Честно скажу, ничего интересного. Разве что Малройд применил какое-то новое заклинание, от которого полегла добрая половина наших врагов. Выглядело оно как золотистый туман. Мне понравилось. Было красиво, и к тому же действенно. Большой плюс — оно не задевало шорготов. То есть, меня.

Наконец, все было кончено. Оставшиеся в живых противники позорно сбежали, прихватив тела своих товарищей, те что смогли унести. А мы остались посреди поляны рядом с Большим Королевским Трактом и теми, кого они забыли. Оглядев тела я довольно быстро пришел к выводу, что забрали они только тех, у кого были хорошие доспехи, отделанные побогаче. С золотыми эмблемами, мечами, чьи рукояти были украшены драгоценными камнями, а ножны золотом. Короче, знатных.

Наемники, разглядывавшие мертвецов, угрюмо молчали. Потерь на нашей стороне не было. Но трое получили серьезные ранения, и теперь ругавшийся сквозь зубы Малройд их лечил. Тильзан подавал ему бинты и держал вырывавшихся бедолаг, пока маг лил на их раны ядовито-зеленое шипучее зелье. Судя по всему, когда оно соприкасалось с ранами, становилось очень больно.

— Кто эти люди? — я подполз поближе к поверженному мерзавцу, повинному в том, что я до сих пор не поужинал и к тому же, совершенно бездарно проглотил одну утку сырой!

И это после всех усилий! Киаварн поставил ногу на грудь мертвеца. Собственническим жестом, который ни с чем не спутаешь. Он обозначал, что это добыча главы наемников и мне стоит убрать свой хвост подальше, если только я не надумаю драться с Киаварном за главенство в стае. Я достаточно долго жил в лесу бок о бок с волками, чтобы с ходу разобраться, что к чему!

Нехотя я отполз. Лайла все равно не одобрила бы…

— Это воины герцога Эжского, — угрюмо отозвался Киаварн.

Наклонившись, мужчина тщательно обыскал труп. Остальные наемники последовали его примеру. Тильзан при этом выразительно скривился, но вскоре уже потрясал раздобытым кожаным кошельком. Надо сказать весьма тощим. Лишь Малройд и Дик остались в стороне, пока остальные наемники мародерствовали. Ну, или делили законную добычу, как тут посмотреть. Мы же не звали этих людей к своему костру! Они напали сами!

— И почему воины герцога напали на нас? — осведомился я.

Лайла как смогла, объяснила мне строение человеческого общества. Учитывая, что ей самой в ту пору было десять лет, и многого она не понимала, я не считал себя знатоком. Но кое-что все же уяснил. По сравнению с герцогом Эжским, кем бы он ни был, Киаварн и остальные были мелкими сошками.

— В меня когда-то была влюблена его супруга, — угрюмо отозвался Киаварн. — Герцог так и не смог мне этого простить.

Сказав это, Киаварн отвернулся от нас и резким движением закутался в свой плащ, словно ему стало холодно. Остальные наемники угрюмо молчали, но удивленным никто из них не выглядел. Похоже, они знали эту историю.

— А ты молодец! — неожиданно произнес Тильзан, явно глядевший в мою сторону. — Не растерялся, гад ползучий! Хорошую трепку им задал! Если бы не ты, пожалуй, мы бы точно кого-нибудь потеряли на этот раз!

— Даммар и, правда, подоспел весьма кстати! — взяв себя в руки согласился вновь повернувшийся к своему отряду Киаварн. — Думаю, самое время похоронить тела и приготовить что-нибудь вкусненькое!

Я раздосадовано смотрел, как люди оказывают своим врагам последние почести. Внутри меня боролись шоргот с шорготом. Понятия не имею, с каких пор их там завелось два. Или шоргот со своей искрой, как ту посмотреть.

«Даже не думай! Ты обещал Лайле!» — заявил один из них, нависая над другим и угрожающе раскачиваясь.

Я и не собирался. Но никак не мог отделаться от мыслей, вернее образов, о том, как ползу по пустынной части Угрюмых Болот. И вокруг нет ничего кроме редкого сухого кустарника. Ничего съестного… Оказывается, мало покинуть Угрюмые Болота, чтобы перестать быть их частью!

