легче лёгкого.

— Так, дети, сейчас я вам амулеты защитные выдам. Потом вызову того, кто вас изводит, и с ним разберусь.

Я встал из-за стола, заглянул в шкаф и вынул оттуда бабушкину шкатулку. Открыл, покопался, перебирая амулеты.

— Так, ты весной родилась, Маша, верно? А ты, Саня, зимой?

— А как вы догадались? — слабо удивилась девочка.

— Вот, я ж говорил, что он — ведьма! Ой, то есть, извините, колдун, да? Или как правильно? А, ведьмак?

Я дёрнул плечом: мол, не мешайте. С охранными амулетами надо внимательно обращаться. Бережно. Слушать их, чтоб тот выбрать, который сам человека позовёт.

Маша. В руку скользнул прозрачно-зелёный с золотинкой хризолит на шнурке.

Саня. Подвеска с крохотным лунным камнем-звёздочкой в серебряной оправе блеснула — “Меня возьми!”

Вот и ладно.

Я вручил гостям амулеты.

— Наденьте и не снимайте, пока я не разрешу. Больше никто не может разрешить, поняли? Только я.

Саня застегнул цепочку на шее и кивнул, пытаясь разглядеть свисающую на грудь подвеску. Маша надела шнурок с камнем на шею, но смотрела на меня с недоверием. Вот ведь упрямая!

Марго выскочила из-за шкафа и сказала:

— Слушай, что говор-р-рят, коли жизнь дор-рога! Аф!

Девочка изумлённо уставилась на собаку, а её приятель прошептал:

— Вот это да! Можно вас погладить?

Марго строго глянула на ребёнка, и тот покраснел и извинился.

Маша кивнула:

— Ладно, я всё поняла. То есть не поняла, но слушаться буду.

— Отлично, с этим разобрались. Хорошо. Теперь слушайте: сейчас мне надо подготовиться. Вы посидите на кухне. Маргарита, присмотришь за гостями?

Марго кивнула и важно прошествовала прочь из комнаты. Дети за ней. Ведь что для ребёнка может быть интереснее говорящего пёсика?

Я прошёлся по комнате, проверяя защитный контур. Вот тут надо будет ослабить защиту, чтобы жизнеед смог попасть в мою квартиру. А как придёт — я его встречу полынным веником, вымоченным в настое семи трав. Для такой пакости, как он, вполне хватит.

Я притащил из ванной кадку с веником. Ведьмаку много чего выметать приходится, так что веник всегда наготове.

Поставил кадушку на стол. Отодвинул в угол комнаты кресло для посетителей и два стула. Свернул ковёр до самого стола и начал вычерчивать защитный круг: я-то с жизнеедом в два счёта справлюсь, но детей спрятать надо.

Через четверть часа закончил. Оглядел нарисованный мелом круг, кивнул, раскатал ковёр и пошёл на кухню.

Дети пили чай, ели малиновое варенье и имбирные пряники. Маша молча, а Саня обсуждал с Марго сложности жизни бродячих псов.

— Так, — сказал я, — сейчас пойдём обратно в комнату. Вам надо будет поспать. Не бойтесь. Я как раз с этой тварюшкой, которая вас пугает, и управлюсь.

— Я днём не усну! — заявил Саня. — Это же глупо — днём спать! А тут ещё Марго!

— Уснёшь, уснёшь, — заверил я. — Как раз Марго и поможет.

Мы вернулись в комнату. Я велел детям лечь посреди ковра, выдал подушки с кресел и даже плед из спальни принёс.

Как только они улеглись, Марго пробралась между ними, велела мне взять Машины очки и положить на стол. Собака замерла чёрной статуэткой, и от её фигурки разлились волны успокаивающего тепла: всё хорошо, ваш сон под стражей.

Через три минуты и Саня, и Маша спали как младенцы.

Я подошёл к окну и стёр одну чёрточку в защитном знаке, замыкающем контур.

Через секунду у меня замёрзли кончики пальцев — жизнеед уже близко. Повеяло холодом — и над спящими детьми проявился абрис тёмной сущности.

