Иногда старые привычки возвращаются: Джейн снова начала грызть ногти. Мать говорила: “Так нельзя! Плохая девчонка!” Но Джейн не плохая девчонка, она напуганная.

Вот и сейчас Джейн забилась в шкаф и сосредоточенно обгрызала кончик ногтя на безымянном пальце правой руки: с большим, указательным и средним уже разобралась. Мать не одёрнет: она умерла три года назад. Отец ещё раньше. И некому защитить её. А он снова здесь.

Джейн не знала, почему боится мистера Райта. Все считали их соседа прекрасным человеком. Аккуратно подстриженная лужайка, неизменная улыбка, никакого шума и громкой музыки. Он был вежлив, в меру общителен, приятен, водил серую иномарку, вовремя платил по счетам и никогда ни с кем не ссорился.

Слишком идеальных не любят, но у мистера Райта были и проблемы: он рано овдовел — Джейн тогда ещё не родилась — и страдал от постоянных визитов младшего брата, Дилана.

Когда речь заходила о Дилане Райте, мать всегда презрительно морщилась и роняла: “Маргинал!” Джейн не очень понимала, что это: ей казалось, что Дилан весёлый и добрый. Но она плохо помнила его. Когда братья Райты — сначала младший, потом старший — покинули Спрингтаун, ей было всего пять.

Но она точно помнила, что боится мистера Райта.

Зачем он вернулся спустя двадцать шесть лет?

Неужели за ней?

Джейн перешла к ногтям левой руки.

***

Грязные лужи не просыхали, и вечно серый Спрингтаун казался ещё более унылым, чем обычно. Голуби, воробьи и пурпурные ласточки выглядели мокрыми и недовольными. Казалось, что ласточки молча спрашивают себя: зачем мы вернулись сюда, где так сыро и гадко?

Джейн не знала, зачем они вернулись. Если бы она смогла улететь в тёплые края, где пальмы, солнце и море, то осталась бы там навсегда. Там нет мистера Райта.

Она весь день следила за соседом из приоткрытого окошка своей комнаты. Иногда по привычке хотелось называть её “детская”, но Джейн разменяла четвёртый десяток: какая уж тут детская?

Мистер Райт вёл себя хорошо: не шумел, ни с кем не ругался, весело болтал со старой миссис Андерсон и Томом из дома напротив.

— Собираетесь продавать дом, мистер Райт?

— Да. Я ведь всё равно здесь почти не живу. Но я часто вспоминал о вас, миссис Андерсон. Вы всё также очаровательны!

— Ох, шутник!

Мистер Райт улыбался — и все улыбались ему в ответ. Но Джейн знала: он страшный. Знала она и то, что ей никто не поверит.

Надо узнать, зачем он тут, вспомнить, почему он страшный. Собрать, как говорят в кино “улики”, и тогда, может быть, над ней не будут смеяться. Может быть, все скажут: “Джейн — такая молодец! А мы-то думали, что она дурочка”. Всю её жизнь они чаще говорят только последние два слова.

Джейн обгрызла ногти до мяса. Больно.

Надо бы сходить в ванную комнату и обработать ранки, но нужно смотреть за мистером Райтом. Нельзя отвлекаться.

Наступил вечер. Тень от дуба за домом мистера Райта накрыла его участок тёмным пятном, а через час густые сумерки поглотили и тень, и дом, и дуб.

Джейн протёрла глаза. Нельзя спать. Надо следить.

...было уже за полночь, когда дверь дома мистера Райта отворилась, и он выскользнул во двор. Постоял, видимо, прислушиваясь. Тихая улочка спала, а Джейн затаилась мышкой, стараясь не потревожить шторы даже дыханием.

Наконец, мистер Райт встряхнулся, прокрался к гаражу, вынес оттуда лопату и удалился за дом, под дуб.

Джейн стало страшно-страшно. Слабой тенью мелькнуло воспоминание: мистер Райт страшный из-за дуба. Там, под ним…

Но что там, никак не вспомнить.

Пока мистер Райт что-то делал за домом, она искусала костяшки пальцев. Больно.

Когда сосед вернулся, лопаты при нём не было. Он торопливо зашёл в дом, и Джейн поняла: надо идти. Прямо сейчас, а не то будет поздно. Она должна узнать, почему боится его. Что там, под дубом?

Джейн вихрем вылетела из комнаты, промчалась по лестнице, хоть мать и велела не бегать по дому. Но сейчас очень нужно!

Выскочила во двор, отдышалась и перелезла через низенький заборчик между участками.

Во рту было сухо-пресухо, а ладони, наоборот, стали мокрыми и скользкими. Пальцы ныли от укусов, а когда она зацепилась обкусанным ногтем за щепку на заборе, то чуть не закричала. Зажала рот другой рукой. Молчи, дурочка! Опасливо покосилась на дом мистера Райта: темно и тихо.