«Сделаешь это, и люди станут боятся тебя! А наемники избавятся при первой возможности!» — привел тот, верный Лайле шоргот безотказный аргумент. — «Ты покинул Угрюмые Болота, чтобы пожирать вкусное, а не всякую падаль в доспехах!».

Вкусное! Мои утки! Я с шипением кинулся туда, где их оставил. К счастью, в пылу сражения никто на них не наступил! Издав восторженный рев, я подхватил их с земли и потащил к Тильзану.

— Ты их приготовишь⁈ — с восторгом попросил я. — Правда, же⁈

— Э-м-м, — на лице полукровки, разглядывавшего весьма мокрые утиные туши, отразилось замешательство. — Здорово ты их обслюнявил друг… Прям очень. В пасти нес, что ли?

— Ну да!

На породистом лице Дика отразилось отвращение. Он-то уже предвкушал жаркое из фаршированной утятины!

— Я это есть не буду! — брезгливо заявил эльф.

— Ничего, вымоем! — решил наемник. — Только вот, сыра-то у меня нет. Закончился. И приправ осталось не густо. Придется овощную похлебку с утятиной сварить! Это и побыстрее будет… Опять же, уток всего две, если на всех, точно надо что-то добавить…

Я разочарованно лупанул хвостом по земле. Вот ведь несправедливость! Во всем виноваты гадские воины Эжского герцога и он сам! Уж задам я ему при встрече за то, что испортил ужин!

Ш-шор! Шш-шорх! Этот звук не спутаешь ни с чем другим. Я почувствовал приближение сородичей задолго до того, как они показались. Сильные, массивные, они сосредоточено ползли по песчаным дюнам. Я насчитал с десяток, прежде, чем бросил эту бесполезную затею — считать. Их в любом случае слишком много, чтобы я сумел справиться с ними. А, значит, оставалось лишь затаиться, подивившись, что впервые вижу сородичей, которым удалось договориться. Вернее, поладить между собой настолько, чтобы скоординировать свои действия. Они ползли куда-то в едином ритме, едином направлении…Любопытство все же возобладало над моим разумом, и я осторожно пристроился сбоку, чтобы выяснить, куда же они ползут. Держась в отдалении, я поднялся на песчаный холм в той стороне, куда они устремились. И замер.

Там внизу была Лайла. И еще какие-то люди, в чьих окровавленных уставших лицах я не сразу узнал наемников. Мои сородичи ползли, чтобы убить моих людей. Не помня себя от ярости, я зарычал и кинулся им наперерез. Ну и что, что их слишком много. Каждый шагоргот умирает лишь единожды, верно?

— А-арр! — я очнулся от громкого протяжного рева, оглашавшего окрестности и завертел головой, пытаясь отыскать источник звука, чтобы его прикончить.

— Дик, осторожнее! Отойди от этой твари! — заорал кто-то поблизости.

Я бешено вытаращил глаза, пытаясь понять, куда же успел вляпаться незадачливый наемник, и какая именно тварь намеревается вот-вот сожрать юношу. Не то, чтобы я ему симпатизировал. Но за годы, проведенные в деревне Лайлы, я привык считать некоторых людей вроде как под своей защитой. Проще говоря, никто не смеет трогать то что мое и ползать по моей территории без моего ведома и дозволения! Вот!

— Впервые вижу шоргота, который кричит во сне, — задумчиво изрек Киаварн.

Я нашарил его глазами. Предводитель наемников стоял подле меня, а с другой стороны от меня оказался Дик. В руках юноша сжимал острый и тонкий блестящий кинжал. Видно на всякий случай. Такой отлично поместился бы в рукаве.

Неожиданно резкий кричащий звук прекратился. Словно огромное чудовище заткнулось, сообразив, наконец, захлопнуть огромную шорготскую пасть. Киаварн был прав. Это орал я.

Мы с наемником изучающее уставились друг на друга.

— Так значит, твой народ тоже видит сны? И даже кошмары вам снятся? — пораженно уточнил Киаварн.

— Понятия не имею! Никогда не спрашивал об этом у других особей, — ворчливо отозвался я, выискав взглядом того наемника, что назвал меня тварью и советовал Дику отойти подальше.

