Крыс Валерий полюбил май каждой шерстинкой. Именно в мае так уютно валяться в солнечном пятне на балконе, радоваться теплу, дремать или болтать с Радужными солнечными зайчиками.

В апреле — ветрено и сыро. В марте ещё холодно, а Радужные зайчики совсем сонные. Зимой — бр-р-р! — очень-очень холодно.

А что было до зимы, Валерий и не знал: он был совсем молодым крысом.

К тому же хозяин Валерия, Толик, в мае повеселел и стал беззаботен — часто оставлял клетку незапертой.

Конечно, Валерий научился и сам открывать свой дом, но всё-таки, когда дверь не запирал человек, выбегать сначала на стол, потом на пол, а оттуда на балкон было не так совестно. А Валерий был очень честным, воспитанным крысом.

Сегодня Валерий самым законным образом выбрался на балкон и нежился на солнце. Радужные солнечные зайчики из высотки напротив прыгали вокруг и, как у них водится, взахлёб рассказывали о своём хозяине:

— Он рисует!

— А знаешь, как он рисует?! О-го-го как!

— Нет, о-го-го-го-го как!

— Так не бывает!

— Бывает!

Валерий благодушно кивал, но особо не вслушивался. Он уже раз двадцать слышал историю Радужных зайчиков. Их человек разрисовал оконное стекло цветными красками, потому Зайчики были разноцветными. Они ужасно этим гордились и считали себя особенными, а своего человека — самым лучшим!

Валерий только посмеивался: он-то знал, что лучше всех его человек, Толик. Толик приносит вкусные яблоки и угощает оладушками — м-м-м! Толик чистит Валерин дом и покупает игрушки. А ещё Толик всегда говорит, что Валера — самый умный, самый ловкий и самый классный крыс на свете!

Так что определённо самый лучший человек — это Толик, а самый особенный — это он, Валерий.

Но хвастаться нехорошо, так что крыс молчал. Да и обижать Радужных зайчиков не хотелось: вон как они радуются! И пусть себе веселятся — от Валерия не убудет.

Размеренные мысли крыса были прерваны самым неучтивым образом. Небо вдруг потемнело, и оттуда, из чёрного сверху, раздался ужасный вопль:

— Кар-р-р!

Радужные зайчики разлетелись, будто ветром сдуло. Валерий ошалело подскочил. Что? Где? Как?!

С неба на него падало нечто огромное, с жутким распахнутым клювом. Чёрное, страшное, кошмарное!

Валерий заметался по балкону, уворачиваясь от ожившего кошмара. Юркнуть в дом никак нельзя: вернётся Толик домой, а там — это! Что же делать?! Валерий взвился на перила и с отчаянным писком ринулся вниз.

Упал он удачно. Мягко, пружинисто приземлился на что-то вроде дивана и мигом ввинтился в щель. Чёрное кружило в небе и насмешливо и в то же время угрожающе вопило:

— Кар! Кар!

Около убежища Валерия что-то хлопнуло, потом кто-то спросил:

— Всё загрузили?

— Вроде да.

— Ну что ж, едем тогда!

Убежище задрожало, заурчало и понеслось куда-то. Валерий от страха ничего не соображал. Забился в тесную тёмную щель, зажмурился и мечтал проснуться дома, в милой клетке.

Грохочущее убежище наконец остановилось, и какие-то люди зашумели, заговорили совсем рядом.

— Давай сначала вот эту тумбу стащим, потом диван.

— Ну давай, потом тогда шкаф.

Когда диван, в котором затаился Валерий, потрясли, покачали и оставили в покое, крыс отважился высунуться наружу.

Шумели высокие деревья в нежной зелёной листве — таких рядом с родным балконом не было. Другой дом, другой двор — всё другое…

Валерий еле слышно пискнул в отчаянии. Как же быть? Как вернуться к Толику, Радужным солнечным зайчикам и родной клетке?

Совсем рядом по коричнево-бежевой поверхности дивана скользнул солнечный зайчик. Обычный, не радужный, но, может быть, он знает, как найти других зайчиков?

— Извините, — нерешительно начал Валерий.

Зайчик скользнул дальше и спрыгнул с дивана.

— Подождите, пожалуйста! — крыс выскочил из щели и помчался за ускользающим зайчиком. — Подождите, вы не знаете…

Вниз, на странный неровный ламинат, серо-чёрный с вкраплениями под камень. Через серый неудобный порожек — в траву!