Я живо метнулся к столу. Выхватил веник и стеганул по силуэту, похожему на вытянутую человеческую фигуру со слишком длинными руками.

Замахиваясь для второго удара, уже понял: не то. И структура не та, и аура, и форма.

Существо не начало таять, как положено жизнееду, получившему полынью и отваром семи трав. Наоборот, оно начало уплотняться.

— Мои... — прошипело существо, простирая длиннющие руки над детьми.

Марго оскалилась и зарычала.

— Мои! — повторил монстр.

Он уже полностью проявился: высокий, тёмный, могучий. Воздух вокруг него дрожал от избытка силы. Нет, это не мелкий жизнеед.

— Кто ты? — спросил я, бросив бесполезный веник.

Оно повернуло безглазую голову и прислушалось.

— Кто тут? Ведьма?

А я смотрел на него и не мог глазам своим поверить. Это же слепое возмездие. Действительно слепое: лицо похоже на человеческое, но вместо глаз — неровные рубцы. Будто кто-то ослепил его когда-то очень давно.

— Нет твоей власти надо мной, ведьма! И твой фамильяр тебе не поможет! Они мои! У тебя свои правила, у меня свои. Меня призвали по их души — и я их возьму.

— Они же дети.

— Как будто детям мстить не за что, — неожиданно хихикнул демон. — Хватит тянуть время. Убирай свою защиту. Последний раз мне остался: зайду в их сны и унесу их души!

Я покачал головой и размял пальцы, готовясь сделать нужное, но очень неприятное дело.

— Отступись, демон! Я разберусь: если они виноваты, они понесут наказание.

Демон завизжал, заухал, распахнул невидимые в этом слое реальности крылья и заревел:

— Нет! Они мои!

Я шагнул к нему, вскидывая руку. Пальцы с трудом пробили плотное вязкое тело и сомкнулись на чёрном пульсирующем подобии сердца существа.

Демон зарычал, попытался оттолкнуть меня. Но тут же отдёрнул руки, обожжёные ведьмовской защитой.

Я сжал сердце демона. С каждой секундой, что я касаюсь его сердца, я теряю силы. Но только так можно получить контроль над существом. Пусть и ненадолго.

Увы, изгнать демона возмездия невозможно. Его можно убить, но в одиночку мне это не под силу. Ему можно отдать его жертв, тогда он исчезнет, отняв их жизни.

А ещё его может отозвать тот, кто призвал.

— Кто тебя вызвал?

Демон только зарычал громче.

Тогда я сильнее сдавил сердце демона. Моё собственное пропустило удар и замедлило движение. Утешает одно: демону гораздо хуже.

— А-а-а! — завопил демон. — Перестань! Остановись! Псих!

— Имя!

— А-а-а! Денис! Меня вызвал Денис Николаев!

— Убирайся прочь!

Я разжал пальцы и отшатнулся. Демон обернулся тёмным вихрем и вылетел окно, оборвав шторы.

Я опустился на пол, прижимая руку к груди. Сердце билось медленно-медленно. И каждый удар отзывался болью.

Ко мне подскочила Марго и залаяла-зарычала:

— Совсем дур-р-рак! Аф! Дур-рень!

Запрыгнула ко мне на колени, оттолкнула мою руку мордой, поставила лапы мне на грудь и ткнулась носом в футболку. Собачьи глаза сквозь чёлку сияли ярче фонарей на стенах — так фамильяр делился силами с хозяином.

Уже через пару минут стало не так мучительно дышать и вообще существовать. А через пять минут Марго перестала светить глазами и греть меня и строго спросила:

— Ты с ума сошёл?

— Нет. Но он бы иначе имя не сказал. Демоны, ты же знаешь, только силой впечатляются.

— И зачем его впечатлять?

— Сейчас я бы его отогнал, но в следующий раз он бы убил их. Ко мне домой он второй раз не придёт, а кто знает, сколько бы мы заказчика искали без имени? Не жить же им у меня всё это время?