К моему удивлению мужчина виновато опустил голову.

— Извини, что назвал тебя так, — поняв в чем дело, проговорил он. — Просто испугался за Дика!

— Ты и впрямь жутко выглядел! Извивался и всякое такое! — вступился за друга Тильзан. — Казалось, еще минута и начнешь крошить все вокруг!

Я бы и начал. В полной уверенности, что защищаю Лайлу от своих сородичей. Я виновато обернул вокруг себя свой хвост. Ну, или, по крайней мере, пристыжено. Нехорошо было бы убить их во сне.

— Сожалею, что напугал вас!

Этот был еще один совет Лайлы. В любой непонятной ситуации, если люди мной недовольны, но еще не хотят убить, попробовать выразить свое сожаление. Правда, по ее утверждению, если я, к примеру, откушу чью-то руку, то этот совет вряд ли поможет. В общем, трудно понять, когда его уже пора применять, а когда поздно.

Кажется, на этот раз оказалось вовремя. Я сумел подобрать правильные слова. На лицах наемников отразилось облегчение, а Тильзан добродушно улыбнулся мне.

— Чудной ты парень, Даммар! — произнес полукровка.

Я решил, что это замечательный момент, чтобы сблизиться с ним. Лайла особенно настаивала, чтобы я заводил побольше друзей, где бы ни оказался.

— А ты полукровка между кем и кем? — поинтересовался я. — Каких видов были породившие тебя особи?

Вместо ответа Тильзан почему-то побагровел и выругался. Признаться, меня давно занимал этот вопрос. Наблюдая за Диком и Тильзаном я пришел к выводу, что друг с другом у них примерно столько же общего, сколько и с людьми. То есть, всяко больше, чем у меня. Но вряд ли Тильзан хотя бы наполовину относился к эльфам, как Дик. Я попытался задать уточняющие вопросы. Например, было ли это случайностью. Возможно, особи, породившие Тильзана, просто ошиблись, приняв друг друга за сородичей?

От души саданув кулаком по ближайшему дереву, Тильзан почему-то развернулся и ушел. По пути пинком опрокинув пустой котелок, оставшийся от вчерашнего ужина.

— Не стоило его об этом спрашивать, — подсказал Киаварн, подошедший ближе. — Тильзан… не слишком жалует эту тему. Зря я вообще рассказал тебе, что он полукровка.

— М-м… Что можно не любить в истории своего происхождения? — изумился я. — Вот я, скажем, появился на Угрюмых Болотах вместе еще с… кхм, множеством таких же особей, ни одной из которых не удалось меня сожрать.

Наемники уставились на меня с безмолвным ужасом. Даже обыкновенно невозмутимое лицо Малройда дрогнуло.

— Ваши детеныши, э-э… пожирают друг друга? — выдавил маг.

— Иногда, — я пустил пару волн по телу, имитируя «пожатие плеч». — Если в выводке попадутся достаточно крупные, чтобы одолеть остальных. К счастью, я просто уполз подальше и вовремя…

Угрюмые Болота не самое гостеприимное место. В каждом выводке шорготов выживает не много. Там полным полно хищников, на которых подросшие детеныши однажды станут охотиться. Но до этого еще дожить надо! Питаясь жуками и прочей мелочью, что попадется нам на пути! Таков путь шоргота! Поглощать!

— Ох, Даммар! Бедняга! — с искренним сочувствием произнес тот самый наемник, что несколькими минутами ранее назвал меня тварью. — А я-то думал, что это я родился в жуткой дыре!

Тильзан подошел ко мне следующим вечером, когда все расселись у костра, а Дик принялся напевать звонким голосом нежные песни на языке, которого я не знал. Люди, впрочем, тоже не знали. Судя по их высказываниям они понимали кое-какие отдельные слова и общий смысл песен, но не более. Как ни странно, им все равно нравилось. Я же нашел эти звуки довольно привлекательными, хотя далекими от всего, что мог бы издать шоргот.