Ох, тут кругом грязная липкая земля, как в горшке с фиалками, которые Валерий никогда не грыз, нет-нет. И много травы, высокой, зелёной. А зайчик пропал.

Валерий растерянно пробежался туда-сюда, уткнулся в стену. На стене играли в догоняшки сразу несколько зайчиков.

— Простите, а вы не знаете, где живут радужные зайчики? — вежливо спросил крыс.

Зайчики, не переставая скакать с места на место, закидали его вопросами.

— Радужные?

— Это как?

— Это где?

— А так бывает?

— А ты кто?

— А зачем тебе?

Крыс переводил взгляд с одного зайчика на другого. Видимо, отвечать придётся сразу всем.

— Кхм, я Валерий. Я крыс. И, кажется, я потерялся. Радужные зайчики — они от цветного витража. Они живут в доме напротив моего. Нашего с Толиком.

Зайчики замельтешили ещё активнее.

— А Толик тоже крыс?

— А как это — «потерялся»?

— Витраж! Как интересно…

— Валерий — смешное имя!

— Потерялся — это грустно…

Наконец на стену перед Валерием выскочил большой солнечный заяц и, почесав лапой нос, сказал:

— Мы-то тут живём и рядом никаких витражей не видали. Ты спроси у проводных паучков! — заяц указал лапой вверх и в сторону. — Провода — они по всему городу идут, всюду проходят, и паучкам сверху всё-всё видно. Давай вон к тому столбу беги: я допрыгну, позову их, а уж дальше ты сам.

Валерий горячо поблагодарил зайца и побежал к столбу, стараясь не высовываться из высокой травы.

По проводам и правда скакали маленькие искрящиеся паучки. Валерий замер, залюбовался тем, как ловко они скачут. Но где-то неподалёку неожиданно каркнул чёрный ужас, и крыс поспешно заговорил:

— Уважаемые паучки! Прошу вас, подскажите мне, где находится высокий дом с витражом? Я живу в пятиэтажке напротив и очень хочу попасть домой!

Паучки поперемигивались между собой, а потом загудели. Дивным образом в гуле проводов Валерий разобрал слова:

— Иди за нами. Знаем дом. Покажем дом. Иди за нами.

Валерий радостно подпрыгнул на месте.

— Спасибо вам! Тысячу раз спасибо!

Паучки на проводах, уходящих влево от столба, заискрились ярче, указывая направление, и Валерий помчался налево. Главное — не высовываться из травы, чтобы не увидел чёрный ужас.

Валерий бежал и бежал, пока его внимание не привлекли волнующие запахи. Пахло одновременно чем-то вкусным, чем-то гадким и чем-то непонятным. Крыс остановился, пытаясь понять, что это.

Правее высились огромные железные коробки, полные мусора. Коробки стояли за белой загородкой, но видно их было прекрасно, а запах разносился во все стороны.

Валерий принюхался, чихнул: нет, дома определённо пахнет лучше! — и собрался бежать дальше.

— Эй, ты чьих будешь? — донёсся до Валерия хриплый голос.

Он повертел головой и увидел троих крупных серых крысюков. Вид у них был откровенно бандитский: Валерий видел немало бандитов по телевизору, и это точно были они! Крепкие, злые, с подозрительно прищуренными глазками и обгрызенными в драках ушами.

— Я… я…

— Небось, домашний! — протянул левый крысюк с обломанными усами. — Ишь какой беленький!

— Я крыс Толика! — выпалил Валерий. — Валерий!

— Вале-е-ерий! — ехидно протянул правый крысюк, здоровущий и одноглазый.

— Толик… Толик… — пробормотал центральный крысюк. — Это Толик-Анаболик из аптеки? Или Толя-Воля, который из зоомага сбежал?

— Не, Серый, зуб даю: Толик — это человек!

Крысы осуждающе зашумели. Валерий и не заметил, как к этим троим присоединилось ещё десятка полтора серых крысюков самого преступного вида.

— Человек? — прищурился центральный.

Валерий на секунду захотел соврать, но он честный крыс. К тому же он не будет стыдиться Толика. Пусть тот и человек, но ведь хороший!

— Да!

Крысы зашумели ещё громче, и центральный крысюк сказал:

— Нет, это не дело! Крысы не должны жить с людьми! Мы должны внушать ужас и трепет!

Крысы согласно загалдели.

— Мы не маленькие милашки! Не ми-ми-ми! Мы должны отнимать добычу, а не ждать подачки! Смотри!