Быстро пошла вдоль забора за дом. Дышать от страха получалось только ртом, и Джейн казалось, что её шумное дыхание точно услышит сосед. И кто знает, что тогда случится?

Завидев дуб, она побежала.

Вот валяется лопата. Мистер Райт что-то выкапывал. Или закапывал. Не понять.

Волной накатило воспоминание: вот ей пять, и она сидит в кустах у забора. На неё накричала мать, собиравшаяся с отцом в гости, — Джейн обиделась и спряталась. Сидела там, сопя от обиды, хотя мать велела ей отправляться в комнату, а потом задремала.

Проснулась в темноте. Хотела бежать домой, но тело затекло от долгой неподвижности и вскочить не получилось. А потом сквозь кусты она увидела страшного мистера Райта: он рыл землю под дубом. А рядом было что-то красное, жуткое, мятое…

Джейн потеряла сознание и очнулась уже дома: родители, вернувшись из гостей, нашли её и отнесли в комнату. Тогда она долго болела и потом так и не вспомнила, что именно видела.

Джейн в настоящем упала на колени под деревом, туда, где виднелась взрытая земля, и принялась копать. Руками — лопата слишком тяжёлая и ещё помнит прикосновения страшного мистера Райта. Бр-р-р!

Мягкая грязная земля липла к рукам и коленям. Казалось, она не хочет отпускать ту, что так грубо копается в ней.

Джейн ободрала остатки ногтей, испачкала кровью подол платья, но продолжала рыть. Грязь забивалась в ранки, под кожу, в самую плоть, приходилось до боли прикусывать губы, чтобы хоть немного отвлечься от огня, которым горели пальцы.

На улице сыро, и Джейн должна была мёрзнуть, но ей мокро и жарко. И очень страшно. Страшно взрослой Джейн сейчас, страшно маленькой Джейн из прошлого. Но сегодня она не будет прятаться.

Нащупала что-то твёрдое, округлое. Наклонилась ниже, и из сырой земли на неё оскалился череп. Джейн задохнулась ужасом и пониманием, и тут позади раздалось:

— Ах ты, дрянь!

Джейн чудом отскочила в сторону, и лопата мистера Райта обрушилась на то место, где она только что сидела.

— Нашла, значит, Дилана, дорогуша? Что ж, будете теперь вместе! — оскалился мистер Райт.

Сейчас никто бы не сказал, что он ведёт себя хорошо.

Мужчина размахнулся лопатой. Джейн пригнулась и шарахнулась в сторону. Надо позвать на помощь, но от страха не получилось издать ни звука!

Лопата глубоко вонзилась в землю, и мистер Райт, тихо ругаясь, силился вытащить её. Джейн решила бежать домой: там телефон — она запрёт дверь и позвонит в 911. Метнулась в сторону забора, оскальзываясь в грязи.

— Нет уж! — глухо рыкнул мистер Райт, выпуская лопату. — Не уйдёшь!

Он попытался схватить её. Джейн увернулась, оступилась и упала. Вывалялась в грязи, больно ушибла ногу.

— Вот и попалась, дурочка!

Мистер Райт торжествующе усмехнулся, но Джейн не смотрела на него. Она уставилась на край раскопанной ею могилы, к которой сосед повернулся спиной.

Оттуда показались белые костлявые пальцы. Рука схватила мистера Райта за щиколотку и дёрнула. Тот нелепо взмахнул руками и рухнул в грязь.

Джейн дрожала на холодной, мокрой траве и всё повторяла: “Боюсь. Боюсь. Боюсь”. Мистер Райт лежал в паре метров от неё и не шевелился.

Когда небо начало светлеть, продрогшая, грязная Джейн наконец отважилась подняться. Пошатываясь, прихрамывая и дрожа, она подошла к соседу. Его глаза были закрыты, и он, кажется, не дышал.

Она бросила взгляд в могилу. Череп скалился вполне дружелюбно, и Джейн решила, что дух Дилана вернулся, чтобы её защитить. В конце концов, Дилана Райта она всегда считала хорошим человеком.

...полиция констатировала смерть из-за несчастного случая. Мистер Райт оступился, упал и ударился головой о камень. Джейн краем уха слышала разговоры соседей, новости по местному каналу, шепотки в магазине, обсуждения в кафе на соседней улице.

— ...а рядом труп его брата!

— Дилана? Райт же говорил, что тот уехал в Канзас-сити!

— ...его наказал! Упал и умер!

— Вот как оно бывает. А с виду-то приличный человек!

Джейн молча слушала и смотрела на забинтованные руки. Больше не надо грызть ногти и бояться соседа. Не надо мучаться кошмарами и просыпаться среди ночи в ледяном поту. Пора возвращаться к нормальной жизни. Иногда к ней всё-таки возвращаются.