Полукровка тихонько устроился рядом на земле и долго молчал, пока Дик старательно выводил свои соловьиные трели. Да, пожалуй, его пение напоминало мне птичий щебет. Такое же бессмысленное, но некоторые люди, в том числе Лайла, находят это красивым. Как вы уже догадались, она запрещала мне охотиться на мелких птиц-певуний! Впрочем, оно того и не стоило. Кроха размером с ладонь, да и то вместе с перьями, меня не насытит, а подстеречь их крайне трудно. На землю певуньи спускаются редко, чаще всего их можно найти на самых высоких ветках, куда мне не добраться по понятным причинам.

Наконец Дик умолк и Тильзан нарушил свое молчание. Он говорил тихо, так тихо, что даже я, свернувшийся кольцом почти вплотную к нему, едва мог уловить его голос. На деревню, где жила его мать, когда-то напали горные гномы. А девять месяцев спустя на свет появился Тильзан… Он был отпрыском народа, что ненавидели в его деревне. Лицом, да и вообще всей внешностью похож на того, кто обидел его мать… Я с трудом понимал, о чем говорит Тильзан. Но, представив на месте его матери Лайлу, да, пожалуй, я смог понять. Тронь ее какой-то там гном, я разорвал бы его на кусочки!

Это было удивительно, что Тильзан вообще выжил. Что юная девушка попросту не отнесла народившееся дитя в лес… К счастью для полукровки он рос крепким и сильным. Так что умел дать сдачи и насмехавшимся ровесникам и детям постарше, что пару раз сталкивали его в пруд неподалеку от деревни…

— Только вот ростом не вышел! — с горечью усмехнулся Тильзан.

На мой взгляд, роста он был самого обыкновенного. И пониже людей видал, безо всякой примеси гномьей крови. Высоким точно не назовешь, скорее Тильзан был похож на крепкое такое, коренастое, но невысокое дерево.

— Ты когда-нибудь встречал того гнома? — спросил я.

У шорготов все с этим не просто. После того, как материнская особь покидает свое потомство, она становится просто посторонним шорготом. Почти таким же, как все. Разве что запах встреченной особи вдруг пробудит воспоминания-образы и дело обойдется без драки. Расползется с потомком в разные стороны… Что до особи-самца, то, как правило, потомство их не интересует. Хотя в случае не своевременной гибели самки, шоргот-самец может посвятить несколько дней обереганию потомства вместо нее, если окажется где-то поблизости и проснется инстинкт. Но это такая редкость, что не стоит упоминания.

— Нет! — угрюмо ответил Тильзан. — Если встречу, убью мерзавца!

Я обернулся еще раз поплотнее собственным хвостом и посмотрел на Тильзана. «Он ненавидит свой собственный облик!» — с изумлением осознал я. Если исходить из того, что на мать полукровка определенно не похож, то ясно, от кого он унаследовал большую часть черт. Каждый раз глядя на свое отражение в воде или зеркале, Тильзан видел того, кому мечтал отомстить! За все свое детство. За тяжелую жизнь матери, которой приходилось растить «дитя врага».

«Люди!» — подумал я. — «И полукровки гномы!». Вот шорготы не бывают недовольны собственной внешностью! У нас прекрасные мощные и гибкие тела, снаряженные отличной широкой пастью с кучей острых зубов! Чем тут можно быть недовольным? Правда, в последнее время я немного завидовал людям по поводу рук. Языком довольно трудно хватать некоторые вещи. Особенно, если не собираешься их поглотить! Привычка, инстинкт, называйте как угодно, заставляют тянуть все взятое в рот. Не очень удобно. И заклинания. Они требуют иногда пассов руками, так было бы удобней. А у меня только речь, да и та недостаточно внятная для магии. Чудо вообще, что мне удалось обрести душу!

При мысли об этом достижении внутри меня разлилось приятное тепло от искры. Я свернулся поуютней и даже прижался головой к ногам Тильзана. Прежде я делал так только с Лайлой — невиданный, невозможный для шоргота знак доверия и дружбы между нами. Но Тильзан, кажется, нуждался в чем-то подобном. Люди называют это поддержкой, ведь так?

Полукровка почему-то побледнел в ответ, но продолжил сидеть не шелохнувшись. Некоторое время спустя он даже рискнул прикоснуться к моей голове и провести по бугоркам на ее затылочной стороне загрубевшей ладонью.