Крыс бросился к большим железным коробкам. К ним как раз приковыляла старушка с чёрным пакетом. Завидев здоровенного крысюка, старушка всполошилась, запустила в него пакетом, не попала и заторопилась прочь, причитая и качая головой.

Брошенный старушкой пакет порвался. Оттуда вывалились рыбные скелетики, чёрствые сухари, какие-то корки и пластиковый стакан с остатками сметаны.

Серые крысы подняли писк и ринулись к отбросам, вереща и отталкивая друг друга.

О Валерии все забыли. Он повёл носом, вспомнил пышные оладушки, свежие яблоки и морковку, орешки и зёрна, яйца и хрустящие галеты. Вот это еда! А драться за кислую сметану и останки рыб — это не для него.

Валерий поднял голову, нашёл взглядом мерцающую линию паучков и побежал дальше.

Лапы устали от непривычно долгого бега. Бег в колесе — это, оказывается, совсем другое.

Впереди послышался неравномерный шум. Чем ближе подбегал Валерий, тем громче шумело, шуршало и гудело.

Наконец крыс высунулся из травы и увидел дорогу. Бесконечную дорогу, полную машин. Больших, очень больших и огромных. Они сигналили и тарахтели, громыхали и урчали, некоторые гремели музыкой. Между ними то и дело проскакивали вёрткие мотоциклисты.

А вот Валерию не проскочить. Задавят ведь — и не заметят.

Валерий разнервничался и, забыв об осторожности, выбежал на площадку со скамейкой под навесом. Людей тут, к счастью, не было, и Валерий живо взобрался на скамейку. Нет, и отсюда конца-края этой дороге не видно.

Что-то пронзительно запищало — и машины встали, недовольно фыркая. Валерий увидел, как неподалёку от его скамейки люди пошли наперерез машинам. Вот бы и ему так!

Валерий спрыгнул со скамейки и побежал к людям. Но пронзительный писк вдруг прекратился, и машины, страшно гремя, помчались по своим делам.

На Валерия упала тень. Он встал на задние лапы и задрал голову. О нет, это чёрный ужас!

Крыс бестолково заметался, пронзительно пища:

— Помогите!

И тут большое белое и мохнатое что-то с оглушительным лаем кинулось к нему. Валерий зажмурился и мысленно попрощался с Толиком и с жизнью, но пёс всё не ел его, а только прыгал вокруг, приговаривая:

— Кыш, гадкая птица! Кыш отсюда!

До Валерия наконец дошло, что его не собираются есть — во всяком случае, прямо сейчас, — и он отважился приоткрыть глаза.

К нему тут же сунулся огромный чёрный сопящий нос.

— Напугался, малой? Ох уж эти вороны! Не люблю это племя! То за хвост дёрнут, то косточку украдут! Хитрые птицы! Ты цел?

Валерий кивнул:

— Да, спасибо вам! Я, кстати, Валерий, а вы?

— Да не за что, — фыркнул пёс. — Я Лорд. А ты что же, Валера, заблудился? Видно же по тебе, что домашний: чистенький, беленький, растерянный.

— Потерялся, — грустно вздохнул Валерий. — Но меня ведут домой. Вон, посмотрите, проводные паучки. Надо только дорогу перейти, а мне никак.

— А, это не беда. Забирайся мне на спину и пойдём к светофору.

Валерий, рассыпаясь в благодарностях, вскарабкался на спину Лорда, цепляясь за шерсть. Тот понёс его к переходу, важно объясняя, что такое светофор и как надо переходить дорогу.

Лорд вместе со случайными прохожими чинно дождался того резкого писка, что уже слышал Валерий, и чинно пошёл перед застывшими носами машин.

На другой стороне дороги Лорд ссадил крыса на землю и сказал:

— Дальше, прости, не понесу. Меня мой человек ждёт. Эх, жаль, у тебя ошейника с жетоном нет — вот как у меня. Там и адрес написан, и номер моего человека. Будь у тебя такой — мой человек твоего бы живо нашёл.

— Большое спасибо, что пронесли через дорогу! Вы самый благородный пёс на свете! — Валерий встал на задние лапки и прижал передние к груди. — Я всю жизнь буду вспоминать вас с благодарностью! И детям, если они у меня будут, о вас расскажу.

— Да ну что ты, — смутился пёс. — Беги давай!

Крыс кивнул и, поглядев на яркую линию паучков, побежал в сторону родного дома.

Валерий уже изрядно устал и проголодался. Ещё немного — и еда из больших железных коробок, пожалуй, покажется заманчивой. Ах, как низко ты пал, Валерий!