Пока Марго меня лечила, проснулись дети.

— Как спалось?

— Ой, а кстати, нормально! — радостно сказал Саня.

Маша кивнула, взяла со стола очки и надела их.

— Хорошо, — кивнул я. — А теперь скажите-ка, вам что-то говорит имя Денис Николаев?

— Дениска? — удивился Саня. — Наш одноклассник? Но он же глупый...

Маша кивнула. Мне показалось, что она хотела что-то сказать, но не стала.

— Демон врать не станет. Мне во всяком случае, — уточнил я. — Он сказал, что его вызвал Денис Николаев. Что у вас с ним вышло?

— Да ничего в общем-то, — развёл руками Саня.

— Это он, наверное, из-за контрольной, — негромко добавила Маша.

— Да ладно! То есть на Никса он за портфель не рассердился, и на Катьку из-за сменки тоже, и на Макса с компашкой за шуточки, а вот на нас из-за контроши прям демона наслал!

Я встал с пола: хорошо, когда он под тобой не качается! — и сказал:

— Давайте-ка с ним разберёмся. Пока я собираюсь, рассказывайте всё, что о нём знаете.

Знали дети немного. Денис в их математическом лицее с уклоном в программирование был белой вороной. Перевёлся в прошлом году из обычной школы — и еле-еле тянул программу. Поговорить с ним не о чем, интересов у него никаких — ну не считать же за серьёзные интересы хоккей, сериалы про всяких охотников на нечисть и клипы, где все орут и трясут волосами.

Саня рассказывал об этом с лёгким недоумением. Словно реально не понимал, что такого интересного в этом Денисе и с чего ему вызывать демонов. Они с Машкой всего-то запустили вирус ему в комп накануне подведения итогов четверти. Ну так они в классе все постоянно так делают: запустили тебе вирь — лови его, комп чисти, защиту обновляй. Здорово же!

Я только хмыкнул. Интернетом я, конечно, пользовался, но от программирования и всего такого был ещё дальше того Дениса.

Ребята давно разузнали адреса всех одноклассников — так, на всякий случай, так что мы сверились с картой, собрались и пошли.

Проехали пять остановок на автобусе, потом прошли через парк — Марго семенила рядом, словно обычная собака, — и оказались у дома Дениса.

— Позвоните ему — пусть выйдет, — сказал я.

— А вдруг его дома нет? — возразил Саня, доставая телефон.

— Дома он, дома.

Простая чуйка — ничего особенного, но дети покосились на меня с возросшим уважением.

Денис долго отказывался. Телефон у Сани забрала Маша и строго велела Денису не выпендриваться, а спуститься к подъезду, если он, конечно, её не боится.

Денис спустился через пять минут. Настороженный, хорошо одетый: яркий незастёгнутый пуховик, новенькие джинсы, модная толстовка. Стильная стрижка с выбритым виском.

Марго, сидящая у моих ног, посмотрела на него внимательно, но рычать не стала.

— Чего вам? А это кто такой?

— Так, Денис, ты как демона вызвал и зачем? — я решил не тянуть никого за хвост и сразу приступить к делу.

Мальчик моргнул, попятился. Потом вдруг судорожно вздохнул и спросил совсем другим голосом:

— Вы тоже его видели, да? Я не спятил?

Я кивнул.

— Пошли вон на ту скамейку сядем, и ты мне всё расскажешь. Ты ведь не хочешь, чтоб демон Саню и Машу убил.

Денис замотал головой:

— Нет! Я даже не знал, что это они. Я не хотел вот так!

Мы устроились на скамейке, и Денис начал рассказывать.

Его перевели в “школу для программистов” родители. Папа решил, что сын должен получить хорошую профессию, чтоб не мотаться по вахтам, как он сам, а работать на месте за большие деньги. А в этой школе сплошные ботаники! Ну, почти все. И на Дениса смотрят, как на пустое место. Программу он тянет, но с трудом. И с одноклассниками ни пообщаться, ни кино обсудить — ничего общего.