— О, мур-р-рмышка!

Рядом с метнувшимся в сторону Валерием приземлилась пушистая рыжая кошка.

— Я не мышь! — пискнул Валерий.

Кошка страшно блеснула круглыми зелёными глазами и припала к земле, готовясь прыгнуть.

Валерий где-то слышал, что крыса, загнанная в угол, дорого продаёт свою жизнь. Но углов рядом не было, и продавать жизнь совсем не хотелось. Бежать!

Кошка прыгнула, но почему-то промахнулась. Сердито тряхнула головой: в глаз ей попал солнечный зайчик. Радужный.

— Беги, Валерий! — закричал он.

Валерий помчался так, словно был не крысом, а ветром, молнией, ураганом.

Он летел, не чувствуя земли под лапами.

— Кар!

Его подхватило и подняло в воздух.

Валерий в ужасе запищал и начал извиваться, как бешеный.

— Ур-р-роню! Не др-р-рыгайся! Кар-р!

Нет, Валерий не сдастся здесь, в паре метров от родного двора! Крыс завертелся ещё сильнее, запищал громче, уже не от страха — от ярости!

— Кар-р! Я тебя домой несу, балбес!

Валерий не поверил, но извиваться на секунду перестал. Глянул вниз: ух, какая высота! Посмотрел вбок, туда, где должна быть высотка с цветным окном, — вот она!

Неужели чёрный ужас и правда несёт его домой?..

Да, вот он, родной балкон!

Ужас опустился прямо в солнечное пятно и отпустил Валерия.

Валерий на всякий случай отскочил и спрятался за старым ведром, пылящимся тут, сколько он себя помнил.

— Я Гр-р-рай, ворон! Я вам пр-р-ривет принёс, а вы с балкона сигаете.

Ворон посмотрел на Валерия с осуждением, и крысу стало неловко, но из-за ведра он не вышел.

— А от кого привет? — осторожно спросил он.

— От кр-р-расивой девушки из того дома, — ворон махнул крылом в сторону соседней высотки. — Там, в квар-р-ртире выше той, что с цветными стёклами, поселилась кр-р-рыска. Пр-р-риметила вас и захотела познакомиться. Думала, вы р-р-разноцветный крыс!

— А я обычный, — вздохнул Валерий.

— Вы ей всё р-р-равно нр-р-равитесь. Её зовут Глафир-р-ра!

— А я Валерий. — Крыс помолчал и добавил: — Очень приятно.

Ворон кивнул.

— Я с пр-р-риветом прилетел, а вы вниз. Пр-р-ришлось выслеживать. А там то вы в кусты, то невоспитанный пёс, то кошка. Как добр-р-рались-то?

— Проводные паучки помогли.

Ворон и крыс повернулись и посмотрели на пересекающие пространство над двором провода. Паучки приветливо загудели и высверкнули ярко-ярко. Прощаются, понял Валерий. Помахал лапой, крикнул:

— Спасибо!

— Так что же, — поинтересовался Ворон, — ответный пр-р-ривет пер-р-редать?

— О да, будьте любезны! Подождите!

Валерий прошмыгнул мимо ворона к двери, юркнул в квартиру, отъел розовый с белым цветок фиалки и захватил оставшуюся с утра галету.

— Это печенье вам. Простите, что испугался вас. Вы… впечатляюще выглядите…

Ворон довольно каркнул:

— Что есть, то есть. Благодар-р-рю за печенье!

— А цветок Глафире. Вас не затруднит передать?

— Спр-р-равлюсь!

Грай склевал галету, потом осторожно подхватил клювом цветок и улетел.

Толик так и не узнал, что его Валерий куда-то пропадал. Удивился: где крыс так извозился? Вымыл его в тазу и угостил морковкой. Вот и ладно: нечего лишний раз волновать своего человека.

А через два дня Толик познакомил Валерия с причиной своего весёлого настроения и рассеянности — симпатичной смешливой Наташей. Она недавно переехала в высотку напротив вместе с очаровательной бело-серой Глафирой.

Глафира и Наташа зачастили в гости, а однажды и вовсе остались насовсем.

Толик каждый день улыбался, глядя на свою девушку, и, кажется, был счастлив. А Валерий оборвал для Глафиры все фиалки и тоже был счастлив.

Правда, оладушков Валерию больше не доставалось: оказалось, что домашним крысам их нельзя. Но ведь оладушки не главное, когда на душе весна.