А тут они ещё и начали шутить. И шуточки у них идиотские. И ладно, пока они клички ему придумывали или вещи прятали, он терпел. Но накануне итогов четверти они что-то такое сделали — и все его тесты и задания, прорешанные с начала года с таким трудом, пропали!

И Денису стало так обидно! Тут ещё и папа должен на каникулах приехать. Узнает он, что Денис тройбанов выхватил по итогам четверти, и скажет: “М-да, а вот у тёти Нины Никитка на одни пятёрки учится!” А когда папа так говорит, а мама кивает, Денису делается горько-горько.

Вот он и пошёл со злости на кладбище в Хэллоуин. Вспомнил самодовольные лица одноклассников — и так обозлился, что просто жуть! Вызвал мстителя, как в одном сериале показывали, и в жертву ему любимого в детстве плюшевого зайца оставил.

А ночью ему приснился страшный монстр с длинными руками. И сказал:

— Кому ты будешь мстить?

— Тем, кто с заданиями в компе нагадил!

— Сделка заключена! — заревел монстр и исчез.

С тех пор Денис сам не свой. Вроде и не по правде всё: приснилось же! А вроде и жуть такая берёт, что ой. Да и монстра того он пару раз наяву видел. Решил, что с ума сходит на почве стрессов и переутомления. А, оказывается, реально — демон.

Я выслушал его, кивнул и повернулся к Сане с Машей.

— Надо, чтобы он вас простил. Тогда демон возмездия потеряет силу.

Я сделал приглашающий жест в сторону Дениса. Марго звонко гавкнула: мол, а ну давайте, миритесь!

Саня тут же сказал:

— Эй, ну ты чё, правда обиделся, что ли? Ты не обижайся!

Маша поправила очки и проговорила:

— Прости, пожалуйста. Мы не хотели тебя злить. И навредить не хотели. Там же легко всё восстановить...

— Это вам легко, — буркнул Денис.

За его спиной потемнело. Демон не хотел так просто расставаться с жертвами.

— И ты можешь! — рассердилась вдруг Маша. — Просто не хочешь постараться!

Демон за спиной Дениса наклонился к мальчику и зашептал. До меня долетали обрывки слов.

“Насмехается... глупый... всегда... родители...”

Вмешиваться нельзя. Денис либо сам справится, либо нет.

— Ты не глупый, — сказала Маша, хотя не могла слышать демона. — Тебе просто с нами скучно. А я бы... я бы послушала про твои сериалы... там такие же демоны и ведьмы?

— И я бы послушал! — вставил Саня. — Ты прости нас, Денька! Мы не со зла.

“Смеются... подлизываются... дурак... отомстить!”

— Прости меня, — добавила Маша. — Не из-за демона. Я не должна была так делать. Это я глупая...

Она покраснела и уставилась в землю.

Денис всхлипнул, отвёл глаза и шепнул:

— Прощаю!

Демон за его спиной разлетелся на сотни мелких лоскутов. Я незаметно по-особому махнул рукой, и лоскуты тут же растаяли.

— Ладно, мне домой пора, — сказал я. — А вы тут, не знаю, поговорите, как взрослые люди, что ли. Вы в каком классе учитесь?

— В шестом...

— Ну вот, уже пора.

— Ой, а амулеты можно себе оставить? — встрепенулся Саня.

Я протянул руку. Его амулет явно хотел остаться с ним, а вот Машин свою работу выполнил.

— Тебе можно. Только не отдавай никому, понял? А ты, Маша, свой отдай.

Девочка кивнула, расстегнула куртку, стянула шнурок и отдала амулет. Запахнула куртку и сказала:

— Спасибо вам.

— Ага, — совершенно не умею принимать благодарность, даже искреннюю. — Всё, пока!

Я развернулся и зашагал по осенней улице. С этим делом разобрались, пора и о насущных делах подумать.

— Что, Марго, в зоомагазин за печеньем пойдём?

Марго вильнула куцым хвостом и поскакала передо мной по аллее.